Текст книги "Три колдуньи на Немиге (СИ)"

Автор книги: Литта Лински

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Кстати, а ты так любые двери открывать можешь? – Стефа вспомнила о замке, который Войцех с легкостью достал из скоб. – И в квартиры тоже? Я начинаю подозревать, откуда взялись твои золотые запасы, – хмыкнула она.

– Фу, Стеша! – возмутился невидимый в чердачной темноте Войцех. – Имей в виду, меня оскорбляют подобные предположения. Подобно герою книги, которую ты вряд ли читала, я чту уголовный кодекс.

– А вот теперь ты меня оскорбляешь. Я читала и “Двенадцать стульев” и “Золотого теленка” и в курсе, кто такой Остап Бендер.

– Надо же, не думал, что про него все еще помнят.

– Это же классика! – возмутилась Стефа. – Смотри, при Варе такого не сказани, а то она тебе голову оторвет, несмотря на расположение к твоей неотразимой персоне.

– Ты тоже считаешь меня неотразимым? – полюбопытствовал он.

– Самое время этим поинтересоваться! И место!

– А что не так с местом? – невинно поинтересовался Войцех.

Стефа только хмыкнула в ответ, выразительно обведя глазами чердачное помещение, погребенное под многолетними слоями пыли, грязи, следов обитания голубей и укутанное в изящный саван паутины.

– Ты ведь не тут хотел поговорить?

– Не тут, – подтвердил он, направляясь к противоположной стене.

Стефа благоразумно за ним не пошла. У нее нет встроенных в глаза приборов ночного видения, а наступать или врезаться в какую-нибудь дрянь, рискуя в лучшем случае испачкаться, очень не хотелось.

Раздался очередной щелчок, а мгновением позже чердак озарился светом, который поначалу показался Стефе слишком ярким. Войцех открыл дверь, ведущую на крышу.

– Прошу, – он вновь галантно протянул Стефе руку, стоя в освещенном дверном проеме.

Стефа сделала несколько шагов, бросая на пол исполненные подозрительности взгляды, и схватилась за предложенную руку, позволив Войцеху втащить ее на небольшое возвышение. Дверь располагалась выше пола, а ступенек не было. Снаружи было так же, поэтому пришлось спрыгивать. Спрыгнувший первым Войцех обхватил Стефу за талию и спустил ее на крышу.

Стефа, в детстве обожавшая проводить время на крышах городских домов, успела позабыть как тут все устроено. Шероховатое рубероидное покрытие, на стыках которого поблескивали темной водой лужицы от недавно прошедших дождей. Возвышающиеся над каждым подъездом чердачные надстройки, опутанные кабелями, утыканные ветвями и тарелками антенн, вентиляционные шахты, широкое ограждение по краю. Все крыши многоэтажек более-менее похожи, зато с этой открывался невероятный вид на Свислочь, набережную, Троицкое предместье с одной стороны и Немигу – с другой. Весь центр как на ладони: и исторический, и “советский”, и современный. А над всем этим бело-голубым куполом раскинулось весеннее небо.

– Обалдеть! – Стефа завороженно крутила головой во все стороны, пытаясь охватить пейзаж целиком. – Как же мне этого не хватало!

– И мне, – тихо проговорил Войцех, стоя у нее за плечом.

– Мы ведь сможем приходить сюда, когда захочется? – она обернулась к Войцеху. – Они не вернут замки на место? На это твоей магии хватит?

– На это магия не нужна, – усмехнулся он. – Думаешь, как часто эксплуатационные службы проверяют целостность этих замков? Хорошо, если пару раз в год, но мы вернем замки на место так, что никто не заметит разницы. Без всякой магии. Магия нужна нам для другого.

– Для того, чтобы спасти Никиту? – Стефу кольнула совесть, напомнив, что они оказались здесь вовсе не для того, чтобы любоваться красотой апрельского Минска с высоты птичьего полета.

– Да, – кивнул Войцех. – Как я сказал, моих нынешних возможностей на это не хватит. Но есть способ их усилить. Для этого мне понадобится твоя помощь.

Пойди туда – не знаю куда

Пойди туда – не знаю куда

– Моя помощь? – переспросила Стефа. – Только моя?

– Для моего плана мне достаточно помощи кого-то одного. Я выбрал тебя. Лиля, как ты сама понимаешь, не рассматривается. Она сейчас и себе-то помочь не в силах. А Варенька… – он задумался. – Она просто не очень подходит для этой задачи. Сама по себе.

– А я, значит, подхожу?

Стефе, что греха таить, льстил его выбор, но в то же время, не оставляло ощущение подвоха, мол, ее выбрали для самой трудной работы, за которую мало кто захочет взяться. Да еще и под лозунгом: “Кто, если не ты?”

– И чего ты от меня ждешь?

– В первую очередь согласия.

– Ты же знаешь, что я не смогу отказаться.

– Почему? – он казался искренне удивленным.

– Потому что речь идет о Лиле. И о жизни человека.

– Интересный порядок, – хмыкнул Войцех. – И правильный. В первую очередь стоит думать о том, что важно для тебя. И с этих позиций стоит подходить ко всему. Именно поэтому ты вполне можешь отказаться, что бы ни стояло на кону.

– Я не откажусь, – отрезала она.

– Что ж, – Войцех сложил козырьком ладонь, глядя на яркое солнце. – Я на это рассчитывал, но все равно должен был предупредить тебя о свободе выбора. Когда-то я создал очень сильный магический источник. В вашей фантастике такие принято звать артефактами. Какое-то время я благополучно им пользовался, но потом случилось нечто, из-за чего мне пришлось его спрятать.

– Ты не слишком туманно выражаешься? – фыркнула Стефа. – Где-то, когда-то, что-то… Тебе не кажется, что информация должна быть более ясной и конкретной, если ты рассчитываешь на мою помощь? Все эти “найди то – не знаю что” не облегчают задачу.

– Поверь, для того, о чем я тебя попрошу, подробности не имеют значения. Мы просто должны пойти и забрать вещь оттуда, где она спрятано. Для того, чтобы это сделать, совершенно неважно, как много ты знаешь о цели поисков.

– То есть, ты настолько мне не доверяешь? – она смотрела на него прищурившись, не от яркого солнца, а от злости.

– Ты даже не представляешь, насколько я тебе доверяю, – спокойно возразил он. – После того, что случилось мне адски тяжело подпустить к источнику хоть кого-то.

– Ну так и делал бы все сам! —Стефа разозлилась еще сильнее. – Зачем тебе впутывать хоть кого-то? – она зло передразнила его последние слова.

– Увы, не могу, – Войцеха, похоже, ничуть не трогало Стефино возмущение. – Именно посторонний человек должен забрать источник. Скрывая его, я понимал, что меня могут вынудить вернуть его, а вот посвящать в наши дела кого-то еще Василина бы не захотела ни при каком раскладе.

На последних словах Войцех осекся, но было поздно.

– Василина, значит! – Стефа злорадно торжествовала, ведь ей удалось подловить Войцеха. – Давай уже, выкладывай все! Хватит с меня твоих загадок! Если тебе нужна моя помощь…

– Вообще-то это вам нужна моя помощь, – перебил ее Войцех. – Я могу оставить все, как есть, и просто наслаждаться жизнью, к которой вы меня вернули.

– Вот именно! Мы вернули тебя к жизни! За это ты нам должен. Спаси жизнь Лилькиному парню и мы будем в расчете.

– То есть, мы возвращаемся к тому, с чего начали? – подытожил он. – Хочешь рассматривать мою помощь как плату за услугу или сделку – твое право. Только откровенность в условия сделки не входила.

Стефа скрестила руки на груди и отвернулась. Ее ужасно бесили слова Войцеха и его наглый тон, но от этого самоуверенного паршивца зависели судьбы Никиты и Лили. И ей придется смириться и сделать все, что он скажет. Но хотя бы злиться на него она имеет полное право.

– Сердишься? – Войцех без труда уловил ее настроение, которое она впрочем, и не пыталась скрывать. – Давай-ка присядем, – он подошел к краю крыши и уселся на широкий бетонный парапет. – Думаю, какую-то часть я все же могу тебе рассказать.

Стефа, все еще обиженная, подошла к парапету и села рядом с Войцехом, но не слишком близко.

– Наша, скажем так, размолвка с Василиной случилась как раз из-за источника. Она по своим причинам и в своих целях решила использовать значительную часть накопленной энергии. Я, само собой, был против. За годы совместной жизни и магического сотрудничества я неплохо изучил эту ведьму, и почти не сомневался, что она сделает все, чтобы заполучить источник и выкачать его содержимое. Поэтому мне пришлось его спрятать. Да так, чтобы даже я сам не смог до него добраться, если Василина найдет какой-нибудь способ меня вынудить. А она могла! Как я позже убедился, она могла и не такое. Но вот чего я никак не мог предположить и просчитать, так это того, что она вместо того, чтобы вынуждать найти и вернуть ей источник, зашвырнет меня на десятилетия в небытие. До сих пор не пойму, какой ей в этом толк. Ну наказала она меня, но ведь при этом лишилась надежды заполучить то, что ей нужно.

– Возможно, она рассчитывала, что без тебя ей будет проще добраться до артефакта, – предположила Стефа, глядя не на Войцеха, а на город за его спиной.

– Ну нет, она не так глупа! – он нахмурился. – Наверное. Все-таки найти что-то спрятанное сильным магом без его помощи практически невозможно.

– Даже если отлично изучил этого мага и при этом сильнее его? – невинно поинтересовалась Стефа, следя глазами за солнечными бликами на поверхности реки.

– Василина не сильнее меня! – Войцех вскочил с парапета. – В худшем случае мы равны по силе.

– Возможно, она считала иначе, – воспользовавшись освободившимся местом, Стефа закинула ноги на парапет и удобно устроилась, обхватил руками колени.

– Если Василина так думала, значит она – полная дура, – продолжал кипятиться Войцех, отмеряя шагами короткие отрезки крыши и поворачивая в обратную сторону.

– Или она уже нашла твой артефакт и применила, как планировала.

Войцех замер на месте, перестав метаться по крыше. Темные брови сошлись на переносице, а глаза словно сменили цвет с зеленого на почти черный. Стефа поспешила объяснить это оптическим обманом и игрой солнечного света.

И тут она явственно различила вокруг сияние, по большей части красное, но местами переходящее в черный. Пока она во все глаза таращилась на это явление, прерывистое дыхание Войцеха выровнялось, и свечение вокруг него стало постепенно тускнеть, как недолговечная радуга после дождя.

– Ты дразнишь меня, Стеша? – наконец спросил он. – Ты ведь на самом деле так не думаешь?

– Какая разница, что я думаю? – она пожала плечами. – На самом деле, я понятия не имею, на что способна Василина, но не стала бы ее недооценивать на твоем месте.

– А на твоем месте, я бы не стал радоваться, если твое предположение окажется верным, – Войцех вздохнул, и остатки сияния окончательно рассеялись. – Для меня это будет означать крах многолетних трудов, но я начну заново и рано или поздно создам новый источник. Только вот создание и, тем более, наполнение источника – дело не быстрое. Ваш Никита за это время умрет, – в его голосе была жесткость, но не злорадство. – В любом случае, у нас только один путь – пойти, проверить и забрать источник, если он все еще там, где я его оставил.

Стефа оценила его правоту, и желание уязвлять самонадеянность колдуна отпало само собой. На самом деле, они союзники, и она не меньше него заинтересована в том, чтобы Василина не добралась до этого самого источника, чем бы он там ни был.

– Я помогу тебе, – она поднялась с парапета. – Что нужно делать?

– Для начала – дождаться ночи. Днем мы не сможем попасть в нужное место.

– А где это место? Надеюсь, хоть это ты мне скажешь? Или поведешь с завязанными глазами?

– Это уж слишком, – усмехнулся он. – Я скажу, но ближе к делу. Не хочу тебя заранее расстраивать.

Само собой, очередная туманная фраза тут же расстроила и разозлила Стефу. Но она не стала унижаться и требовать подробностей. В отместку решила не говорить, что видела ауру Войцеха.

Не без сожаления, она вместе с Войцехом покинула крышу, чтобы вернуться в квартиру. Нужно сосредоточиться на Лиле, чтобы не думать о предстоящей вылазке за артефактом и обращать как можно меньше внимания на невыносимого колдуна.

И все-таки весь оставшийся день и вечер Стефа провела как на иголках, постоянно бросая нервные взгляды то на часы, то на Войцеха. Она хотела было пойти к Лиле, переместившейся горевать в спальню, но там уже дежурила Варя, куда лучше справлявшаяся с утешением подруги.

По эмоциональной поддержке в их троице Варе не было равных. Она умудрялась успокаивать и подбадривать даже клиенток салона, расстроенных предсказаниями. Кроме того, когда дело касалось составленных ею ороскопов, старалась преподнести информацию в максимально позитивном ключе. Одним словом, во врачевании душевных ран на Варю можно было положиться. Лилька в надежных руках.

Себя же Стефа считала не очень хорошей утешительницей. Она привыкла помогать делами. В тех случаях, когда это было возможно. Хорошо, что сейчас как раз такой случай. По крайней мере, Стефа очень на это рассчитывала. Она могла сколько угодно подкалывать Войцеха, но при этом от всей души надеялась, что коварная Василина не добралась до магического артефакта раньше. Им с Войцехом должно повезти. Ради Лили и Никиты.

Время тянулось как загустевший мед. Войцех по-прежнему не собирался делиться подробностями предстоящей вылазки. Вместо этого он отправился на опустевшую кухню и принялся готовить. Стефа же забилась в кабинет, достала с полки первую попавшуюся книгу и принялась читать в надежде скоротать время, попутно наглаживая забравшегося к ней на колени Петрония.

К моменту, когда Войцех позвал их то ли на поздний обед, то ли на ранний ужин, измученная страданиями и слезами Лиля успела заснуть. Варя тихонько выскользнула из спальни. Выглядела она грустной и усталой.

Из кухни умопомрачительно пахло, впрочем, как всегда, когда Войцех брался готовить. На этот раз их ждали разложенные по тарелкам картофельные лепешки с начинкой из мясного фарша, политые сметаной и посыпанные зеленью.

– Колдуны? – усмехнулась Стефа. – В твоем исполнении очень символично.

– Я знал, что ты оценишь, – Войцех подмигнул ей, а склонился к Варе. – Как ты, Варенька?

Варя мгновенно залилась краской и тут же постаралась придать лицу более жизнерадостное выражение. Вышло не очень естественно, но и Войцех, и Стефа оценили попытку.

– Я в порядке, спасибо. А вот Лиля… – она тяжело вздохнула. – Ты ведь сможешь помочь? – она бросила на Войцеха взгляд, полный доверия и надежды.

– Я постараюсь, – кивнул Войцех. – А Стеша мне поможет. Ночью нам нужно будет уйти.

– Ночью? – Варя насторожилась. – Я могу пойти с вами.

Это был не вопрос, а почти требование.

– Кто-то должен остаться с Лилей, – Войцех погладил ее по плечу, заставив едва схлынувший румянец вновь залить Варины щеки. – Представь, она проснется посреди ночи, а дома никого нет.

– Да, ты прав, – отозвалась Варя, уставившись в тарелку. – И для помощи в любом деле Стефа подходит куда лучше. От меня все равно никакой пользы, – голос предательски дрогнул.

– Ты даже не представляешь, насколько ценна, – ласково возразил Войцех. – Но ты слишком нежное и утонченное создание, чтобы тащить тебя в городской коллектор.

– Куда?! – Стефа подавилась куском фаршированной картошки. – Ты спрятал свой артефакт в канализации?!

От изумления и возмущения она даже забыла про режим секретности, но тут же оправдала себя тем, что Войцех не брал с нее обет молчания. Что не помешало ему бросить на нее исполненный укоризны взгляд.

– Какой артефакт? – Варя переводила растерянный взгляд с одного на другого.

– Девочки, успокойтесь. Обе, – Войцех поднял руки, словно защищаясь. – Поймите, что дополнительная информация никак не поможет нашему делу. Напротив, чем меньше мы обсуждаем, тем лучше. Особенно в этой квартире, – он многозначительно выделил голосом “этой”.

– Считаешь, что Василина на самом деле никуда не уехала и все это время прячется где-нибудь в шкафу? – Стефа не удержалась от очередного ехидства. – Хотя на ее месте я бы выбрала холодильник. С твоим переездом он стал куда соблазнительнее.

– Сочту это за комплимент, – ухмыльнулся он. – И да, я отлично понимаю, что Василины здесь нет. Но это не значит, что она не может наблюдать за тем, что происходит в квартире. Это ее дом, у нее с этим местом теснейшая связь. Для ведьмы ее уровня мысленно заглянуть в покинутое жилище – не самая сложная задача, поверь. Не намного сложнее, чем слышать через стены. Приятнее думать, что она этим не занимается, но я бы не исключал подобную возможность.

– А если занимается, то знает, что ты здесь? – испуганно спросила Варя.

– Да, – Войцех помрачнел. – Но если она до сих пор не явилась, значит или не наблюдает, или теперь ей плевать на меня. Я бы предпочел второе. После того, что она со мной сотворила, мы – квиты. И самое лучшее для нас обоих – никогда не встречаться.

– А если… – начала Варя, но испуганно осеклась.

– Тогда одному из нас придется уничтожить другого. А мне бы не хотелось быть тем, кто сотрет Василину из хроник этого города. Но еще меньше я готов позволить ей стереть меня. Хватит и того, что она отняла у меня последние тридцать лет.

Стефа отметила, что он сказал не “этого мира”, а “этого города”. Выходит, смысл жизни для него крутится вокруг Минска?

Варя замолчала, Стефа решила последовать ее примеру. Ее покоробило от мысли, что бывшая хозяйка квартиры действительно может за ними следить. Но еще больше испугала перспектива баттла между Войцехом и Василиной.

Однако новость о посещении городского коллектора беспокоила ее не сильно меньше. За всю свою в общем-то не бедную на приключения жизнь, в канализацию ей ни разу спускаться не приходилось. Само собой, человеческая жизнь и лучшая подруга стоят такой жертвы, но Стефе все равно было очень не по себе. А еще ее задело, что Войцех счел ее недостаточно нежным и утонченным созданием, в отличие от Вари. Не то чтобы она претендовала на подобное мнение о себе, но все же почему-то было обидно.

Но спорить и возмущаться бессмысленно. Оставалось лишь отыскать среди своих вещей одежду, которую потом будет не жалко выкинуть.

– Уже одиннадцать, нам не пора выдвигаться? – нервно спросила она у Войцеха. – До полуночи всего час.

– До полуночи? – он с интересом разглядывал собственные руки. – А что у нас в полночь? Новый год?

– Ну, я думала… – буркнула Стефа и замолчала.

– Ход твоих мыслей нетрудно просчитать, Стеша, – он соизволил оторваться от созерцания своих длинных пальцев и повернулся к ней. – Но нам нужно время, когда город будет спать. Конечно, полностью сейчас не засыпает ни один крупный город, но нас устроит и большинство спящих жителей. Обычно это время между тремя и пятью часами ночи. Так что выходить раньше половины третьего смысла нет. Я бы советовал тебе немного поспать.

– Я все равно не засну. Как можно спать, зная, что предстоить лезть в канализацию? А если и засну, то словлю такие кошмары, что врагу не пожелаешь.

– Мне кажется, ты переоцениваешь ужас городской водопроводной системы, – не в пример своему утреннему состоянию, сейчас Войцех казался олицетворением спокойствия.

– Ты прямо как Варькина тетя Галя. Скажи еще, что мы – слишком изнеженное поколение.

– В каком-то смысле так и есть, – кивнул Войцех. – Но изнеженные, не приспособленные к трудностям люди – свидетельство того, что жизнь в целом стала легче и спокойнее. Кстати, в моем детстве, до войны тоже так было.

– В твоем детстве, если верить учебникам истории, дети работали на заводах по двенадцать часов в день, больше половины населения жило чуть ли не впроголодь в каких-нибудь грязных бараках. Зато люди твоего круга дегустировали кофе по-венски в минских кофейнях. Не подумай, что я – сторонник революции, но уж точно жизнь была легкой и спокойной не для всех.

– Ничего никогда не бывает для всех, Стеша. Разумеется, я говорю об относительном благополучии. И хотя я упомянул людей, на самом деле я всегда ориентировался на благополучие города.

Лица Немиги

Лица Немиги

– Для тебя правда город важнее людей? – Стефе не нравилось идти по ночному Минску в полной тишине.

– А что тебя удивляет? – не оборачиваясь, ответил Войцех.

Он шел так быстро, что Стефа с трудом подстраивалась под его широкий шаг, а попросить идти медленнее не позволяла гордость.

– Ну не знаю, люди все-таки живые, а города…

– Города тоже живые, Стеша, – в его голосе прозвучала укоризна. – Как ты можешь этого не понимать? Ладно еще, так называемые обычные люди…

– Маглы?

– Кто? – Войцех даже остановился и резко повернулся к ней.

– Смотрю, до вселенной Гарри Поттера ты все-таки не добрался, – хмыкнула Стефа.

– Мне не раз встречалось упоминание о нем, но кто такой этот Гарри Поттер, чтобы у него была собственная вселенная? – он изогнул бровь, придавая лицу вопросительно-насмешливое выражение.

– Так просто говорят, – отмахнулась Стефа. – В общем, это цикл книг, который приобрел мировую популярность как раз в то время, пока ты прохлаждался где-то там.

– Прохлаждался, – буркнул Войцех, вновь ускоряя шаг. – Так вот о городах… Обычный горожанин, поглощенный ежедневной суетой, обычно не замечает ничего вокруг, кроме своих мелких забот и задач. Ему нет дела ни до города, ни до целого мира. Но маги-то не могут не чувствовать!

– Мне не нравится эта дележка на обычных и необычных. Все эти маглы и волшебники – это так шаблонно и избито. И несправедливо.

– Тебе может не нравиться деление на день и ночь, на лето и зиму, – он пожал плечами на ходу. – От нашего отношения ничего не меняется. И заметь, упоминая обычных горожан, я не называл их людьми второго сорта и не пытался подчеркнуть превосходство магов. Я не стану утверждать, что маги чем-то лучше. Просто мы из разного теста. По-разному воспринимаем мир. И город. Маг, даже слабенький и начинающий, не может не понимать, что город – живая многогранная сущность со своим неповторимым лицом и переменчивым настроением. Однако не у каждого даже сильного мага есть связь с городом. Например, у Василины ее не было. Она могла использовать силы и настроение города себе на пользу, но не умела с ним общаться. Скорее, просто не считала нужным. Но это одно и то же. Оглянись вокруг, Стеша, присмотрись, прислушайся.

Она послушно посмотрела по сторонам. Минск, окутанный апрельской ночью, и впрямь казался живым. Несмотря на темные окна домов, отсутствие людей на улицах и почти полную тишину, в которой их шаги по асфальту отдавались гулким эхом. Но при этом вокруг ощущалась жизнь. Привычная и понятная – в деревьях, окруженных дымкой будущей листвы, из-за света фонарей казавшейся не зеленой, а желто-оранжевой; в течении реки и легком плеске воды о берега, который почти невозможно услышать за дневным шумом; в голосах ночных птиц. Но была и другая жизнь – живая и неживая одновременно. Спящие дома, отогревающие кирпичные и бетонные стены в теплом влажном воздухе весенней ночи; асфальтовые дороги, отдыхающие от потока машин и людей; фонари, набросившие на спящий город рыжеватую вуаль и довольные тем, что сейчас – их время.

В любой другой момент Стефа решила бы, что выдумывает все это – чувства неживых предметов и города в целом. Но после слов Войцеха отмахнуться от той связи, что она ощутила, было сложнее. Стефа искренне любила Минск, в каком-то смысле даже одушевляла его, но никогда раньше не думала, что одушевление города – это не метафора.

– Ты ведь увидела, да? – Войцех не спрашивал, он утверждал.

– Наверное, – она все еще не была уверена. – Если только не напридумывала сама себе.

– Ты еще подружишься с городом, – в голосе Войцеха одновременно слышалась уверенность и что-то, очень похожее на нежность. – Ты ему нравишься, поверь.

– Приятно слышать, – усмехнулась Стефа. – Это он сам тебе сказал?

– Считай, что да. Хотя “сказал” – не совсем точное слово.

– Хорошо, я готова… почти готова поверить, что город – живое разумное существо, и что ты каким-то непостижимым образом можешь его понимать и даже общаться. Но все равно, как город может быть важнее людей?

– Сложнее всего объяснять очевидные вещи, – вздохнул Войцех.

– Очевидные только для тебя!

– И тем не менее.

– Ты не станешь отвечать?

– Я попробую. Дело в том, что город – намного больше, чем человек. Не просто физически больше, или старше, нет. Город формируется сознанием и жизнями множества поколений людей, вбирает в себя века, эпохи, события и смены мировоззрений. Город – как огромная книга, в которой каждый человек – не более чем буква. И, увы, даже тем, кто живет дольше обычного человеческого срока, доводится прочесть в лучшем случае несколько глав этой великой книги.

– Но в этой книге есть и очень страшные главы, – мысли Стефы против ее воли приняли другой оборот.

– Есть, – Войцех помрачнел. – Мне довелось прочесть одну из самых страшных и горестных глав.

Они не уточняли, о чем речь, это было очевидно обоим.

– И как… – Стефа замолчала, пожалев, что решилась спросить.

– Ты хочешь знать, что я делал в то время? Выживал. Не геройствовал, не жертвовал собой.

– Даже ради города? – тихо проговорила она.

– Городу вряд ли стало бы лучше без меня. Я не мог ему помочь, магия не всесильна. Но я любил Минск. Кто знает, может, в те страшные годы город выстоял не только на подвигах и жертвах, но и на любви тех, кто умеет превращать ее в силу.

Стефа предпочла промолчать. Кто знает, как бы она повела себя, окажись на месте Войцеха. Вряд ли храбрее или благороднее. Скорее всего, бессмысленно погибла бы в самые первые дни.

Войцех тоже хранил молчание, и так они шли дальше еще какое-то время. Рассматривая ночной Минск, Стефа не особо задумывалась о маршруте. На самом деле они прошли совсем немного. Войцех выбрал путь не по прямым и широким проспекту Победителей и Немиге, он вел ее дворами и небольшими улицами, пока они не вышли к Раковской, а потом шли по ней до Петропавловского собора. Обойдя собор, Войцех, как и опасалась Стефа, остановился возле канализационного люка.

– Мы пришли.

– Вижу, – она с тяжким вздохом воззрилась на люк. – Как ты собираешься отодвинуть крышку?

Он не стал утруждать себя ответом, просто опустился на корточки и положил ладони на грязное ржавое железо. Стефа вспомнила, что захватила с собой перчатки и решила, что самое время их надеть. Пока она возилась с перчатками, крышка люка сдвинулась с места, причем совершенно беззвучно. Ну а чего она ждала? Что Войцех будет орудовать ломом? Тем более, после того, как он с легкостью расправился с замками, ведущими на крышу.

– Хорошо быть магом, – завистливо пробормотала она.

– Когда как, – он пожал плечами.

Вниз вела такая же ржавая и грязная, как сам люк, но все же довольно прочная на вид лестница. Войцех схватился руками за верхнюю перекладину и опустил ногу в темноту.

– Я пойду первым, а ты – за мной.

– Подожди, включу фонарик на телефоне, там же темень непроглядная.

– Ты сможешь спуститься, держась только одной рукой? Сомневаюсь.

– Но в отличие от некоторых у меня нет встроенных в глаза приборов ночного видения.

– Для спуска по лестнице они и не нужны. Это можно делать и на ощупь. Уверен, ты справишься.

Стефа не стала спорить и последовала за ним. В конце концов, это точно не первая лестница, по которой ей приходится спускаться в темноте. Куда они только ни лазили в детстве! Причем без мобильников с фонариками.

Тело легко справилось с задачей, представлявшейся сложной перепуганному мозгу. Ноги нащупывали нижние ступени, а руки цепко перехватывали те, что выше. Стефа мысленно похвалила себя за предусмотрительно захваченные перчатки. Все-таки хватать руками ступени, по которым только что прошлись ботинки Войцеха, а до него – множества городских сантехников – сомнительное удовольствие.

Снизу послышался звук, подозрительно напоминающий прыжок и приземление. Хотелось верить, что все-таки прыжок, а не падение.

– Войцех, ты там как? – крикнула она в темноту.

– В полном порядке, – донеслось оттуда. – Когда дойдешь до последней ступеньки – прыгай, я поймаю.

Стефа не сомневалась в том, что колдун с идеальным ночным зрением ее поймает, и все же трудно было отпустить руки и позволить себе рухнуть в кромешную тьму. За долю секунды она успела представить, как рухнет на бетон или вообще в воду, журчание которой явственно слышалось снизу. Более ужасные варианты перепуганное сознание предпочло не генерировать.

Но Войцех, конечно же, ее поймал. Из-за страхов и волнения крепкое прикосновение его рук на талии отозвалось странной теплой волной по всему телу. Руками Стефа невольно вцепилась в его плечи. Дополнительной пикантности ситуации придавало то, что она не видела Войцеха, а только чувствовала. А еще то, что даже когда ступни Стефы коснулись бетона, он не спешил ее отпускать.

– Надо все-таки достать фонарик, – пробормотала Стефа, высвобождаясь. – Я по-прежнему ничего не вижу. Правда, не так уж уверена, что хочу видеть.

– Боишься увидеть трехметровых крыс?

– Очень смешно! – Стефа окончательно отошла от накрывшего ее наваждения. – На самом деле, куда больше я боюсь основного содержимого канализаций.

– Мы все-таки не в канализации, а в коллекторе, – в голосе Войцеха послышалось что-то похожее на обиду.

– Очень надеюсь, что разница и вправду есть, – она наконец-то нащупала телефон и зажгла фонарик.

Они стояли на бетонном парапете, который служил условным “берегом” подземной реки. Такой же был с другой стороны. Бетонная дорожка казалась достаточно широкой, но отсутствие перил напрягало. К тому же, из-за сырости бетон был скользким. Стефа сдвинулась чуть ближе к стене. Стены и своды были выложены потемневшим от времени кирпичом. Пахло сыростью и грязной водой. Сверху свешивались известковые наросты, кое-где напоминавшие настоящие сталактиты. Вода, журча, сочилась по стенам, капала с потолка. Но, главное, она текла внизу.

Стефа, прожившая в Минске всю жизнь, разумеется, с детства знала про спрятанную под землю реку. Этот образ одновременно пугал и навеивал мрачноватую романтику. Но при этом она, несмотря на довольно авантюрный характер, никогда не пыталась увидеть подземную реку вживую.

И вот теперь увидела. Немига действительно была рекой. Темной, мутной, скованной каменными стенами, но рекой, а не просто потоком воды. Стефа ощутила это так же ясно, как присутствие жизни в спящих городских улицах. Течение было достаточно быстрым, и в нем, кроме силы, чудилась какая-то затаенная злость.

– Ей не нравится здесь, – Стефа посмотрела на Войцеха.

– А тебе бы понравилось? – отозвался он. – Если бы у тебя разом отняли свободу, солнце, небо… всю красоту мира и заточили в вонючих трубах?

– Зачем люди сотворили такое с рекой?

– Она была им неудобна. Во время дождей делала улицы непроходимыми из-за глубоких луж и грязи. А когда разливалась Свислочь, Немига усугубляла ущерб. Но Свислочь под землю не загонишь, а вот Немигу смогли. Да и по правде сказать, когда ее решили спрятать, Немига местами напоминала канаву, а не реку. Вот и решили, мол, не о чем жалеть, там и реки-то давно нет, а жить мешает.

– Она ведь не всегда была такой?