Текст книги "Дикие края (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Чарли откинулась назад, выглядя удивленной. Она знает о моих проблемах с имиджем и достаточно умна, чтобы понять: всё началось именно с того «скандала» с Саммер.

Я протянул руки к огню, наслаждаясь теплом, и добавил, чтобы не оставить места для сомнений:

– Если передо мной стоит выбор: поддержать близкого друга, когда он нуждается во мне больше всего, или бросить его ради спасения карьеры – для меня здесь нет вопроса. Я обожаю свою работу, карьера для меня – это всё, но люди, которые мне дороги, всегда будут на первом месте. Всегда.

Чарли долго смотрела на меня, на её лице сменялись эмоции. Она не знала, что ответить, но я и не ждал ответа. Мне отчаянно хотелось перевести тему, я и так сегодня выложился больше, чем планировал. Я повернулся к Хоку и Бентли:

– Раз уж мы заговорили о дорогих людях, мне бы очень хотелось узнать, как вы двое познакомились.

Бентли ответил первым:

– Я спас ему жизнь.

Мои брови поползли вверх. Чарли тоже явно была поражена.

– Что случилось? – спросила она.

Бентли снял очки, чтобы протереть их, и начал рассказ своим убаюкивающим английским акцентом:

– Я был в глухой деревушке в Сомали, снимал документалку для Красного Креста. И тут этот тип, – он ласково толкнул Хока плечом, – выползает откуда-то, весь в крови, и в лихорадочном бреду бормочет, что нашел «идеальное место» для лагеря трудных подростков. У меня была подготовка полевого медика, так что пока врачи боролись с вирусной вспышкой среди местных, я выхаживал этого упрямца. – Бентли усмехнулся. – Он был ужасным пациентом. Постоянно твердил, что с ним всё в порядке, хотя лев едва не выпотрошил его. Форменный глупец.

Хок ответил мужу не менее нежным взглядом и хмыкнул:

– Я и был в порядке. Меня зашили, и я был готов идти.

Он приподнял край термофутболки, демонстрируя четыре глубоких шрама на животе. Я заметил их еще на реке, но теперь, зная их происхождение, невольно поморщился.

– На тебя напал лев? – прошептала Чарли, её фиолетовые глаза расширились.

– Львица. И это была чистая случайность. – Хок отмахнулся. – Я осматривал местность для лагеря и совершил ошибку новичка – не смотрел по сторонам. Она была с львятами и увидела во мне угрозу. Просто защищала их.

Чарли поморщилась, и я вместе с ней.

– Всё сложилось к лучшему, иначе я бы никогда не встретил этого человека, – сказал Хок, возвращая Бентли толчок плечом. – Я оставался в лагере Красного Креста, пока не поправился. К тому времени Бентли закончил съемки, и я предложил ему поехать со мной исследовать Восточную Африку. У него была с собой вся аппаратура, он снимал наше путешествие… и остальное, как говорится, уже история.

– Так начался «Дикий мир Хока», хотя мы тогда об этом и не подозревали, – Бентли нежно улыбнулся мужу. – Всем, что у нас есть, мы обязаны той львице.

После его слов воцарилась уютная тишина.

– Какая красивая история, – тихо сказала Чарли. – Я никогда её не слышала.

– Твоя мама не рассказывала? – спросил Хок. – Ты говорила, она большая фанатка шоу.

Выражение лица Чарли в этот момент… Я не могу его описать, но оно заставило меня выпрямиться. Тревога кольнула грудь.

– Нет, – медленно произнесла она хриплым голосом. – Она… она мне не рассказывала.

Хок, казалось, ждал продолжения, но Чарли была бледна, а губы плотно сжаты. Сегодня она избегала любых вопросов о семье, даже в промо-роликах. Я решил вмешаться и сменить тему:

– Мы хотим знать, что нас ждет завтра, или для здорового сна лучше оставаться в неведении?

Наш выживальщик расхохотался:

– Придется подождать и увидеть. – Он вылил остатки чая на землю и потянулся. – Пора на боковую. День был долгим, а завтрашний будет еще длиннее. – С озорной ухмылкой он добавил: – Утром нам предстоит пересечь большое ущелье, так что копите силы. Они вам понадобятся.

«Насчет оставаться в неведении» – это он явно проигнорировал.

– Когда ты говоришь «пересечь», ты ведь имеешь в виду пешком по дну, верно? – спросила Чарли. В ответ – тишина. – Верно ведь?

Хок подбросил в костер пару толстых поленьев.

– Называй это как хочешь, Чарли, лишь бы тебе это помогло уснуть.

– Ну да, теперь-то я точно усну, – пробормотала она.

Я подавил улыбку и проводил взглядом Хока и Бентли, которые скрылись в своем парашюте-палатке.

Между нами с Чарли повисла неловкость. Я быстро сообразил, в чем дело, и сказал:

– Забирай палатку. Я посплю снаружи у костра.

Она нахмурилась:

– Это не… я имею в виду… мы можем… мы можем поместиться вдвоем.

Несмотря на слова, она явно чувствовала себя не в своей тарелке: взгляд бегал от палатки к костру, лицо было напряженным. Она и так сделала для меня слишком много, просто согласившись на этот поход; меньше всего я хотел доставлять ей лишний дискомфорт.

– У меня дома таких видов не найдешь, – сказал я, указывая на реку в лунном свете и бездонное звездное небо. Момент был идеальным: как раз в эту секунду по горизонту прочертил след метеор. – Я сто лет не спал под открытым небом и правда этого хочу. Иди, убежище полностью в твоем распоряжении.

Она всё еще колебалась. Я понимал почему: воздух был настолько холодным, что изо рта шел пар, а земля была жесткой и каменистой. Не самый приятный сон, но так Чарли могла не бояться проснуться в моих объятиях.

От этой мысли по телу разлилось неожиданное тепло. Глупо отрицать – она мне нравится. Не только внешне, но и то, что я начинаю узнавать о ней. Однако я понимал, что эти чувства не взаимны, и самым разумным было игнорировать их. Нам осталось три дня, а потом наши пути разойдутся. Она ясно дала понять, что друзьями мы не будем, и я уважал её желание, хоть и не понимал его причин.

– Что ж, тогда спокойной ночи, – сказала она, неловко потирая плечи.

Я постарался, чтобы моя улыбка была искренней:

– Спокойной ночи, Чарли. Не давай лесным букашкам тебя кусать. – Улыбка погасла. – Нет, серьезно, не давай. Они здесь, скорее всего, смертельно ядовиты.

Она негромко рассмеялась, и это тепло снова кольнуло меня.

– Спокойной ночи, Зандер. Увидимся утром. Если оба доживем.

На этой ноте черного юмора она скрылась в палатке, оставив меня наедине с треском костра, шумом реки и стрекотом сверчков. Непривычные звуки природы казались такими громкими, что я был уверен – не усну до рассвета.

Но я ошибался. Стоило закрыть глаза, как усталость взяла свое, и я провалился в сон.

Первое, что я услышал утром, был женский голос. Но не Чарли.

Я открыл глаза и увидел Скарлетт в окружении съемочной группы в черном. Они суетились по лагерю: Скарлетт о чем-то говорила с Хоком, а техники помогали Бентли менять оборудование.

Я со стоном сел. Тело было одной сплошной раной после вчерашних подвигов и сна на жесткой земле. Размяв шею и потянувшись, я медленно поднялся.

– Доброе утро, Зандер, – сказала Скарлетт, когда я подошел к ним с Хоком. – Как спалось?

Хруст моих суставов ответил за меня.

– Умоляю, скажи, что ты привезла кофе и на нашу долю? – взмолился я, вдыхая божественный аромат из её термокружки.

– Кофе ждет тебя в отеле. – Её карие глаза лукаво блеснули, когда она сделала глоток. – Получишь его в пятницу, когда вернешься.

– Жестоко, – выдохнул я, хотя другого ответа и не ждал.

Она рассмеялась:

– Чарли сказала то же самое.

– Она уже встала? – Я посмотрел на палатку.

– Ты единственный, кто умудрился проспать весь этот шум, – заметил Хок. – Она пошла вниз по течению умыться. Надеюсь, она делает это быстро, иначе заработает гипотермию.

Я вчера заходил в реку по колено и знал, что он не преувеличивает. Начало весны – вода не просто холодная, она ледяная. Но мне тоже хотелось освежиться, так что я уточнил направление и пошел в другую сторону. Я не решился заходить глубоко, но использовал запасной носок как мочалку и привел себя в порядок.

Когда я вернулся в лагерь, Чарли уже была там. Она подвинулась на бревне, освобождая мне место, и протянула горсть розовых ягод лилли-пилли со словами:

– Завтрак.

Не кофе, но и не дохлятина, так что я поблагодарил её и закинул ягоды в рот. Костер почти догорел, мы сидели в тишине, пока я не спросил:

– Ты знаешь, зачем приехала группа поддержки?

Она проследила за моим взглядом туда, где Скарлетт, Хок, Бентли и еще одна женщина изучали карту.

– Видимо, они планировали встретить нас еще вчера после ужина, но машины застряли на бездорожье, – ответила Чарли. – Как я поняла, они должны проверять нас в течение дня – нет ли травм, всё ли в порядке с оборудованием. А еще они пополняют запасы веревок – тех, что нам пришлось оставить на горе. – Она поправила себя: – Веревки. – Мы оба промолчали о том, зачем понадобилась вторая. – Всего этого не показывают в шоу, чтобы всё выглядело максимально сурово. Магия телевидения, понимаешь.

Я внимательно посмотрел на неё:

– Ты не кажешься удивленной.

Она пожала плечами:

– Ни для кого не секрет, что реалити-шоу – это постановка. Драма важнее правды. – Она потянулась и поморщилась. – Но вот боль в моих мышцах – самая что ни на есть настоящая. Я бы убила за грелку и таблетку ибупрофена.

– Аналогично, – согласился я. – Чувствую себя так, будто постарел лет на пятьдесят за одну ночь.

Хок и Скарлетт подошли к нам и даже не попытались скрыть усмешек.

– Выше нос, Прекрасный принц, – подмигнул Хок. – Разомнетесь и станет легче.

– Сильно в этом сомневаюсь, – пробурчала Чарли.

– Вы отлично справляетесь, – вступила Скарлетт. – Один день позади, осталось три. Вам хоть немного нравится? – Мы с Чарли посмотрели на неё таким тяжелым взглядом, что она откашлялась. – Мы скоро оставим вас, но заглянем еще раз позже сегодня. Наши разведчики не учли, как трудно здесь проехать на машинах – они-то шли пешком, как и вы. С поиском безопасных маршрутов для авто проблемы, но с Хоком вы в надежных руках.

К нам подошел огромный лысый мужчина и доложил Хоку:

– Веревка на ущелье закреплена, проверку безопасности прошли. Всё готово. Я велел Эрику и его команде ехать вперед к мосту у точки эвакуации. Пусть всё подготовят сегодня на случай, если погода испортится.

Я понял лишь часть, но мы с Чарли обменялись встревоженными взглядами.

– Спасибо, Хакс, – кивнул Хок. И спросил Скарлетт: – Что там с погодой?

– Пока ничего критичного, – ответила она, хотя Хакс красноречиво вскинул брови. – У побережья формируется циклон, мы за ним следим. Надеемся, он уйдет в океан. Если повернет к нам – я сообщу.

Я посмотрел вверх: небо было чистым и пронзительно голубым.

– А что будет, если пойдет дождь? – спросила Чарли.

– Мы промокнем, – с каменным лицом ответил Хок.

Скарлетт толкнула его локтем и пояснила Чарли:

– Ничего страшного, просто, возможно, придется сменить маршрут, чтобы избежать паводков в низинах. Или, если станет совсем опасно для машин, нам придется отозвать группу поддержки. Но сейчас поводов для беспокойства нет, так что выбросьте это из головы.

С этими словами Скарлетт свистнула своей команде, они невероятно быстро скрылись в лесу, и вскоре мы снова остались вчетвером.

– Пять минут на сборы, – скомандовал Хок, глядя на часы. – Нам предстоит большой переход, так что чем раньше выйдем, тем лучше.

Это был не вопрос, а приказ. Мы быстро доели ягоды, свернули парашюты и подхватили снаряжение. Я тихо выругался, взваливая рюкзак на плечи, но стоило нам начать движение, как мышцы разогрелись и боль действительно начала отступать.

Мы шли в гору несколько часов. Подъем был то пологим, то крутым, заставляя нас задыхаться и часто останавливаться. Мы почти не разговаривали, если не считать кратких справок Хока о местной флоре и фауне: синеязыкий сцинк, переползающий тропу; ядовитые грибы; сотни видов эвкалиптов; затянутая паутиной нора смертоносного воронкового паука… К счастью, серьезных разговоров Хок пока не заводил. Я подозревал, что он копит их на вечер, когда мы снова расслабимся. И я догадывался, о чем меня попросят рассказать миру:

О моем вождении в нетрезвом виде и реабилитации.

Я не горел желанием об этом говорить, в основном потому, что мне придется лгать и при этом выглядеть искренне раскаявшимся.

Но это проблема для будущего Зандера. Сейчас мне нужно просто пережить этот бесконечный подъем.

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, подъем закончился, а деревья начали редеть. Сделав еще несколько шагов, мы вышли на скалистое плато, похожее на тот обрыв, с которого спускались вчера. Но теперь перед нами была не гора, а гигантская трещина в земле, словно древний великан разрубил ландшафт пополам. Расстояние до противоположной стороны – метров тридцать, а глубина… в три раза больше, и всё дно усыпано острыми валунами.

То самое ущелье, о котором говорил Хок.

И глядя на веревку, натянутую над этой бездной, я понял: обхода не будет.

Мы пойдем прямо через него.

Глава 10

Чарли

Раньше я просто знала, что ненавижу Зандера Руна, но сейчас, глядя в бездну, разверзшуюся перед нами, я ненавижу его по-настоящему.

Хуже того, после всего, что он рассказал вчера у костра – о смерти родителей, о травле в школе, о том, как он не бросил Саммер, когда весь мир ополчился на нее, – я ненавижу то, что начинаю переставать его ненавидеть. Я не могу позволить себе симпатию к нему, но он делает это невозможным, чем больше я его узнаю. И все же… я понятия не имею, сколько из сказанного им – правда. Он профессиональный актер, и вся суть этого похода в том, чтобы заставить людей снова его полюбить.

Но даже так, я не могу отделаться от мысли, что это не просто игра. Есть вещи, о которых он умолчал: он лишь вскользь упомянул родителей и своего лучшего друга Мэддокса, прежде чем сменить тему. Ровно столько, чтобы создать видимость открытости, на самом деле скрывая главное. Не знаю, почему… и не знаю, почему меня это вообще волнует.

В чем я точно уверена, так это в своих чувствах при взгляде на ущелье, к которому мы подошли опасно близко. Каждый инстинкт самосохранения внутри меня орет: «Беги отсюда, быстро!».

– К нашему несчастью, – говорит Хок, – если мы хотим добраться до точки эвакуации вовремя, нам придется это пересечь.

Он использует слово «несчастье», но в его лице нет ни капли сочувствия. Ему бы поучиться актерскому мастерству у Зандера.

– А мы не можем это обойти? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Обзор закрывают густые деревья.

– Неизвестно, сколько времени это займет, – отвечает Хок. Я уверена, что это ложь. Его разведчики наверняка проработали варианты, но эта переправа – чистый контент для зрителей. Кому интересно смотреть, как мы весь день просто гуляем по лесу, если можно снять смертельно опасный трюк?

Хотя…

Случайный взгляд на Зандера заставляет меня поправить свои мысли. Его серебристые волосы сияют на солнце, как нимб, а безупречное телосложение даст фору любой скульптуре Микеланджело – это заметно даже под его сине-голубой походной курткой. Неудивительно, что фанаты готовы часами смотреть, как он просто идет через кусты. Пока в кадре его лицо и тело, они будут смотреть на него, что бы он ни делал. Он мог бы просто сидеть и смотреть, как сохнет краска, а они бы не сводили с него глаз.

– Чарли?

Я прихожу в себя от его недоуменного тона и понимаю, что это я сейчас пялюсь на него. Подавив смущение, я быстро перевожу взгляд на Хока.

– Как видите, моя команда закрепила трос над ущельем, – Хок указывает на толстую веревку, натянутую между краями пропасти. – Мы будем использовать технику под названием «тирольская переправа» – популярный метод альпинистов для перемещения над открытым пространством. Кто-нибудь из вас делал это раньше?

Я деревянно качаю головой. Зандер тоже отвечает отрицательно, хотя в его глазах читается азарт, который идет вразрез с тем ужасом, что бурлит у меня внутри.

– Значит, это будет новый забавный опыт для вас обоих, – Хок легко улыбается. – Есть разные способы, но так как вы новички, лучше всего перебираться вверх тормашками и задом наперед, подтягивая свой вес.

Вверх тормашками и задом наперед? Я чувствую, как кровь отливает от лица, но заставляю себя сделать глубокий вдох. Я вспоминаю всё, через что прошла вчера – прыжок с парашютом, спуск со скалы, тесный каньон – и стараюсь унять дрожь.

Хок подробно объясняет детали и называет дистанцию: пятьдесят метров. Это меньше длины олимпийского бассейна – так он говорит, – но мне от этого не легче.

– Я пойду первым, чтобы видеть вас с той стороны, – говорит Бентли, убирая большую камеру и закрепляя GoPro на плече. – И помогу вам отцепиться, когда доберетесь. Это может быть непросто с первого раза.

«Непросто» – это, скорее всего, мягко сказано, но я рада, что мне не придется самой карабкаться на выступ без помощи.

Проходит всего пара секунд, и Бентли уже пристегнут к тросу. Он движется над ущельем с поразительной легкостью. Глядя на него, я немного успокаиваюсь… ровно до того момента, пока он не достигает противоположной стороны, и я понимаю, что теперь настала наша очередь.

– Видите? Проще простого, – говорит Хок, когда Бентли машет рукой, давая знак, что он на месте. – Кто следующий?

– Чур не я! – выпаливаю я.

– Чарли, как любезно с твоей стороны вызваться добровольцем, – глаза Хока весело блестят. – Давай пристегнем тебя.

Я злобно смотрю на него, а затем перевожу хмурый взгляд на Зандера, который кашляет, скрывая смешок. Но я лишь вздыхаю – переправиться придется в любом случае, и чем дольше я жду, тем сильнее будет страх. Лучше покончить с этим сразу.

Я совершаю ошибку, глядя вниз, в зазубренное ущелье, пока Хок крепит мой карабин к тросу. Голова идет кругом. Здесь не так высоко, как на вчерашнем спуске, но падение всё равно означает мгновенную смерть. Ладони потеют, когда я надеваю перчатки и шлем. Я заставляю себя слушать, как Хок начинает рассказ для аудитории, работая на невидимые нанодроны, так как Бентли с камерой уже далеко.

– Говорят, что название «тирольская» переправа получила потому, что зародилась в Австрийских Альпах – в Тироле. Горцы использовали ее, чтобы пересекать многочисленные реки и ущелья, – вещает Хок, проверяя мою страховку. – Но интересно, что самая длинная тирольская переправа в истории была зафиксирована в Болгарии, а не в Австрии. Ее длина составила полторы тысячи метров. Это более пяти тысяч футов… Как у тебя с математикой, Чарли?

– Сейчас – никак, – бормочу я, сосредоточенная только на том, чтобы не начать задыхаться.

Хок посмеивается.

– Тогда я помогу. Это значит, тебе нужно взять вот это расстояние, – он хлопает по тросу, – и умножить на тридцать. И этого всё равно будет мало. Представь.

Я сглатываю.

– Лучше не буду.

Хок продолжает рассказывать исторические факты, но я отключаюсь, стараясь сохранить спокойствие. Не знаю, облегчение это или новый виток ужаса, когда он наконец объявляет, что я готова.

– Первый шаг всегда самый трудный, – изрекает он мудрость. – В данном случае это значит перелезть через край и занять позицию. Видела, как делал Бен? Как только окажешься над пропастью, перевернись вниз головой и двигайся дальше. Готова?

Во рту слишком сухо, чтобы ответить, поэтому я просто выдаю нечто среднее между кивком и качанием головы.

– Увидимся на той стороне, Чарли, – тихо говорит Зандер. Я встречаюсь с ним взглядом, и спокойствие в его синих глазах снова напоминает мне о том, что мы уже преодолели.

Я смогу, говорю я себе. Я смогу.

– Вот так, медленно и плавно, – руководит Хок, пока я повторяю движения Бентли и вытягиваюсь вдоль троса, пытаясь унять дрожь в руках. – Теперь скользи вперед. Почти на месте.

Мне приходится ослабить хватку, так как я сама себе мешаю, но, в конце концов, я дюйм за дюймом выбираюсь в пустоту.

– Хорошо, Чарли, теперь переворачивайся, – говорит Хок. – Представь, что ты ленивец на ветке. Доверься страховке – она тебя держит, ты никуда не денешься.

Ему легко говорить – не его сердце сейчас пытается пробить грудную клетку. Но я стискиваю зубы и поддаюсь гравитации, пока не повисаю вниз головой, вцепившись руками в трос, а страховка держит ноги и таз в горизонтальном положении.

– Отлично, – хвалит Хок. – Теперь закинь одну ногу на трос для устойчивости и начинай подтягиваться. Первая половина пути будет легче, потому что твой вес будет работать на тебя, так что используй это и береги силы для второй половины. Поняла?

– Поняла, – кряхчу я, желая поскорее начать движение.

– Тогда вперед, – говорит Хок. – Покажи Зандеру, как это делается.

Лишнее давление мне сейчас ни к чему, так что я игнорирую вызов и начинаю перебирать руками, стараясь подражать движениям Бентли. Я не смотрю вниз – я не настолько глупа, чтобы повторить эту ошибку, когда я уже далеко от безопасного края.

Когда я преодолеваю четверть пути, Хок выкрикивает:

– Как ты там, Чарли?

– Пока всё нормально! – кричу я в ответ, и это, на удивление, правда. Если не считать дискомфорта от веревки, впивающейся в ногу, и нарастающей усталости в руках, это не так страшно, как я думала. Не так легко, как у Бентли, но и не самое худшее, что было в этом походе.

Но затем я достигаю середины, прохожу точку равновесия, и теперь мне приходится буквально тащить себя вверх. К тому же в лицо начинает бить ветер – здесь, над ущельем, деревья больше не защищают меня. Я стискиваю зубы, перетаскивая свое тело по тросу. Плечи, ладони и грудь горят огнем.

– Остановись и отдохни секунду! – кричит Хок, его голос почти уносит ветром. – Пошевели пальцами, чтобы вернуть чувствительность.

Я так тяжело дышу, что не могу ответить, но следую совету, шипя от болезненного покалывания в руках. Правая нога затекла от троса, и я решаю поменять ее на левую. В процессе перехвата мои глаза невольно косят вниз. Резкий приступ головокружения и тошноты подкатывает к горлу.

– Ты почти на месте, Чарли! – кричит Зандер, словно чувствуя мой страх. – Еще пара метров. Ты справишься!

Как бы мне хотелось, чтобы его голос не действовал на меня так успокаивающе. Как бы мне хотелось, чтобы его поддержка не значила так много. Я бы хотела… я бы хотела…

Я бы хотела, чтобы он не был тем, кто он есть.

Или, вернее, чтобы он не совершал того, что совершил.

Потому что тогда, возможно…

Нет.

Я не позволю себе об этом думать. Это бессмысленно. Прошлое не изменить – он тот, кто он есть, и он сделал то, что сделал. Я не могу этого забыть. И не забуду.

Руки буквально кричат от боли, когда я наконец достигаю края ущелья. Бентли откладывает камеру и помогает мне взобраться на скалу. Каждая мышца ноет, но я в безопасности. И я это сделала.

– Молодец, – говорит Бентли, сжимая мое плечо, и снова берется за камеру, направляя ее на ту сторону.

Я не могу сдержать гордость, глядя в бездну и осознавая, чего я добилась. Несмотря на боль, какая-то часть меня чувствует себя невероятно живой. Как и вчера, я понимаю, что давно не чувствовала ничего подобного. Слишком давно. Но в отличие от вчерашнего дня, сегодня я не чувствую такой сильной вины за это чувство. Просто… грусть. Словно я упускала что-то жизненно важное, о чем даже не подозревала, потому что сама это в себе подавляла.

У меня были причины – видит бог, были. Но теперь…

Я не уверена, что эти причины всё еще имеют вес.

Или что они вообще должны его иметь.

Но сейчас не время для раздумий, так что я сосредоточенно растираю затекшие пальцы и руки, наблюдая, как Зандер начинает свою переправу. Он делает это почти так же легко, как Бентли – черт бы его побрал – и добирается до нас в рекордные сроки. Его щеки раскраснелись, а глаза горят от азарта.

– Завтра я это ох как почувствую, – говорит он, разминая конечности.

– А я чувствую это уже сейчас, – отзываюсь я. Гордость гордостью, но я – один сплошной синяк.

Зандер не отвечает, лишь восхищенно свистит, когда мы видим, как Хок начинает переправу. Но он идет не как «ленивец», вися внизу. Наш эксперт ложится грудью на трос и буквально переползает по верху с такой скоростью, что кажется, будто мы все потратили на это месяцы.

Не успеваю я опомниться, как Хок уже на нашей стороне и объявляет короткий перерыв на воду и ягоды. Мы не задерживаемся – через пару минут мы уже снова в пути, как будто и не перетаскивали себя через гигантскую расщелину в земле.

Я напоминаю себе, что для Хока и Бентли это рутина – они делают такое каждую неделю. Хок занимался этим годами, будучи рейнджером и инструктором. Каково это – жить в гармонии с природой и постоянно искать приключений? Мое сердце замирает от этой мысли, но я не понимаю почему… или просто не хочу признаваться себе. Страх так долго держал меня в узде, что привычка уступать ему и оставаться в зоне комфорта стала моей второй натурой.

Точнее, я так думала. Но после того, что я преодолела за последние тридцать шесть часов… я уже не так в этом уверена. Я знаю только одно: когда этот поход закончится, мне придется о многом подумать. Мой личный ящик Пандоры стоит передо мной, ключ уже в замке, и что-то внутри велит его повернуть.

Проблема в том, что я понятия не имею, что произойдет, если я это сделаю. И я пока не уверена, что хочу это знать.

Так что пока я игнорирую эти мысли и концентрируюсь на том, чтобы просто переставлять ноги следом за Хоком. Всё остальное может подождать.

Наш поход продолжается через лес. Здесь деревья растут гуще, земля покрыта выступающими корнями и подлеском, который цепляется за лодыжки и мешает идти. Наконец, тропа расчищается, но только потому, что путь преграждает нагромождение огромных валунов.

– Дай угадаю, их тоже нельзя обойти? – вздыхаю я, глядя на Хока.

– Только через верх, – подтверждает он. – Но осторожнее: мох скользкий, и некоторые камни могут быть неустойчивыми.

Он идет первым, легко перепрыгивая с камня на камень. Я ступаю осторожнее, Зандер идет за мной, а Бентли замыкает группу. К тому моменту, как я спрыгиваю с последнего валуна на землю, ноги сводит судорогой. Я так сосредоточена на том, чтобы размять мышцы, что совсем не смотрю под ноги.

И на то, что только что проскользнуло мимо.

В тот момент, когда я замечаю массивную коричневую змею, напугав ее так же сильно, как она меня, становится уже слишком поздно. Я просто замираю, реакция «бей или беги» полностью отказывает.

Но в тот миг, когда она шипит и делает резкий выпад в мою сторону, руки Зандера стальными обручами обхватывают мою талию и дергают назад – ровно в ту секунду, когда в воздухе пролетает охотничий нож Хока.

Я всё еще не могу пошевелиться, пока Хок вытаскивает нож из пригвожденной к земле мертвой змеи и оттаскивает её в сторону.

– Это было близко, – говорит он. – Хорошая реакция, Зандер.

– Ты в порядке, Чарли? – спрашивает Бентли с беспокойством в голосе, хотя его камера по-прежнему направлена на меня.

Я абсолютно не в порядке. Настолько, что мне даже всё равно, что я всё еще крепко прижата к груди Зандера и дрожу как осиновый лист.

Я прижимаюсь к нему еще сильнее, когда Хок поднимает змею за хвост. Она висит, как двухметровая веревка. Мой пульс колотит в ушах так громко, что я едва слышу голос Хока, который снова включил режим рассказчика:

– Это одна из самых смертоносных змей в мире: восточная коричневая змея. Говорят, её яд убивает быстрее любого другого, без медицинской помощи смерть наступает в течение тридцати минут.

У меня вырывается невольный всхлип, ноги подкашиваются. Зандер замечает это и прижимает меня плотнее, пока Хок объясняет, что змеи боятся нас больше, чем мы их, и нападают только если их напугать, что, к сожалению, только что и произошло.

– В Австралии запрещено убивать змей, если они не представляют прямой угрозы жизни, – продолжает он, опуская тушу на землю. – Я вижу, что ты напугана, Чарли, и жаль, что пришлось прервать жизнь такого благородного существа, но эта встреча удачна в одном: мы нашли наш обед.

Прежде чем я успеваю осознать его слова, нож Хока снова мелькает в воздухе, резкий взмах вниз, и затем…

Меня тошнит, и я инстинктивно утыкаюсь лицом в грудь Зандера. Его руки сжимаются еще сильнее, одна ладонь накрывает мой затылок, прижимая мою щеку к куртке, чтобы я не видела этого кровавого зрелища.

– Хок! – рявкает он. Его голос звучит резче, чем когда-либо. – Предупреждать надо!

– Я говорил это раньше и скажу снова: выживание – это использование возможностей, – невозмутимо отвечает Хок.

– Я понимаю, – процедил Зандер сквозь зубы. – Но ты мог бы…

– Всё нормально, – хриплю я, наконец отстраняясь от него. – Я в порядке. – Мой голос дрожит, и я наверняка выгляжу так же паршиво, как и чувствую себя, но я делаю глубокий вдох и стараюсь не смотреть на обезглавленную змею у ног Хока. – Правда, я в норме.

– Змеиное мясо – отличный источник чистого белка, – говорит Хок. – Как бы вас ни воротило, от такого обеда грех отказываться.

Мне не нужны объяснения. Я их даже слышать не хочу. Всё, чего я хочу – это убраться отсюда подальше, на случай если у змеи есть поблизости друзья или родственники.

К счастью, Хок читает это в моих глазах, и мы продолжаем путь, пока не находим ровную открытую площадку, где можно безопасно развести костер.

Ради собственного рассудка я отключаюсь от всего, что говорит Хок, пока он готовит змею. Я смотрю только на Бентли, который меняет аккумулятор в камере. Только когда наш «обед» зажаривается почти до состояния углей, мы с Зандером решаемся подойти поближе – и то лишь потому, что Хок угрожает накормить нас насильно. Я бы предпочла еще раз переправиться через ущелье, чем класть это мясо в рот, но я смотрю, как Зандер нехотя берет кусок, и нахожу в себе силы последовать его примеру.

Первое, что я замечаю – в ней очень много костей. А второе…

– Я думал, на вкус будет как курица, – говорит Зандер, воруя мои мысли.

– Немного… отдает рыбой, – добавляю я.

Хок улыбается:

– Видите? Не так уж и ужасно.

Может и не ужасно, но удовольствия – ноль. И дело даже не в костях, а в психологическом факторе.

– Из всего, что мы ели в этом походе, это стоит на одной ступени с опоссумом, – говорю я. Одна только костлявая текстура делает процесс мучительным. Но я заставляю себя проглотить еще кусочек, понимая, что силы мне понадобятся, особенно когда Хок объявляет, что оставшуюся часть дня мы будем идти только в гору.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду это буквально. Мы осознаем это только после обеда, когда выходим к отвесной скале. Только в этот раз она уходит не вниз, а круто вверх.

– Время заняться альпинизмом, – заявляет Хок, доставая из рюкзака крюк-кошку. – Лишние калории от змеи сейчас спасут вам жизнь.

Глава 11

Зандер

Чарли сегодня чуть не погибла.

Эта мысль – единственная, что набатом бьет в моей голове, пока Хок достает из рюкзака альпинистское снаряжение и объясняет следующую задачу.

Если бы я не заметил змею вовремя, если бы не среагировал достаточно быстро, чтобы оттащить её назад, если бы она сделала еще один шаг…

Тридцать минут, сказал Хок. Столько бы ей осталось, если бы змея её ужалила. За это время мы бы ни за что не доставили её в больницу. Она бы умерла – и это было бы на моей совести.