Текст книги "Дикие края (ЛП)"
Автор книги: Линетт Нони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Чарли качает головой.
– Ей не нужна помощь.
– Она мне сказала то же самое, и я безмерно её за это уважаю. Но она будет дурой, если откажется от любого преимущества, которое может получить, особенно от кого-то вроде меня, – от этих слов мне самому хочется дать себе по лицу, – и в глубине души она должна это понимать. Как и ты.
Когда я вижу, что Чарли колеблется, я иду в решающую атаку:
– Я замолвлю за неё словечко в той театральной школе, куда она подала документы. И если они примут её – или даже если нет – я поговорю с Гейбом, чтобы устроить ей прослушивания. Мы свяжем её с местными агентами или зарубежными, если она захочет. Всё, что ей нужно, я сделаю, чтобы открыть ей двери. – И добиваю аргументом: – Как бы это ни было несправедливо, в этой индустрии важно не только то, что ты знаешь, но и кого ты знаешь. А я – тот, кого стоит знать.
Скепсис Чарли очевиден.
– С твоей-то нынешней репутацией, как ты поможешь ей, если не можешь помочь даже себе?
– Вот здесь и вступает в силу наша сделка, – говорю я. – Это выгодно обоим. Как только мой имидж вернется в норму, я смогу по-настоящему помочь Эмбер осуществить её мечту.
Я вижу, как в Чарли идет борьба: любовь к подруге против неприязни ко мне. Но, в конце концов, она цедит сквозь зубы:
– Что я должна буду делать?
В моей душе расцветает надежда.
– Почти ничего. Тебе просто нужно будет немного поумерить свой гонор.
Она аж поперхнулась.
– Гонор?
Я выразительно смотрю на неё.
– А как бы ты это назвала? – Она молчит, и я продолжаю: – Тебе не нужно изображать фанатку-фанатичку…
Глава 6
Чарли
Я все еще пребываю в полудреме, когда на рассвете мы с Эмбер встречаемся с Зандером и Гейбом в лобби и идем за ними в ожидающий фургон. Несколько часов беспокойной зари, которые мне удалось урвать после полуночи, почти не уняли дрожь в коленях перед сегодняшним днем.
В каком-то смысле я даже рада, что храп Эмбер, способный поднять и мертвого, выгнал меня вчера ночью в сад – было полезно поговорить с Зандером начистоту. Теперь мы оба знаем, на чем стоим, и у каждого на руках карты, нужные другому: у меня – его карьера, у него – мечты Эмбер.
Я не рассказала ей о нашей сделке и не собираюсь – на случай, если не смогу сдержать свою часть уговора. Но я готова попытаться, ведь Зандер не лгал о дверях, которые он может перед ней открыть. Ради этого стоит потерпеть его несколько дней, тем более что, как бы мне ни было тошно это признавать, он не так уж невыносим в общении.
Я-то надеялась, что он окажется троллем. Жалким огром, который улыбается на камеру, а в жизни ведет себя как заносчивый и тщеславный тип. Но он… не такой. Впрочем, я не хочу думать о том, какой он на самом деле, о том, как вчера он подарил Эмбер лучший день в её жизни; о том, как не терял терпения со мной, какой бы несносной я ни была; о том, что он был добрым, сострадательным и даже забавным. Потому что если я об этом задумаюсь, то могу забыть, что он натворил. Могу забыть, почему я его ненавижу.
Глубоко внутри я понимаю, что веду себя иррационально. Но иррациональность нельзя просто взять и прогнать усилием воли. Как нельзя прогнать и Зандера – как бы мне этого ни хотелось.
– Мы почти приехали.
Я выглядываю в тонированное окно фургона. Эмбер рядом со мной, Гейб и Зандер позади, впереди – водитель. Я смутно помню, как мы уезжали из отеля, но слова шофера заставляют меня встрепенуться. Я щипаю себя, чтобы окончательно проснуться, и всматриваюсь в проносящийся мимо лесной пейзаж, пытаясь угадать место назначения.
Сердце екает, когда мы сворачиваем на гравийную дорожку и густые деревья расступаются, открывая травянистую поляну. В «Диком мире Хока» это никогда не сулит ничего хорошего – обычно это означает эффектный отлет на чем-нибудь по воздуху. В миллионный раз за последние дни я задаюсь вопросом, во что я ввязалась и не поздно ли еще пойти на попятную.
Но тут я чувствую, как Эмбер так и подпрыгивает от возбуждения, и напоминаю себе: что бы ни ждало впереди, я справлюсь, ради неё.
Мы едем до самого края поляны и останавливаемся у группы больших зданий, похожих на ангары. В туманном утреннем свете суетятся люди: перетаскивают снаряжение между машинами, проверяют камеры. Их уверенные движения говорят о том, что они проделывали это сотни раз, и это немного успокаивает. Совсем чуть-чуть.
Когда водитель открывает боковую дверь, Эмбер буквально вылетает наружу, а я выхожу следом, более степенно, чувствуя за спиной присутствие Зандера и Гейба. Теперь, когда мы здесь и приключение неизбежно, адреналин начинает разливаться по венам. Вопреки всему, мне хочется познакомиться с Райконом Хоком – жаль только, что мамы нет рядом.
Но это желание из разряда несбыточных.
Даже присутствие отчима было бы утешением и куда более реалистичным желанием, но Джерри лишь буркнул быстрое «Береги себя» после того, как подписал бумаги об отказе от претензий, и это было последнее, что я от него видела перед вылетом в Сидней. Полгода назад я усвоила, что на него нельзя рассчитывать в трудную минуту, но это не мешает мне чувствовать обиду.
– Зомби-Чарли, ты проснулась?
Я отпрянула, когда Эмбер замахала рукой у меня перед лицом, едва не задев нос.
– Если и нет, то теперь точно да, – отвечаю я. – Но можешь и дальше говорить мне, что я сплю и всё это сон. Скорее кошмар, – добавляю я про себя.
Эмбер берет меня под руку, и мы идем за водителем к ближайшему ангару. Его строгий костюм резко контрастирует с походной одеждой всех окружающих.
– Это и есть сон, – говорит Эмбер под хруст инея на траве. – Тот, что случается наяву. – Она сжимает мою руку. – Ты так круто проведешь время! Я тебе так завидую!
Я прикусываю язык, готовая съязвить, потому что знаю – она говорит правду. Она бы в мгновение ока поменялась со мной местами, и я бы с радостью ей это позволила.
– Сюда, пожалуйста, – говорит водитель, открывая дверь в боковой части здания. Мы оказываемся в небольшом пыльном офисе. – Мисс Куинн сейчас подойдет.
Мужчина исчезает, оставляя нас четверых в одиночестве буквально на три секунды. Дверь снова открывается, и входит женщина. Крепкого телосложения, с короткими рыжеватыми волосами; и на её пуховом жилете, и на шапке красуется летящий ястреб – логотип всей линии снаряжения Хока.
– Габриэль, очень рада личному знакомству, – говорит она с легким южноафриканским акцентом, протягивая Гейбу руку, а затем представляется остальным: – Я Скарлетт Куинн, исполнительный продюсер «Дикого мира Хока». Мы счастливы, что вы с нами.
– Мы счастливы не меньше, – с улыбкой отвечает Гейб.
Мне стоит огромных усилий промолчать, ведь не ему придется обходиться без элементарных удобств следующие несколько дней. Я совершаю ошибку, взглянув на Зандера, и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной. В его неестественно синих глазах пляшут искорки – он читает меня как открытую книгу.
– Райкон будет через пару минут, – говорит Скарлетт, подходя к столу и вытирая его рукавом. – Когда он придет, мы запишем пару фраз, сделаем несколько фото. Мы ограничены во времени, так что всё будет быстро. – Она подмигивает нам с Зандером. – Не волнуйтесь, скоро вы уже будете на природе, начнете свое приключение.
Слово «природа» отдается эхом в моих ушах со всем своим пугающим смыслом. Я напоминаю себе: для рейтингов шоу будет плохо, если кто-то из нас погибнет, да и команда Хока слишком опытна, чтобы допустить подобное. Однако моя уверенность дает трещину, когда Скарлетт кладет на стол планшет и заявляет:
– Пора подписывать смертный приговор.
Эмбер рядом со мной поперхнулась. Не могу понять, это смех или… нет, определенно смех.
– Мне не исполнится восемнадцать до следующего месяца, – говорю я, когда Скарлетт пододвигает планшет ко мне. – Мой отчим уже подписал ваши формы.
– Тебе всё равно нужно подтвердить согласие на съемку и на публичное использование материалов, – объясняет Скарлетт. – Тебе тоже, Зандер.
Он смотрит на Гейба, словно ожидая возражений, но агент лишь кивает:
– Я уже всё прочитал и внес необходимые правки. Можешь подписывать.
Жаль, что мне некому это сказать. Когда я открываю цифровой документ, мне приходится листать, листать и листать, пока я не добираюсь до последней страницы, где Джерри уже заполнил графу опекуна, а место для моей подписи пустует.
– Я буду читать это вечность, – говорю я. – Как минимум три года. – Я преувеличиваю, но не сильно.
– К сожалению, у нас нет столько времени, – замечает Скарлетт, глядя в окно на подъезжающий большой черный внедорожник. – Райкон приехал, а он любит, когда всё движется быстро.
– Да хоть король Англии, – отрезаю я, скрестив руки на груди. – Я не дура, чтобы подписывать что-то, не прочитав.
– Чарли, уверяю тебя, всё в порядке, – примирительно говорит Гейб. – Я всё внимательно изучил и…
– Без обид, – прерываю я его, – но вы не мой агент. Возможно, вы печетесь об интересах Зандера, но я, может, сейчас подписываю отказ от своего первенца.
Скарлетт смеется:
– Обещаю, нам не нужны ваши дети, ни первые, ни какие-либо еще. – Её взгляд смягчается. – Правильно делаешь, что осторожничаешь, но неужели ты думаешь, что твой отчим не проверил бы всё досконально? – Она указывает на имя Джерри, и я понимаю, что она права. Его мать была юристом, так что он знает толк в контрактах и не подписал бы ни слова, не изучив его под лупой.
Эмбер придвигается ближе, словно готовая поддержать мой бунт, и одно это придает мне смелости пробормотать: «Ладно», прежде чем я с размахом ставлю автограф.
– Твоя очередь, Зан, – говорит Гейб.
На лбу Зандера пролегает складка, пока он повторяет мои действия – листает, листает, листает, – но, в конце концов, тоже подписывается.
– Чудесно, – говорит Скарлетт, забирая планшет. – А теперь пойдемте знакомиться с Райконом.
В животе начинают порхать бабочки, когда мы выходим за ней на свежий утренний воздух. Мое волнение кажется странным – я ведь не фанатка Хока, но потом я осознаю: за нервами скрывается глубокая боль от того, что я стою так близко к человеку, ради встречи с которым моя мама отдала бы всё на свете.
Я сглатываю и отгоняю эту мысль, пряча её поглубже вместе со всеми эмоциями, которые я заперла в себе за последние полгода.
– Я так взволнована, что почти не могу дышать, – шепчет Эмбер, когда мы подходим ко второму ангару, где кипит основная жизнь.
– Ты, я так понимаю, фанатка Хока? – спрашивает Зандер, подстраиваясь под наш шаг.
– Не переживай. – Эмбер ухмыляется ему. – Ты всё равно мой любимчик.
Его глаза сияют, когда он ловит мой взгляд.
– Ну, хоть кто-то меня любит.
– У тебя и так нет отбоя от обожателей, – вставляю я. – Один человек, не падающий к твоим ногам – это даже полезно. Держит твое эго в узде.
– Хочешь сказать, я должен тебя поблагодарить?
– Нет. – Я усмехаюсь. – Но всегда пожалуйста.
И тут, пока мы смотрим друг на друга, срабатывает вспышка.
– Великолепно, мои сладенькие! – выкрикивает мужчина с камерой. Я зажмуриваюсь, пытаясь проморгаться от зайчиков. Он стройный, с волнистыми каштановыми волосами, и я мгновенно начинаю завидовать его умению подводить глаза. – А теперь еще раз, но на этот раз улыбнитесь друг другу.
– Дай нам минуту, Олли, – прерывает его Скарлетт. – Сначала они должны познакомиться с Райконом. А потом они в твоем распоряжении.
Фотограф – Олли – кивает, но продолжает делать случайные снимки, пока мы заходим внутрь. Здание напоминает самолетный ангар, но самолетов тут нет, только небольшой парк внедорожников с логотипом ястреба на бортах.
Очередная вспышка камеры Олли заставляет меня невольно поежиться. Я осознаю: это будет моей жизнью следующие четыре дня, каждый мой шаг под запись. Будут моменты, когда от физической нагрузки я буду красной и потной, моменты, когда мои слова без фильтра могут быть истолкованы неверно, ракурсы, показывающие все недостатки кожи без макияжа и…
– Райкон! Мы здесь! – зовет Скарлетт через весь ангар, вырывая меня из внутреннего пике.
Я глубоко вздыхаю и напоминаю себе: даже если я опозорюсь на весь мир, это будет далеко не самое худшее, что случалось в моей жизни. А когда Эмбер станет кинозвездой благодаря возможностям, которые создаст для неё Зандер, она сможет оплатить мне любую терапию после этой поездки.
Решив не зацикливаться на будущем, я наблюдаю, как легенда выживания отделяется от группы людей, грузящих снаряжение в машину, и направляется к нам.
Райкон Хок в жизни впечатляет еще больше, чем на экране. Моя мама когда-то описывала его как «воплощение мужественности», и я вижу почему. Рост прилично за метр восемьдесят, смуглая кожа и темные волосы, легкая улыбка в аккуратно подстриженной бороде – Хок буквально излучает тепло и доброту. Но мышцы на его руках и плечах напоминают о том, как долго он занимается этим тяжелым делом, начиная еще с тех лет, когда он был рейнджером в парке. Глядя на него вживую, я чувствую, как остатки страха испаряется, в его присутствии невозможно не чувствовать себя в безопасности.
– А вот и мои VIP-гости, – говорит Хок, подходя к нам.
– Райк, это Зандер Рун и Чарли Харт, – представляет нас Скарлетт.
– Зандер, обожаю твои работы, – говорит Хок, пожимая руку актеру.
– Это взаимно. – Зандер кажется почти смущенным похвалой Хока, хотя, скорее всего, я просто напридумывала себе эту «скромную» реакцию.
– И Чарли, очень приятно, – обращается Хок ко мне.
– Взаимно, – отвечаю я и добавляю, довольно глупо: – Вы выше, чем я думала.
Улыбка Хока становится шире.
– Мой отец всегда говорил: «Ешь зелень, если хочешь вырасти большим и сильным». Похоже, он был прав.
Прежде чем я успею сказать еще какую-нибудь глупость, например, о том, что в период взросления он, должно быть, питался исключительно листьями салата, Скарлетт, к счастью, продолжает знакомство.
– А это агент Зандера, Гэбриэль, и лучшая подруга Чарли, Эмбер.
Хок пожимает руки обоим, задерживая руку Эмбер дольше всех, но только потому, что она вцепилась в него мертвой хваткой и выдохнула: «Я вас чертовски обожаю».
Хок смеется и накрывает её ладонь своей.
– Это очень мило. Всегда приятно встретить фаната.
Я придвигаюсь поближе к Эмбер на случай, если мне придется ловить её, когда она превратится в лужицу у наших ног.
– Райкон, мы очень благодарны, что вы согласились на этот конкурс в такие короткие сроки, – говорит Гейб.
Специалист по выживанию отмахивается от благодарности.
– Пустяки. Я и так планировал снимать этот эпизод здесь, так что моей команде нужно было лишь внести пару корректировок для гостя. Или гостей, в данном случае. – Он подмигивает мне, и я гадаю, не придется ли уже Эмбер ловить меня. Легко понять, почему мама была от него в восторге. В нем есть что-то бесконечно обаятельное – от красивых черт лица и канадского акцента до общей атлетичности.
– Как бы мне ни хотелось узнать вас всех получше, особенно вас двоих, – Хок указывает на нас с Зандером, – нам нужно скоро выдвигаться, чтобы максимально использовать световой день.
– Райк, не забудь, нам нужны фото и…
Скарлетт прерывают – кто-то зовет Хока. Он бросает взгляд вглубь ангара, кивает кому-то и, повернувшись к нам, говорит:
– Мы можем выделить десять минут на промо, когда они переоденутся. Этого хватит?
Скарлетт смотрит на Олли, который всё это время тайком делал снимки.
– Я справлюсь, – говорит фотограф.
Хок хлопает Олли по плечу.
– Молодец. – Вежливо кивнув нам остальным, он добавляет: – Скоро увидимся, – и решительно уходит.
Скарлетт тут же ведет нас к столу, уставленному снаряжением для выживания. От некоторых вещей – вроде альпинистских крюков и карабинов – у меня на коже выступает холодный пот. Скарлетт, впрочем, не обращает на них внимания и указывает на стойку с одеждой рядом со столом.
– Это ваши вещи. – Она вручает нам с Зандером чехлы с одеждой. – Базовый слой – смесь мериносовой шерсти, отводящая влагу, а верхний слой сохранит тепло и сухость, не давая вам перегреться. Мы гордимся качеством экипировки Wild World, так что будьте уверены: следующие несколько дней вам будет максимально комфортно. – Она указывает на дверь в стене ангара. – Кабинки для переодевания там.
Эмбер подталкивает меня: «Иди уже», а сама принимается расспрашивать Скарлетт о скалолазном снаряжении. Предпочитая пока не думать о том, зачем оно нам, я спешу вслед за Зандером, запираюсь в своей кабинке и расстегиваю чехол. Наряд простой: серые походные брюки, белая терморубашка с длинным рукавом и пушистый лиловый пуловер – всё с маленьким логотипом ястреба. Там еще есть кремовая водонепроницаемая пуховая куртка, но как только я её надеваю, тут же снимаю: в пуловере и так тепло.
Я выхожу обратно в ангар одновременно с Зандером и замираю на месте при виде него. Если у меня одежда бледных, нежных цветов, то его – темная: темно-синие брюки и ярко-синий пуловер, который… боже, ну как его глаза могут стать еще ярче, чем раньше? Хуже того, как он может выглядеть в походной одежде еще привлекательнее, чем в обычной?
Я ненавижу предательский румянец, заливающий щеки, и скрываю его, нахмурившись и ворча:
– Почему мне досталось девчачье? Ты выглядишь так, будто собрался грабить высокотехнологичное хранилище в стиле Джеймса Бонда, а я – будто готова оседлать единорога и скакать по радуге. Не кажется сексизмом, а?
В его невыносимо синих глазах вспыхивает веселье.
– Никогда не слышал, чтобы «Джеймс Бонд» использовали в качестве глагола.
Я хмурюсь еще сильнее, но прежде чем успеваю ответить, подскакивает Эмбер:
– Это моя вина. Они спрашивали о твоих предпочтениях в цветах, когда я давала им размеры. Ты выглядишь потрясающе, Чарли-Медвежонок. Я молодец, если сама так скажу. – Она отряхивает руки, явно довольная собой, а затем переводит взгляд на Зандера. – Ты, конечно, выглядишь нелепо. В самом лучшем смысле.
Уголки его губ ползут вверх, он вешает свою черную (естественно) куртку на руку.
– Спасибо, Эмбер. – А мне говорит: – Она права, ты отлично выглядишь. Любой единорог счел бы за честь скакать с тобой по радуге.
Дразнящий блеск в его глазах только распаляет моё негодование, но я прикусываю язык, отчасти потому, что Эмбер так рада, а отчасти потому, что на самом деле одежда мне нравится. Не наряд заставляет меня так нервничать, а Зандер. На интеллектуальном уровне я признаю, что он хорош собой, но я не ожидала, что он будет… так на меня влиять. Бесит, что мои гормоны пустились в пляс, и я сурово призываю их к порядку.
Благословенным спасением становится вспышка Олли – напоминание о том, что теперь я должна быть осторожна в каждом слове и жесте, и через мгновение Скарлетт зовет нас обратно к столу. Гейб стоит неподалеку, разговаривая по телефону, но не сводит с нас глаз, пока Скарлетт вручает нам с Зандером одинаковые наручные часы. Я застегиваю свои, отмечая аналоговый циферблат, компас и подсветку.
– Не снимайте их ни на секунду, – инструктирует Скарлетт. – В этой поездке мы тестируем нано-дроны нового поколения – камеры настолько незаметные, что вы даже не поймете, что они за вами следят.
Она достает со стола маленькую серебристую коробочку и открывает её, показывая нечто похожее на металлических крылатых насекомых размером не больше ногтя.
– Технология военного уровня, пугающе впечатляющая, – продолжает Скарлетт. – Они снимают в кристально чистом HD, но возможности записи звука у них ограничены. – Она хлопает Зандера по часам. – И тут на сцену выходят эти крошки: они будут работать как ваши микрофоны. Они синхронизируются с дронами через GPS, так что мы запишем всё, что вы слышите и говорите, и при этом камеры не будут летать у вас перед носом.
Зандер с интересом рассматривает свое запястье.
– Я не фанат камер перед носом.
Скарлетт смеется.
– Я так и думала, что тебе понравится. Наша цель – однажды использовать только нано-дроны, но пока это прототипы, так что с вами на земле будет оператор, подстраховывающий процесс. Кстати о нем… – Она машет рукой симпатичному парню с «ботанической» внешностью, которого я часто видела на фото и видео рядом с Хоком. Каштановые взъерошенные волосы, очки в черной оправе, теплые шоколадные глаза, а кожа такая же бледная, как у Хока – темная.
– Всем привет, это муж Райкона, Бентли, – говорит Скарлетт и поворачивается к нам с Зандером: – Он наш главный оператор. Бентли будет с вами всё время, но он почти всегда молчит, чтобы фокус оставался на вас двоих и Райконе. – Она добавляет: – Мы стараемся, чтобы за вами не таскалась целая толпа, разрушая аутентичность опыта, так что, не считая регулярных проверок поддержки, вас будет только четверо.
Меня эта новость радует – это значит, между мной и Зандером будет еще один буфер. Чем больше народу, тем лучше, как по мне.
– Рад знакомству, – говорит Бентли с роскошным британским акцентом, таким же дружелюбным, как и у его мужа. Он указывает на камеру в руках, а затем хлопает по маленькой GoPro на плече. – Постараюсь поймать ваши лучшие ракурсы, но не обещаю. На дикой природе – как повезет.
– Это должно быть слоганом вашей компании, – шутит Эмбер.
– Я пытался, – заговорщицки улыбается Бентли. – Как и многие другие варианты. Но Райкон зациклен на своем «Живи сейчас, а не потом».
Я видела эти слова рядом с логотипом ястреба, так что они мне знакомы, но услышать их вслух оказалось неожиданно весомо. «Живи сейчас, а не потом» – фраза отозвалась во мне и чувством вины, и тоской.
– Мы готовы? – спрашивает Гейб, возвращаясь к нам и быстро представляясь Бентли.
– Почти, – говорит Скарлетт, осматривая нас с Зандером. Удовлетворенная результатом, она сообщает: – У нас есть рюкзаки для вас со сменной одеждой и всем необходимым, мы отдадим их перед самым выходом. А пока… Олли, ты готов?
– Всегда готов! – сияет фотограф. – Нам нужен только Хок.
– Я позову его, – говорит Скарлетт, глядя в сторону выживальщика, который стоит с группой людей в черном, изучая карту на капоте машины. – Начинай с Чарли и Зандера, я приведу Райка через пару минут.
Они с Бентли уходят, оставляя нас с сияющим Олли.
– Сюда, мои дорогие, – говорит он, увлекая нас к выходу из ангара. – Я не представился раньше, я Оливер Артон: творческий гений и контент-менеджер Wild World. Обычно я работаю за экраном, но сегодня воспользовался служебным положением, чтобы быть здесь с вами, милашки. Вы не представляете, как я рад.
Оказавшись на улице, он ведет нас в тихое место подальше от суеты последних проверок снаряжения, жестом просит нас с Зандером остановиться у стены ангара из гофрированного железа, пока Эмбер и Гейб наблюдают со стороны.
– Освещение здесь идеальное, – восторгается Олли. – У меня уже есть отличные случайные кадры, а это для постановочных медиа-рассылок. Постарайтесь выглядеть естественно. Расслабьтесь. Улыбнитесь. Вы же в предвкушении приключения, помните? Поделитесь чувствами со своим новым лучшим другом Олли.
Учитывая хаос в моей душе, это не лучшее предложение. Но у меня есть сделка, которую нужно соблюдать, поэтому, когда Олли просит меня подойти ближе к Зандеру, я делаю это с широкой фальшивой улыбкой сквозь стиснутые зубы.
– Великолепно! Потрясающе! Эффектно! – похвалы Олли звучат так же часто, как щелчки затвора. – Зандер, положи руку на плечо Чарли. А ты, Чарли, обними его за талию. Теперь посмотрите друг другу в глаза и улыбнитесь, будто у вас есть общий секрет. Побольше интима – зрители это проглотят!
Я напрягаюсь, когда Зандер начинает выполнять указания Олли, но он замирает. Вполголоса, так, чтобы слышала только я, он спрашивает:
– Всё нормально? Если тебе неприятно, мы можем…
– Всё нормально, – отрезаю я, стойко игнорируя тепло, которое вызвала его забота. В очередной раз я мечтаю, чтобы он был бессердечным огром, тогда было бы куда проще сохранять решимость рядом с ним.
– Вид у тебя не очень «нормальный», – замечает Зандер, хотя нерешительно обнимает меня за плечи. Я обхватываю его за талию, стараясь касаться как можно меньше. – Ты выглядишь так, будто встретила горного льва. – Его глаза расширяются от тревоги, он косится на далекие горы. – У вас же они тут не водятся, правда?
Что-то во мне расслабляется при виде его паникующего лица или, может, от осознания того, что это не по-настоящему и он просто пытается отвлечь меня от того факта, что мы практически обнимаемся.
– Они здесь не живут, – отвечаю я, – но я не удивлюсь, если команда Хока притащила одного ради рейтингов.
– В таком случае, с этого момента действуют правила выживания, – заявляет Зандер с абсолютно серьезным видом.
– Правила выживания?
На его губах играет озорная улыбка.
– Ты наверняка слышала поговорку: «Не нужно бежать быстрее всех, главное – не быть последним»? Мои ноги как минимум в пятнадцать раз длиннее твоих, так что, боюсь, тебе не повезет, если встретим хищную кошку.
Я подхватываю игру, фыркнув:
– Ой, да ладно, мы все знаем, что Хока съедят первым. Он же просто «лицо» компании, с нулевыми навыками выживания.
– И-де-аль-но, мои любимые! Безупречно! – восклицает Олли, разрушая чары. Только тут я понимаю, что мы делаем именно то, что он просил: смотрим друг другу в глаза и улыбаемся, обнимаясь. Я даже не заметила, как увлеклась нашей пикировкой.
У Зандера, впрочем, вид вполне довольный. Он убирает руку и отстраняется, давая понять, что он-то всё прекрасно осознавал. Теплое чувство внутри усиливается: вместо того чтобы игнорировать мой дискомфорт или напоминать, что нужно играть влюбленную фанатку, он сделал всё, чтобы меня отвлечь. И это сработало.
– У меня есть всё, что нужно от вас как от пары, – говорит Олли, щурясь на экран камеры и пропуская мою мгновенную реакцию на слово «пара». Зандер же её не пропускает и тихонько усмехается. Эмбер тоже, но не так тихо.
– Кажется, я вовремя, – раздается голос Хока. Он подходит вместе с Бентли и Скарлетт. Те останавливаются рядом с Эмбер и Гейбом, а Хок присоединяется к нам у железной стены.
Олли делает еще несколько снимков, а затем машет Бентли, чтобы тот записал короткие интервью. Меня спрашивают обо всем: от того, как я рада приключению («Та-а-ак рада! Не верится, что проведу четыре дня с Зандером Руном!»), до того, по чему я буду больше всего скучать вдали от цивилизации («Ни по чему, ведь я буду с Зандером! Что мне еще нужно?»).
От моих ответов Эмбер давится смехом, а Зандер смотрит на меня с таким выражением, что к следующему вопросу Олли я немного сбавляю обороты.
– Очевидно, что ты большая фанатка Зандера, – смеется Олли (я умудряюсь сохранить фальшивую улыбку), – а как насчет Хока? Ты смотрела его шоу?
Я остро чувствую камеру, но улыбка всё равно сползает с моего лица.
– Смотрела. Не каждую серию, но многие. – Я секунду колеблюсь, а потом делюсь: – Моя мама была огромной фанаткой Хока, так что его шоу было обязательным к просмотру в нашем доме с самого первого выпуска.
– «Была»? – переспрашивает Олли. – Она больше не фанатка?
В горле внезапно пересохло, и я не могу вымолвить ни слова. Олли не настаивает и быстро переходит к другому: спрашивает, что я первым делом съем по возвращении, и засыпает градом невинных вопросов в стиле «давайте познакомимся».
– Скорее всего, мы используем не всё, – замечает он мимоходом, – но лучше иметь лишний материал, чем недостаточный.
Когда Олли заканчивает со мной, он переключается на Зандера. Я слушаю, как тот отвечает на похожие вопросы, добавляя про конкурс и то, что его вдохновило. Ни слова о подпорченной репутации – только любовь к фанатам; истинные мотивы скрыты за вежливыми словами и искренними улыбками.
Я солгала ему в лицо вчера, когда сказала, что он плохой актер. Он хорош. Один из лучших. На экране и – как выяснилось – в жизни.
Когда мы оба закончили, Олли переключается на Хока, но задает лишь пару вопросов и объявляет, что материала достаточно.
– Вы двое будете сиять как бриллианты, – говорит Олли нам с Зандером. – Жду не дождусь возможности понаблюдать за вами эти дни – это будет лучший эпизод в истории.
С этими словами он посылает воздушные поцелуи и уходит, печатая что-то в телефоне со скоростью света.
– Сколько бы мне ни приходилось это делать, – говорит Хок, глядя вслед Олли, – я никогда, никогда не привыкну к этому процессу.
Его усталый вздох заставляет меня подавить смешок, кажется, он в чем-то ближе мне по духу, чем я думала.
– Но теперь мы наконец можем перейти к самому интересному, – продолжает он, и моё веселье мгновенно испаряется. – Зандер, я слышал, ты тренировался с Фредриком Хаасом, когда снимался в Австрии, верно?
По какой-то причине Зандер поворачивается ко мне со странным выражением – смесь опасения и предвкушения, – а затем медленно отвечает:
– Было дело.
– Отлично, – говорит Хок. – Пошли со мной. – А нам остальным добавляет: – Мы скоро вернемся. Чарли, время прощаться.
Жаль, он не добавил «на время» или что-то в этом роде – это помогло бы унять страх, когда Зандер пошел за ним обратно в ангар. Я трачу драгоценные секунды, гадая, что они задумали, но решаю не забивать голову – ответы придут сами собой. Поворачиваюсь к Эмбер; Гейб, Скарлетт и Бентли беседуют чуть поодаль, давая нам возможность поговорить наедине.
– Так значит, ты теперь внезапно «самая большая фанатка» Зандера? – подкалывает Эмбер, намекая на мои позорные ответы в промо. – А я-то думала, этот титул принадлежит мне.
Я всё еще не решаюсь рассказать ей о сделке, поэтому просто говорю:
– Мы договорились ладить ради камер.
Она вскидывает бровь.
– Учитывая, что у него с тобой проблем нет, я так понимаю, это ты пообещала не шипеть на него как бродячая кошка на глазах у всего мира?
Я тереблю рукав.
– Мне больше нравится моя формулировка.
Эмбер ухмыляется.
– Не сомневаюсь. – Затем она становится серьезной и делает шаг ближе, понизив голос: – Ты всё еще можешь отказаться. Для меня очень важно, что мы здесь, но теперь, когда эйфория прошла, мне правда не по себе, что я втянула тебя в это, особенно зная…
– Эй, прекрати, – говорю я, кладя руку ей на плечо. – Я взрослая девочка и сама решила приехать.
– Ты сделала это ради меня.
– И сделала бы снова, – твердо заявляю я.
– Скажешь мне это через четыре дня, когда будешь страдать от натертостей, укусов насекомых и мозолей, – ворчит Эмбер и горестно добавляет: – Я ужасная подруга!
– Возможно, – улыбаюсь я, – но я всё равно тебя люблю. И я никуда не уйду. Так что обними меня и скажи что-нибудь ободряющее, чтобы я не выдала завтрак от нервов, когда Хок и Зандер вернутся.
Эмбер тут же бросается мне на шею.
– Я люблю тебя, Чарли-Медвежонок. До солнца, до луны и обратно, навсегда.
В горле встает ком от фразы, которую мы повторяли друг другу миллион раз с самого детства. Это всё ободрение, которое мне нужно.
Но Эмбер еще не закончила. Она шепчет мне на ухо:
