Текст книги "Дикие края (ЛП)"
Автор книги: Линетт Нони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Мой ботинок проваливается сквозь одну из планок, она разлетается в щепки, и я удерживаюсь только благодаря перилам. Но и они поддаются – канаты рвутся один за другим.
– Быстрее! – подгоняю я Чарли.
Весь мост теперь изгибается, как гигантская волна. Веревки лопаются, доски градом летят в реку.
– Осторожно! – кричит Чарли. Я успеваю заметить, как планка под ней рассыпается. Сердце подпрыгивает к самому горлу, но она успевает оттолкнуться. Я использую инерцию, чтобы перемахнуть через огромный провал к следующей целой доске, стараясь быть как можно ближе к ней на последних метрах.
Мы уже почти у края. Надежда вспыхивает вновь – всего пара шагов! Но тут раздается самый громкий ТРЕСК, и мост окончательно теряет натяжение. Канаты лопаются.
– ПРЫГАЙ! – кричу я.
Чарли на одну доску впереди меня. Она отталкивается в ту самую секунду, когда мост начинает падать. По инерции она летит через воздух и приземляется в кучу, кувыркаясь на твердой земле у края ущелья.
Мне везет меньше.
Дерево под моими ногами уходит вниз раньше, чем я успеваю совершить достаточно сильный прыжок. В полете я понимаю: не долечу. Секунда невесомости – и я болезненно врезаюсь в скалистый выступ. Пальцы лихорадочно ищут опору, пока гравитация пытается утащить меня вниз по зубчатому склону, в бушующую реку.
Я вишу на самых кончиках пальцев. В один оптимистичный момент мне кажется, что я справлюсь, я начинаю подтягиваться… Но камень под моими руками крошится, превращаясь в пыль.
Я падаю.
Жизнь не проносится перед глазами. Я почти жалею об этом – это отвлекло бы от всепоглощающего горя от осознания того, что я теряю. Я не успею помириться с Мэддоксом, не увижу Саммер, родителей или Гейба. Я не узнаю, что будет с «Войной Титанов». Я никогда не скажу Чарли, как я…
– Поймала!
Два слова – и мое отчаяние испаряется. Падение прекращается, не успев начаться.
Потому что Чарли перегнулась через край ущелья. Ее лицо белое как полотно, а пальцы впились в мои запястья мертвой хваткой.
– Держись! – хрипит она, напрягаясь всем телом под моим весом.
Я прихожу в себя и пытаюсь упереться ногами, чтобы облегчить ей задачу, но скала под ботинками только осыпается.
– У меня нет опоры!
Она сжимает руки еще крепче, ее лицо искажено от нечеловеческого усилия. Она тащит меня вверх, выдавливая сквозь зубы:
– Мы не… – рывок —…прошли такой путь… – еще рывок —…чтобы ты… – хрип —…сейчас сдох!
Наконец мой левый ботинок находит твердый выступ. Мощный толчок с моей стороны, рывок со стороны Чарли – и я переваливаюсь через край ущелья. По инерции мы отлетаем назад, и я приземляюсь прямо на нее.
Какое-то время я просто лежу, тяжело дыша. Меня трясет от шока – я только что был на волосок от смерти. Чарли прижимает меня к себе, гладит по спине, успокаивая, пока я наконец не нахожу силы немного отстраниться. Я не ухожу совсем, просто зависаю над ней, глядя с бесконечным удивлением.
– Ты спасла меня, – говорю я, не скрывая эмоций в голосе. – Снова.
– Ты спас меня в туннеле, – мягко напоминает она. – Настала моя очередь сравнять счет.
Я вспоминаю всё, что она сделала для меня в этом походе, начиная с самого первого дня, когда у меня случилась паническая атака на горе.
– Ты всё равно ведешь по очкам.
– Это не соревнование. – Ее голос становится прерывистым, когда она понимает, что я не отодвигаюсь. – Но если бы было – я бы победила.
Мои губы трогает улыбка. Ее взгляд падает на них и задерживается. Во мне закипает жар, и я бессилен сопротивляться тоске в ее глазах. Я не позволяю себе думать о причинах, почему это плохая идея, и медленно наклоняюсь к ней. Всё в ее облике говорит о том, что она хочет этого так же сильно, как и я. Ее руки притягивают меня ближе, а я накрываю ладонью ее щеку.
– Чарли, – шепчу я ее имя, нуждаясь в подтверждении, что она настоящая, что она в моих объятиях… и что я нужен ей так же, как она мне.
Ее губы так близко, что я чувствую ее дыхание на своей коже. Дрожь пробегает по позвоночнику, а тепло окутывает всё тело. Я не могу больше ждать…
Но тут я слышу это.
Я резко вскидываю голову. Издалека доносится характерный звук: хлоп-хлоп-хлоп лопастей вертолета, разрезающих воздух.
Фиолетовые глаза Чарли наполняются страхом.
– Вертолет! – ахает она.
Наш момент разлетается вдребезги. Реальность обрушивается на нас: если мы не доберемся до поляны в ближайшие несколько минут, мы останемся здесь.
Я смотрю на Чарли, нас обоих охватывает ужас. Я вскакиваю на ноги, помогаю ей подняться и выкрикиваю всего одно слово:
– Бежим!
Глава 20
Чарли
Мы мчимся сквозь деревья так, словно за нами гонится стая диких зверей, заставляя свои тела двигаться всё быстрее и быстрее к поляне. Хотелось бы сказать, что всё моё внимание приковано к приближающемуся вертолёту и мысли о том, как бы успеть вовремя, но пока я бегу через лес, в голове крутятся только две вещи:
Зандер почти поцеловал меня.
И я этого хотела.
Отчаянно.
Его губы были совсем рядом, буквально в шепоте от моих. Если бы эта помеха возникла всего на несколько минут позже, или даже на несколько секунд…
Я качаю головой, не веря собственным мыслям. Днями напролёт я мечтала лишь об одном: добраться до точки эвакуации и улететь в безопасность. А теперь, когда спасение неизбежно, всё, что я чувствую – это разочарование, продиктованное гормонами. Но, по крайней мере, я не одинока – я видела лицо Зандера, когда мы впервые услышали звук лопастей, его досада была не меньше моей. Я бы фыркнула над нашей обоюдной нелепостью, если бы не была так сосредоточена на том, чтобы не споткнуться, пока мы проносимся через последние ряды деревьев.
И вот, наконец, лес заканчивается, и мы с заносом замираем на краю небольшой травянистой поляны, усыпанной дикими цветами. Вид потрясающий, но перед нами есть нечто ещё более прекрасное – то, что заставляет меня забыть о несостоявшемся поцелуе и вместо этого подавить всхлип облегчения.
Вертолёт здесь. Он спускается с неба и мягко садится среди цветов.
Я поворачиваюсь к Зандеру, не в силах сдержать слёзы и так же не в силах удержаться от того, чтобы броситься ему на шею и засмеяться ему в плечо.
– Мы успели, – шепчу я. – Мы правда успели.
Он подхватывает меня и кружит, смеясь вместе со мной в полном неверии; наше ликование действует как наркотик.
Но тут я прихожу в себя, вспомнив:
– Хоук и Бентли! Нам нужно сказать Скарлетт!
Зандер отпускает мою талию лишь для того, чтобы схватить меня за руку и повести пригнувшись к вертолёту, где пилот уже отодвигает заднюю дверь. Я поднимаю свободную руку, чтобы защитить лицо от пыли и листьев, которые поднимает ветер; пространство вокруг нас становится белым от пуха одуванчиков. Уверена, к тому времени, как я добираюсь до лыж вертолёта и запрыгиваю в кабину, я похожу на йети, в основном потому, что именно так выглядит Зандер. Но я слишком воодушевлена, чтобы делать что-то, кроме как быстро отряхнуться, пока наклоняюсь к переднему пассажирскому сиденью, готовясь рассказать Скарлетт обо всём, что с нами произошло.
Вот только её там нет.
Там вообще никого нет.
Я хмурюсь, глядя на Зандера, пока пилот задвигает нашу дверь и возвращается в кабину.
– Извините! – кричу я, перекрывая шум двигателя, и хлопаю мужчину по плечу, чтобы привлечь внимание.
Он оборачивается и говорит что-то, чего я не слышу, поэтому я выразительно прикладываю ладонь к уху. Он понимает и передаёт нам две пары знакомых авиационных гарнитур.
Мы с Зандером надеваем их, и он тут же спрашивает:
– Где Скарлетт?
– На базе, ждёт вас, – отвечает пилот, не переставая жевать жвачку. Он возится с приборами, и мгновение спустя мы отрываемся от земли. – Я доставлю вас к ней в мгновение ока.
– Нет, стойте. – Я расстегиваю карман и достаю карту. – Произошёл несчастный случай. Хоук сломал лодыжку – его и Бентли нужно спасать.
– У меня нет полномочий на спасательную операцию, – говорит пилот, выдувая пузырь. – Меня наняли с чёткими инструкциями: забрать тех, кто ждёт на поляне, и доставить прямиком назад. Никаких отклонений.
– Но… – я прерываю свой протест, когда Зандер сжимает мою руку.
– Несколько минут погоды не сделают, – говорит он спокойным голосом. – И если предположить, что Хоук и Бентли не ушли далеко от того места, где мы их оставили, вертолёту будет сложно добраться до них без предварительной подготовки. Лес слишком густой, их придётся поднимать на лебёдке – а для этого нужна команда профессионалов, которые знают своё дело.
Я выдыхаю, признавая его правоту.
– Просто кажется неправильным, что мы в безопасности, а они всё ещё там.
– Я знаю, – соглашается Зандер, нахмурившись от беспокойства. – Нам нужно набраться терпения ещё на чуть-чуть. Как только мы поговорим со Скарлетт, она немедленно отправит помощь. Они скоро будут с нами, я в этом уверен.
Его уверенность действует на меня как бальзам, и когда он приобнимает меня за плечи, я без колебаний прижимаюсь к нему, находя утешение в его тёплом и надёжном присутствии. Накатывает волна изнеможения, весь адреналин, поддерживавший во мне жизнь последние несколько часов и дней улетучивается, когда в нём больше нет нужды. Глаза слипаются, пока я смотрю в окно на проплывающие внизу пейзажи.
– Знаешь, что я только что понял? – шепчет Зандер в микрофон. Его голос звучит так же устало, как и мой.
– Что? – спрашиваю я.
Он смотрит в то же окно, что и я, когда отвечает:
– Мы не видели ни одной коалы. Или кенгуру. Я думал, они здесь на каждом шагу. – На его губах появляется обиженная гримаса. – В твоей стране лживая реклама.
При виде его разочарованного лица я издаю усталый смешок.
– Радуйся, что мы не встретили их, когда были с Хоуком, иначе он, вероятно, заставил бы нас их съесть.
Зандер содрогается, и я повторяю его движение. Но затем мы оба замолкаем, с затаённым благоговением наблюдая за тем, как внизу проплывают деревья, горы, каньоны и реки. Не верится, что мы только что были там, как не верится и в то, сколько опасностей мы встретили за последние четыре дня. Столько раз мы могли погибнуть, и всё же выжили. Я бы не пожелала врагу того, через что мы прошли, но не могу игнорировать чувство гордости и свершения теперь, когда всё позади.
Ну, почти позади. Нам всё ещё нужно вытащить Хоука и Бентли в безопасное место, прежде чем я смогу по-настоящему расслабиться и считать наше приключение завершённым.
– Подлетаем к месту назначения, – голос пилота врывается в мои мысли. Горы становятся меньше, лес редеет, начинают виднеться лоскутки цивилизации. Вскоре я замечаю дорогу, вьющуюся между деревьями, и гадаю, не та ли это дорога, по которой мы ехали на аэродром во вторник утром.
– Сильный встречный ветер, – продолжает пилот, – так что пристегнитесь и приготовьтесь к тряске при посадке.
Я стону, отстраняясь от Зандера, чтобы пристегнуться.
– Если мы прошли через четыре дня ада только для того, чтобы погибнуть в огненной авиакатастрофе, я буду очень раздосадована.
– Я тоже, – бормочет Зандер, затягивая ремень на поясе.
Однако, кроме нескольких резких кренов при достижении знакомой травянистой поляны, посадка проходит буднично, так что я не удерживаюсь от вопроса:
– И это всё?
Пилот жмёт плечами и выдувает очередной пузырь.
– Скажите своим, чтобы поставили мне пять звёзд. Мне нужны клиенты.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто отстегиваю ремень, снимаю гарнитуру и стискиваю зубы от оглушительного шума двигателя, нетерпеливо ожидая, когда он откроет дверь. Как только он это делает, я спрыгиваю на траву, Зандер приземляется рядом со мной. Только тогда я осматриваюсь как следует и мгновенно впадаю в замешательство от увиденного.
Или, скорее, от того, чего я не вижу.
Суеты вторничного утра как не бывало: нет людей в чёрном, перетаскивающих снаряжение, изучающих карты или осматривающих оборудование. И хотя это логично – ведь всё это было подготовкой к походу – я всё равно ожидала увидеть кого-то из команды Хоука, расхаживающих по ныне пустым ангарам и готовых поприветствовать своего бесстрашного лидера. Вместо этого в поле зрения только один тёмный автомобиль с тонированными стеклами и тот же водитель, который привёз нас сюда из отеля четыре дня назад.
– Я думала, вы сказали, что Скарлетт нас ждёт? – кричу я пилоту, перекрывая свист лопастей.
Не думаю, что он меня слышит, потому что он лишь указывает на машину, после чего задвигает дверь вертолёта и возвращается в кабину.
Когда становится ясно, что он намерен снова взлететь, мы с Зандером поспешно отходим в сторону, пригнувшись и направляясь к ангарам.
У меня в животе всё сжимается от дурного предчувствия, пока вертолёт улетает. Миллион вопросов вертятся на языке, когда мы подходим к водителю, но Зандер опережает меня.
– Что это за дела? Где Скарлетт? Гейб? Эмбер? Хоть кто-нибудь?
Я даже не подумала о Гейбе и Эмбер, слишком отвлеченная всем остальным. Но Зандер прав – они знали, что мы возвращаемся сегодня, так почему их здесь нет?
– Мисс Харт, мистер Рун, прошу вас, – спокойно говорит водитель, открывая заднюю дверь и приглашая нас войти. Когда мы не двигаемся с места, он поправляет пиджак и поясняет: – Мисс Куинн намеревалась быть лично, но в последний момент кое-что возникло. Она ждёт вас в отеле. Полагаю, ваши друзья с ней.
Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что фамилия Скарлетт – Куинн. Когда вспоминаю, путаюсь ещё больше. Что могло помешать исполнительному продюсеру Хоука встретить его по возвращении?
– Мне это не нравится, – бормочет Зандер рядом, и я киваю в знак согласия.
– Мы можем оставаться здесь сколько пожелаете, – говорит водитель. – Однако у меня нет информации, которую вы ищете, так что позвольте предложить… – Он снова жестом указывает на открытую дверь.
Мы с Зандером неловко переглядываемся, понимая, что выбора у нас особо нет, если только мы не хотим идти пешком бог знает сколько до отеля.
Настороженно мы садимся в машину, и водитель закрывает за нами дверь. Моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к полумраку салона, но когда они привыкают, первое, что я вижу – это бутылки воды в центральной консоли и протеиновые батончики. Зандер замечает их одновременно со мной, и мы набрасываемся на них: он откупоривает воду и выпивает всё залпом, а я засовываю в рот целый батончик, едва прожевывая перед тем, как проглотить.
Только когда мы уже на полпути к Катумбе, утолив голод и жажду, мы, наконец, откидываемся на сиденья и поглаживаем довольные животы. Возможно, это был не обед из трёх блюд, но этого хватит, чтобы продержаться до встречи со Скарлетт и сообщить ей новости о Хоуке и Бентли – новости, о которых, как я надеялась, она уже должна знать.
– Это ведь странно, да? – тихо спрашиваю я Зандера. – Не одной мне так кажется?
– Определённо не только тебе, – отвечает он, вглядываясь в окно. На его лице хмурая складка – он наблюдает, как вдоль лесной дороги начинают мелькать дома на окраине города. Но лицо его светлеет, когда он спрашивает водителя: – У вас есть мобильный телефон, который можно одолжить?
Мужчина мельком глядит на нас в зеркало заднего вида.
– Боюсь, что нет.
Я переглядываюсь с Зандером и уточняю:
– В смысле, у вас вообще нет телефона, или нам нельзя им воспользоваться?
Ответ я получаю, когда салон наполняется звуком входящего звонка. Я снова смотрю на Зандера, мы оба напряжены ещё сильнее, и я гадаю, не окажемся ли мы в другом телешоу – в жанре «тру-крайм». Но водитель лишь вежливо отвечает на звонок и мгновение спустя говорит: «Да, они со мной, мисс Куинн». Затем: «Нет, никаких проблем». За этим следует: «Угу», «Мгм» и, наконец: «Будем примерно через пять минут». После последней долгой паузы он произносит: «Понял. Доставлю их как можно ближе к входу». Затем он отключается, и его глаза возвращаются к зеркалу:
– Мисс Куинн ждёт вас в лобби вместе с вашими друзьями, мисс Эмбер Эшли и мистером Гэбриэлом Кингом. Они все очень ждут встречи.
Мои растущие страхи о похищении испаряются, и я поворачиваюсь к Зандеру с облегчением, видя то же выражение на его лице. Но затем я смотрю в окно за его плечом и вижу, что солнце начинает садиться. Я нервно спрашиваю:
– Как думаешь, они отправят спасателей в темноте?
– Это же Хоук и Бентли, – говорит Зандер, будто этого ответа достаточно. И, может быть, так и есть. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и добавляет: – С ними всё будет в порядке. Обещаю.
У него нет полномочий давать такие обещания, но уверенность в его голосе снова успокаивает меня, и я позволяю себе немного расслабиться, зная, что мы делаем всё возможное, а всё остальное сейчас вне нашего контроля.
Но всякий покой исчезает, когда мы проезжаем через центр Катумбы и приближаемся к отелю, только чтобы увидеть, что нас ждёт.
Точнее – кто.
Потому что кажется, будто всё население Австралии выстроилось вдоль улицы и длинной подъездной дорожки до самых дверей отеля. Толпа кричит и машет руками, большинство направили в нашу сторону камеры телефонов, у многих в руках плакаты: «ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, ЗАНДЕР!», «Я [сердце] ПРИНЦА ТАЙРОНА!», «Я БУДУ ТВОЕЙ КОРОЛЕВОЙ!» и множество других посланий и просьб.
– Боже мой… – шепчу я, глядя сквозь тонированные стекла.
Зандер стонет.
– Команда Хоука, должно быть, запустила раннее промо нашей серии и раскрыла местоположение, чтобы нагнать хайпа.
«Хайп» – мягко сказано.
Я с открытым ртом смотрю на это количество людей – на всех этих фанатов. Они все здесь ради того, чтобы хоть глазком взглянуть на Зандера; осознание масштаба его славы окатывает меня как ведром ледяной воды. Это его жизнь, его мир. Не представляю, каково это – жить в такой реальности день за днём.
– Теперь понятно, почему Скарлетт не смогла приехать к нам, – бормочет Зандер, поджимая губы, словно злится на самого себя.
Но это не его вина, он не просил всех этих фанатиков приходить сюда, и не просил их перекрывать проезд, заставляя нас ползти со скоростью улитки. Моё терпение на исходе, но медленная скорость позволяет мне прочесть больше плакатов. Удивление прошибает меня, когда я вижу своё имя.
«МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ЧАРЛИ!»
«ЧАРЛИ И ЗАНДЕР НАВСЕГДА!»
«#ЗАРЛИ В МОЁМ СЕРДЦЕ!»
– Зарли? – удивляюсь я вслух. Тихий смешок Зандера заставляет меня понять (не без изрядной доли смущения), что нам уже придумали «шипперское» имя. Наша серия ещё даже не вышла в эфир, а они уже сходят по нам с ума.
– По крайней мере, не Чандер, – говорит он, посмеиваясь. – Это звучит как нечто, чем кошку стошнило.
Я бросаю на него недоверчивый взгляд.
– Как ты можешь над этим смеяться? Нас шипперят, Зандер. В смысле, в романтическом плане.
Его глаза искрятся, когда он отвечает с недвусмысленным намеком:
– Не только они.
Мои щеки вспыхивают, пока я удерживаю его взгляд; наш несостоявшийся поцелуй всплывает в памяти яркой вспышкой. Но прежде чем я успеваю толком прокрутить этот момент в голове, или вернуть нас к нему в реальности, раз уж теперь нет вертолёта, который мог бы нам помешать, машина останавливается.
Зандер смотрит в моё окно, его лицо становится серьезным.
– Быстрый урок по папарацци: голову вниз, смотреть только вперёд, не паниковать. В другой ситуации я бы сказал, что ты можешь отвечать на любые вопросы, которые тебе по душе, или говорить «без комментариев» на всё остальное, но раз мы спешим к Скарлетт, сегодня лучше их игнорировать. Ладно?
Я едва успеваю кивнуть, как мою дверь открывает гора мускулов – мужчина, который одной рукой указывает нам с Зандером на выход, а другой сдерживает толпу. Ещё один такой же гигант делает то же самое чуть поодаль.
Крики достигают апогея, когда я выхожу из машины, и становятся невообразимо громче, когда следом выбирается Зандер. Между нами и дверями отеля всего несколько футов, но из-за вопящей орды кажется, что это мили. Вспышки ослепляют, мне в лицо тычут микрофоны, репортёры выкрикивают вопросы. Я не могу разобрать ни слова, мой разум цепенеет. Тело тоже. Но затем рука Зандера обхватывает мою талию, и я поворачиваюсь к нему, мгновенно успокаиваясь от его присутствия. Он ободряюще улыбается мне, что вызывает ещё больше вспышек и визгов толпы, и ведёт меня вперёд, пока телохранители расчищают путь.
Кажется, что прошли часы, но на самом деле – лишь секунды, и вот мы уже за дверями. Крики и вопли мгновенно затихают, оставляя после себя звон в ушах.
Я тяжело дышу, словно после марафона, и хриплю Зандеру:
– В твоём уроке по папарацци не помешало бы ещё парочка предупреждений.
– Ты в порядке? Я знаю, это было чересчур…
– Всё нормально, я в порядке, – говорю я, и, к своему удивлению, действительно так чувствую. Это было интенсивно, но к этому можно было бы привыкнуть, если бы мы…
Мои мысли обрываются, когда я вижу Скарлетт, стоящую посреди пустого фойе. На её лице странная, неуверенная улыбка, но я игнорирую тревожные звоночки, которые вызывает это выражение, и хватаю Зандера за руку, таща его к ней.
Не успеваем мы сделать и двух шагов, как какое-то движение слева заставляет меня обернуться как раз вовремя, чтобы меня сбила с ног моя лучшая подруга. Я шатаюсь в сторону, удерживаясь от падения только потому, что врезаюсь в Зандера.
– Прости меня! – вопит Эмбер, сжимая меня так крепко, что я начинаю задыхаться. – Клянусь, я понятия не имела! Ты чуть не погибла! И Зандер тоже погиб! Обещаю, я не имела никакого…
– Эм, о чём ты… – я не успеваю закончить, так как меня прерывает другой голос, более глубокий и почти такой же дрожащий, как у подруги.
– Чарли.
Я отстраняюсь от Эмбер, лишившись дара речи при виде отчима. Его зеленые глаза за очками полны слёз, седеющие волосы выглядят так, будто он не причёсывался несколько дней.
– Джерри? – я слишком шокирована, чтобы выговорить что-то, кроме его имени.
В следующую секунду он уже обнимает меня.
– Прости меня, девочка моя, – шепчет он мне на ухо, крепко прижимая к себе. – Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Я должен был лучше справляться со своим горем, а не заставлять тебя думать, что я не могу на тебя смотреть. Мне многое предстоит искупить, но даю слово: я проведу остаток жизни, доказывая, что ты больше никогда не будешь чувствовать себя брошенной.
Я настолько ошарашена его признанием и самим его присутствием, что мне требуется время, чтобы осознать: здесь происходит что-то очень неправильное. Тревожные звоночки превращаются в оглушительную сирену, когда слова Эмбер запоздало доходят до сознания. Ведь то, что она сказала…
Я ахаю и отстраняюсь от Джерри, чтобы спросить её онемевшими губами:
– Откуда ты знаешь, что Зандер «погиб»?
Выражение лица Эмбер… впервые в жизни я совершенно не могу его прочитать. Но я чувствую, как рука Зандера сжимает мой локоть, чувствую волны шока и замешательства, исходящие от него, когда он разворачивает меня к стойке администратора, за которой на телевизоре без звука показывают… показывают…
Показывают нас. Прямо здесь, прямо сейчас, стоящих в этом самом фойе.
Я резко поворачиваю голову, ища камеру, но ничего нет. Я не понимаю, что я вижу, не понимаю, как я это вижу и почему, но прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос, хватка Зандера становится еще крепче. Его лицо искажается от неверия, когда он снова смотрит на Скарлетт.
Гейб теперь стоит рядом с ней, но не он причина такой реакции Зандера.
Причина в двух других людях, которые появились рядом, и оба улыбаются так же неуверенно, как Скарлетт.
Моя оглушительная сирена сменяется мгновенной, гробовой тишиной.
Потому что Хоук и Бентли здесь.
И на них нет ни единого перелома.
Глава 21
Зандер
– Что, черт возьми, происходит? – выдыхаю я, не в силах поверить в то, что вижу. В то, на кого я смотрю.
Я чувствую оцепенение Чарли как свое собственное, потому что оно и есть мое. Но она берет себя в руки быстрее меня и тянет меня в центр фойе. Эмбер и мужчина, который, как я полагаю, является отчимом Чарли, приклеились к нам как банный лист, но я едва замечаю их, слишком отвлеченный группой людей перед нами.
Хоук и Бентли. В голове не укладывается, что они здесь. Они должны ждать спасения у подножия горы, а не стоять перед нами без костылей, гипса или каких-либо признаков того, что один из них вообще был ранен.
В животе рождается нехорошее предчувствие. Я подозрительно кошусь на своего агента, но по лицу Гейба невозможно понять, оправданы ли мои опасения. Я перевожу взгляд на остальных троих, ожидая объяснений.
– Прежде чем мы ответим на ваши вопросы, – начинает Скарлетт, – кому-то из вас требуется срочная медицинская помощь? У вас было несколько инцидентов на грани, которых мы не предвидели, так что скажите, если вас нужно осмотреть сейчас, или вы можете подождать до конца разговора.
От ее слов я каменею. В памяти всплывает то, что Эмбер прокричала Чарли: «Ты чуть не погибла! А Зандер вообще умер!»
Предчувствие превращается в ледяной ужас. Я снова смотрю на стойку администратора – на экран телевизора, где больше не показывают нас в фойе, а транслируют нечто совершенно иное.
Голос Чарли доносится словно издалека, она спрашивает, откуда Скарлетт знает о наших «инцидентах». Я онемевшими руками разворачиваю её к телевизору, чтобы она сама увидела ответ.
Идет выпуск новостей. Журналист сидит на фоне экрана, на котором крутят нарезку кадров из первых дней нашего похода: прыжок из вертолета, спуск на тросе со скалы, первый узкий каньон, переправа через ущелье, восхождение на гору…
Но на этом видео не заканчивается.
Дальше показывают оползень.
И то, как мы падаем в озеро у подножия горы.
У меня в голове бьется одна мысль: Бентли потерял камеру при падении. Этих кадров не должно существовать.
Как не должно существовать и всего, что следует далее:
Мы с Чарли продолжаем путь вдвоем.
Наше падение с водопада в бурлящую реку.
То, как она делает мне искусственное дыхание, спасая мне жизнь.
Как мы обнимаемся под звездами.
Подводный туннель и то, как она чуть не утонула.
Наш безумный бег по рушащемуся мосту.
Чарли снова спасает мне жизнь… и вот я лежу на ней, наши губы всё ближе и ближе…
Кадры гаснут. На экране сияет репортер, что-то вещая без звука, но мне не нужны слова, чтобы всё понять.
Нас развели.
Я впиваюсь яростным взглядом в Скарлетт, Хоука и Бентли. В руках у Скарлетт я вижу знакомую серебристую коробочку – она открыта и пуста.
Нано-дроны.
Их никто не отключал.
Всё, что мы делали, каждое слово, которое произнесли…
Всё это было поймано камерами и показано всему миру. Причем в прямом эфире, если судить по тем кадрам из фойе.
Чарли стоит так близко, что я не понимаю, кого из нас трясет сильнее. Я чувствую себя изнасилованным. Миллионы людей слышали мои самые откровенные слова. Всё, что я рассказал о смерти родителей, о Саммер, о Мэддоксе, о… Боже, о наркотиках и вождении в нетрезвом виде. Меня сейчас стошнит. Чарли тоже раскрыла вещи, которые никогда не хотела бы делать публичными: свое горе, мысли о жизни и будущем. Мы делились самым сокровенным, даже не подозревая, что у нас есть зрители.
Я сглатываю желчь и смотрю на Хоука, Бентли и Скарлетт. Игнорируя вопрос о здоровье, я процеживаю сквозь зубы:
– Кто-нибудь. Начнет. Говорить. Сейчас же.
– Это была моя идея, – подает голос Гейб. – Моя и Валентины.
Сердце уходит в пятки. Мои страхи подтвердились, хотя я всё еще не до конца понимаю «зачем».
– Кто, черт возьми, такая Валентина? – голос Чарли звучит хрипло. Она тоже осознала масштаб обмана.
– Валентина Мартинес, режиссер «Войны Титанов» и близкая подруга Райкона, – говорит Гейб, кивая на Хоука. – Именно она договорилась с ним и шоу «Дикий мир Хоука», чтобы помочь исправить твой имидж, Зандер. Но первые прогнозы показали, что одной серии недостаточно, чтобы добиться нужного результата в такие сжатые сроки. Поэтому мы придумали транслировать весь ваш поход, по крайней мере, часы бодрствования, чтобы вызвать больший интерес у публики. Реалити-шоу без купюр.
Заметив наши пришедшие в ужас лица, он торопливо продолжает:
– Не волнуйтесь, мы также делали ежедневные обзоры для тех, кто хотел видеть только самые драматичные моменты, но именно прямая трансляция без монтажа стала настоящим хитом. Вы бы видели реакцию людей, когда они поняли, что получают неограниченный доступ к вашему приключению в реальном времени, прямо у себя в гостиных.
– В реальном времени… – слабо повторяет Чарли. – То есть…?
Скарлетт подтверждает мои догадки:
– С того момента, как вы вылетели во вторник, и до того момента, как вошли в это фойе несколько минут назад, всё, что вы говорили и делали, транслировалось в прямом эфире. – Она машет коробочкой в руке и слегка морщится. – Насчет нано-дронов я немного присочинила – это были не прототипы, и они полностью водонепроницаемы. Они следовали за вами по пятам, даже в подводном туннеле. Удивительно, что вы их там не заметили в таком тесном пространстве. Но, полагаю, у вас были другие заботы.
Другие заботы, например, как не утонуть.
Я не могу переварить услышанное. Меня колотит от шока и чувства предательства.
– Справедливости ради, – говорит Гейб, – вы сами виноваты в том, что всё зашло так далеко. – Он указывает на нас с Чарли. – Зрители быстро поняли, что поход – это пиар-ход, но продолжали смотреть, потому что ваше общение вначале было очень напряженным. Было очевидно, что Чарли подавляет сильный негатив по отношению к тебе, Зандер, и всем хотелось узнать почему. Но даже когда вы ссорились, химия между вами зашкаливала. Соцсети взорвались требованием показать больше «Зарли» – так они вас назвали. И мы решили дать им то, чего они хотят, создав ситуацию, где вы будете вынуждены остаться наедине.
Хоук делает шаг вперед, примирительно подняв руки.
– Всё должно было пойти не так, – признается он. – Зрители, может, и были в восторге, но я всё же нес за вас ответственность – не говоря уже о защите собственного бренда. Когда нам с Беном сообщили об изменении планов, я сделал всё, чтобы подготовить вас к самостоятельным испытаниям. Мы потратили два дня, чтобы обучить вас азам. После этого я должен был симулировать травму – зрители проголосовали за сломанную лодыжку, а Бен остался бы со мной, пока вы вдвоем завершали маршрут. Но мы не предвидели оползня и потери снаряжения. Мы не ожидали, что из-за дождей финальные препятствия станут смертельно опасными. Если бы мы знали…
Он извиняюще качает головой, но я вспоминаю его слова после падения в грязь: «Этого не должно было случиться». Тогда это показалось странным, ведь оползни – штука незапланированная. Теперь я понимаю: оползень не входил в сценарий, но он воспользовался им, чтобы Чарли и я не заподозрили подвоха, когда они «остались позади». Без камер.
Как мы думали.
– Это… это… – Чарли задыхается от возмущения. Наконец она выдавливает: – То, что вы сделали – абсолютно аморально. Я уже не говорю о том, как это было опасно, но с юридической точки зрения вы не имели права…
