Текст книги "Три колдуньи на Немиге (СИ)"

Автор книги: Литта Лински

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Три колдуньи на Немиге

Пролог

– Заклинаю тебя! – Лиля молитвенно сложила руки, вперив взгляд в безжизненно—черный монитор. – Оживи! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Мне очень нужно отправить эти документы до обеда.

Служебный комп, явно заставший времена Большого Взрыва, далеко не всегда снисходил к молитвам помощника главного бухгалтера, но на этот раз Лиля была особенно убедительна. Черный монитор мигнул и начал лениво загружаться.

Отлично! Не придется тащиться к системщику Петьке. Тот, конечно, всегда рад помочь, только не бескорыстно. А снова пить дрянной кофе в компании неприятного типа Лиле вовсе не улыбалось. Мужское внимание она любила и ценила, и чем больше ей становилось лет, тем сильнее возрастала ценность такого внимания. Но для того, чтобы радоваться заигрываниям неопрятного скуфа она была все еще слишком молода. К счастью, удалось отправить отчеты и без его помощи. Но надо в очередной раз поднять вопрос о новом компе, так больше продолжаться не может.

Словно призванная ее мыслями в кабинет вошла Надежда Геннадьевна – солидная дама, сам вид которой внушал трепет и служил воплощением канонического образа главбуха.

– Надежда Геннадьевна, – обратилась к ней Лиля. – Пусть уже комп заменят. Опять с десятой попытки включается.

– Не ко мне вопрос, – флегматично отозвалась главбух.

– Не к вам, да, – обиженно вскинулась Лиля. – Все вопросы будут ко мне, если что-то не будет сделано вовремя.

– Самарина, у тебя ноутбук дома есть? – Надежда Геннадьевна тяжело опустилась в кожаное кресло, такое же массивное и солидное, как она сама.

– Не вижу связи, – насупилась Лиля.

– А она есть. Приносишь из дома ноутбук и работаешь с него. В порядке исключения попросим системщиков установить тебе удаленный доступ. Зато работать сможешь и дома.

– Ага, – зло прищурилась Лиля. – Я прямо мечтаю работать дома. Тут, можно подумать, недорабатываю.

– Ну и язва же ты, Лилька, – главбух покачала головой, отчего накладной шиньон из искусственных волос опасно затрясся. – Язва и скандалистка. Не зря от тебя муж ушел.

– Это я – скандалистка?! – Лиля вскочила, случайно задев рукой чашку с остывшим кофе.

Злополучная чашка упала максимально неудачно, разом залив не только все документы на столе, но и клавиатуру компа, ставшего яблоком раздора.

– Совсем сдурела?! – Надежда Геннадьевна тоже встала, поднявшись с кресла с грациозностью разъяренной медведицы. – До ночи у меня будешь сидеть копии делать! А за компьютер из премии твоей вычтем.

Жгучее чувство вины уступило место не менее жгучему гневу.

– Из моей премии вычтете за списанный с баланса комп? Да он старше вас!

А вот это уже грубая тактическая ошибка. Надежда Геннадьевна, как и почти любая женщина за пятьдесят, такого спустить не могла.

– Еще одно слово и положишь мне заявление на стол! – проревела она.

– Да и я и без слов положу! – Лиля поняла, что терять нечего. – Чего это ради я буду такое терпеть? Я себя не на помойке нашла.

– Ты себя там найдешь через пару месяцев, если мозги не включишь, – несмотря на багровый цвет лица, голос главбуха звучал чуть спокойнее, как будто та пыталась пойти на примирение в единственной доступной ей манере. – Кончай дурить, Лилька!

– Мне надоело! Обращаетесь со мной, как с девочкой на побегушках, никакого карьерного роста, даже компа нормального допроситься не могу, – она решила разом высказать все претензии.

– Какой тебе карьерный рост, Самарина? – издевательскому смеху главбуха уступало даже ржание боевых лошадей. – Высококвалифицированным специалистом себя вообразила? Да я тебя здесь по доброте душевной тут шестой год держу, ошибки за тобой исправляю, учу тебя дуреху. И где благодарность? Хамишь, имущество портишь, еще и требуешь чего-то. Оборзела ты не в меру, смотрю. Давай-ка за ум берись, а то и правда, вылетишь отсюда как ведьма на метле.

– И вылечу!

После того, что в запале наговорила главбух, остаться – значит предать остатки собственного достоинства.

– В отдел кадров залети по дороге! – рявкнула Надежда Геннадьевна, поняв, что миром дело решить все равно не получится. – И про две недели не забудь!

– Обойдешься! – прошипела себе под нос Лиля, решительным шагом направляясь по коридору к кабинету кадровички. – Две недели я проведу на больничном за ваш счет. Блин, ну как же так? А ведь когда я делала расчет, выходило, что доход вырастет. Хреновый из меня нумеролог.

* * *

– Призываю тебя! – Варя нарочито громко сыпала корм в кошачью миску. – Петроний, выбирайся и иди… – она глянула на старые часы на стене, – полдничать.

Но коварный кот не желал ни трапезничать, ни выбираться. По-хорошему злиться стоило не на Петрония, а на тетю Галю отхлеставшую вчера несчастного кота газетой за то, что тот стащил колбасу с ее бутерброда, пока она курила на балконе. А вот нечего курить и оставлять свою колбасу без присмотра. И вообще тетя Галя слишком уж привыкла не церемониться ни с животными, ни с людьми. Тяжелее теткиного характера только ее рука с газетой.

Варя вздохнула и попыталась себя утешить тем, что ее дорогой котик с нежной и ранимой душой рано или поздно проголодается и выйдет. А пока, чтобы утешиться, стоит поесть самой. В ее личном рейтинге утешительной еды лидировали горячий шоколад и коричные булочки со сливочной помадкой. Еще, само собой, мороженое, но в середине марта согревающие вкусняшки все еще выигрывают у охлаждающих.

В умении радовать и баловать себя Варя не знала равных. Это была наука, в которой она заслужила докторскую степень и звание академика. К примеру, горячий шоколад в ее исполнении всегда был именно горячим шоколадом, а не жиденьким какао. Вот и сейчас густая темная жидкость в маленькой кастрюльке услаждала взгляд, а аромат стоял такой, что впору смягчить каменное сердце тети Гали. Стоит ей предложить, наверное. А заодно мягко поднять тему уважения ко всем членам семьи, к каковым Азазелло, несомненно, относится.

Словно призванная ее мыслями в кухню вошла тетка в старой разношенной футболке и спортивных штанах.

– Теть Галь, горячий шоколад будете? – Варя старалась говорить как можно приветливее, давая понять, что не злится за кота.

– Шоколад, Варька, должен быть холодным и легко ломаться. А эти ваши буржуйские штучки не по мне. Да и ты бы дурью не маялась. Лучше бы суп на обед сварила.

– Для супа мяса нет, – вздохнула Варя, огорченная переводом темы в крайне нежелательное русло.

– Как это нет? – насторожилась тетка. – Я ж вчера еще курицу из морозилки достала.

– Теть Галь, ваша курица с костями! – Варя страдальчески наморщила нос. – Вы же знаете, что я готовлю только на основе филе.

– Ну надо же, – фыркнула тетя Галя. – А вот жрешь почему-то и на основе костей. Как миленькая, с большим аппетитом. Как я суп на курьих ножках варю, так за обе щеки уплетаешь, а как ты свою безвкусную дрянь на филе приготовишь, так он в холодильнике и тухнет.

– Вы просто очень вкусно готовите, – Варя сделала последнюю попытку избежать ссоры.

– Нет, Варюша, я просто готовлю. И продуктов не боюсь. Чего тебе те кости сделали? Можно подумать, речь не о курице, а о восставших покойниках.

– Мы же это много раз обсуждали. Кости не эстетичны.

– Ну да, а ты у нас вся такая эстетичная. Шоколад у тебя горячий, пирожные, булочки, конфетки ручной работы. Диву даюсь, как тебя только не разнесло. Столько сладкого хомячишь, а все такая же худющая.

– Ваши гены, – улыбнулась Варя в очередной надежде замять разгорающийся конфликт.

– Были бы мои, делом бы занималась, а не дурью маялась, – проворчала тетка. – Будний день, а ты дома торчишь, шоколад себе варишь.

– Вы же знаете, что сегодня последний понедельник месяца – в библиотеке санитарный день.

– Я знаю, Варя, что здоровая взрослая женщина тридцати шести лет с высшим образованием могла бы найти нормальную работу и приносить пользу обществу, а не книжки выдавать по полдня. И получать нормальную зарплату, а не копейки.

– У меня нормальная работа! – возмутилась Варя. – А то что на полдня, так это потому, что мне нужно свободное время. Не забывайте, что я – писатель.

– Ой, не зли меня, Варька. Я ж твои писательства читала. Чуть со стыда не померла. Развод с драконом в пятьдесят. Ящер наносит ответный удар! Это что за позорище! В мое время писали про покорение космоса, про то, как люди выходят за границы, установленные природой. И все ради блага человечества. А вы сейчас пишете и читаете про разводы с драконами и думаете только о себе. Носитесь с собой, как с писанными торбами, холите и лелеете. Пользы от вас людям никакой, цели в вашей жизни нет, и смысла. Один только горячий шоколад и котики, тьфу! – тетка в сердцах подскочила со стула и, схватив с холодильника пачку сигарет, удалилась на балкон, хлопнув дверью.

А Варя, глотая слезы, перелила горячий шоколад в сиреневую фарфоровую чашку, поставила ее на поднос, отправила туда же блюдце с двумя маленькими булочками и отправилась в свою комнату – восстанавливать душевное равновесие.

Но стоило ей сделать пару глотков и хоть немного прийти в себя, как дверь бесцеремонно распахнулась, являя тетю Галю на пороге.

– Значит так, Варька. Не хочу быть мегерой, но сил моих больше нет на это смотреть. Я тебя пожалела, когда родители разводились, оставила у себя, чтобы тебе за матерью в Гомель не ехать. И ты осталась в Минске, школу закончила, на журфак свой поступила. Отец твой, братец мой непутевый, палец о палец не ударил для тебя за все эти годы. Но я не жалуюсь, сама так решила. Хотелось мне тебе, девчонке, помочь, путевку в жизнь дать. И что? Ты, Варя, давным-давно уже не школьница, и даже не студентка. Ты вот меня тетей Галей зовешь, но и сама, уж прости за прямоту, давно уже тетка. Детство закончилось, и юность тоже, да и молодость. Ты – взрослая женщина, а живешь как подросток из тупого сериала.

– Если я взрослая женщина, то могу жить как хочу, – губы Вари кривились от обиды, а на ресницах дрожали слезы.

– Можешь, – кивнула тетка. – Но не у меня на глазах. Видеть это я не могу. Мне просто стыдно за тебя. И за себя, что позволила тебе такой тепличной бесполезной принцессочкой вырасти. Поэтому или ты становишься человеком или съезжаешь отсюда. Меня устроят оба варианта.

– Но мне с котом не сдадут ни одну квартиру! – предательские слезы все-таки брызнули.

– Кот твой – отдельная песня. Дармоед рыжий. Шерсть от него повсюду, еще и еду ворует.

– Неправда, шерсть я пылесошу!

– Да не в шерсти дело. И не в коте. Человеком я тебя видеть хочу, Варька. Или не видеть совсем.

И она вышла, закрыв за собой дверь. На этот раз хлопать не стало. Плохой знак. Одно дело, если бы тетка наговорила все это в сердцах, тогда был бы шанс, что отойдет и забудет. Но по всему выходило, что тетя Галя настроена предельно серьезно.

А ведь такой был хороший прогноз. Неужели астрология врет? И на что тогда можно положиться в этом мире?

* * *

– Проклинаю тебя! Слышишь, тварь? Я тебя проклинаю! – Стефа надрывала голос, одновременно стуча шваброй по потолку. – Чтоб над тобой черти в аде вечно ремонт делали.

Ни угрозы, ни удары швабры предсказуемо не впечатлили соседа сверху. Еще бы! Его дрель заглушила бы и Ниагарский водопад.

Так больше продолжаться не может. Невозможно жить в квартире, где по десять часов в день тебе в мозг вгрызается звук перфоратора, а если и наступают короткие передышки, то их заполняет стук молотка или еще какой-нибудь строительной дряни. Решено. Она сейчас поднимется наверх и выскажет все этому уроду. Заодно хоть увидит своего невидимого, зато очень даже слышимого врага.

Стефа вышла из квартиры и поднялась этажом выше. Звонка на двери не было. Да и двери, собственно, тоже. Сквозь бетонный проем виднелись такие же бетонные стены, уходящие в темноту, из которой доносились все те же душераздирающие звуки перфоратора, который здесь, в непосредственной близости, звучал намного громче.

Набрав в легкие воздуха, Стефа решительно шагнула внутрь. Она не сразу нашла нужную комнату в квартире с голыми стенами, а найдя, поняла, почему все ее вопли и проклятия проходили мимо ушей строителя. Потому что эти самые уши были надежно прикрыты шумоизолирующими наушниками. И теперь она безуспешно пыталась привлечь к себе внимание, но докричаться сквозь наушники и дрель – задача непосильная, даже если вы имеете хорошо поставленный громкий голос и с детства играете в школьном театре.

Позади строителя стояла открытая банка с белой краской. Стефа, по-прежнему незамеченная, подошла, взяла банку и от всей души плеснула прямо в спину рабочему. Оставшаяся часть попала на ближайшую стену.

Вот тут-то ее соизволили наконец заметить. Мужчина бросил дрель, сорвал наушники и обернулся, сверкая налитыми кровью глазами.

Первые несколько фраз оказались малоинформативными, потому что состояли из нецензурной лексики чуть больше, чем полностью. Зато Стефа узнала много нового о себе и своих ближайших родственниках, в основном по материнской линии.

Чуть позже монолог стал более конструктивным, и Стефе стало известно, что ремонт заказан тем же владельцем, который сдает все квартиры в этом подъезде, а значит, ей стоит собирать вещички и подыскивать себе более тихое местечко. Под конец рабочий посоветовал Стефе поскорее обосноваться на кладбище, потому что там тихо и спокойно – ей в самый раз.

Владелец позвонил даже раньше, чем Стефа закрыла двери своей квартиры. Точнее, уже не своей. Почти слово в слово хозяин жилья повторил слова рабочего, разве что выражался немного интеллигентнее. Но сути это не меняло. Стефе было предписано освободить квартиру в трехдневный срок и выплатить стоимость повреждений, нанесенных “актом вандализма”. В противном случае, владелец оставит себе залог в качестве компенсации.

Что ж, ей все равно здесь не нравилось. Все эти типовые блочные многоэтажки, почти в упор глядящие друг на друга желтыми окнами по ночам – такая безвкусица и скука. Стефа напомнила себе, что ей всегда нравился центр Минска. Ну и что с того, что жилье там дороже? Можно ужаться и сэкономить на чем-то другом. Зато каждый день любоваться видом из окна, желательно выходящего на реку.

Троицкое предместье она, конечно, не потянет, даже если перестанет есть, двигаться и дышать, но центр большой и в теории можно выловить довольно неплохие варианты. Вот бы поселиться где-нибудь на Немиге! В школьные годы они с Варькой и Лилькой обожали там гулять и облазили район вдоль и поперек. А может, предложить девчонкам снимать квартиру на троих? А то Варя так и живет у тетки, а Лиля после развода снимает однушку.

Чем дальше, тем больше Стефе нравилась идея. Она даже на дрель перестала обращать внимание, уйдя с головой в мониторинг предложений на Куфаре.

Соблазнять подруг идеей стоит не раньше, чем она найдет подходящий во всех смыслах вариант. Наконец-то хоть какие-то перемены, а то жизнь стала похоже на какое-то затхлое болото. Каждый день одно и то же, да еще и под аккомпанемент перфоратора. Нет, она вырвется отсюда, а заодно и девчонок вытащит. Наверняка у обеих та же скучная рутина. Они с прошлой осени не выбирались на встречу. Совсем уж ни в какие ворота.

Стефа вспомнила, что в ближайшую субботу вечер встречи выпускников. Сам по себе формат мероприятия ей чертовски не нравился, но нравилось шокировать бывших одноклассников вызывающими взглядами и образом жизни. А тут еще и возможность встретиться с девчонками. Уж Лилечка такое мероприятие ни за что не пропустит. И Варю уговорит. Лилька та еще сирена, любого внутреннего интроверта усыпит.

Ну вот, отличное решение, с какой стороны ни глянь. Осталось раскинуть Таро, чтобы они подтвердили правильность сделанного выбора и указали дальнейший путь.

Квартира мечты

Квартира мечты

Стефа стояла на площадке девятого этажа и, в ожидании, пока ей откроют, разглядывала то стильную дверь квартиры, то нейтрально-бежевые стены подъезда. На площадке явственно пахло свежей выпечкой и вишней.

В целом дом ее устраивал. Более чем. До такой степени, что просто не верилось, что ей реально удастся снять именно эту квартиру. Псевдо-исторические дома на Немиге всегда были у них с девчонками любимой частью улицы. Они даже мечтали, что когда-нибудь переедут сюда и будут жить все вместе. Тогда, в старших классах все казалось простым и достижимым, стоит только захотеть. Неужели спустя много лет их школьная мечта все-таки сбудется?

Если верить Таро, то с квартирой все должно сложиться идеально. Правда, в то же время карты намекали, что щедрость судьбы может обернуться подвохом. Поэтому Стефа твердо решила быть настороже и заранее настроилась на сыр в мышеловке.

За дверью наконец послышались шаги, а потом щелчки открываемых замков. Дверь открылась и в проеме показалась женщина.

– Вы по поводу квартиры? – уточнила она.

– Да, – кивнула Стефа, вдыхая все тот же сдобно-вишневый запах, который теперь стал ощутимее.

– Проходите, – женщина отступила на шаг, пропуская Стефу.

Хозяйка или риэлтор? Общаясь по телефону, Стефа так и не поняла, но теперь склонялась к мысли, что все же хозяйка. Во-первых, судя по виду прихожей, в квартире явно жили. Во-вторых, сама женщина была одета, скорее, по-домашнему. Но при этом отнюдь не в затрапезный халат или растянутую футболку. На ней было темное длинное платье, какого-то вневременного покроя. Стефа ценила оригинальность в одежде намного выше практичности, и все же ей было сложно представить, что кто-то станет разгуливать в таком наряде по центру Минска.

Да и сама внешность хозяйки впечатляла. Несмотря на явно немолодой возраст, женщина была по-настоящему красива. Сильнее всего впечатляли струящиеся по спине густые черные волосы без малейших признаков седины. А еще красивые карие глаза, чуть приподнятые к вискам в обрамлении густых и явно натуральных ресниц. Черты лица не утратили правильности, овал не “поплыл”, и даже морщинки смотрелись как-то уместно и гармонично.

Здорово, наверное, красиво стареть, подумалось Стефе. И хотя она сама стареть не собиралась, но если уж все-таки придется, то лучше так, как эта дама. Назвать хозяйку тетенькой или, тем более, бабушкой не получалось даже мысленно.

Стефа, похоже, слишком откровенно пялилась на женщину. Та неожиданно усмехнулась и подмигнула.

– Проходи в комнату, – пригласила она. – Ничего, что на “ты”? В моем возрасте все, кто младше пятидесяти, кажутся детьми. А “выкать” детям я так и не научилась.

– Никаких проблем, – отозвалась Стефа. – Я уже в том возрасте, когда сравнение с ребенком должно льстить. Я – Стефания, – она решила, что самое время представиться. Можно – Стефа.

– А меня можешь звать Василиной. Никаких сокращений!

Стефа и в голову не пришло бы называть почтенную даму Васей или даже Линой. Уж скорее, она бы спросила отчество. Но раз женщина сама не назвала, значит считает такое обращение излишним.

– Что сначала – чай или осмотр квартиры? – деловым тоном спросила Василина.

– Давайте посмотрим, – смущенно ответила Стефа.

На чай она как-то вообще не рассчитывала. Не то чтобы ее смущала компания незнакомого человека. Нет, для этого Стефа была слишком экстравертом. Да и Василина ей понравилась. Но предложение попить чаю вместо обсуждения деталей потенциальной сделки прямо отдавало тем самым подвохом, о котором предупреждали карты.

– Ну давайте посмотрим, – легко согласилась Василина.

В квартире было три комнаты. Осмотр начали с просторной гостиной. Комната выглядела захламленной. Чего стоила одна только “стенка”, наверняка помнящая времена развитого социализма. Она тянулась во всю стену и была заполнена невероятным количеством посуды, статуэток и другой мелочевки, чье назначение – собирать пыль. У противоположной стены стоял старый диван и пара кресел. В центре комнаты – большой обеденный стол со стульями. Вот они-то выглядели так, будто попали сюда даже не СССР, а из Российской империи. Оставшееся пространство занимали журнальный столик и пара массивных тумб, на одной из которых стоял телевизор. Стефа была уверена, что такие пузатые громадины остались только в ее детских воспоминаниях. Шторы тоже явно были из далекого прошлого, а вишенкой на торте оказался ковер на стене. Интересно, откуда здесь все эти раритеты, если дома строились то ли в конце девяностых, то ли в начале нулевых?

Зато в комнате было настоящее эркерное окно с широченным подоконником! За одно это можно многое простить. А еще – за хрустальную люстру. Может, это и не современно, но Стефа такие обожала.

– Вещи, кстати, можете выбросить, – хозяйка словно прочла ее мысли.

– Серьезно? Прямо все? – Стефа ошарашенно уставилась на нее.

– Все, что сочтете нужным, – Василина спокойно кивнула. – Мне они больше не нужны.

Странно все это. Конечно, квартиры под сдачу часто забиваются ненужными владельцам вещами, но чтобы вот так с легкой руки позволить все выкинуть? Что-то здесь нечисто!

Следующая комната судя по всему служила кабинетом и в отличие от предыдущей вызвала сдержанное одобрение Стефы. Всю стену от пола до потолка занимали застекленные стеллажи с книгами, исполненные достоинства и стиля и явно дорогие. Сложно было понять, к какой эпохе они относятся, такие смотрелись бы гармонично в любом веке: что в нынешнем, что в позапрошлом. То же самое относилось к величественному письменному столу. Впечатление, правда, несколько смазывалось грудами бумаг и безделушек, которыми была завалена все его поверхность.

Здесь так же имелся диван и глубокое кресло, но мягкая мебель, в отличие от гостиной, не напоминала Стефе время, когда она ходила в детский садик.

– Вижу, эта комната вам понравилась, – удовлетворенно заметила хозяйка.

– Да, очень, – с восхищенным придыханием ответила Стефа. – Тут очень… – она задумалась, подбирая слово, – атмосферно. Как будто выпадаешь из времени.

– Хорошо сказано, – довольно кивнула хозяйка. – Я смотрю, ты разбираешься в таких вещах.

Стефа не поняла, в каких это “таких” вещах она разбирается, но решила счесть замечание Василины комплиментом.

– Ну что, осталась спальня? – хозяйка жестом пригласила следовать за ней и вышла в коридор.

Коридор тоже, кстати, был забит всякой всячиной. Сразу видно, что в доме живет пожилой человек. У предыдущих поколений эта страсть к накопительству хлама просто в крови. Их лозунг “а вдруг пригодится”.

Но, конечно, это не их вина. Люди жили в тяжелые времена. Те, кто прошел войну, привили бережливость своим детям, а те – своим. Потом – времена советского дефицита, затем – перестройка и сложные девяностые. Вот люди и учились запасаться, готовясь к любым возможным сложностям.

Пожалуй, ее поколение – первое, которое росло в относительном достатке и спокойствии. Да, раннее детство пришлось на начало девяностых. Родители до сих пор вспоминали то время с содроганием, но Стефа его почти не помнила. Одним словом, в теории Стефа понимала, откуда взялась привычка старшего поколения захламлять пространство вокруг себя, но на практике это раздражало.

– Напоминаю, что все можно выкинуть, – Василина толкнула дверь в спальню.

Да она что в самом деле мысли читает?! Хотя, скорее уж, Стефа позволила себе чересчур выразительные взгляды на груды хлама у стен и по углам. Надо держать себя в руках.

Спальня показалась Стефе гибридом гостиной и кабинета. Кровать и тумбочки по обеим сторонам от нее производили впечатление то ли сделанных “под старину”, то ли на самом деле старинных. Тяжелые, массивные, из темного, явно натурального дерева они смотрелись очень достойно. Так же, как и шкаф у стены, который так и тянуло назвать устаревшим словом “гардероб”. Но шторы, потертый палас на полу и не менее потертое покрывало на кровати существенно разбавляли это великолепие, привнося в него “советские нотки”. Ну и, конечно, спальню не миновал царящий в этой квартире если не откровенный бардак, то переизбыток ненужных вещей. Ненужных с точки зрения Стефы. Хозяйка, разумеется, думала иначе. Она потянулась к замысловатому вязанию, лежащему на одной из прикроватных тумбочек рядом с красивой лампой в абажуре из перламутровой мозаики.

– А вот это я, пожалуй, заберу, – решила Василина. – Ну что, осталась только кухня. Там и чаю можно попить.

Стефа, смирившись с тем, что от чая все-таки не получится отвертеться, отправилась вслед за хозяйкой на кухню.

Она ожидала чего-то вроде фанерных шкафчиков и тумбочек, какие видела в старой квартире своей бабушки, и была приятно удивлена тому, что кухня выглядела вполне современной, да еще и была модного нынче “мятного” цвета. Плита и холодильник тоже выглядели вполне современно. На этом фоне чахленький стол хлипкими табуретками и цветастые шторки длиной до подоконника казались мелочью. Как и захламленность, уровень которой здесь превышал средний по квартире в несколько раз.

Но главный сюрприз ждал за пределами кухни. Василина открыла примыкавшую к окну дверь, которую Стефа поначалу даже не заметила, и поманила Стефу рукой.

За дверью оказался балкон, и какой! Во-первых это был именно балкон, а не застекленная лоджия, с литым кованным ограждением, на перилах которого висели пустые сейчас лотки для цветов. Во-вторых, балкон был большим. В-третьих с него открывался потрясающий вид на Немигу и реку.

– Это невероятно! – восторженно прошептала Стефа, забыв, что невыгодно показывать свою заинтересованность столь откровенным способом.

– Я знала, что тебе понравится. Мне самой очень нравилось тут сидеть. Когда потеплеет можно вынести сюда стулья из спальни и столик из большой комнаты. Впрочем, сами разберетесь.

– Сами? – переспросила Стефа.

Она точно помнила, что ни разу не упомянула при хозяйке о своих планах поселиться в квартире вместе с подругами. Да что там, она даже подругам еще не говорила.

– Сомневаюсь, что ты планировала жить в трешке одна, – Василина взяла с плиты большой эмалированный чайник и подставила под кран.

Ну да, довольно очевидный вывод. И нечего на каждом шагу подозревать хозяйку в каких-то магических способностях вроде чтения мыслей. И хотя мировоззрение Стефы можно было назвать эзотерическим, а Василина со своими черными волосами и темным одеянием внешне вполне тянула на ведьму, сейчас, когда дело касалось приземленных материй, опцию “мир полон магии” стоило отключить.

– Вы правы, – кивнула она.

– А с кем? – черные глаза хозяйки цепко впились в Стефу. – Имей в виду, я не просто из любопытства спрашиваю. Мне важно, кто будет жить в моей квартире.

– Да, понимаю.

С логикой хозяйки действительно было сложно не согласиться. Доведись Стефе сдавать свою квартиру – если бы у нее таковая имелась – ей бы тоже было важно, кто именно и в каком составе планирует там жить. Стефа не собиралась скрытничать, но пока сама не знала ответа на вопрос Василины.

– Я планировала жить здесь с двумя лучшими подругами. Обе очень аккуратные и порядочные девушки… женщины.

– Женщины! – усмехнулась Василина. – Не смеши меня, девочка. До женщины тебе еще далеко. Да и твоим подружкам, надо полагать, тоже. В любом случае, сдать квартиру трем молодым особам – вполне подходящий для меня вариант.

В этот момент чайник на плите судя по звуку начал закипать, а хозяйка наклонилась, открыла дверцу духовки и достала восхитительный на вид пирог.

Так вот почему пахло выпечкой и вишней! Удачно она зашла. Интересно, хозяйка на каждом просмотре предлагает пироги.

– Как знала, что ты придешь, – Василина опять включила режим бытовой телепатии. – Вот пирог поставила. И поспел как раз к твоему приходу. Это добрый знак.

– Еще какой добрый, – Стефа смотрела на пирог с откровенным вожделением, напрочь забыв, что не планировала распивать чаи вместо деловых переговоров.

– Думаю, мы договоримся, – уверенно сказала Василина, заливая кипятком заварку в фарфоровом чайнике.

– Да, кстати, по поводу этого…

На Стефу накатило не свойственное ей смущение. Обычно она за словом в карман не лезла и отсутствием уверенности не страдала. Но в присутствии этой женщины почему-то действительно чувствовала себя девчонкой.

– Что тебя смущает? – хозяйка, сжимающая в руке большой нож, немного пугала.

– Цена аренды. В объявлении сказано “цена по договоренности”. Что это значит?

– А что это может значить? – Василина пожала плечами и принялась резать пирог, отчего запах сделался совсем уж дурманящим. – Люди договариваются, каждый называет свои условия, а потом приходят к согласию. Или не приходят. Но что-то мне подсказывает, что мы с тобой придем.

– Но арендаторам проще заранее знать, на какую цену они могут рассчитывать, – возразила Стефа.

– Арендаторам, может, и проще. Но я – хозяйка, и делаю как проще мне. Если кому-то, как тебе, на самом деле, – она с нажимом произнесла эти слова, – нужна именно эта квартира, он станет договариваться.

– И я, конечно, стану, – вздохнула Стефа. – Но вам же, наверное, самой неудобно, если люди будут уходить, услышав слишком высокую для них цену аренды. А вы уже потратили свое время, квартиру показали. Вон даже чай сделали, – она кивнула в сторону чайника и пирога.

– А с чего ты взяла, что плата будет слишком высокой? – Василина положила увесистый кусок пирога на тарелку и протянула Стефе. – Хотя, если я не захочу видеть человека жильцом, то да, пожалуй, назову такую сумму, что его отпугнет. Собственно, потому и такая формулировка в объявлении. Хочу иметь возможность выбрать жильцов по своему вкусу. И чай я уж точно не всем предлагаю.

– Разумно, – Стефа была вынуждена согласиться. – Просто я об этом не думала.

– В нашем мире, девочка моя, приходится осторожничать. Чтобы не выслушивать потом претензии дураков и вопли про публичную оферту.

Услышав от хозяйки слова “публичная оферта” Стефа чуть не подавилась чаем. Ей бы не пришло в голову заподозрить пожилую женщину, словно выпавшую из времени, в знании юридических терминов. Наверное, кто-то из потенциальных арендаторов все-таки попортил ей нервы, после чего в объявлении и появилась фраза о договорной цене.

– И не смотри так! Я хоть и не молода, но не в лесной избушке живу. С любым миром нужно говорить на его языке и играть по его правилам, девочка. Можно жульничать, если хватит смелости, но чтобы обходить правила, нужно в них разбираться.

Надо же, а хозяйка, оказывается, еще и философ. Василина нравилась Стефе все больше. Но симпатии симпатиями, а дело делом.

– Но сколько вы все – таки хотите за квартиру в месяц? И есть ли минимальный срок аренды?

– Цена тебе понравится, не сомневайся, – и она назвала сумму, как минимум в три раза меньшую, чем средняя цена за жилье такого уровня в центре. – Не таращи так глаза, сама знаю, что дешево. Но евроремонтов всяких у меня нет, как ты могла видеть. Зато есть куча старушечьего барахла, от которого любые жильцы захотят избавиться. Все, что захотите менять в квартире – меняйте, но на возмещение стоимости не рассчитывайте. Если решите выкинуть мою мебель, заменив своей – уезжая все оставите. Не хочу, вернувшись, куковать в пустых стенах, знаешь ли.