Текст книги "Три колдуньи на Немиге (СИ)"

Автор книги: Литта Лински

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Курение вредит вашему здоровью, – загоготал Власов. – Особенно женскому, Лилька.

– Ты бы за своим здоровьем следил, Мишенька, – ехидно заметила Лиля. – На всякий случай напоминаю, что алкоголь вредит ему еще больше.

Стоило им выйти во двор, как она тут же набросилась на Никиту.

– Ты что, куришь?

– Не курю, успокойся, – улыбнулся он. – Надо же было как-то отмазаться. Но мне нравится, что ты командуешь.

– Вовсе я не командую, – смутилась Лиля.

– Не отпирайся, тебе очень идет. Тебе все идет, Лиль. Хватайся за меня. Тут скользко, – Никита кивнул на замерзшие лужи.

Лиля с удовольствием взяла его под руку и они вышли на проспект Независимости. В отличие от дней мартовские вечера были холодными. Но это обстоятельство, скорее радовало, давая повод прижаться к крепкому мужскому плечу.

– Расскажи про себя, Лилька, – попросил Никита, склоняясь к ней. – Как ты жила все эти годы… без меня?

– С трудом, – она пыталась отшутиться, надеясь скрыть волнение в голосе. – Куда мы поедем?

– Ко мне, – спокойно и уверенно ответил Никита.

– Вот так вот сразу? – Лиля выдавила нервную улыбку. – А ты не слишком торопишься?

– Вовсе нет. Наоборот, я слишком долго ждал. Почти двадцать лет

Все только начинается

Все только начинается

Варя в задумчивости смотрела на книжные полки, на которых книги стояли не только вертикально, но и лежали поверх рядов, причем в несколько слоев там, где высота полок это позволяла. Впрочем, содержимое книжных шкафов ее сейчас интересовало меньше, чем многочисленные книжные стопки – на письменном столе, на стульях, на тумбочке и несколько прямо на полу.

В шкафы отправлялось то, что она уже прочла, а вот стопки – это книги на прочтение. В данный момент Варя размышляла, какую часть книжных башен взять с собой во время переезда. Ум настаивал на разумном минимуме, а сердце кричало, что брать надо все. В этом споре никто не мог одержать окончательную победу, а потому в голове Вари уже несколько часов шел отчаянный торг.

Не в силах прийти к решению, Варя в очередной раз вздохнула и повернулась к шкафу с одеждой. Там тоже все было непросто. Одежды у нее было не меньше, чем книг, по крайней мере, если считать вещи поштучно. Если полностью набить чемодан, то туда влезет меньше половины. Есть еще пара спортивных сумок, но даже они не позволят забрать в новую квартиру все, что Варя считала необходимым.

Интересно, как девчонки решают эту проблему? Вряд ли у них меньше вещей. Ну, у Стефы может быть, но у Лильки – точно нет. Она та еще барахольщица. Варя уже решила отвлечься от сборов и посоветоваться с подругой, как дверь комнаты открылась, пропуская тетю Галю. Той хватило одного взгляда на разложенный на полу чемодан и груду вещей на кровати.

– Это что такое? – вопросила тетка тоном генерала, застукавшего рядовых за вопиющим нарушением дисциплины.

– Тетя Галя, я переезжаю, – Варя пыталась говорить спокойно, заглушая страх и совершенно неуместное чувство вины. – Вы же сами сказали, что не можете больше видеть, как я живу. Вот я и решила, что нам лучше разъехаться. Не думайте, пожалуйста, что я обиделась, – поспешила заверить Варя, видя как меняется выражение теткиного лица. – Вовсе нет! Я вам очень благодарна за все. Вы буквально спасли меня после развода родителей. Дали возможность получить образование.

– Да, – жестко произнесла тетя Галя. – И вот как ты меня решила отблагодарить. Вместо того, чтобы задуматься о своей жизни, просто собрала чемоданы и сбегаешь. Трусливо и вполне в твоем духе. В духе современной молодежи, хотя ты не очень-то и молодежь уже. Но инфантильность нынче не порок, каждый второй мнит себя Питером Пэном. И все вы сбегаете от проблем вместо того, чтобы решать их.

– А может, мы именно так их решаем, – тихо возразила Варя. – Что плохого в том, что я пробую начать взрослую самостоятельную жизнь?

– Взрослой она уж точно не будет! – возмущенно фыркнула тетка. – Ты же потащишь за собой все это, – она обвела рукой комнату, – тряпки, игрушки, пледики, чашечки и все эти бесконечные книжульки. Прости, но книгами это, – она сделала ударение на слове, вложив максимум презрения, – я назвать не могу. Это не книги! Они ничему не учат, не рождают мыслей, не указывают цель, а только баюкают, тешат самолюбие и развлекают. Такими, с позволения сказать, книгами вымощена прямая дорога к деградации. И все, чего ты хочешь – остаться наедине с ними и своим дурацким котом, чтобы навеки заглушить голос разума в моем лице.

Слова тети Гали напомнили Варе, что она так и не обсудила с подругами проживание в квартире Петрония. А стоило бы. Но не выставишь же разгневанную родственницу, чтобы обсудить судьбу кота. Хотя очень хочется. Но тетя Галя точно не из тех, с кем можно закончить разговор, тем более ссору, по собственной инициативе. Да и ругаться напоследок Варе совсем не хотелось. Все-таки она любила и уважала тетку, несмотря на всю ее суровость, и не сомневалась, что тетя Галя по-своему любит ее, и даже Петрония, хоть и никогда в этом не признается.

– Куда ты собралась? – тетка продолжала бушевать. – Будешь угол в чужой квартире снимать? Я же знаю, что на большее твоей смешной библиотечной зарплаты не хватит. Жить с какой-нибудь бабкой, или того хуже, с алкашами.

– Вовсе нет! Мы решили снимать трешку на троих со Стефой и Лилей, – она умолчала о том, где именно собирается снимать трешку, чтобы избежать дополнительного потока вопросов и подозрений. – Все хорошо. Я буду приезжать в гости, если вы не против. Не обещаю стать человеком, но думаю, что переезд пойдет мне на пользу.

– Ох, сомневаюсь я, – проворчала тетя Галя, но голос ее теперь звучал иначе, как затихающие громовые раскаты, видно было, что гроза отступает. – Дурью ты маешься. Все вы. В вашем возрасте детей надо растить, внуков поджидать, а вы квартиру на троих снимать надумали, как студентки какие. Из всех вас троих только Лилька семью создала, да и та не удержала.

Варю так и подмывало напомнить тете Гале об отсутствии собственной семьи. Но эта тема была под строжайшим запретом. Сестра отца была уверена, что принесла личную жизнь в жертву общественной, всю себя отдав на алтарь науки. В какой-то мере Варя заменила ей собственных детей и понимала это. Она жалела тетю Галю, но выслушивать от нее упреки в несложившейся личной жизни было вдвойне обидно.

– Какие наши годы, теть Галя, – Варя постаралась улыбнуться. – Может, и сложится еще.

– А сложится, как же! Вам всем под сорокет уже, – безжалостно напомнила тетка. – Если уж у кого из вас и сложится, то у Лильки. Она, вертихвостка, найдет себе нового мужа, поди, и родит еще. А вы со Стефкой так и помрете одинокими бабками в окружении стаи кошек, помяни мои слова.

– Лучше я их забуду, – она больше не улыбалась. – Не надо программировать мою реальность.

– Программировать реальность! – тетя Галя всплеснула руками. – Ты себя только послушай! Что за бред ты несешь? Сил моих нет! И в самом деле, уезжай, пока я с ума не сошла и себя не прокляла, что такой дурехой непутевой тебя вырастила.

– Вы не виноваты, – пробормотала окончательно подавленная Варя.

Но слова ее разбились о захлопнутую с силой дверь. Ну вот, довела тетку. Теперь та пойдет на кухню курить, пить корвалол, страдать от экзистенциального кризиса и перечитывать Стругацких.

Ну почему тетя не может понять, что ценности нового поколения не ужасные, а просто другие? Как и сами люди. Почему за все эти годы она, Варя, так и не смогла донести до тетки, что идеалы советского времени, хоть и заслуживают уважения, безнадежно устарели? И почему она может уважать теткин образ жизни и мыслей, а тетя Галя не способна на подобную лояльность по отношению к ней?

На все эти вопросы не было ответа. И давно уже не было смысла его искать. Разъехаться – действительно, лучшее для них обеих решение. И все-таки это тяжело. Варя до ужаса не любила расстраивать людей. Любая ссора лишала ее душевного равновесия. Привычный образ мысли подкинул соблазнительные картинки с подносом, на котором красовалась чашка кофе в окружении разноцветных миндальных макарунов. Почему бы не прерваться совсем ненадолго, чтобы успокоиться, а потом снова вернуться к сборам?

Варя уже была готова уступить соблазну, когда раздался звонок. На экране высветилось имя Стефы.

– Надеюсь, ты уже собрала свои пожитки и котофеича? – бодро вопросила она. – Через полчаса заеду за тобой.

– Заедешь? – растерянно переспросила Варя.

– Ну да. Я уже перевезла большую часть своих вещей, осталась последняя партия. По мелочи. Чего такси пустым гонять? А твой дом как раз по дороге. Я же знаю, что ты набрала с собой столько, что сама ни за что не утащишь. Вот и предлагаю себя в качестве грузчика.

– Еще не набрала, но собираюсь, – призналась Варя. – Только не уверена, что успею за полчаса.

– А ты постарайся. Хочу сегодня вечером ужинать втроем на новой квартире. Кстати, там рядом кондитерская. Если оперативно заселимся, успеем туда забежать и закупиться вкусняшками для отмечания переезда.

В этом вся Стефа. Она точно знает слабости подруг, но вместо того, чтобы пользоваться ими, компенсирует, предлагая идеальные варианты, от которых невозможно отказаться. Вот и сейчас Варе предложена помощь с переездом да еще и гора сладостей в качестве дополнительной мотивации.

Положив трубку окрыленная и напуганная перспективой завалить отведенный Стефой срок, Варя начала с несвойственным ей энтузиазмом пихать в чемодан все подряд. Когда место закончилось, она ринулась в коридор, где в неубиваемых клетчатых сумках родом из девяностых стояли горками пластиковые лотки для рассады, которые тетя Галя готовила к дачному сезону. Задвинутые в дальний угол сумки стояли тут с прошлой осени и давно превратились в элемент интерьера. Если тетка и заметит исчезновение сумок, то до начала первых посадок Варя сто раз успеет их вернуть.

В добытые не совсем честным путем сумки полетели оставшиеся вещи, самая любимая посуда, дорогие сердцу безделушки, атмосферные предметы интерьера и несколько плюшевых игрушек. Одним словом, то, без чего совершенно невозможно создать вокруг себя уют и обустроиться на новом месте. Ну и, само собой, книги. Много книг. Но не настолько много, как ей хотелось бы. Оставшиеся она потихоньку перевезет, когда будет навещать тетю Галю. А она, разумеется, будет.

В итоге, пусть не через полчаса, но где-то через час Варя была готова, испытывая благодарность к Стефе за каждую минуту опоздания и подозревая, что подруга специально назвала чересчур короткий срок, чтобы ее предельно мобилизовать.

Зато к моменту Стефиного прибытия она уже успела не только собраться, запихнуть недовольно-недоумевающего Петрония в переноску, но и вытащить вещи на площадку. Тетка так и не вышла из кухни, демонстрируя обиду и разочарование. Ну ничего, со временем все обязательно уладится. Тетя Галя – женщина суровая, но отходчивая.

Стефа поднялась на четвертый этаж, и не одна, а в сопровождении таксиста. Это оказалось очень кстати, поскольку Варя жила на Киселева в старенькой пятиэтажке без лифта. Втроем они за одну ходку вынесли все вещи, причем, самые тяжелые, с книгами, взял на себя альтруистичный таксист.

Закрывая на ключ двери знакомой со школьных лет квартиры, Варя даже пошатнулась от накатившей грусти и страха. Но когда за ней захлопнулась дверца машины, на нее накатило прямо противоположное настроение, пропитанное радостным интересом и ожиданием нового. Варя давно привыкла к выкрутасам своей противоречивой натуры и воспринимала их как должное.

Она прильнула к окну, механически поглаживая крышку стоявшей на коленях переноски, не имея возможности гладить непосредственно Петрония. Весь день было пасмурно, а к вечеру неожиданно прояснилось. И вот теперь вечернее солнце заливало мир мягким светом, ложась теплыми бликами на стены домов старой застройки, мимо которых они проезжали. Только что миновавшая зима выдалась снежной, а потому дворы и обочины дорог были завалены сугробами. Но даже они похорошели, отражая золотисто-розовый свет закатного солнца.

Начало весны – лучшее время для всего нового. Варя всегда была в этом уверена. Здорово, что Стефа затеяла свой переезд именно сейчас, в первых числах марта. Возможно, осенью Варя бы и не решилась на столь масштабные перемены. Осенью и зимой она чувствовала себя существом, впавшим в спячку и лишь создающим у окружающих видимость какой-то деятельности. А весной оживала вместе с природой. И хотя авантюризм вообще не в ее характере, ранняя весна – единственное время, когда ее можно сподвигнуть на изменение привычного уклада жизни.

Так она и сидела на заднем сиденье в компании любимого кота и груды клетчатых китайских сумок, любуясь мартовским закатом и вечерним Минском. Варе нравилось охватившее ее настроение, хотелось бы, чтобы поездка длилась подольше. Все равно ведь еще нет и шести вечера, а кондитерские на Немиге открыты минимум до восьми.

Но вот уже и Немига. Заходящее солнце мелькнуло впереди расплавленным шаром розового золота и скрылось за крышами домов, почти мгновенно уступив место сумеркам. Впрочем, их Варя тоже любила.

Машина остановилась у подъезда одного из самых красивых домов на Немиге, водитель помог им вытащить вещи, правда, наверх тащить не стал, сославшись на новый вызов.

– Ну и ладно, – Стефа кинула делано бодрый взгляд на баррикаду из сумок. – Сами поднимем. Тут-то лифт есть.

– А этаж какой? – Варю охватило любопытство.

– Девятый.

– Мой любимый этаж, – она скопировала ослика Иа из старого мультика.

– Это ты еще не видела балкон, – мечтательно протянула Стефа, подхватывая сумку. – Ну что, вперед. Квартира нашей мечты заждалась. Теперь нас разделяют только девять этажей, и мы их преодолеем так или иначе.

И они преодолели. Хотя заносить весьма объемный и довольно тяжелый багаж в подъезд, а потом в лифт пришлось в несколько ходок. Но подъезд и лифт сами по себе очень впечатлили Варю. На контрасте с убитыми лестницами и грязными исписанными стенами, пропитанными характерным запахом старых подъездов, здесь все дышало стильной сдержанной роскошью.

– Да тут просто роскошно! – восторженно прошептала она, совершенно позабыв, что еще совсем недавно с тоской смотрела на дверь теткиной квартиры, поворачивая ключ в замке.

– Рада, что тебе нравится, – Стефа нажала кнопку лифта. – Это ты еще саму квартиру не видела.

Правда, увидев наконец квартиру, Варя несколько растерялась. Она застыла в коридоре, опустив кошачью переноску на пол и оглядывая новую обитель с куда меньшим восторгом, чем до этого – подъезд. Если быть честной, то прихожая мало отличалась от той, что была в теткиной квартире. Такая же захламленная, причем вещами, которые будут постарше их со Стефой, притом, что они уже не девочки.

Стефа явно поняла значение этого растерянного взгляда.

– Ну да, уборка нам предстоит грандиозная, и местную помойку мы посетим столько раз, что бомжи будут нас узнавать и здороваться за руку.

– Я не хочу здороваться за руку с бомжами, – поморщилась Варя. – Тем более, откуда им тут взяться? Это же Немига.

– Это будут элитные бомжи, в третьем поколении. Знакомство и дружба с ними – честь для выходцев с окраин, вроде нас, – Стефа по своей привычке несла вдохновенный бред.

– А можно вообще без бомжей? – жалобно вопросила Варя.

– Посмотрим, – отмахнулась Стефа. – Бомжи – не главное, главное – уборка. Хорошие новости состоят в том, что хозяйка разрешила нам выкинуть все, что сочтем нужным. Так что у нас полная свобода. Через несколько дней эту прихожую, да и всю квартиру будет не узнать… если, конечно, кое-кто не предпочтет устраивать бесконечные перерывы на кофе с пирожными или чай с пирожками.

Стоило ей упомянуть чай с пирожками, служивший явным намеком на Лильку, как раздался звонок в домофон.

– Я приехала, – сообщил жизнерадостный голос. – И у меня полно вещей.

– Тебе помочь занести? – спросила Стефа в домофон.

– Не надо, мы справимся. Только дверь откройте. И этаж скажите.

– Девятый, – ответила Стефа и тут же повернулась к Варе. – Давай-ка побыстрее твои вещи занесем, пока Лилькины не добавились.

– Интересно, кто это – мы? – Варя вместо того, чтобы активно затаскивать сумки и чемодан, стояла посреди прихожей, размышляя.

– Ой, а то ты не знаешь, что у Лильки всегда на подхвате дюжина поклонников, – отмахнулась Стефа, вкатывая в квартиру чемодан.

Но когда из лифта вышла Лиля, стало ясно, что конкретно этот поклонник им знаком. Лилю сопровождал обвешанный ее сумками Никита Олешкевич.

– Привет, девчонки! – он улыбнулся им фирменной белозубой улыбкой. – С новосельем!

– Привет, Никита, – даже Стефа, всегда готовая к любым поворотам, выглядела немного удивленной. – Проходи, заноси вещи. Только кажется, прихожая на такое количества барахла не рассчитана.

– Да тут, смотрю, и без нас барахла хватает, – оценила обстановку протиснувшаяся между сумок Лиля.

– Да, Лилечка, – ехидно отозвалась Стефа. – Как я уже сказала, нас ждет большая уборка.

– Ну все, девчонки, пока. Я поехал. Лильчик, увидимся, – он притянул к себе Лилю, чмокнул в щечку и ринулся к лифту, который услужливо дожидался на этаже.

– Эй, ты куда? – крикнула вдогонку Стефа. – Я же не говорила, что уборка прямо сейчас.

Путь к сердцу квартиранток

Путь к сердцу квартиранток

– Стефка, показывай скорее квартиру! – потребовала Лиля.

– А мы не хотим сначала хотя бы освободить доступ к другим помещениям?

Стефа выразительно кивнула на баррикады сумок, чемоданов и пакетов, заполонивших прихожую, которая и без того была заставлена больше, чем наполовину. Действительно, чтобы пройти к любой из комнат пришлось бы пробираться между всем этим барахлом или лезть через него. Но кого это останавливало?

– Успеется, – категорично заявила Лилька. – Мы не настолько толстые, чтобы тут не протиснуться. Даже я.

– Ну тогда вперед, – Стефа первая начала прокладывать путь к ближайшей двери, ведущей в гостиную.

– Стойте! – крикнула Варя.

– Что такое? – Стефа и Лиля синхронно повернулись к ней.

– Сначала надо пустить кошку! Точнее кота, – она подняла повыше переноску, которую прижимала к себе. – Так принято.

– Запускай! – Стефа махнула рукой, будто давая отмашку на старт космического корабля.

Варя открыла переноску, и пушистый котяра ринулся на волю. Перебираясь с сумки на сумку, минуя двери гостиной, он направился к кабинету и, перепрыгнув перегородивший вход чемодан, оказался в комнате.

– Вперед, за Понтием! – воскликнула Лилька.

– Он Петроний, – поправила Варя.

– Понтюша, мы идем к тебе! – Лиля предпочла проигнорировать истинное имя кота и, обернувшись к Варе, объяснила, – Петрония нормально не сократишь. Как его ласково называть? Петроша? Такое себе.

Стефа нашла довод подруги убедительным, а вот Варя, похоже, не собиралась уступать так легко.

– А зачем его сокращать? Чем тебя полное имя не устраивает?

– Какое-то оно длинное и скучное. Где ты вообще такое откопала?

– У Сенкевича, в “Quo vadis”, – обижено пояснила Варя. – А еще у Хайнлайна в романе “Дверь в лето” был кот с таким именем.

– Ну, а Понтий Пилат был у Булгакова. И в Библии, – Лилька не сомневалась, что победа в этом вопросе должна остаться за ней.

– Давайте позже решим, как будем звать Вариного котика, – предложила Стефа.

– Теперь это наш общий котик, да, Понтюша? – Лиля попыталась докричаться до скрывшегося в кабинете кота.

– В первую очередь общая у нас квартира, – Стефа сделала еще одну попытку остановить препирательства на кошачьей почве. – И дайте уже мне ее вам показать. – А то пока интерес к новому жилью проявляет только котэ.

Подруги виновато кивнули, и Варя полезла вслед за питомцем к кабинету, а Лиля – за ней. Значит, гостиная подождет. Так, пожалуй, даже лучше. В конце концов, кабинет – единственная комната в квартире, которая изначально выглядит достойно. Остальные помещения нуждаются в основательной уборке и расхламлении.

Восторженный возглас Вари застал Стефу в коридоре и подтвердил ее выводы.

– Обалдеть! Я буду жить здесь!

Протиснувшись в комнату, Стефа застала Варю с благоговейно сложенными на груди руками и мечтательным взором, блуждающим по полкам.

– Хитренькая, – усмехнулась Лиля. – Первая комнату себе застолбила. Ну и спи на диване со своими книжками. А я рассчитываю на настоящую кровать. Стефка, здесь же есть спальня?

– Есть, – подтвердила Стефа. – И кровать. Но нам с тобой придется делить ее на двоих.

– Я не против, – Лиля беззаботно махнула пухлой ручкой. – В былые времена мы и втроем на одной кровати ночевали. И ничего, помещались как-то. В тесноте, да не в обиде. Пойдемте тогда спальню смотреть. А Варьку можно тут оставить. Ее теперь от книжек за уши не оттащишь.

Это была правда. Похоже, для Вари экскурсия по квартире, начавшись кабинетом, им и закончилась.

– Смотрите, тут даже пустые места есть на нижних полках, – с восторженным придыханием прошептала она. – Я могу расставить свои книги!

– Не думаю, что здесь настолько много места, – ехидно заметила Стефа. – Ладно, обживайся, а мы с Лилькой пойдем смотреть спальню. Кстати, Варь, раз ты определилась с комнатой, вкати уже внутрь свой чемодан. Это существенно облегчит нам путь.

Варя выполнила просьбу, не отрывая влюбленного взгляда от книжных полок.

Обведя спальню придирчиво-оценивающим взглядом, Лиля спросила:

– А хозяйка точно разрешила выбросить все лишнее? Прямо все-все? – она заглянула в шкаф, где плотно висела одежда на вешалках. – Нам нужно пространство.

– Она не уточняла, но при желании можно истолковать ее слова, как разрешение выкинуть прямо все-все.

– Ага, и такое желание у нас есть. Не хочу жить в окружении старушечьих вещей. Квартира обалденная, но сразу видно, что тут жила бабка.

– Не такая уж она и бабка, – заступилась Стефа, вспомнив Василину. – Выглядит, кстати, что надо. Я бы назвала ее дамой без возраста.

– Она-то может выглядеть как угодно, – проворчала Лиля. – А вот квартира выглядит бабкинской.

– Мы это исправим! – Стефа плюхнулась на кровать, подняв облачко пыли над старым покрывалом. – Но давай начнем завтра. Этот переезд меня вымотал.

– И меня, – в дверях показалась Варя. – Тетя Галя бы не преминула заметить, что мы – изнеженное поколение, устающее от одной мысли о делах. Мы, кстати, с ней поссорились.

– Ты рассказала ей про магический салон?

– Что ты! – Варя в ужасе замахала руками. – Конечно, нет! Она бы меня прокляла. И что еще хуже, себя. Решила бы, что виновата в том, что племянница выросла совершенно никудышным человеком, да еще и двинулась умом на старости лет.

– Какая еще старость лет?! – возмутилась Лиля. – Мы молодые и красивые женщины.

– Угу. В самом расцвете сил, – вздохнула Варя, никогда не упускавшая случая процитировать классику. – Тетя Галя бы с тобой не согласилась.

– А ты ее побольше слушай! – Лиля расправила юбку и присела на кровать. – Да и вообще, что взять с человека советской закалки?

– Ну да. От некоторых людей нельзя слишком многого требовать, – Варя ввернула еще одну цитату. – Девочки, а вы помните про кондитерскую? Она ведь и закрыться может.

– Не успел в кондитерскую – не нажрался на ночь.

Если Варя чуть больше, чем наполовину состояла из книжных цитат, то Лилька на любой случай жизни имела в запасе мудрость перманентно худеющей женщины.

– Знаешь что, Лилечка, лучше уж я нажрусь на ночь и получу свою законную дозу эндорфинов, чем буду сожалеть об упущенной возможности.

– Будто тебе мало эндорфинов от переезда, – Стефа притворно нахмурилась. – Ну ладно, я сама тебя этой кондитерской заманивала. Так и быть, пойдем. Хотя как же лени-иво, – протянула она.

– Если уж мы выходим, то давайте кроме сладостей посмотрим еще и нормальные продукты. Это вы можете ужинать пирожными без вреда для фигуры, а мне нужна еда, состоящая не только из быстрых углеводов.

– Можно заказать, – пожала плечами Стефа.

– Ну уж нет, – Лиля решительно поднялась. – Еду нужно готовить. Своими рученьками, – она покрутила перед носом подруг руками, на запястьях которых красовались золотые браслеты. – И пойду-ка я, оценю кухню. Кто со мной?

В итоге на кухню отправились втроем. Пока девчонки радовались необычному цвету кухонного гарнитура, который был единодушно одобрен всеми, Стефа обратила внимание на стол. Там стояла хрустальная ваза, в которой красовались три больших краснобоких яблока.

Проследив ее взгляд, Лиля одобрительно кивнула.

– Как будто для нас оставили. Как раз три. Может, яблочки вместо пирожных? Витаминчики вместо лишних калорий.

– Похожи на яблоко из “Белоснежки”, – пробормотала Варя.

Странно, но несмотря на привлекательный и свежий вид яблок, у Стефы возникли те же ассоциации. Но признаваться в них почему-то не хотелось.

Между тем, Лиля открыла холодильник.

– Вы только посмотрите!

А посмотреть действительно было на что. Похоже, Василина решила перед отъездом оторваться в кулинарном смысле. Вопрос только в том, готовила она для себя или для будущих квартиранток. Для себя – как-то странно, если планируешь уезжать. А если для них, то это уже какой-то запредельный уровень гостеприимства.

В холодильнике стояла полная кастрюля борща, сковородка жареной картошки с грибами, и вторая – со сложенными в два яруса котлетами. Все выглядело просто восхитительно, и пахло так, что даже будь Василина и впрямь ведьмой из “Белоснежки”, устоять перед ее угощением было бы невозможно. Дополняла это великолепие коробка с тортом, на крышке которой лежала записка: “Девочки, угощайтесь. С новосельем!”

Ну вот, теперь окончательно ясно, что вся эта роскошь – для них. Стефа вспомнила, как Василина во время показа угощала ее пирогом. Воспоминания о пироге окончательно заглушили странные сомнения, которые пришли на ум при виде яблок.

– Кажется, мы никуда не идем? – Лиля не спрашивала, а констатировала факт.

– Похоже на то, – Варя смотрела на торт примерно так, как до этого – на книги.

– Ну и отлично! Тогда давайте ужинать. И если никто не возражает, начнем с борща, – Лиля подхватила большую эмалированную кастрюлю, вытащила и водрузила на плиту.

Никто не возражал. После всех этих сборов и перетаскивания вещей, есть хотелось ужасно. Тем более, бывшая хозяйка так удачно и мило о них позаботилась.

Греть на плите целую кастрюлю борща оказалось не лучшей идеей – слишком долго. В ожидании решили съесть яблоки, которые маняще поглядывали на них из вазочки. Стефа ничего не могла с собой поделать, надкусывая яблоко осторожно, чуть ли не с опаской. Но оно оказалось таким вкусным, сочным, с идеальным сочетанием сладости и кислинки, что было съедено почти мгновенно. Девчонки тоже прикончили свои яблоки за пару минут, блаженно щурясь и нахваливая доброту хозяйки.

И все же что-то необычное в этом яблоке было. Нет, Стефа не почувствовала себя плохо, чего смутно опасалась вопреки здравому смыслу. Наоборот, откусив пару кусочков, она ощутила невероятный прилив легкости и бодрости, наполнившись странной, ни на чем конкретно не основанной уверенностью, что может горы свернуть, добиться всего, чего пожелает. Такое иногда бывает, если после бессонной ночи выпить кофе на голодный желудок. Но чтобы яблоки действовали как кофеин – про такое она не слышала.

Хотя, скорее всего, яблоко тут ни при чем. Это все квартира на Немиге, начало новой жизни в компании лучших подруг. Просто яблоко приняло вкус надежд на лучшее будущее, с которыми она переезжала сюда.

– Яблоки – огонь, – Лилька с вожделением обгладывала огрызок. – Прямо даже настроение поднялось.

– Можно подумать, оно у тебя было плохим, – выразительно хмыкнула Варя.

– Да нет, нормальное и было. Просто сборы и переезд утомляют.

– Тебе явно не одной пришлось с этим справляться, – гнула свою линию Варя.

– Ты про Никиту, что ли? – догадалась Лиля, чуть краснея. – Ну да, он мне помог.

– С вечера выпускников он тоже помог тебе сбежать?

– Ой, Варенька, не делай такое лицо, – тон у Лили стал сразу и обороняющийся и обвиняющий. – Да, мы ушли вместе. Ну и что? Мы взрослые люди, давно уже не школьники. Я, между прочим, свободная женщина.

– А он? – тихо спросила Варя.

– Что – он?

– Он свободен?

Лицо Лили на миг приняло растерянное, даже испуганное выражение. Но она тут же тряхнула платиновой шевелюрой и решительно заявила:

– В квартире он явно один живет. Такие вещи сразу видно.

– А если он эту квартиру снимает, скажем так, для личной жизни, а живет в другой, с женой и детьми? – мягкая Варя внезапно превратилась в сурового блюстителя нравов. – Об этом ты подумала?

– Ни о чем я не думала! – Лилька вскочила, чуть не опрокинув табуретку. – И знаете, что? Даже если у него есть жена и дети, мне все равно! Зато этот вечер никто у меня не отнимет! Я, может, всю жизнь его ждала.

Стефа сочувственно смотрела на подругу. Сама она, со своим небогатым и не слишком удачным опытом личной жизни, не решалась давать советы в таких делах. Ей, как и романтичной Варе, сложно было понять и одобрить Лилькин подход, но что-то в этой позиции вызывало невольное уважение. Конечно, не готовность увести мужчину из семьи, впрочем, Лилька такого и не говорила. Нет, ее восхитила мысль, что ценность момента не определяется тем, как все сложится потом. Вот это вполне укладывалось в жизненную философию Стефы, хотя обычно не относилось к мужчинам.

Она тоже поднялась и обняла Лилю. Чуть помедлив, к ним присоединилась Варя.

– Ой, девочки, у нас борщ кипит! – Лилька вынырнула из дружеских объятий и бросилась к плите.

Варя со Стефой понимающе переглянулись, безмолвно давая клятву позаботиться о подруге, насколько это будет в их силах. Впрочем, Стефу по-прежнему не оставляло странное чувство, что в ее силах практически все. Нет, даже не так. Не в ее, а в их силах. Они втроем смогут добиться всего, чего пожелают. Начиная с Никиты для Лилькиного счастья и заканчивая… Да вообще ничем не заканчивая, потому что их сила, помноженная на три, не имеет предела.

И пусть все это самоуверенно, да и попросту глупо, но чувство чуть ли не всемогущества было безумно приятным. Интересно, ощущают ли девчонки что-то подобное?

Она уже почти решилась спросить, но отвлеклась на Лилю, озабоченную поисками тарелок, ложек и половника. Все это обнаружилось довольно быстро, хотя вкус хозяйки, в отличие от вкуса ее стряпни, вызывал вопросы. Тарелки и ложки, как и многое в квартире, несли вайб “назад в СССР”. Однако, вид, запах и особенно вкус борща сделал этот факт совершенно неважным. Стоило признать, что в кулинарном плане Василина была настоящей волшебницей.

Вслед за борщом наступила очередь жареной картошки и котлет, ничуть не уступавших борщу. Петронию тоже перепало вкуснятинки, он слопал полторы котлеты, которые Варя, не распаковавшая еще кошачьи миски, положила на тарелку с надписью “общепит” на оборотной стороне.