Текст книги "Дикие края (ЛП)"
Автор книги: Линетт Нони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Может, и не напрямую. Но она здесь из-за меня. И то, как она дрожала в моих руках после всего, осознание того, насколько близка была смерть…
– Зандер, ты меня слушаешь?
Я судорожно выдохнул и заставил себя вернуться в настоящее, зная, что нельзя поддаваться этим «а что, если». Чарли не пострадала. Змея мертва. Мы в безопасности. Вот на чем нужно сосредоточиться, а не прокручивать в голове сценарии катастрофы.
– Извини, да, – ответил я Хоку.
Он подозрительно прищурился, явно заметив мою отвлеченность, но лишь сказал:
– Я как раз объяснял, что нам нужно взобраться на этот утес, прежде чем продолжить поход. Это должно быть последнее серьезное препятствие на сегодня.
Он жестом велел нам с Чарли и Бентли отойти, и, когда мы оказались на безопасном расстоянии, несколько раз раскрутил крюк-кошку и запустил его вверх. Ему потребовалось три попытки, прежде чем крюк надежно зацепился за край скалы. Хок проверил натяжение всем своим весом и удовлетворенно кивнул.
– В этот раз я пойду первым, – сказал он. – Внимательно следите за моими движениями, чтобы потом повторить их.
Я принял это предупреждение на свой счет, учитывая, что только что витал в облаках. Я сосредоточился, когда Хок начал показывать, как крепить карабины к веревке и как регулировать ножную петлю.
– Вам также понадобится жумар – зажим, – он поднял металлическое устройство, похожее на зажим. – Держите его в ведущей руке. Когда наступаете в ножную петлю, чтобы подняться, толкайте жумар вверх по веревке. Он фиксируется и не дает вам соскользнуть вниз. Видите?
Он продемонстрировал подъем еще раз, а затем добавил:
– Наденьте шлемы, на случай если я случайно выбью камни. И помните: мы не на гонках. Этот вид лазания задействует все мышцы, так что не стесняйтесь останавливаться и отдыхать.
Как только он это сказал, солнце скрылось. Я удивленно поднял голову: чистое голубое небо затянуло облаками. Здесь они были еще высокими и пушистыми, не представляя угрозы, но вдали виднелись тяжелые темные тучи. Чарли, Хок и Бентли тоже посмотрели в ту сторону с явным беспокойством.
– Дождя еще нет, – заметил Хок, – так что мои слова в силе: не торопитесь. – Он сделал паузу. – Тем не менее, не хотелось бы застрять на полпути под ливнем, так что давайте не будем мешкать без нужды.
Мне не понравилось, как он нахмурился, глядя на тучи, но он быстро взял себя в руки, вставил ногу в петлю и начал подъем. С помощью жумара он подтягивался вверх, используя свободную ногу, чтобы цепляться за выступы в скале, и попутно комментируя свои действия. Со стороны это казалось легким делом. Вскоре он уже перевалил через край утеса, исчез из виду на пару секунд, а потом снова высунулся и крикнул нам вниз:
– Кто следующий?
Чарли мрачно посмотрела на меня – Камень, ножницы, бумага?
Мы сыграли до двух побед. Я выиграл, но не успел понять, значит ли это, что я лезу первым или вторым, потому что она просто подтолкнула меня вперед. Интересно, поступила бы она так же, если бы выиграла сама?
Первые несколько попыток оказались провальными: я беспорядочно болтался на веревке, отчаянно пытаясь протолкнуть жумар выше. Но со временем мне удалось поймать ритм. Это была тяжелая работа: пресс горел, ноги сводило судорогой, а пальцы онемели от напряжения. Кажется, мой личный тренер нагло врал мне насчет моей «отличной формы», потому что, когда наконец перевалил через край и распластался на выступе, я был потным, стонущим от боли куском мяса, не способным пошевелить и пальцем.
Чарли приползла в таком же состоянии. Она выплескивала целый каскад цветистых ругательств между хриплыми вдохами, растирая руки и бросая на Хока испепеляющие взгляды. Но в её фиолетовых глазах горела искра, которой я не видел при нашей первой встрече. Я замечал это в ней последние два дня: она словно оживала здесь, в глуши. Каждое преодоленное препятствие что-то меняло внутри неё, заставляя её раскрываться всё больше.
Когда к нам присоединился Бентли, его подъем был куда быстрее нашего, мы устроили привал. Пили воду и перекусывали плодами дикого инжира, которые Хок нашел по пути. Наслаждаясь сладким сочным фруктом, я в очередной раз порадовался, что в этом парке полно съедобных растений и нам не приходится выживать только на павших животных. Мертвечины мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
Мы уже собирались продолжить путь, когда кусты зашуршали, и к нам вышли Скарлетт и здоровяк Хакс. Оба были со снаряжением – значит, им тоже пришлось карабкаться на скалу, так как машины здесь не прошли бы. Хакс сразу направился к Хоку проверить нашу веревку. Но я смотрел на Скарлетт. Потому что выражение её лица…
– У нас проблема, – сказала она, и мы все тут же подобрались.
– Погода? – догадался Хок, глядя на угрожающие тучи, которые подбирались всё ближе.
– Ветер сменил направление, так что шторм ударит прямо по нам, – сообщила Скарлетт. – Говорят, будет сильный ливень, но он пройдет быстро. К утру небо должно проясниться.
– Ну, хотя бы так, – пробормотал Хок, скрестив руки на груди. – С нами всё будет в порядке: мы походим еще пару часов, а когда поднимемся выше, найдем пещеру или навес. Но я так понимаю, тебе нужно отозвать группу?
– Если мы этого не сделаем, нас может отрезать наводнением, – подтвердила Скарлетт. – Будь машины проходимее, мы бы рискнули, но с таким прогнозом осадков… – Она покачала головой. – Нам нужно отступить и найти безопасное место, чтобы переждать. Это значит, что завтра нам потребуется больше времени, чтобы добраться до вас. Какое-то время вы будете предоставлены сами себе. Вероятно, до позднего вечера. В худшем случае, если дождь будет сильнее или паводок не сойдет вовремя, мы встретимся только в точке эвакуации в пятницу. Справитесь одни следующие два дня?
Она пристально смотрела на Хока, словно передавая ему какое-то безмолвное сообщение, но он лишь ответил:
– У нас есть всё необходимое. Занимайся безопасностью группы и не переживай за нас. – Он вытер сок инжира с бороды. – Ты же знаешь, мы планируем такие походы так, чтобы поддержка была нужна только в экстренных случаях. Мы просто постараемся обойтись без них.
Слыша его уверенный тон, я невольно задумался, что в его понимании считается «экстренным случаем»? Нападение самой ядовитой змеи в мире, видимо, не считается – он даже не упомянул об этом Скарлетт.
– Просто позаботься о наших гостях, – сказала продюсер, бросив натянутую улыбку нам с Чарли. – Вы как, ребята? Держитесь?
Зная, что камеры всё еще работают, я забеспокоился, что Чарли может ответить слишком честно, поэтому вклинился первым:
– Мы устали, всё болит, но это невероятно бодрит. Правда, Чарли?
Её губы растянулись в широкой – и болезненно фальшивой – улыбке.
– Просто супер-бодро! – пропела она. – Проводим время лучше некуда!
Мне пришлось уставиться в землю, чтобы не рассмеяться… или не поморщиться. В этот момент из леса выбежал веснушчатый парень с полным комплектом снаряжения. Он передал Бентли новый набор камер – полагаю, водонепроницаемых, – а Скарлетт вручил знакомую серебристую коробку.
Парень так же быстро исчез, а Скарлетт пояснила:
– Нам пришлось отозвать нанодроны. Помните, я говорила, что это прототипы? Они еще не защищены от воды, так что в такую погоду мы не можем ими рисковать. Но это ничего – мы снова запустим их, когда встретимся после шторма. А пока Бентли снимет всё, что нужно, на ручные камеры.
– Я не видела нанодронов с самого момента старта, – задумчиво произнесла Чарли, и я кивнул в знак согласия.
– Вот и отлично, значит, они справляются со своей задачей. – Скарлетт убрала коробку в карман, взглянула на часы и нахмурилась. – Нам пора спускаться. Хакс, готов?
– Готов, – подтвердил тот, возвращая Хоку его рюкзак после проверки. – Всё важное внутри защищено от влаги.
– И не забывай про спутниковый телефон на случай проблем, – напомнила Скарлетт Хоку.
– Проблем не будет, – отмахнулся он. – Идите уже, ищите сухое место. Увидимся завтра.
Скарлетт и Хок обменялись долгим, нечитаемым взглядом, после чего продюсер повернулась к нам. Её улыбка всё еще казалась натянутой:
– Немного дождя еще никому не вредило. Это часть опыта, так что наслаждайтесь приключением на полную катушку.
Я нахмурился, провожая их взглядом. Странное напутствие, учитывая, что мы уже по уши в этом «приключении». Но я отогнал тревожные мысли и взвалил рюкзак на плечи. Я старался не думать о том, насколько сильный ливень нас ждет и как сильно он усложнит наш путь.
Глава
12
Чарли
Примерно через час после того, как Скарлетт и Хакс ушли, на мою разгоряченную кожу упали первые капли. Сначала это было даже приятно: подъем в гору был изнурительным, и влага принесла долгожданную прохладу. Но вскоре дождь разошелся не на шутку. Моя одежда и рюкзак были водонепроницаемыми, но и у них оказался предел. Вскоре я вымокла до нитки и почувствовала себя на двадцать килограммов тяжелее, сражаясь за каждый шаг вверх.
Хок наконец скомандовал остановиться, когда ливень стал таким плотным, что видимость пропала совсем. Риск того, что кто-то, скорее всего я сорвется со склона, стал слишком велик. Я чуть не разрыдалась от облегчения, когда он нашел небольшую пещеру в скале и объявил, что здесь мы заночуем.
Первым делом мы переоделись в запасную одежду, которую рюкзаки чудом сохранили сухой. О приватности речи не шло, но меня так колотило от холода, что даже если бы Зандер, Хок и Бентли не отвернулись, мне было бы всё равно. Я быстро переоделась и, пока мужчины делали то же самое, занялась делом: выжимала мокрые вещи и искала, где их развесить.
В пещере было темно и мрачно – из-за шторма и надвигающихся сумерек. Я гадала, как мы будем хоть что-то видеть ночью, совсем забыв, что со мной Райкон Хок. У него достаточно опыта, чтобы развести костер, даже когда всё вокруг пропитано влагой. И действительно, вскоре в пещере заплясало жаркое пламя.
– Ты мой л-любимый человек на с-свете, – простучала я зубами, опускаясь перед благодатным теплом и протягивая руки к огню.
– Обычно я бы заставил тебя или Зандера разжигать костер, но учитывая, что ты превращаешься в сосульку, скорость была важнее всего, – иронично заметил Хок.
Через несколько минут огонь начал согревать меня, дрожь утихла, и я снова почувствовала себя человеком. Тем не менее, после всего пережитого за последние два дня каждая клеточка моего тела ныла от боли. Я была истощена до предела. Будь я сейчас дома, я бы залезла в кровать и проспала двенадцать лет, но только после горячей ванны с пеной.
Зандер сел рядом со мной прямо на землю. Его мокрые волосы торчали в разные стороны, делая его похожим на персонажа аниме больше, чем когда-либо. У меня не было сил смеяться, но уголки губ дернулись, что не укрылось от его любопытного взгляда. Я лишь покачала головой, слишком смущенная, чтобы озвучить свои мысли.
– Собрал это по дороге, – сказал Хок, доставая пучок сорняков с цветами. – Кислица. Не бог весть что, но с нормальной едой здесь туго, так что на ужин у нас это, ягоды и инжир.
Я постаралась не выдать своего восторга от того, что нам не придется есть очередное местное животное, но по тихому смешку Зандера поняла, что провалилась.
Хок лишь закатил глаза и раздал нам по пучку кислицы.
– Это универсальное растение: можно есть цветы, стебли и листья, в сыром или готовом виде. Это клетчатка и отличный источник витамина С. К тому же, у нее свежий лимонный вкус. – Он подмигнул. – Представьте, что едите салат за сто долларов в мишленовском ресторане.
Зандер поднял свой пучок на уровень глаз и выразительно уставился на комья грязи, свисающие с корней.
– Я бы потребовал деньги назад.
В глубине души я была с ним согласна, но последовала примеру Хока и отправила траву в рот. На вкус оказалось не так плохо, как я ожидала. Вкус был настолько знакомым, что я сказала:
– Когда мы были маленькими, мы с Эмбер ели что-то похожее по дороге в школу. – Я попыталась вспомнить название. – Мы называли это «заячьей капустой» или просто кислой травкой.
Хок помахал стеблем:
– Это всё разные названия кислицы. Ну, как тебе, Зандер?
Актер заставил себя проглотить порцию и скривился:
– У меня во рту вкус целого леса.
Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться.
– Потрясающий отзыв, – хмыкнул Хок. Он бросил Зандеру инжир. – Это пойдет лучше.
В отличие от вчерашнего вечера, Бентли приходилось держать камеру включенной постоянно – теперь он был единственным источником съемки. Однако через какое-то время он сменил большую камеру на GoPro, закрепив её на голове, чтобы освободить руки. Как только он это сделал, я невольно расслабилась, да и Зандер рядом со мной перестал сидеть так натянуто. Глупо, ведь нас всё еще записывали, но психологически отсутствие объектива, направленного прямо в лицо, очень помогало.
Мне следовало расценить это как предупреждение. Спустя пару минут, когда мы закончили ужинать, Хок вытянул ноги и возобновил тот неудобный допрос, который начал вчера. Я поежилась от сочувствия, когда его взгляд остановился на Зандере. Обрадовалась, что у него нет причин допрашивать меня – мир не интересуется моей жизнью, и у меня нет проблем с репутацией, которую нужно спасать.
Но когда Хок задал свой первый вопрос, всё мое сочувствие начало испаряться.
– Мы поговорили о твоем детстве, вскользь упомянули историю с Саммер, но мне бы хотелось услышать о твоих последних месяцах, – сказал Хок.
Слова звучали невинно, но в воздухе повисло напряжение. Не знаю, от кого оно исходило больше – от Зандера или от меня.
– В последнее время заголовки окрестили тебя «плохим парнем Голливуда», – продолжил Хок. – Ты даже прошел принудительный курс реабилитации после автомобильной аварии, когда выяснилось, что ты был за рулем под воздействием запрещенных веществ. До этого момента твоя репутация была безупречной. Но теперь… – Он сделал выразительную паузу. – Не хочешь поделиться, что произошло на самом деле?
Я была потрясена тем, как прямо Хок пошел в атаку. Наверняка Гейб надоумил его, и наверняка у Зандера был наготове одобренный пиарщиками ответ. Тем не менее, я была напряжена как струна, с трудом подавляя кричащие воспоминания.
Зандер шевельнулся рядом со мной. Долгое время единственными звуками были треск пламени и шум ливня снаружи. В ночной тьме не было видно ничего за пределами пещеры – только этот маленький, освещенный огнем пятачок. Наконец он заговорил.
– Ты упомянул Саммер… На самом деле, ярлык «плохого парня» приклеился ко мне именно тогда, – сказал он, теребя нитку на термобелье. – Не то чтобы она была виновата – просто по времени именно тогда индустрия начала считать меня проблемным.
Хок ободряюще кивнул, и я снова почувствовала укол жалости, вспомнив вчерашние откровения Зандера. Но я подавила это чувство, готовясь к тому, что будет дальше.
Зандер не смотрел нам в глаза:
– После того как Саммер рассказала правду и столкнулась с порицанием, она уехала из Лос-Анджелеса на время. Но пару месяцев назад она вернулась на свой день рождения. Хотела тихо поужинать со мной и… Мэддоксом, – он почему-то запнулся на имени друга, но продолжил, – и парой близких людей. Папарацци выследили нас. Постепенно начали подтягиваться коллеги, знакомые… Ужин превратился в шумную вечеринку с выпивкой, танцами… – его кадык дернулся, он не отрывал взгляда от огня, – и наркотиками.
Мое сердце начало бешено колотиться. Я живо представляла ту ночь, уже зная, что последовало за этим. Я не хотела это слушать. Но в то же время мне нужно было это услышать, как напоминание о том, кто он такой. О том, какие глупые, эгоистичные и ненавистные решения он способен принимать.
Когда Зандер замолчал, Хок надавил:
– Итак, вы тусовались с друзьями, и ты принял наркотики…
Зандер вздрогнул.
Едва заметное движение, но я его поймала. Странная реакция. Наверное, это чувство вины. Он знает, что поступил неправильно. Интересно, понимает ли он, насколько всё могло быть хуже?
– Меня… меня вызвали с вечеринки, – сказал Зандер. Теперь он подбирал слова очень осторожно, и я прищурилась, уверенная, что он что-то скрывает. Или пытается вспомнить заученный сценарий, чтобы выглядеть менее виноватым. Ярость вспыхнула во мне с новой силой. – Это было срочное дело, и я не… – он откашлялся. – Я не подумал, прежде чем сесть в машину. Я просто знал, что мне нужно уехать, и это не могло ждать.
Кровь шумела у меня в ушах громче дождя.
– Я знаю, что мне повезло, – тихо произнес Зандер. – Когда я врезался в то дерево, я мог погибнуть. Или… или…
– Или мог погибнуть кто-то другой, – прохрипела я. Слова словно вырвались из самой глубокой и израненной части моей души.
Услышав боль в моем голосе, Зандер резко перевел взгляд с огня на меня. В его глазах было беспокойство. Но я не могла на него смотреть. Я уставилась на свои руки, сжимая их на коленях так сильно, что ногти впивались в ладони.
– Я знаю, что мне повезло, – повторил он медленно.
Я едва слышала его из-за крика в моей голове.
– И я знаю, что легко отделался. Это было… это было глупо. То, что произошло. То, что я сделал. Я буду жалеть об этом вечно. Хотя я благодарен, что никто физически не пострадал. Ни я, ни кто-либо еще.
Он замолчал. Хок задал еще какой-то вопрос, но я не слышала.
Сожаление.
Он использовал слово «сожаление».
Он понятия не имеет, что такое настоящее сожаление. Не может иметь.
А вот я – знаю.
Я живу с этим каждый день. С этой жгучей, неутихающей агонией и желанием вернуться назад и изменить хоть что-нибудь в ту ночь, когда моя жизнь рухнула.
Сожаление – у меня его с избытком.
А Зандер…
Может, он и не врет о своих чувствах. Но это не оправдывает его поступка.
Потому что даже если его действия не привели к трагедии, они могли к ней привести.
Боже, как хорошо я это знаю.
Я закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. В ушах звенело, легкие сдавило от нахлынувших чувств. Больше невозможно было игнорировать то, что копилось во мне все эти дни и все эти полгода. Услышав историю Зандера из первых уст, услышав его так называемое «сожаление», я почувствовала себя преданной так, как он никогда не поймет. Я совершила ошибку, позволив своей защите дать трещину рядом с ним. И теперь…
Теперь его поступок ранил сильнее, чем когда-либо.
Я не смогла сдержаться. Фильтр, который я всегда держала на замке, лопнул, как воздушный шарик.
– Ты прав, тебе повезло, – перебила я Зандера, не давая ему продолжить ответ Хоку. Мой голос был хриплым, эмоции выплескивались наружу с беспощадной откровенностью. – Моей маме повезло меньше. Шесть месяцев назад её убил пьяный водитель. И скрылся с места аварии.
Глаза Зандера расширились от ужаса, но я не могла остановиться.
– Его нашли через три квартала, но только потому, что он врезался в дерево после того, как столкнул её машину с дороги. Он оставил её умирать. Она захлебывалась собственной кровью. Если бы он остался… если бы просто подождал и вызвал помощь…
Я резко замолчала, быстро моргая, чтобы не дать слезам упасть. Я загнала горе глубоко внутрь, зная: если я дам ему волю сейчас, оно поглотит меня целиком.
– Чарли…
Я отпрянула, когда Зандер потянулся ко мне. Я не хотела его прикосновений. Я не хотела, чтобы он был рядом. Его лицо побледнело, но я не думала, что это игра на камеру. Мне было плевать на наш уговор. Кажется, и Зандеру тоже. В его глазах я увидела осознание. Он наконец понял, почему я его ненавижу.
Потому что шесть месяцев назад я потеряла любимую мать. А спустя три месяца он был арестован за то же самое преступление, которое убило её.
Он мог не быть тем водителем, что сбил её. Он мог никого не покалечить в свою ночь. Но, по его же словам, это было чистой удачей.
Моей маме так не повезло.
И мне тоже.
Потому что в ночь её смерти мой мир разлетелся на куски.
И ничто и никогда этого не изменит.
Её нет – навсегда.
Зандер открыл рот, чтобы что-то сказать, но я едва держалась. Моя защита рухнула после двух дней узнавания его, после того как он начал мне нравиться. К этому добавилась усталость, пропитавшая меня до костей. Я больше не могла это выносить. Я резко вскочила на ноги, не глядя ни на кого.
– Я устала. Увидимся… увидимся утром.
И не дожидаясь, пока кто-то попытается меня остановить, я схватила свои вещи и ушла в самую глубь пещеры. Я отвернулась к стене, позволяя единственной слезе скатиться по щеке, и стала молиться лишь об одном – о спасительном забытьи сна.
Глава 13
Зандер
В ту ночь я не сомкнул глаз.
Стоило мне закрыть веки, как перед глазами всплывало бледное, разбитое лицо Чарли, когда она рассказывала о трагедии с матерью. И это обвинение в её глазах… словно это я был тем, кто её убил.
Теперь я понимаю – вот почему она меня ненавидит. В её представлении я ничем не лучше того человека, который сбил её маму. Для неё я принял то же глупое, эгоистичное и ненавистное решение, что и он.
Дело в том…
Что всё было не так.
По крайней мере, не совсем так.
И мне нужно найти способ объяснить ей это.
Это не изменит того, что случилось с её матерью, и она может мне даже не поверить, но я хочу, чтобы она знала правду о той ночи на дне рождения Саммер. Нет – я желаю, чтобы она знала. Но я не могу рассказать об этом под прицелом камер Бентли, потому что это не только моя тайна, и я не хочу, чтобы её услышал весь мир. Но Чарли… ей нужно знать. И, возможно, только возможно, она перестанет меня ненавидеть, когда поймет.
Хотя я не уверен, что это осуществимо, учитывая, что я сам не могу перестать себя ненавидеть.
Просто совсем не за то, за что она думает.
Воспоминания прокручивались в голове, пока я часами ворочался с боку на бок. Проливной дождь за стенами пещеры служил идеальным саундтреком к моим мрачным мыслям. Я вспоминал праздничный ужин Саммер: как приход толпы незваных гостей превратил наш тихий вечер в шумную попойку, которую Саммер терпеть не могла. Но она так долго отсутствовала в Лос-Анджелесе, что ей было неловко кого-то выгонять, поэтому она – и мы – терпели эту компанию. Только Мэддоксу удалось ускользнуть до того, как всё стало совсем дико. Но причина, по которой он ушел…
Мои мысли прервал шорох со стороны Чарли. Я прислушался: она вставала со своего импровизированного ложа. К своему удивлению, я понял, что дождь стих, понятия не имею, когда это случилось, и пещеру заливает слабый золотистый свет восходящего солнца, пробивающегося сквозь облака.
Чарли тихо зевнула, потянулась и, пошатываясь, вышла наружу. Мой пульс участился: это был идеальный момент, чтобы застать её одну. Хок и Бентли только начали шевелиться, так что сейчас – единственный шанс поговорить без свидетелей и камер.
Я подождал пару минут, давая ей немного личного пространства, а затем поспешил следом, щурясь от утреннего солнца. Поразительно, каким чистым стало небо после вчерашнего потопа, хотя вдали всё еще маячили тяжелые тучи.
Оглядевшись, я предположил, куда могла пойти Чарли, и решил, что она направилась туда, где деревья погуще. Я пошел за ней, пытаясь рассмотреть вид с горы, но долину под нами затянуло густым туманом. Было невозможно понять, как высоко мы забрались, прежде чем нашли убежище. Мне стало спокойнее от мысли, что поблизости нет обрывов, а значит, нам не придется никуда карабкаться или спускаться на веревках. Может, Хок даст нам сегодня передышку, учитывая, как всё вокруг размокло.
Земля под ногами чавкала. Углубившись в лес, я позвал Чарли по имени, чтобы не застать её врасплох в какой-нибудь неловкой ситуации. Когда она появилась из-за деревьев, её лицо выражало одновременно удивление и настороженность.
– Всё… в порядке? – нерешительно спросила она.
Интересно, надеется ли она, что я проигнорирую её вчерашнее признание, чтобы ей не пришлось снова об этом думать и чтобы между нами ничего не менялось? В любое другое время я бы так и сделал, уважая её желание, но это было слишком важно.
Несмотря на мою решимость, слова застряли в горле. Вместо главного я выдавил:
– Я хотел узнать, как ты. После… после вчерашнего.
Это лишь заставило её еще сильнее закрыться. Я мысленно выругался за свою нерешительность.
– Я в норме, – холодно ответила она, скрестив руки на груди и глядя вниз на крутой склон. Из-за тумана по-прежнему ничего не было видно. – Если ты переживаешь из-за того, что я сказала, и как это выставляет тебя в дурном свете…
– Нет, нет, – я поднял ладони. – Я не об этом. – Я замолчал и провел рукой по волосам, понимая, что нужно просто сказать правду. – Есть кое-что, о чем я хочу тебе рассказать, пока камеры выключены. Кое-что о моем аресте.
Она непроизвольно отступила назад, грязь хлюпнула под её ботинками. Где-то рядом слышался шум бегущей воды, падающей с горы, и часть моего сознания отметила, что это странно – я не видел поблизости ручьев. Но я не придал этому значения, всё мое внимание было сосредоточено на Чарли.
– Я не хочу об этом слышать, – отрезала она. – Уверена, у тебя найдется миллион оправданий, и еще миллион от твоих пиарщиков, но ничто из твоих слов не заставит меня закрыть глаза на то, что ты сделал.
Я покачал головой и шагнул к ней, остановившись, лишь когда она снова отступила. Я не хотел, чтобы кто-то из нас оказался слишком близко к краю склона.
– Я не прошу тебя закрывать глаза. Я просто хочу, чтобы ты поняла, почему я так поступил.
Она горько рассмеялась.
– И ты думаешь, это тебе поможет?
Я быстро рванулся вперед и перехватил её руки, не давая снова отступить.
– Пожалуйста, Чарли. Дай мне объяснить. Если тебе не понравится то, что ты услышишь, можешь продолжать ненавидеть меня. Я просто… я хочу, чтобы ты знала всю историю целиком. Это всё, о чем я прошу.
Видимо, что-то в моем отчаянном тоне зацепило её. Она склонила голову набок, её фиолетовые глаза встретились с моими. Теперь она слушала. Это был мой единственный шанс, и я сделал глубокий вдох, чтобы начать:
– В ту ночь, на дне рождения Саммер, я…
– А, вот вы где!
Черт возьми.
Я закрыл глаза и стиснул зубы. Хок прервал нас, момент был упущен. Чарли вырвала руки, и я повернулся к эксперту. Он, как и мы, был уже полностью одет, через плечо была перекинута веревка, а на поясе висел нож. Рядом зевал Бентли, уже целясь в нас своей камерой.
Я попытался поймать взгляд Чарли, надеясь, что она увидит мое разочарование и обещание закончить разговор позже. Но она никак не отреагировала. Напротив, она словно с еще большим трудом стала скрывать свою неприязнь. Весь прогресс последних двух дней испарился – мы вернулись к тому, с чего начали.
– Похоже, скоро снова пойдет дождь, так что надо использовать это окно, пока есть возможность, – сказал Хок, подходя к нам. – Я также думаю, что нам стоит… – Он внезапно замолчал и посмотрел под ноги, хмурясь на грязь. – Вы тоже это слышите?
Всё, что я слышал – это хлюпанье ботинок Бентли и тот самый шум воды, который стал намного громче. Казалось, вода течет прямо у нас под ногами, но этого не могло быть. Наверное, какой-то поток превратился в водопад или…
Глаза Хока округлились от ужаса. Он с силой толкнул Бентли назад, а затем бросился к нам с Чарли, пытаясь оттащить нас в сторону.
Но было поздно.
Каким бы ни был этот звук, какое бы предупреждение он ни нес, времени не хватило. Земля под нашими ногами просто исчезла, осыпаясь в пустоту.
И мы начали падать.
Глава 14
Чарли
Крик вырывается у меня из груди, когда лесная подстилка уходит из-под ног, и я лечу вниз по крутому склону горы на самом грязном в мире «водном аттракционе». Я была ближе всех к краю, поэтому лечу первой, но слышу, как Зандер, Хок и Бентли кувыркаются следом. Никто из нас не понял, что вчерашний ливень пробил в почве русло – канал, который проходил прямо под нами. Мы полностью во власти матери-природы: летим вниз, лавируя между корнями, валунами, деревьями и кустами, не в силах контролировать ни направление, ни скорость падения.
Я каждую секунду жду, что сломаю шею; перед глазами проносится вся жизнь. Мне еще столько всего хочется сделать, столько увидеть и испытать – всё то, что я только начала осознавать в последние пару дней. Но теперь…
Новый крик срывается с моих губ, когда я внезапно отрываюсь от земли и взмываю в воздух. Кажется, я парю целую вечность, прежде чем бесцеремонно приземлиться в глубокую лужу густой грязи. Единственная мысль в голове – помимо изумления от того, что я жива, – мне нужно поскорее убраться с пути, пока три здоровых мужика не раздавили меня своими телами. Я полуплыву-полуползу через жижу и едва успеваю отдалиться на пару футов, как остальные с шумным всплеском падают в ту же лужу позади меня.
Я так густо заляпана грязью, что приходится трижды протереть лицо, прежде чем я начинаю хоть что-то видеть. Меня колотит крупная дрожь, я до сих пор не верю, что выжила, но заставляю себя отбросить шок и быстро проверяю тело на наличие новых травм. Чудесным образом, не считая легких ссадин и кучи синяков, я цела.
– Все в порядке? – спрашивает Хок из центра лужи, вытирая грязь с лица.
Зандер, такой же заляпанный, лишь кивает вместе со мной, мы оба слишком потрясены, чтобы говорить.
Бентли потерял очки, его камера исчезла; он прижимает руку к голове с ошеломленным видом, но тоже подтверждает, что в норме.
Хок смотрит вверх на желоб, по которому мы только что скатились, по нему всё еще стекает грязный каскад воды, и с задумчивым видом бормочет:
– Этого не должно было случиться.
Мне приходится прикусить щеку, чтобы не заорать: «НУ ДА, ОЧЕВИДНО ЖЕ!», и вместо этого я первой пробираюсь к краю лужи. Ползя на четвереньках по мелководью, я наконец выбираюсь из липкой жижи. На твердой земле становится только хуже: теперь к слою грязи на коже и одежде липнут палые листья и лесной мусор, превращая нас в болотных монстров из малобюджетного ужастика.
Я очищаюсь как могу, брезгливо вытирая кожу и понимая, что грязь забилась в такие места, которые сделают дальнейший поход «особенным» удовольствием. Но тут до меня доходит: физический дискомфорт – это меньшая из наших проблем.
Зандер, тоже вытираясь, приходит к тому же выводу. Его глаза расширяются от тревоги:
– Всё наше снаряжение осталось в пещере.
У нас нет ни одного рюкзака на четверых. Учитывая, как размыло склон, вернуться наверх невозможно – особенно без альпинистского снаряжения, не считая той веревки, что была на Хоке.
– Вообще-то, это не самая большая наша беда, – говорит Хок необычно напряженным голосом.
Я только сейчас замечаю, что он не поднялся на ноги, как все мы. Он сидит, прислонившись к дереву и обхватив ногу.
Нет – не обхватив. А бережно придерживая.
– Ты ранен! – в ужасе вскрикиваю я, подбегая к нему по чавкающей грязи.
Бентли вполголоса ругается и добирается до Хока первым, опускаясь на колени, чтобы оценить ущерб. Они обмениваются многозначительным взглядом, и я инстинктивно понимаю: то, что они скажут дальше, мне не понравится.
