Текст книги "Дикие края (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Эмбер и сама это знает, так что она молчит, пока я беру тряпку и начинаю протирать столы. Мои движения становятся лихорадочными: список дел до понедельника растет на глазах. Даже зная, как это её радует, я до сих пор не могу поверить, что соглашаюсь на это; что проведу четыре дня в глуши с человеком, которого презираю. От одной мысли об идеально-правильном лице Зандера во мне вспыхивает гнев и… ноющая боль в сердце. Но хотя бы Хок будет там в качестве буфера. Я никогда не останусь с Зандером один на один. И пока мы будем торчать рядом, я найду способ его терпеть. Ради Эмбер.

А потом, как только эти четыре дня закончатся, мне никогда больше не придется о нем думать.

– Нам нужно обсудить еще одну очень серьезную вещь, – говорит Эмбер, пока я перехожу от стола к столу.

Мой пульс учащается.

– Какую?

Её улыбка сияет ярче солнца:

– У меня «модная катастрофа». Ты должна помочь мне выбрать наряд на вторник. Я хочу выглядеть идеально, когда встречу своего любимого актера.

Я всерьез подумываю швырнуть в неё тряпкой, но сдерживаюсь. Эмбер довольно вздыхает и заключает:

– Я чувствую: впереди только хорошее, Чарли-Медвежонок. Ты мне еще спасибо скажешь за это приключение. Вот увидишь.

Что ж, я увижу. И весь мир увидит. Потому что через три дня я буду пробираться через Голубые горы с двумя самыми знаменитыми людьми на планете, и каждое наше слово, каждое действие будет записано и просмотрено миллионами.

Внутри всё переворачивается, но я наклеиваю на лицо улыбку и отвечаю:

– Нам обеим не помешало бы что-то хорошее. Будем надеяться, что ты права.

Она не права, но это неважно. Это всего лишь четыре дня.

Будет паршиво, но я проходила и через худшее.

Гораздо худшее.

По сравнению с последними шестью месяцами – это ерунда.

«Я справлюсь», – повторяю я себе снова и снова, оттирая стол с удвоенной энергией. «Всё будет нормально».

Но сколько бы я ни твердила это про себя, поверить в это не получается.

Глава 5

Зандер

– Не нервничай, – говорит Гейб, отмахиваясь от пчелы, жужжащей у самого лица.

– Я не нервничаю. – Я подавляю зевок. – У меня джетлаг.

– Вид у тебя нервный. Ты постоянно потираешь лоб и переминаешься с ноги на ногу.

– Это потому, что у меня раскалывается голова и я пытаюсь не уснуть. – Я смотрю в упор на своего агента, который решил сопровождать меня в этой поездке в Австралию, словно сверхзаботливая нянька, и повторяю: – Потому что у меня джетлаг.

После пятнадцати часов в тесном кресле самолета из Лос-Анджелеса в Сидней и еще полутора часов пути до Катумбы, единственное, чего я хочу – это рухнуть в постель. Но придется подождать: Гейб организовал встречу с победительницей конкурса на день раньше, чтобы прощупать её характер под предлогом совместной прогулки. Время не самое удачное, но альтернатива – знакомство завтра, когда камеры Хока уже будут работать, так что лучше пережить все восторженные вопли сейчас. Или помочь ей преодолеть застенчивость, если она из тех фанаток, что теряют дар речи в моем присутствии. Судя по фото – девочка-подросток лет тринадцати с невообразимо оранжевыми волосами, способными распугать всё живое в радиусе ста миль, – я надеюсь на второе. Онемение от восторга всегда предпочтительнее чрезмерной экспрессии без границ.

Скоро я всё узнаю, а пока остается только опираться на перила смотровой площадки Эхо-Пойнт в ожидании её появления.

Вид, по крайней мере, отвлекает: потрясающая панорама национального парка Голубые горы и открыточный вид на то, что на табличке рядом называется «Три сестры» – три культовых песчаных пика, сформированных эрозией тысячелетия назад. Я мог бы вечно любоваться их красотой, но мой взгляд скользит дальше, к поросшим лесом горам и долинам, простирающимся до самого горизонта. Это зрелище одновременно смиряет и пугает: я вздрагиваю от мысли, что завтра утром окажусь где-то там, делая всё возможное, чтобы спасти свою карьеру.

Я справлюсь, – говорю я себе. – Всё будет нормально.

Я повторяю эту мантру уже несколько дней, но теперь, когда пришло время встречи, меня охватывает трепет. Гейб прав – я нервничаю. На карту поставлено слишком много. Мне нужно, чтобы эта фанатка помогла изменить мнение мира обо мне. Потому что если план провалится и я вернусь домой, не исправив имидж, тогда…

Я не даю себе закончить мысль, ниже надвигаю бейсболку и поправляю очки на переносице, когда в мою сторону направляется группа детей. Я готовлюсь к «засаде», но, как и все остальные туристы на переполненной платформе, они не удостаивают меня и взглядом, увлеченно обсуждая вид. Я напоминаю себе: пока кто-то не присмотрится вплотную, меня не узнают. И мне не нужно опасаться папарацци, потому что никто не знает о моем приезде. Новость о конкурсе разлетелась повсюду, но место, куда нас повезет Хок, будет держаться в секрете до самого эфира. Значит, сегодня я могу быть просто обычным парнем, осматривающим достопримечательности, как любой нормальный человек.

– А вот и она, – произносит Гейб, выпрямляясь рядом со мной.

У меня под ложечкой засасывает от осознания того, что то, что я собираюсь сделать – совсем не нормально. Я приглаживаю рукава белой рубашки и джинсы, а затем нацепляю дружелюбную улыбку и поворачиваюсь в ту сторону, куда смотрит Гейб. Толпа немного поредела, но я нигде не вижу подростка с ярко-оранжевыми волосами. Зато замечаю двух девушек примерно моего возраста: одну с короткими черными волосами, которая, кажется, вот-вот лопнет от счастья, и вторую – с бледной нежной кожей и волосами странного сине-фиолетового оттенка. Её поразительные фиалковые глаза смотрят куда угодно, только не на меня.

– О боже, о боже, о боже, я не верю, что это правда вы, – выдыхает темноволосая, останавливаясь передо мной и покачиваясь на носках, словно раздумывая, не броситься ли мне на шею. – Я ваша самая большая фанатка. Вот прямо самая-самая.

Нужно было догадаться, что кто-нибудь меня всё равно узнает, даже в кепке и очках. Я уже собираюсь предложить селфи и надеяться, что она быстро уйдет, чтобы мы с Гейбом могли заняться победительницей, которой до сих пор нигде не видно, но замираю, когда мой агент протягивает ей руку.

– Ты, должно быть, Эмбер, – тепло говорит он. – Поздравляю с победой в конкурсе.

Сияющая улыбка озаряет всё её лицо.

– Спасибо огромное! Вы не представляете, какая это мечта для меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого, используя все свои актерские навыки, чтобы скрыть замешательство.

– А это, я полагаю, Чарли, – говорит Гейб, поворачиваясь к синеволосой девушке.

Моё тело каменеет. «Чарли» – это имя победительницы. Но эта молодая женщина совершенно не похожа на нескладного подростка с фотографий.

– Да, это Чарли, – подтверждает Эмбер. – Моя лучшая подруга, она поедет вместо меня.

Я бросаю ошарашенный взгляд на Гейба, но он и бровью не ведёт, значит, был в курсе рокировки.

Вопросы роятся в голове, но я прикусываю язык и, скрыв удивление, поворачиваюсь к Эмбер. Она внимательно наблюдает за мной. На её губах играет понимающая ухмылка – она явно заметила мою реакцию на «не-оранжевую» версию Чарли.

Лукаво Эмбер замечает:

– Пресса подложила ей свинью с той фотографией. Она была сделана сто лет назад, когда у Чарли еще был тот неловкий период «гадкого утенка». Очевидно же.

Очевиднее некуда.

Я стараюсь не смотреть на Чарли, хотя она смущенно откашливается. Эмбер продолжает за мной наблюдать – и это уже не тот фанатский взгляд, что был в начале. В её глазах горит огонёк, пугающе похожий на тот, что появляется у Саммер, когда та решает поиграть в сводницу.

Я скрываю тревогу и полное непонимание ситуации с подменой победительницы, делая шаг вперед к Гейбу. Самым бархатным голосом, на который способен, я произношу:

– Очень приятно познакомиться с вами обеими.

Улыбка Эмбер становится ослепительной, но Чарли остается странно беспристрастной. Она до сих пор не взглянула на меня: её взор мечется от собственных ног к пейзажу, к Гейбу, к Эмбер, но никогда не задерживается на мне. Я решаю, что она из категории «застенчивых, нервных фанаток», и, пытаясь разрядить обстановку, спрашиваю:

– Ты рада завтрашнему дню, Чарли?

Наконец её внимание переключается на меня. В глазах вспыхивает нечитаемая эмоция, она тут же отводит взгляд и бормочет с неприкрытым сарказмом:

– Жду не дождусь.

Мои брови взлетают вверх, даже Гейб выглядит озадаченным. Эмбер толкает подругу локтем и что-то шепчет ей на ухо, отчего плечи Чарли опускаются. Она вздыхает и снова поворачивается ко мне, на этот раз выдерживая взгляд.

– Прости. Джетлаг.

Я уже хочу сказать, что понимаю её как никто другой, но вспоминаю: победительница живет в прибрежном городке совсем недалеко от Сиднея. Я прищуриваюсь, распознав ложь, но она лишь невозмутимо смотрит в ответ, словно бросая вызов: «Ну давай, уличи меня».

Гейб вмешивается, прерывая нашу дуэль взглядов:

– Мы очень рады, что вы смогли встретиться с нами сегодня, хоть этой встречи и не было в графике. Но я подумал, раз уж мы все здесь, было бы здорово познакомиться поближе до завтрашнего утра. – Он переводит взгляд с одной на другую. – Вы проголодались? Может, пообедаем, а потом разомнем ноги на прогулке по тропам? Будет весело.

– Безумно весело, – говорит Чарли. Её улыбка даже отдаленно не напоминает искреннюю.

– Мы могли бы прокатиться на канатной дороге! – с энтузиазмом подхватывает Эмбер, явно пытаясь загладить странное поведение подруги. Она указывает за перила площадки: – Или на той жуткой штуковине.

Я прослеживаю за её пальцем и вижу Scenic Skyway – кабину с прозрачным дном, медленно скользящую по тросам высоко над долиной. Консьерж в отеле говорил, что это не совсем канатная дорога, но виды на тропический лес, древние ущелья и водопады оттуда открываются потрясающие. Я улыбаюсь Эмбер, отчего та краснеет, и отдаю свой голос за её вариант:

– Звучит отлично.

Она выглядит так, будто сейчас упадет в обморок от счастья, а Гейб – будто упадет в обморок от ужаса. Он никогда не ладил с высотой, несмотря на офис в небоскребе (который, по его словам, «совсем другое дело»). Бросаю взгляд на Чарли, но не могу понять, что она думает о Skyway. Ясно лишь одно: учитывая её настрой, не нужно быть гением, чтобы понять – она здесь не по своей воле.

Меня охватывает тревога. Я ни разу не допускал мысли, что человек, который пойдет со мной в завтрашнее приключение, может не быть моим фанатом. Эмбер выиграла конкурс, и с ней всё понятно, но Чарли…

Если я не смогу заставить её хотя бы симпатизировать мне или, по крайней мере, подыгрывать, пока работают камеры, я никогда не убедю студию, что меня стоит оставить. Моя карьера – моя жизнь – в её руках, а она об этом даже не подозревает.

Хуже того, у меня есть чувство, что если бы она знала, ей было бы всё равно.

Ладони становятся влажными, но я сохраняю беззаботный вид. Гейб предлагает найти место, где можно поесть, и Чарли, переглянувшись с подругой, соглашается. В моей голове зреет план. Чарли явно здесь ради Эмбер, значит, лучший способ расположить её к себе – или хотя бы убрать эти искры пассивной агрессии – это действовать через Эмбер. К счастью, в отличие от Чарли, Эмбер не выглядит так, будто хочет столкнуть меня со смотровой площадки. Я подхожу к ней ближе и совершаю дурацкий жест, о котором позже буду вспоминать с краской на лице: отвешиваю поклон и предлагаю ей руку.

– Моя леди, извольте проследовать к пиршеству, – говорю я, решив идти до конца.

Она издает сдавленный смешок.

– Благодарю вас, добрый сэр, – отвечает она с реверансом.

Когда Эмбер берет меня под локоть, я незаметно смотрю на Чарли и вижу, как её лицо смягчается при виде восторга подруги. Почувствовав уверенность, я продолжаю засыпать Эмбер вниманием по пути в кафе. Даже когда мы садимся за столик и делаем заказ, я продолжаю расспрашивать её о жизни, узнаю, как её семья переехала в Австралию, когда она была маленькой, как они с Чарли стали соседками десять лет назад и с тех пор неразлучны. На меня накатывает ностальгия – я вспоминаю своего лучшего друга, и она тут же сменяется меланхолией. Мэддокс так и не ответил на голосовое сообщение, которое я оставил перед вылетом. В этот раз молчание ранит сильнее обычного, учитывая, что он знает о моем прошлом и о том, на что я иду завтра.

Я возвращаюсь в реальность, когда приносят еду. Откусываю бургер и слушаю рассказы Эмбер об их детских проделках. Мои глаза то и дело возвращаются к синеволосой девушке напротив, но она почти не вмешивается, сосредоточившись на обеде. Так продолжается до тех пор, пока Эмбер не доходит в рассказе до их подростковых лет и внезапно замолкает, впервые за встречу почувствовав себя неловко. Она бросает на Чарли странный, почти умоляющий взгляд, и та тут же бросается на выручку.

– Это, должно быть, так скучно – слушать про нашу жизнь, – говорит Чарли, выдавливая смешок и теребя салфетку. – Уверена, есть миллион более интересных тем для разговора. – Она кивает на пустую тарелку. – Кстати: это только мне кажется, или это был лучший бургер в истории?

Очевидная попытка отвлечь нас от того, что заставило Эмбер замолчать. Но так как я отчаянно ищу способ заработать очки в глазах Чарли, я охотно киваю:

– Ананас определенно добавил ему пикантности.

– Фу-у, – морщится Эмбер. – Горячий ананас – это преступление против природы. Никто меня не переубедит, даже мой любимый актер.

Это был случайный комментарий, но её похвала всё равно заставляет меня вспыхнуть от удовольствия.

– Чарли права, вообще-то, – вклинивается Гейб, подаваясь вперед. – Нам нужно обсудить детали следующих нескольких дней.

– Мы читали информацию, которую вы прислали, – говорит Эмбер, вытирая конденсат со стакана. – Там всё очень расплывчато.

– Это сделано намеренно, – отвечает Гейб. – Команда Хока любит устраивать сюрпризы гостям, так что подробностей у нас мало. – Он поворачивается к нам с Чарли. – Я знаю, что завтра в шесть утра вас заберут из лобби отеля и отвезут к месту сбора. Там вы встретитесь с исполнительным продюсером Скарлетт Куинн и самим Хоком. После короткой фотосессии начнется ваше приключение.

Мне кажется, или на лице Чарли отразился ужас? Или я просто проецирую свои собственные чувства? Она не может знать, никто не может знать, чего эта поездка потребует от меня ментально и эмоционально. Об этом знают только Саммер и Мэддокс, и только одной из них, похоже, на меня не плевать.

Я стискиваю зубы от укола боли, но, почувствовав на себе чей-то взгляд, оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Чарли. Любопытство в её глазах тревожит меня. Хоть я и благодарен, что она больше не излучает враждебность, мне бы не хотелось, чтобы она видела меня таким беззащитным. Я заставляю себя расслабиться, отгоняя мысли о лучшем друге, чтобы вернуться к разговору.

– А я могу пойти с Чарли утром встречать Хока? – спрашивает Эмбер.

Гейб потирает подбородок.

– Думаю, мы оба можем проводить их до места сбора, но я уточню у Скарлетт вечером.

Эмбер выглядит довольной и возбужденной, а я снова задаюсь вопросом, почему завтра со мной идет не она.

– Теперь, – продолжает Гейб, обращаясь к нам с Чарли, – команда Хока обеспечит вас всем необходимым снаряжением. Отчасти ради рекламы бренда, но еще и потому, что они точно знают, что вам понадобится. Вы ведь прислали свои размеры?

Я не отвечаю, так как Гейб сам всё отправил, но меня забавляет, как Эмбер радостно выкрикивает: «Конечно!», а Чарли выглядит удивленной и тут же хмурится, гадая, что еще Эмбер провернула за её спиной.

– Отлично, – говорит Гейб. – Так что утром просто наденьте походные ботинки и что-нибудь удобное, остальное вам выдадут. – Он усмехается. – Если в пятницу днем вы всё еще будете стоять на ногах, мы устроим праздничный ужин «Вы выжили!», прежде чем все разъедутся в субботу. Договорились?

– Звучит потрясающе, – говорит Эмбер, поворачиваясь к подруге. – Правда, Чарли-Медвежонок?

Чарли и глазом не ведет на это милое прозвище, хотя голос её звучит натянуто:

– Еще бы.

– Вот и отлично. – Гейб хлопает в ладоши. – Теперь, может, осмотримся? Можно дойти до водопадов, говорят, они впечатляют. Или, возможно…

– Давайте на ту летающую штуку! – перебивает Эмбер.

Гейб бледнеет.

– О, э-э, да. – Он кашляет. – Разумеется.

Мои губы подергиваются, но я сдерживаю улыбку и замечаю, что Чарли делает то же самое. Между нами проскакивает момент понимания, но затем её лицо снова каменеет, словно она внезапно вспомнила, что по какой-то причине меня ненавидит. Я не могу этого объяснить, понятия не имею, что послужило причиной, но её неприязнь невозможно не заметить. Она держит её в узде, но я боюсь, что только ради Эмбер. А это значит, что завтра, когда мы останемся наедине с Хоком, может случиться что угодно.

Мне нужно знать, почему она здесь. Возможно, это даст ответ на вопрос, почему она не хочет здесь быть. Но я не могу спросить об этом в лоб. Придется дождаться, когда мы останемся с Гейбом вдвоем. Он знал о передаче приза, так что, надеюсь, сможет рассказать мне то, что поможет всё наладить.

Потому что если не получится, то это конец. Конец моим мечтам.

Мне удается допросить Гейба только поздно вечером, когда мы расстаемся с девушками в отеле после нескольких часов катания над долиной и прогулки к водопаду Катумба. Если не считать холодной отстраненности Чарли, день прошел неплохо. Даже весело. Эмбер во многом напоминает мне Саммер, если бы на плечах Саммер не лежал груз всего мира. Мне было интересно слушать о её поступлении в престижную театральную школу и мечтах стать актрисой. Она не засыпала меня просьбами о советах или помощи; напротив, она сразу заявила, что хочет пробиться сама, понимая, сколько труда для этого потребуется. Я не могу не уважать её за это.

Чарли же за эти часы оставалась закрытым сейфом, и у меня чувство, будто сейчас я знаю о ней меньше, чем в момент знакомства. Мое раздражение только растет, когда Гейб наконец сообщает: Эмбер выиграла конкурс, но восстанавливается после легочной инфекции, и врач запретил ей рисковать здоровьем на природе. Из-за этого я застрял с её лучшей подругой, которая половину времени меня игнорирует, а вторую половину смотрит так, будто хочет на меня плюнуть.

– Тебе придется попотеть, – предупреждает Гейб, пока мы идем по уютному коридору отеля к своим номерам. – Если бы я знал, что с Чарли будут такие проблемы, я бы устроил переигровку.

Я оживляюсь.

– Мы можем это сделать? Отложить на пару дней и… – Я замолкаю, понимая бессмысленность затеи. Команда Хока уже здесь и готова к работе.

– Ты найдешь способ, – говорит Гейб, похлопывая меня по плечу. – Ты же Зандер Рун. Перед тобой никто не устоит.

Хотелось бы мне иметь его уверенность. Всё, о чем я могу думать – это холодные фиалковые глаза Чарли, вспыхивающие неприязнью каждый раз, когда она смотрит на меня.

Мы останавливаемся у двери Гейба, и он серьезно смотрит мне в глаза.

– Чего бы это ни стоило, ты должен найти к ней подход. Потому что если нет…

Он не договаривает, но в этом и нет нужды.

В горле у меня пересохло.

– До завтра.

Он понимает намек, кивает и скрывается в номере.

Я иду дальше по коридору в свои апартаменты, едва замечая тускло освещенную комнату. Еще рано, но мне нужно выспаться перед утренним выходом, так что я готовлюсь ко сну. Проблема в том, что когда я забираюсь под одеяло, мозг отказывается отключаться. Я прокручиваю в голове каждую стычку с Чарли, гадая, за что она меня так ненавидит. Судя по всему, когда-то она была фанаткой «Потерянных наследников», а значит, и моей фанаткой, так что могу лишь предположить, что её нынешнее предубеждение вызвано тем, что она слышала в новостях. Если бы мне не была нужна её помощь в исправлении имиджа, её несправедливое суждение не имело бы значения, но я не могу отрицать: это задевает.

Я вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок, пытаясь утихомирить мысли, но сон не идет. Около полуночи признаю поражение, откидываю одеяло и решаю, что мне нужен свежий горный воздух. Балкона в номере нет, а окна заперты, так что я натягиваю худи и джоггеры и выхожу из комнаты.

В отеле неестественно тихо. Катумба – маленький провинциальный городок, туристы приезжают сюда ради пейзажей, а не ради ночной жизни. Даже в лобби я вижу только дремлющего за стойкой мужчину средних лет и проскальзываю мимо него к стеклянным дверям в задней части здания.

Снаружи сентябрьский воздух оказывается холоднее, чем я ожидал, всего семь градусов по Цельсию. До этого момента я не особо задумывался о физических трудностях похода, но, шагая по мощеной дорожке к частному чайному саду отеля, я гадаю, что Хок приготовил для нас с Чарли. Я не боюсь адреналина или дискомфорта в палатке, но меня пугают моменты затишья. Хок часто использует их, чтобы задавать гостям каверзные вопросы. Его лагеря славятся сеансами психологической разгрузки, по крайней мере, реабилитационные, и хотя он не дипломированный терапевт, он поднаторел в том, как заставлять людей раскрываться. Именно поэтому Гейб и Валентина хотят, чтобы я участвовал в его шоу – ради тех уязвимых моментов, которые напомнят зрителям, что я живой человек. Но осознание того, что это всего лишь пиар-стратегия, не уменьшает моей тревоги перед тем, что придется выставлять личную жизнь напоказ.

С неохотой, но смирением я иду дальше, пока не достигаю маленького сада, украшенного гирляндами. Он заканчивается стеклянным ограждением на краю обрыва, за которым в лунном свете виднеются туманные контуры Голубых гор. Я замираю, любуясь этой красотой. Но тут шорох заставляет меня резко обернуться.

На деревянной скамье сидит Чарли и смотрит на меня.

Не уверенный, что мне здесь рады, я уже подумываю уйти, но в последний момент передумываю и нерешительно спрашиваю:

– Не спится?

Я почти жду, что она проигнорирует меня, но она удивляет ответом:

– Эмбер храпит как медведь с гайморитом. Поразительно, как такое маленькое существо может издавать такие громкие звуки.

Я усмехаюсь – отчасти из-за её слов, но больше от облегчения, что она на меня не хмурится.

– Моя подруга Саммер такая же.

Чарли наклоняет голову, и её пушистая синяя пижама поблескивает в свете гирлянд.

– Саммер Уэст?

Я киваю.

– Мы с коллегами часто дремали на съемочной площадке, но если Саммер засыпала первой, больше никто не мог. К тому же она спит, как убитая, так что всякий раз, когда её храп не давал нам спать, случались… э-э… ответные розыгрыши.

В глазах Чарли вспыхивает любопытство.

– Какие розыгрыши?

Желая закрепить её дружелюбный настрой, я мысленно извиняюсь перед Саммер и выдаю первый пришедший в голову пример.

– Ты видела фильм «Ловушка для родителей»? – Дождавшись кивка, я продолжаю: – Мы снимали третью часть «Наследников» на натуре, раз за разом прогоняя сцену на озере, пока все не вымотались. Как только Саммер уснула, лишив всех сна, мы нашли надувной матрас и устроили ей её личную версию водяной кровати. – Я принимаю подобающе виноватый вид. – Она уплыла так далеко, что нам понадобилась лодка, чтобы вернуть её назад.

О чудо, на губах Чарли появляется тень улыбки.

– И она до сих пор с тобой дружит?

– Удивительно, правда? – Я усмехаюсь. – Она говорит, это потому, что я неотразим.

Я тут же понимаю, что ляпнул лишнее – лицо Чарли каменеет. Не имея возможности взять слова назад, я спешу добавить:

– Как несчастный маленький щеночек. Это её слова.

Не знаю, помогло это или сделало только хуже.

– Зачем ты здесь, Зандер? – спрашивает Чарли, пряча руки в рукава от холода.

– Из-за разницы во времени, – говорю я, не желая признавать, что это она – причина моей бессонницы. – У меня дома сейчас семь утра, так что тело думает…

– Я не про «почему ты не спишь», – перебивает Чарли с раздраженным видом. – А про «почему ты здесь». В Австралии. В этом конкурсе. И не корми меня сказками про заботу о фанатах. Я хочу правду.

Чтобы потянуть время, я спрашиваю:

– Можно присесть?

Она колеблется мгновение, затем отодвигается на край скамьи, тихо шипя и ворча:

– Тебе повезло, я как раз согрела это место.

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться – задача почти невыполнимая, когда она елозит на месте, стараясь быстрее прогреть сиденье.

– Спасибо, – говорю я, опускаясь рядом. И затем начинаю напропалую лгать. – Я здесь, потому что подумал, что было бы здорово развеяться перед съемками нового фильма. Я всегда восхищался шоу Хока, люблю природу, так что…

– Кончай пороть чушь, – обрывает Чарли, прищурившись. – Я видела твое лицо, когда ты сегодня познакомился с нами и понял, что я не восторженная фанатка. Ты был в двух секундах от полной паники.

Я сглатываю, прежде чем пробормотать:

– А я думал, что хорошо скрыл свою реакцию.

– Значит, ты не такой хороший актер, как думаешь.

Больно.

Я не подаю виду, как сильно это задело, и вместо этого наклоняюсь ближе, словно собираюсь доверить ей тайну.

– Тебе кто-нибудь говорил, что актеры ужасно неуверенные в себе люди?

Она выгибает бровь.

– Ты не похож на человека, который в чем-то не уверен.

Наши взгляды встречаются.

– Значит, я всё-таки не такой уж плохой актер, – замечаю я многозначительно.

К моему облегчению, в её глазах вспыхивает искорка веселья. Я принимаю мгновенное решение. Гейб убьет меня, если узнает, но это единственный шанс сделать то, что он велел – найти подход к Чарли.

Я говорю ей правду.

– Ты права, – произношу я, выпрямляясь. – Твои первые слова ясно дали понять, что ты не фанатка, и да, у меня был момент паники.

– Но почему?

– Потому что ты мне нужна.

Она замирает.

– Прости?

Я вытягиваю ноги на траве, глядя в ночную даль.

– Судя по твоему поведению, ты видела негативные заголовки обо мне.

– Ты про то, как тебя задержали за вождение в нетрезвом виде? – Её тон сочится ядом. – Да, я в курсе.

Её внезапная враждебность вызывает у меня желание защититься, но я придерживаюсь плана.

– Это и еще кое-что привело к тому, что следующий фильм, в котором я должен сниматься…

– «Война титанов»?

– Именно. Студия пригрозила снять меня с главной роли, если я не исправлю свой публичный имидж. Они дали мне две недели. – Я делаю паузу. – Теперь уже меньше.

Наступает тишина, которую прерывает горький смешок Чарли.

– Значит, конкурс – это пиар-ход. Тебе нужен фанат, чтобы на его фоне ты выглядел ангелом; что-то искреннее, не по сценарию.

– Да, – подтверждаю я, пораженный тем, как быстро она всё сообразила. – Мне нужно, чтобы студия и весь мир увидели, что я не просто «плохой парень» с проблемами.

Она хмурится, отводя взгляд в сад.

– Это как-то связано с тем, что случилось с Саммер в прошлом году, и тем, как ты…

На этот раз прерываю её я.

– Не напрямую, но это определенно осложнило ситуацию. И это одна из причин, почему я не хочу терять роль. К тому же роль просто улетная, я буду раздавлен, если Титан достанется кому-то другому.

– И унижен.

Я вздрагиваю.

– Прости?

– Несколько месяцев назад объявили, что ты играешь Титана Вулфа, – говорит Чарли. – Если тебя уберут, причина будет очевидна всем. Сайты со сплетнями устроят настоящий пир.

Теперь уже я смотрю в сад.

– Спасибо за напоминание.

Снова пауза, а затем она произносит тише:

– Прости. Я не хотела…

– Всё нормально. – Мой голос звучит резче, чем я планировал. – Я ведь не слепой и прекрасно понимаю, как всё это будет выглядеть. Собственно, поэтому я и здесь. Чтобы попытаться этого не допустить.

– И это оставляет тебя с проблемой, – говорит Чарли. – Со мной.

– С тобой, – соглашаюсь я. И с ироничной улыбкой добавляю: – Я-то переживал, как выжить четыре дня с фанаткой-сталкершей, а оказалось, что буду с человеком, который является её полной противоположностью. И это, кажется, куда хуже.

– О, я польщена.

Я уже хочу пойти на попятную, но вижу в её взгляде невольное сочувствие. У меня рождается идея – рискованная, но мне нечего терять. Но сначала нужно убедиться, что я правильно понял её мотивы.

– Я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь – почему ты здесь? – Я принимаю более расслабленную позу. – Ты явно не в восторге от затеи, так почему согласилась занять место Эмбер?

Чарли перекрещивает ноги – её способ потянуть время.

– Она моя лучшая подруга. Я для неё на всё готова.

– Это «всё» кажется довольно экстремальным.

Молчание затягивается, а затем Чарли говорит:

– Не знаю, что тебе наплели твои люди, но Эмбер была больна.

– Гейб упоминал инфекцию в легких. Я рад, что она…

– Нет. – Чарли качает головой. – Она была больна по-настоящему. Годами. – Она сглатывает, и её взгляд становится затравленным. – Ей диагностировали лейкемию в четырнадцать.

У меня всё переворачивается внутри. Я не могу сопоставить образ жизнерадостной, тактичной девушки, которую встретил сегодня, с той, кому пришлось пройти через подобный кошмар в таком юном возрасте.

– Это было… я не могу описать, каково это было. Для неё. Для её родителей. Для меня.

На последнем слове голос Чарли срывается, и я борюсь с непреодолимым желанием её утешить.

Собравшись с духом, она продолжает:

– В начале этого года у неё наступила ремиссия, ей сейчас лучше, но эта инфекция сильно её подкосила. Когда она выиграла, то узнала, что всё равно сможет встретиться с тобой, если передаст приз кому-то другому. – Чарли раздраженно выдыхает. – Так что да, это «экстремальное всё», но после всего, через что она прошла, и как она всегда была рядом… – Она резко обрывается и заканчивает иначе: – Она моя лучшая подруга, и встреча с тобой была её мечтой, так что, конечно, я согласилась поехать вместо неё.

– Даже если ты этого совсем не хочешь?

– Даже если я совсем этого не хочу.

Я смотрю ей прямо в глаза.

– И почему же?

– По многим причинам. – Она смотрит мимо моего плеча. – Возможно, для тебя это будет шоком, но ты не так неотразим, как утверждает Саммер Уэст.

Я морщусь, мечтая вернуться в прошлое и забрать те слова назад.

– Я тебе не нравлюсь, – констатирую я.

Чарли закатывает глаза.

– По крайней мере, твоя наблюдательность лучше актерских способностей.

Больно, дубль два.

– Раз уж ты уходишь от ответа, – говорю я, – полагаю, ты не собираешься рассказывать, в чем именно твоя проблема со мной, хотя до сегодняшнего дня мы даже не были знакомы?

– О, он еще и умный, – бормочет Чарли, теребя нитку на пижаме.

Мне стоит усилий не среагировать. Вместо этого я выкладываю свою идею.

– В таком случае, предлагаю сделку.

Это заставляет её посмотреть на меня.

– Сделку?

– Ты помогаешь мне с имиджем, – говорю я, – а я дам тебе что-то взамен.

Чарли фыркает.

– У тебя нет ничего, что мне нужно.

– Ты сказала, что сделаешь что угодно для Эмбер. Ты также сказала, что её мечта – встретиться со мной, но это ведь не совсем правда, так? Сегодня Эмбер призналась мне, что её настоящая мечта – стать актрисой. – Я креплюсь, видя, как Чарли замирает в лунном свете, и продолжаю: – Ты можешь не считать меня великим актером, но большая часть Голливуда считает иначе, а значит, у меня есть связи, чтобы помочь Эмбер пробить эту дверь.