Текст книги "Дикие края (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Лодыжка? – спрашивает Бентли, осторожно поворачивая грязный ботинок.

Хок кивает.

– Неудачно приземлился при падении. Почти уверен, что перелом. – Его голос напряжен, но достаточно ровен, чтобы скрыть масштаб боли, которую он наверняка чувствует. Он в режиме выживания: его разум ищет решения, а не зацикливается на проблеме. Сломанная кость – ничто по сравнению с нападением льва, но всё же я поражена его выдержкой. По крайней мере, пока он не добавляет: – Но даже это еще не главная проблема.

– Как это может быть не главной проблемой?! – требую я ответа. Паника подступает к горлу: что может быть хуже того, что наш лидер и проводник не может ходить?

На лице Хока появляется извиняющееся выражение, будто он боится говорить то, что должен.

– Не знаю, заметили ли вы во время нашего внепланового спуска, но нас… прилично пошвыряло.

«Прилично» – это еще мягко сказано.

– Мы сильно сбились с курса, – продолжает Хок. – Очень сильно. – Мой желудок пустеет от мрачного блеска в его глазах. А когда он добавляет полным сожаления голосом: – И я не могу идти, – чувство страха растет в геометрической прогрессии.

Я сглатываю страх и говорю:

– Мы будем нести тебя по очереди. И мы вернемся на маршрут.

Мне это кажется очевидным решением. Из нас всех я меньше всего смыслю в выживании, поэтому уверена, что Хок согласится. Нести его будет тяжело, он человек не маленький, но втроем с Зандером и Бентли мы справимся.

Но Хок качает головой, и его извиняющийся взгляд возвращается.

– Ты не понимаешь. Когда я говорю «сбились с курса», я имею в виду, что мы у подножия горы, но на её другой стороне. Никто не знает, где мы. И даже если бы знали, вы слышали Скарлетт вчера: группа поддержки ждет, пока сойдет паводок, прежде чем вернуться. К тому же, идет новый дождь, что только увеличит задержку. – Он указывает на верхушки деревьев, к которым подступают тучи. – Я не удивлюсь, если они вообще отменят вылет. Но даже если они рискнут позже сегодня, они не будут знать, где нас искать.

У меня пересохло в горле.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что мы предоставлены сами себе. – Хок бросает взгляд на свою ногу и поправляет: – Точнее, вы предоставлены сами себе.

Зандер подходит ко мне, его голос звучит натянуто:

– Что это значит?

Хок снова переглядывается с Бентли, достает из кармана карту парка и расстилает промокшую бумагу у себя на коленях.

– Завтра в пять вечера мы должны быть в точке эвакуации. – Он указывает на обведенный чернилами круг. – Туда прилетит вертолет. И вы двое, – он смотрит на нас с Зандером, – должны быть там вовремя, чтобы сообщить им наши координаты и вызвать помощь.

Я словно каменею, прокручивая эти слова в голове.

Зандер тоже застыл рядом со мной.

– Мы двое? – медленно переспрашивает он.

– Я не могу идти, – констатирует Хок. – А на пути к точке эвакуации есть препятствия, через которые вы не сможете меня перенести.

Я уже хочу спросить, что это за препятствия (подозреваю, что-то вроде того, что мы уже проходили: скалолазание, спуски и бог знает какие еще ужасы, невозможные со сломанной ногой), но Зандер опережает меня.

– Должен быть другой путь, – говорит он, нахмурив грязный лоб. Он вытирает жижу со своих часов и вытягивает руку. – А как же GPS-трекеры в них?

Бентли качает головой:

– Они работают только в связке с нанодронами.

– Которых Скарлетт отключила вчера вечером, – излишне напоминает Хок. – Так что от часов толк только как от компаса, фонарика и собственно часов.

– Всё наше отслеживаемое оборудование осталось в пещере, включая мои камеры и спутниковый телефон, – говорит Бентли. – Так что с точки зрения электроники нас никак не найти.

Если в этом и есть хоть какой-то плюс, так это то, что нас больше не снимают, и мы можем говорить откровенно. Но я бы согласилась на все камеры мира, лишь бы не оказаться в реальной ситуации выживания.

– Вы выглядите напуганными, – замечает Хок.

У меня вырывается истерический смешок.

– А чего ты ждал после того, как сказал, что мы должны оставить вас здесь и… – я осекаюсь, глядя то на Бентли, то на Хока. – Стоп, а почему ты сказал, что к точке эвакуации должны идти только мы с Зандером?

– Кто-то должен остаться с Райконом, – отвечает за него Бентли. Я собираюсь возразить, что, возможно, это не должен быть единственный оставшийся человек с реальным опытом выживания, но он продолжает: – И я не оставлю своего мужа.

При виде его непреклонного лица мои плечи опускаются.

Зандер, видимо, тоже это понимает. Он вздыхает и спрашивает:

– Что нам нужно делать?

Хок жестом подзывает нас ближе и прижимает палец к карте.

– По моим прикидкам, мы где-то здесь. Вам нужно будет передать эти координаты спасателям, так что запоминайте.

Вглядываясь в бумагу, я замечаю пунктирную линию, ведущую к обведенному кружком месту. На мой непрофессиональный взгляд точка, на которую указывает Хок, находится не так уж далеко от маршрута, как он пугал.

Когда я говорю об этом, он кивает:

– На это я и надеюсь. Вам нужно вернуться на тропу как можно быстрее, если хотите успеть к эвакуации.

Я гадаю, к чему был весь этот пафос про «сильно сбились с курса», но потом вспоминаю: группа поддержки не вернется, пока сыро. Так что неважно, как далеко мы от тропы, мы всё равно потеряны, у Хока сломана нога, и даже если мы выйдем на маршрут, не факт, что нас там кто-то будет ждать. Единственная гарантия – вертолет завтра в пять.

– А что, если мы не успеем? – спрашивает Зандер.

– Вертолет улетит, а когда они не смогут с нами связаться, вышлют поисковый отряд, – отвечает Хок.

Я чувствую облегчение.

– Тогда почему бы нам всем не подождать здесь вместе? Это всего лишь еще один день. Безопаснее держаться всем вместе – разве это не первое правило выживания?

Но Хок снова качает головой.

– Ты помнишь, я говорил, какой огромный этот парк? Территория Больших Голубых гор – больше миллиона гектаров. Даже если они сузят поиски до нашего маршрута, без трекеров на это уйдут дни. Недели, может быть. Или даже месяцы.

– Но ты же эксперт, – говорю я. – Ты сможешь продержать нас здесь.

– Если не считать моего нынешнего состояния, да, ты права, – говорит Хок. Его взгляд становится серьезным. – Но если у вас есть выбор: вернуться домой завтра или торчать здесь, питаясь подножным кормом, учитывая, что у нас нет ни фляг с водой, ни спальников, ни сменной одежды, ни укрытия, – вы правда выберете второй вариант?

Я стискиваю зубы, признавая его правоту. Ему даже не пришлось напоминать мне, как я ненавижу есть дичь, и что я точно не хочу заниматься этим неделями или месяцами.

Месяцы, Боже, от мысли о том, что можно застрять здесь так надолго…

Конечно, вряд ли это будут месяцы. Команда Хока – профессионалы, они бросят все силы на поиски. А Зандер – мировая звезда, его фанаты перевернут весь парк, если узнают, что он пропал.

Но всё же… это будет дольше, чем до завтра.

Хок видит покорность в моих глазах, и его черты смягчаются. Он говорит голосом, полным мудрости:

– Неважно, насколько хорошо спланирован путь, что-то всё равно может пойти не так. И часто идет. Выживание – это умение адаптироваться, когда земля уходит из-под ног. В нашем случае – буквально. – Он смотрит мне в глаза, затем переводит взгляд на Зандера. – Вам нужно адаптироваться сейчас. Вам нужно выжить. Потому что мы на вас рассчитываем.

Я ненавижу каждое слово в этой ситуации, но заставляю себя кивнуть. Краем глаза вижу, что Зандер делает то же самое.

Хок одобряюще смотрит на нас и снова указывает на карту.

– Главное, что вам нужно помнить: держитесь северо-запада. Даже если я ошибся с нашим местоположением, это направление в итоге выведет вас куда нужно. Вы поймете, что на верном пути, когда доберетесь сюда, – он стучит пальцем по бумаге. – Если повезет, это случится сегодня после полудня.

Для меня топографические детали на карте – китайская грамота, поэтому я щурюсь и спрашиваю:

– А что там?

– До вчерашнего вечера я бы сказал, что там небольшой ручей, переходящий в узкий водопад, – говорит Хок. – Но после такого дождя… он может оказаться не таким уж маленьким.

Зандер сосредоточенно хмурится.

– Нам нужно его перейти?

– Э-э, нет. Вам понадобится вот это. – Хок, стараясь не тревожить сломанную ногу, осторожно снимает веревку со своих плеч.

Пустота в желудке возвращается, по венам разливается ледяной ужас.

– Чтобы остаться на маршруте, вам придется спуститься по стене водопада на веревке, – сообщает нам Хок. Моё тело реагирует на эти слова мелкой дрожью, но он еще не закончил. – Разведчики говорили, что на скале достаточно места, так что даже если ручей вздулся, вы сможете спуститься абсолютно сухими. Вы оба уже пробовали дюльфер, так что знаете, что делать. В этом нет ничего нового.

– Но… но у нас нет обвязок, – заикаюсь я. У меня кружится голова от одной мысли о том, что нам предстоит.

– Это не идеально, – говорит Хок намеренно спокойным тоном, – но можно безопасно спуститься и так, без карабинов. Бен?

Бентли берет веревку и пропускает её между ног, через бедро и через плечо, объясняя, как работает сила трения.

Хок ловит взгляд Зандера и говорит:

– Сразу предупреждаю: способ не самый приятный для мужского достоинства, но держать будет крепко.

– Просто, возможно, ты больше не сможешь иметь детей, – бормочет Бентли, выпутываясь из веревки. Заметив лицо Зандера, оператор ухмыляется. – Шучу. Всё не так страшно, обещаю.

В любое другое время я бы посмеялась над миной Зандера. Но сейчас мне совсем не до смеха.

– Высота водопада около трехсот футов. Это много, но меньше, чем тот спуск, который мы делали в первый день. Вы оба более чем способны на это, – подбадривает нас Хок. Затем он откашливается. – Есть только одна небольшая загвоздка.

Его тон заставляет меня внутренне подобраться. Зандер рядом тоже напряжен до предела.

– Все мои длинные веревки остались в пещере, – признается Хок и кивает на моток, который Бентли протягивает Зандеру. – Эта лучше, чем ничего, но она коротковата.

Когда он не продолжает, я давлю:

– Насколько коротковата?

Хок выглядит так, будто предпочел бы еще раз скатиться с горы, чем отвечать.

– Около двухсот футов.

Волна головокружения накрывает меня, и я выдаю не то хрип, не то вскрик:

– ЧТО?!

– Дыши, Чарли, – говорит Хок, поднимая грязные ладони. – Я знаю, звучит скверно. Но геология в том районе – в основном песчаник. Это значит, что там будет полно уступов и зацепок, чтобы вы могли слезть оставшееся расстояние руками. Не торопитесь, будьте осторожны, и не успеете оглянуться, как окажетесь на земле.

Я бы хотела иметь хоть каплю его уверенности. Но прежде чем я успеваю окончательно погрузиться в свои страхи, Хок продолжает инструкции.

– После водопада найдите укрытие на ночь. Лучше всего пещеру, особенно если погода останется непредсказуемой. Но сначала проверьте, нет ли там змей или летучих мышей. И вот, возьми это. – Он достает из кармана огниво и протягивает мне.

Я кручу его в пальцах.

– А как же вы?

– Есть полно способов развести костер и без него. Вам оно нужнее, – вставляет Бентли.

Не желая тратить время на споры, я запихиваю огниво в грязный карман, с трудом застегивая молнию.

– Возьми и это, на всякий случай, – говорит Хок, протягивая свой охотничий нож.

Я колеблюсь, помня, как в последний раз он отсек им голову змее, но Зандер без колебаний цепляет нож на пояс.

– Что завтра? – спрашивает он. – Я так понимаю, путь к точке эвакуации не будет прямой дорожкой?

– Утро будет довольно легким, – говорит Хок, снова ведя пальцем по пунктиру на карте. – Идите на северо-запад и найдете очередной щелевой каньон. На этот раз сухой – часть старого шахтерского маршрута. – Он делает паузу. – То есть он должен быть сухим. После дождя… – Он хмурится, но потом разглаживает лоб. – Там естественный дренаж, вода уходит быстро. Если с последнего ливня пройдет несколько часов, пройдете без проблем. Просто помните, что я говорил о внезапных паводках. Если начнется дождь, когда вы будете внутри – убирайтесь оттуда, быстро. – Он смотрит на меня и добавляет: – Никаких узких лазов в этот раз. Небольшие пещерки и сужения, но ничего такого, что нанесло бы тебе травму.

– Ловлю тебя на слове, – бормочу я.

Его губы дергаются в полуулыбке, но он продолжает:

– После каньона еще пара часов ходьбы, и вы у цели. Ваше последнее препятствие.

Мы с Зандером наклоняемся к карте. Даже я, не умея её читать, вижу извилистую линию, пересекающую местность.

– Это река? – спрашивает Зандер.

– Вроде того, – уклончиво отвечает Хок. И, не вдаваясь в подробности, добавляет: – Там есть подвесной мост. Он старый, очень старый. Неизвестно, когда им пользовались в последний раз. Поэтому моя команда заранее закрепила там страховочные тросы, чтобы вы могли безопасно перейти.

Я вспоминаю, как Хакс вчера упоминал что-то подобное. По крайней мере, хоть одно задание будет относительно безопасным.

– Как только перейдете мост, идите прямо через лес и увидите небольшую поляну, где приземлится вертолет. – Хок в последний раз касается карты, прямо в центре кружка. – И на этом всё. Приключение окончено.

Воцаряется тишина. Я не могу поверить, что мы собираемся это сделать. Я не могу поверить, что мы должны это сделать. Хочется поспорить, сказать, что можно подождать, пока земля подсохнет, и найти путь назад к пещере, не рискуя вызвать новый оползень. Но слабое весеннее солнце не высушит почву быстро, а с новым дождем неизвестно, сколько дней на это уйдет. К тому же, я помню, как вчера мы карабкались по отвесной скале – а теперь у нас нет ни длинных веревок, ни крюка-кошки, ни зажимов. Пещера – не вариант. Остается только одно: нам с Зандером нужно идти самим за помощью.

Мой взгляд невольно скользит к нему, и я обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. После того, что он сказал вчера, и того, что он теперь знает о моем прошлом, он – последний человек в мире, с которым я хотела бы застрять в такой ситуации. Мне плевать, что он искал встречи со мной утром, что у него есть какое-то оправдание его вождению в нетрезвом виде – ничто не оправдает его поступок. Но хотя камеры выключены и мне больше не нужно разыгрывать комедию ради нашего уговора, обстоятельства вынуждают меня отбросить неприязнь. Хотя бы ради того, чтобы выжить.

Я на это не подписывалась.

Даже Эмбер со всем её фанатским восторгом на такое бы не подписалась.

И всё же, я здесь. Мы здесь.

Всё, что я могу – это выложиться на полную и постараться не умереть. Если для этого придется стиснуть зубы и стать напарницей Зандера на следующие тридцать четыре часа – пусть будет так.

Моё лицо каменеет, когда наши взгляды встречаются. Интересно, читает ли он мои мысли? Испытывает ли он то же самое? Так же ли он раздражен? Напуган? Так же ли он полон решимости выжить, чтобы убраться отсюда к чертовой матери и больше никогда меня не видеть? Не знаю. Знаю только одно: успех миссии теперь на наших плечах, и мы не имеем права на провал.

С этой мыслью я поворачиваюсь к Хоку и Бентли, давая тихое, но твердое обещание:

– Мы вас не подведем.

Бентли так же торжественно отвечает:

– Мы знаем.

Хок складывает карту и протягивает её мне.

– Помните: завтра в пять. Если вас там не будет…

– Мы будем, – отрезает Зандер таким уверенным тоном, что даже я ему верю.

Хок с гордостью смотрит на нас обоих.

– В вас есть всё необходимое, чтобы справиться. Верьте в себя. Доверяйте себе. – Он делает паузу. – И доверяйте друг другу. Вместе вы сильнее. Не забывайте об этом.

Мы с Зандером не смотрим друг на друга, но оба киваем.

И затем, бросив последнее обещание, что на нас можно положиться, мы оставляем Хока и Бентли и уходим в дикие заросли, навстречу полной неизвестности.

Глава 15

Зандер

Прошло несколько часов с тех пор, как Чарли в последний раз заговорила со мной.

Поначалу тишина казалась естественной, пока мы переваривали внезапную смену планов, но пока мы пробирались сквозь лес, она стала почти невыносимой. Я пытался завязать разговор, но между нами словно пролегла пропасть. Мне отчаянно хотелось прояснить ситуацию, рассказав свою историю до конца, но её защита сейчас настолько крепка, что я понимал: она не станет слушать. Единственным утешением было то, что спешить больше некуда – камеры исчезли, и у меня будет время всё объяснить. Пока же я был готов терпеть это напряжение, даже если из-за него не на что было отвлечься по пути к маршруту Хока.

Когда мы наконец остановились на обед, я чувствовал себя измотанным, голодным и разбитым – не только от физического напряжения последних дней, но и от всех тех ушибов и ссадин, что получил во время падения с горы. К тому же я весь чесался: засохшая грязь покрывала каждый дюйм моего тела. Чарли, должно быть, чувствовала то же самое, потому что, когда мы вышли к небольшому чистому ручью, она сразу опустилась на берег и начала отмываться. Я присоединился к ней. Нам не удалось отмыться до блеска, но когда мы, дрожа от холода, поднялись на ноги, мы хотя бы снова видели лица друг друга.

– Кажется, я видел куст лилли-пилли вон там, – я указал в сторону, откуда мы пришли. – Ягоды на обед?

Чарли кивнула и произнесла первые слова за целую вечность:

– Я видела еще и кислицу.

Я поморщился при мысли о горькой траве, но, поскольку выбирать не приходилось, ответил:

– Веди.

Вместе мы собрали столько еды, сколько смогли унести. Мы уже собирались сесть и поесть, когда Чарли потянулась вглубь куста за спелыми ягодами. В следующее мгновение она вскрикнула и прижала руку к груди, прыгая на месте с зажмуренными глазами.

– Что? Что случилось? – закричал я, бросая ягоды и бросаясь к ней. Я лихорадочно огляделся в поисках опасности – змеи, паука или чего-то еще, что могло её укусить, но ничего не нашел.

– Нет… всё… я в порядке, – прошипела Чарли сквозь зубы.

Она разжала ладонь. Я почувствовал облегчение, увидев причину её боли, хотя и поморщился от вида шипа, засевшего в коже.

– Не заметила колючку, пока не стало поздно, – она сердито посмотрела на сорняк, заплевший куст. – Глупое растение.

– Дай посмотрю. – Я протянул руку, но она рефлекторно прижала ладонь к себе. Я подошел ближе и смягчил голос: – Пожалуйста, Чарли. Дай мне взглянуть.

Она нерешительно прикусила губу, но я просто держал её взгляд и дыхание, – ожидая ответа. Наконец она опустила руку, позволяя мне взять её ладонь в свою. Я старался не показывать, как я рад этому крошечному проявлению доверия. Жаль только, что сейчас мне придется причинить ей боль.

– Его нужно вытащить, – сказал я, изучая шип. Он сидел неглубоко, скорее как заноза, но будет болеть, пока не вытащим. – Готова?

– Просто сделай это быстро, – Чарли отвернулась.

– На счет три, – предупредил я, фиксируя её кисть левой рукой и захватывая шип правой. – Раз…

Я резко выдернул занозу.

Чарли выругалась и попыталась вырваться, но я держал крепко.

– Ты сказал «на счет три»! – обвинила она, и её глаза метали молнии.

– А ты сказала «сделай быстро», – парировал я. – Теперь перестань дергаться и дай мне очистить ранку.

Прежде чем она успела возразить, я раздавил несколько ягод лилли-пилли и размазал сок по проколу.

– Эм, ты что творишь? – её тон ясно давал понять, что она думает о моих методах, но я не остановился.

– Хок говорил, что у них антибактериальные свойства, помнишь? – Я отрезал полоску от своей термофутболки ножом Хока и обмотал её ладонь. – Ты же не хочешь занести инфекцию.

– Я почти ничего не чувствую. Там даже крови нет, это совсем не обязательно…

– Береженого бог бережет, – пробормотал я, концентрируясь на задаче. Убедившись, что сделал всё возможное, я отпустил её руку и поднял взгляд. Она смотрела на меня, и её лицо впервые за день было беззащитным.

– Спасибо, – тихо сказала она, рассматривая повязку. Это было излишне, учитывая пустяковость раны, но я не шутил насчет осторожности.

– Не за что, – ответил я и тут же осознал, как близко мы стоим. Я быстро отступил, проводя пальцами по спутанным, испачканным грязью волосам.

Мы собрали обед и вернулись к ручью, усевшись на влажное бревно. Я ненавидел эту неловкость между нами. И гадал, были ли все наши взаимодействия за последние пару дней притворством. Я знал, что Чарли согласилась «играть в дружбу» ради камер и нашего уговор, и теперь понимал, какой жертвой это было для неё, но я надеялся…

Надеялся, что это не было сплошным актом. Что между нами что-то зарождалось. Теперь же я не понимал, где мы находимся.

Глядя на ручей, я невольно вспомнил своих родителей. Интересно, так ли Чарли чувствовала себя всё это время? В то время как я смотрю на воду и вспоминаю трагедию на нашей семейной прогулке, она, глядя на меня, вспоминает смерть своей матери. От мысли, что я причиняю ей боль самим своим присутствием, сердце заныло. Мои родители погибли больше десяти лет назад, и время притупило горе, хотя я всегда буду по ним скучать. Её мамы нет всего полгода, я не представляю, как она вообще находит силы идти дальше.

Всё это крутилось у меня в голове, пока мы заканчивали обед и продолжали путь, изредка слизывая капли дождя с листьев эвкалипта, чтобы не мучила жажда. К середине дня небо снова затянуло, и начался мелкий дождь. Это был не вчерашний потоп, но идти стало труднее. Единственный плюс – дождь смывал остатки грязи, избавляя от раздражения на коже.

Но облегчение сменилось тревогой, когда прошли часы, а обещанного Хоком ручья всё не было. Я знал, что до завтрашней эвакуации еще есть время, но нам нельзя было отставать. Потому что если мы не успеем… Нет, я даже не буду об этом думать. Мы не подведем Хока и Бентли.

– Может, еще раз сверимся с картой? – спросил я, хотя Чарли доставала её всего десять минут назад.

– Какой смысл, если никто из нас не умеет её читать? – огрызнулась она.

Я хотел поправить её – технически мы могли следовать по пунктирной линии, даже не понимая ландшафта, – но в её голосе было столько резкости, что я просто вздохнул и промолчал.

Когда дождь усилился, я занервничал по-настоящему. Небо темнело, предупреждая, что световой день на исходе. До заката оставалось чуть больше часа, и если мы не найдем укрытие, придется искать его в полной темноте.

Но тут…

– Слышишь?

Мы спросили это одновременно и бросились вперед через деревья на звук текущей воды. Поначалу я обрадовался – это должен быть тот самый ручей. Но шум становился всё громче и громче, пока мы не вышли на опушку. Радость мгновенно сменилась ужасом.

– «Небольшой»? – выдохнула Чарли, глядя на бушующий поток перед нами. – «Небольшой»?!

Мой голос звучал натянуто:

– Хок предупреждал, что из-за дождя он может вздуться.

Чарли была слишком потрясена, чтобы ответить. Её лицо было бледным, как пена на порогах.

– Эй, нам не нужно его переходить, помнишь? – сказал я, пытаясь её успокоить. – Неважно, что он больше, чем мы ждали – для нас это ничего не меняет.

Она наконец отвела взгляд от воды и посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– Если он здесь такой, то как, по-твоему, выглядит «узкий водопад»? Ты правда думаешь, что там будет та струйка, о которой говорил Хок?

Я побледнел, признавая её правоту. Но водопада еще не было видно, и я надеялся, что река, а это была именно река, сузится дальше по течению.

– Давай просто дойдем и увидим, – сказал я. – Может, всё не так плохо.

Оказалось, я был прав. Это было не «плохо». Это было нечто гораздо хуже.

Когда мы обогнули поворот, рев воды стал оглушительным. Мы замерли, глядя на колоссальный водопад, обрывающийся в бездну.

На этот раз голос сорвался у Чарли:

– Ты что-то говорил?

Я не нашелся с ответом, просто глядя на огромную массу воды, летящую с обрыва. В любое другое время это было бы прекрасным зрелищем, скрытым чудом природы, но осознание того, что нам нужно спуститься там, вызвало в животе неприятный холодок.

Я попытался выдавить из себя хоть какое-то ободрение, перекрикивая рев:

– Хок был уверен, что на скале хватит места для спуска, чтобы не намокнуть. Давай подойдем ближе и посмотрим.

Дождь затих, словно небеса решили дать нам передышку или просто смеялись над тем, что нас сейчас окатит водой посильнее любого ливня. Моя тревога зашкаливала, но когда мы подошли к краю, я выдохнул: Хок не солгал. Скала была широкой. Брызг будет много – песчаник, по которому нам предстояло спускаться, потемнел от влаги, – но нам не придется бороться с самим потоком.

– Ох, как высоко, – простенала Чарли, прикрыв глаза рукой. – До этой поездки я никогда не боялась высоты.

Я не думал, что дело в высоте, скорее, вся ситуация в целом выбивала нас из колеи. У меня самого закружилась голова, когда я посмотрел вниз, где река продолжала бушевать, скрываясь за поворотом.

– У нас остался час света. Есть два варианта, – сказал я, по-прежнему крича. – Мы можем спуститься сейчас, как советовал Хок, и искать укрытие внизу. Или вернуться и поискать место для сна здесь, а спуск отложить на завтра.

– Мне не нравится ни один из вариантов, – отрезала Чарли. – Но если ночью пойдет дождь, воды станет еще больше, и мы потеряем время. Так что давай покончим с этим.

Я думал так же, поэтому кивнул и размотал веревку.

– Помоги мне найти, за что её привязать.

Мы нашли толстое дерево у самого края, помня о том, что веревка коротковата.

– Кто первый? – спросил я, когда мы проверили узел.

Она глянула в бездну, и её голос дрогнул:

– Мне всё равно.

Ложь была очевидна, как и её страх. Я обмотал веревку вокруг себя, как показывал Бентли.

– Я крикну, когда доберусь до конца. Но следи за мной – шум воды может заглушить мой голос.

– Ты… ты подождешь меня, прежде чем лезть дальше вниз? – Она сглотнула.

Мне хотелось обнять её, но я знал, что она оттолкнет меня.

– Конечно, подожду. Мы в этом вместе, Чарли.

Она снова сглотнула, и на этот раз ей было больно. Но она кивнула:

– Увидимся внизу.

Я очень на это надеялся. Спуск без обвязки был новым уровнем ужаса. Я заставил себя дышать ровно и начал спускаться, стараясь не думать о панической атаке, которая накрыла меня в прошлый раз. Брызги воды жалили кожу как ледяные иглы. Сложнее всего было удерживать руки на веревке и ноги на скользком, заросшем мхом песчанике. Всё моё внимание уходило на то, чтобы не сорваться. Хок не шутил: веревка немилосердно врезалась в тело. Когда я наконец достиг конца веревки и нащупал узкий выступ, я поморщился, гадая, смогу ли вообще когда-нибудь нормально ходить.

– Я на месте! Твоя очередь! – крикнул я вверх.

Вряд ли она услышала, но я увидел её голову над обрывом и замахал руками. Вскоре она тоже начала спуск. Я смотрел на неё, затаив дыхание. Если она соскользнет… если что-то случится…

Каждая клеточка моего тела была напряжена, но Чарли спускалась как профи и вскоре приземлилась на уступ рядом со мной. Она дрожала, но была в безопасности.

– Давай больше никогда этого не делать, – сказала она, высвобождаясь из веревки и прижимаясь спиной к скале. Она посмотрела вниз и застонала: нам предстояло пройти еще приличное расстояние.

– Хок был прав насчет зацепок, – сказал я, стараясь сохранять позитив. – Смотри, тут полно мест, за которые можно ухватиться.

Я не стал упоминать, что песчаник крошится под пальцами, а мох делает его скользким как лед. Было ясно, что мы оба тянем время.

– Мы уже начали. Как ты сказала – давай покончим с этим. Я пойду первым, следи, за что я держусь.

Я начал спуск, осторожно прощупывая ногой каждую выемку. Это было медленно и мучительно. Плечи словно выходили из суставов, но наконец я нащупал выступ, достаточно широкий, чтобы мы могли перевести дух. Вскоре Чарли присоединилась ко мне. Мы оба тяжело дышали, обливаясь потом, несмотря на ледяные брызги.

Когда дыхание восстановилось, я заглянул за край в поисках следующей опоры. Сердце упало: следующая зацепка была далеко даже для меня. Чарли с её ростом точно до неё не дотянется. Других вариантов не было.

– Мне придется тебя спустить, – сказал я, показывая, как далеко опора. – Это единственный путь.

Её глаза расширились, она отшатнулась назад, едва не сорвавшись с узкого карниза.

– Ни за что.

Я ожидал такой реакции, но её недоверие всё равно кольнуло.

– Ты можешь мне доверять, – подбодрил я её.

– Нет, не могу. – Ответ вылетел мгновенно, не задумываясь.

Это было как пощечина.

– Чарли, я…

Она перебила меня:

– Я не могу доверять тебе, Зандер. Не доверяю. И не буду. Я знаю, ты хочешь, чтобы я поверила тебе – не только сейчас, со скалой, но и во всём остальном. Этого не будет.

Весь день я искал момента для этого разговора, и если и было худшее время для него, то именно сейчас, на узком карнизе посреди водопада. Но я не сдержался:

– Если бы ты просто дала мне шанс объяснить…

– Нет, мы не будем этого делать. – Чарли резко качнула голвой. – Я знаю, ты думаешь, что есть какой-то большой секрет, который магическим образом всё исправит. Я не хочу его слышать. Я тебе не доверяю. И более того – я не хочу тебе доверять. После того, что ты сделал.

Я отпрянул, потрясенный её прямотой. Но она не закончила; всё, что она копила в себе, хлынуло наружу ядовитым потоком.

– Ты принял эгоистичное решение и мог кого-то убить, – заявила она, и её лицо было таким же жестким, как и слова. – Это непростительно. Любые твои оправдания ничего не изменят и уж точно не снимут с тебя вины. Кто-то, может, и способен это проигнорировать, но не я. Так что давай просто сделаем то, что должны, спустимся и доберемся до вертолета. А потом разойдемся навсегда. Договорились?

Её слова звенели у меня в ушах громче рева воды. Я понимал, что должен отступить. Она не хочет слушать – и я уже не уверен, что хочу рассказывать. Но во мне поднялась потребность защититься от несправедливости её обвинений. Сил сдерживаться больше не было.

– Я знаю, что тебе больно из-за мамы, и понимаю, почему ты так ко мне относишься, – сказал я, стараясь сдерживать гнев. – Но есть вещи, которых ты не знаешь, Чарли.

В её глазах вспыхнуло предупреждение:

– Не смей говорить о моей маме. Не тогда, когда на месте того водителя мог быть ты.

Последняя ниточка моего терпения лопнула.

– Ты не единственная, кто потерял родителя из-за пьяного водителя! – рявкнул я. – Мне было семь лет, когда я лишился и отца, и матери по вине такого человека. И я бы никогда – слышишь, никогда! – не стал бы сознательно так рисковать чужой жизнью. Так что перестань вести себя так, будто ты что-то знаешь обо мне и моем «выборе»! Если бы ты хоть раз послушала, ты бы узнала, что в ту ночь меня накачали наркотиками без моего ведома! И я уехал с той вечеринки только потому, что мой лучший друг собирался покончить с собой!

Мой голос сорвался, когда я вспомнил ту кошмарную ночь. Смс от Мэддокса, после которой я понял: случится беда. Как я бежал к машине, не понимая, почему голова кружится, игнорируя тошноту в отчаянной попытке спасти друга. Паника, ужас, страх, что я не успею… И затем удар.