Текст книги "Видящие. Скрывающиеся в тени (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

15.

Утро встречает меня запахом свежего кофе и шумом со стороны кухни.

А еще, запахом еды.

Встав, с удивлением обнаруживаю стоящую около стены сумку. Она моя, я узнаю ее по приколотому брелку. Но это не та сумка, с которой я ехала в академию. Она из дома. А значит, Вадим уже отправил кого-то домой и мне привезли мои вещи по списку. Интересно когда? Рано утром? Не по этой ли причине Майн уже не спал? Да и запах еды явственно сигнализирует о том, что заказанные нами продукты нам уже тоже закупили и привезли.

Сходив быстренько в ванну, благо она была ближе к спальне, я скромно остановилась на пороге кухни.

Майна было непривычно видеть таким. В синих джинсах и темно сером обтягивающем лонгсливе.

Он сидел за столом, около него стояла большая кружка с кофе и тарелка с какой-то запеканкой, в руках он держал планшет, на котором внимательно что-то читал.

– Доброе утро, – произношу робко.

– Доброе утро, Ксения, – произносит спокойно, подняв на меня взгляд, – кофе еще горячий, завтрак нам привезли, – произносит ровно, кивнув в сторону контейнеров с ресторана и кофеварки.

– Хорошо, спасибо.

Я делаю шаг, намереваясь заняться перечисленным и позавтракать. Хотя орудовать на чужой кухне не очень комфортно.

Но когда я подхожу к столу, чтобы открыть одну из коробок, неожиданно встает сам Майн.

Мы резко сталкиваемся с ним, но преподаватель придерживает меня за локти.

Сквозь ткань собственной футболки я чувствую тепло его тела и заливаюсь румянцем, опустив взгляд.

– Садитесь за стол, Ксения. Не думаете же, что я заставлю Вас самостоятельно заниматься завтраком? – произносит несколько насмешливо над головой.

– Эмм…

Честно говоря, именно так я и думала, ведь он не обязан еще и обслуживать меня.

– Я думала, Вы заняты, – произношу тихо, подняв голову.

– Не настолько, чтобы не позаботиться о собственной гостье. Садитесь, – он уверено разворачивает меня к столу. В целом, у него небольшая кухня, именно поэтому мы и умудрились столкнуться, как только я вошла, а он встал.

Сажусь в широкое тканевое кресло и складываю руки на коленях. Мне неловко. Но я понимаю, что так правильно, наверное. Я гостья.

Майн наливает в кружку мою порцию кофе и к моему изумлению, делает с помощью каппучинатора пышную пенку, сам добавляет мне сахар. Каждое его движение уверенное и спокойное, и будто он знает, как надо. Ни капли сомнений.

Передо мной уже стоит тарелка с завтраком и следом, опускается кружка с кофе.

– Спасибо, – улыбаюсь, посмотрев на мужчину.

Он никак не реагирует, лишь усаживается напротив и делает глоток из своей кружки.

Мы не говорим, хотя во мне крутятся вопросы, но я не решаюсь их задать. Как и не решаюсь заговорить о чем-то, лишь бы вновь не скатываться к мыслям об отце. Если бы что-то кардинально изменилось, мне бы позвонили из клиники. Так они сказали. А значит, все как и должно быть, все как и было.

И как ни странно, в тишине, что царит сейчас между нами, что-то есть. Она не угнетающая, хотя я волнуюсь.

После завтрака я созваниваюсь с Даном.

– Ну как ты там, Ксюш? Смогла поспать? – звучит из динамика ласковый и обеспокоенный голос Давиана.

– Да, я как-то быстро уснула. Не ожидала даже, – отвечаю, переодеваясь. Натягиваю пушистый свитер и джинсы.

– Я очень хочу быть с тобой сейчас, обнять и чтобы ты не переживала. Все обязательно наладится, Ксюш.

– Я тоже хочу этого, – произношу с улыбкой, замерев и уставившись в окно. На улице снова шел снег.

Мы еще некоторое время общаемся и Дану удается поднять мое настроение, а после, мы с Майном усаживаемся на заднее сиденье внедорожника и едем в клинику.

О том, чтобы эти пять минут прогуляться речи не шло. Да и я сама удивлена, что с нами поехал Майн, без вопросов, просто собрался и вышел со мной.

Он уже никак не реагировал на конвой из охраны, что ненавязчиво следовал позади и надо сказать, я поняла, что рада, что он поехал со мной. Потому что когда мы вошли в клинику, я вновь растерялась, а Майн взял все в свои руки.

И снова, я ощутила то теплое чувство, когда за тобой кто-то есть, кто-то, кто поведет за собой. В академии этим кем-то был Давиан. Мы оба понимали, что у него главная, ведущая роль, он впереди, а я за ним. А здесь…здесь неожиданно этим ведущим стал Кощей. Мой преподаватель, способный острым языком довести до слез любого, он неожиданно стал моей опорой в этом мире, опорой, что не давала мне скатиться ни в панику, ни в страдания. Он удерживал мою голову трезвой, а мысли почти спокойными. И к моему удивлению, менее, чем за сутки я осознала одну вещь, он не просто преподаватель, от которого мурашки по телу бегают, в плохом смысле, он еще и человек, со своей жизнью, со своими привычками. А ведь для этого, как оказалось, понадобились всего несколько часов в его квартире.

Отец все еще не приходил в сознание, его состояние было все еще под вопросом. Стабильно тяжелое. Эти слова резали и слух и сдавливали грудную клетку.

Но так как это была частная клиника, то мне дали возможность увидеть его через стекло.

Он был весь бледным, на лице синяки, будто его избивали, но я знаю, что это не так. Это результат падения. Голова перемотана, как и грудная клетка и обе руки, что покоятся поверх простыни.

От всего его вида, меня вновь окутало чувством безысходности.

Я не могла его потерять.

Всхлипнув, я тут же почувствовала крепкие мужские руки на плечах.

Майн и тут был со мной, стоя позади, неслышно, но как только я сделала попытку потерять самообладание, он тут же оказался рядом.

Не задумываясь, что делаю, я тут же облокотилась о сильное тело позади.

Я ощутила, как он замер, пока я касалась затылком его грудной клетки, а спиной его ребер и живота.

Я тоже замерла, когда волос коснулось его дыхание, когда он глубоко выдохнул, а его руки опустились с плеч чуть ниже, почти до локтей.

Это смогло отрезвить.

Я медленно отстранилась. А он тут же убрал руки.

– Спасибо, – шепчу сдавленно, бросив на него взгляд через плечо.

Он спокоен, по крайней мере внешне.

– Не за что, Ксения, – произносит все тем же ровным, уверенным голосом, без толики тепла или мягкости.

Он просто поддержал меня. Потому что я опять расклеилась.

Еще некоторое время я была к клинике, а потом, мы так же тихо, как приехали, загрузились в машину и уехали обратно домой к Майну.

И так потекли однообразные будни. Нас не выпускали никуда. Даже на похороны Игоря. Но я понимала это и лишь попросила, чтобы прощание с ним организовали за наш счет, а еще, оказали поддержку его семье. Мне было трудно смириться с его смертью и я с ужасом представляла, что чувствует его семья. Радовало, что его дети были уже взрослыми, но тем не менее, они потеряли отца, а я, будучи уже совершеннолетней леденею от ужаса при одной лишь мысли лишиться своего.

В академии мне дали освобождение на неделю, войдя в положение, но я была обязана заниматься самостоятельно. Все лекции и задания мне присылали преподаватели на электронную почту, а я садилась за кухонным столом с кружкой кофе или чая и занималась. Так как нам не разрешили выходить куда-либо, поэтому, мы с Кощеем все время были вдвоем. Мы как-то легко сосуществовали на одной небольшой территории его двухкомнатной квартиры. Он занимался своими делами, много работал, потом мы вместе обедали или ужинали. Завтракали тоже чаще всего вместе, а после, ехали в кинику и проводили там некоторое время. И ни капли недовольства или возмущения, даже слова протеста я не слышала от него. Это удивляло. Ведь мы посторонние друг другу люди.

По учебе, когда у меня возникали вопросы, мне тоже помогал Майн. Я не пыталась завалить его вопросами, просто так вышло.

В один из вечеров, я упорно сопела, пытаясь понять тему и решить задание, но некоторые нюансы ускользали от меня.

Майн заметил это и просто встав за моей спиной, он склонился ниже и указал пальцем туда, где я ошиблась, а еще, объяснил мне, почему так произошло.

А ведь это был вовсе не его предмет.

И так у нас завелось, что если у меня возникали вопросы, Майн мне объяснял. Он очень умный. А еще, умеет быть незаметным, но очень надежным тылом.

В своей манере, без громких слов, да и вообще без лишних слов, он заботился обо мне.

Радовало, что ему никто не позволил ничего оплачивать и я не чувствовала, что в полной мере села на шею собственному преподавателю. Ему и так я со своими проблемами как нег на голову свалилась.

Сегодняшний день прошел по привычному сценарию. Мы уже поужинали и разбрелись по комнатам. Вернее, я ушла в спальню, чтобы поговорить с Давианом, а Мирослав Алексеевич остался на кухне поработать.

– Зато как все радуются, что Майна с тобой отправили и у нас замена, – произносит Дан, стараясь меня ободрить.

Улыбаюсь, представляя, какой в академии праздник, ведь никто их больше не доводит до слез.

– Они просто его плохо знают, – впервые, я произношу вслух что-то в его защиту.

Давиан замолкает и я тут же чувствую вину.

– Тебе правда комфортно там с ним? Не чувствуешь напряжения?

– Он действительно помогает. Я чувствую себя уверенно когда он рядом, он не дает мне теряться и расклеиваться. И заботится, – произношу тихо, понимая, что Дану может быть неприятно, ведь я живу у постороннего мужчины.

– Я удивлен, Ксюш, но я рад, что это именно он рядом, – произносит без тени ревности.

– Почему? – удивляюсь.

– Потому что он такой же…, – не договаривает, но я понимаю, Видящий, – он не мягкий, это наверное хорошо, это не даст тебе скатиться в отчаяние, поможет держаться и быть сильной.

– Он примерно так же и сказал, что я должна быть сильной. Это так непривычно говорить с ним…как с обычным человеком.

Дан смеется и меня согревает изнутри от звука его смеха.

– Дан, – зову тихонько, – ты ведь не ревнуешь?

– Нет, Ксюш, я тебе доверяю, да и потом, почему я должен ревновать к Кощею?

Чувствую, как внутри все сжимается. Я рассказывала ему обо всем, о каждом шаге, но умолчала лишь об одном. О том моменте, когда Майн стоял за моей спиной, а я позволила себе опереться на него.

Молчу, понимая, что должна сказать, это честно. Но мне так страшно потерять Дана и стыдно за эту слабость.

– Ксюш, что-то произошло между вами? – спрашивает настороженно, и я слышу как его голос словно звенит от напряжения.

– Дан, я…, – сглатываю вязкую слюну, – когда мы приехали в первое утро к отцу и я опять расклеилась, он как всегда был рядом, стоял за спиной. Он положил руки мне на плечи, а я просто позволила себе облокотиться на него спиной, – все-таки сознаюсь словно чужим голосом, – больше ничего не было, клянусь! – я всхлипываю, потому что по ту сторону слышу лишь звенящую тишину, – Дан, прости, – всхлипываю вновь.

Слышу шумный выдох Дана и он проходится словно острием по нервам.

– Все хорошо, Ксюш, – звучит невероятный ответ, хотя по голосу слышу, все далеко не так, но Давиан не зол, он скорее напряжен, – я рад, что рядом с тобой был кто-то, кто смог поддержать тебя.

– Тебе все равно? – шепчу неверяще, совершенно не понимая реакции Давиана. Ведь ему неприятно, но он не кричит, не злится, не психует. Он просто принимает это как есть.

Снова слышу шумный выдох и несколько секунд тишины.

– Нет, Ксюш. Мне не все равно. Я соврал, сказав, что не ревную. Ревную. Но я…, – он словно подбирает слова, – доверяю тебе.

Всхлипнув, я не сразу смогла совладать с голосом.

– Я люблю тебя, Даваин. Сильно, – признаюсь поспешно, на эмоциях, но говоря правду.

– И я люблю тебя, Ксюш, – отвечает с улыбкой в голосе, но мне почему-то чудится, что еще в его голосе сквозит печаль, – ты моя девочка маленькая, все наладится.

Киваю быстро, будто он может это видеть.

– Хочу к тебе. И засыпать хочу рядом с тобой. Только с тобой, – произношу робко, вытирая слезы фалангами пальцев.

– И я хочу. И знаешь, Ксюш, когда мы сдадим экзамены и нас выпустят на каникулы, у меня будет для тебя сюрприз, – произносит с улыбкой, а его голос звучит уже более радостно.

Внутри тут же все расцветает, а на губах появляется улыбка.

– Какой?

– Это же сюрприз, – произносит таинственно.

– Я хочу знать!

– Мы с тобой поженимся, Ксюш, – произносит серьезно, будто это не просто шутка, не просто момент, а серьезный обдуманный шаг.

Я замолкаю, чуть не роняю телефон из дрогнувших пальцев.

– Поженимся? Ты правда хочешь этого? – спрашиваю неуверенно.

– Очень, – произносит серьезно и я верю ему, – мы поженимся с тобой тихо и сможем взять семейную комнату в академии, а когда выпишут твоего отца, мы проведем торжество, пышную свадьбу с белым платьем и близкими. Ты согласна, Ксюш?

– Да, я согласна, – я вновь всхлипываю. Мое тело вибрирует, но это не страх, это волнение и предвкушение.

16.

Проходят еще три мучительных дня в ожидании, пока не раздается звонок с клиники, где женский голос сообщает, что мой отец пришел в сознание и к нему можно. На пару минут всего.

Потерявшись от радости, я ломанулась в клинику, но была остановлена сперва охраной, а потом и Майном. Как оказалось, я собралась бежать туда почти в 10 вечера, когда речь шла об утре, так еще и в домашних штанах, вылетев на лестничную клетку прямо в носках в руки обалдевшего охранника, который мягко говоря, чуть не наехал на Майна, ведь я торопилась, раздетая, с шальными глазами сбежать из квартиры.

За устроенный переполох мне стало ужасно неловко, но я не могла усидеть на месте, поэтому Майну пришлось принудительно усадить меня на кухне и вручить в руки чай, чтобы я занялась чем-то, как он прокомментировал.

На утро я уже была около палаты отца. А перед самой палатой, неожиданно заробела. Что я ему скажу? Смогу ли поддержать, а не расстроить?

Но потом через стекло я увидела, что отец, который ранее спал, или быть может отдыхал, открыл глаза, его голова с трудом повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах я увидела радость узнавания и легкую улыбку на губах, в то время как я растянув губы в широкой улыбке, все же разревелась.

– Папочка, – шепчу сдавленно, усаживаясь на колени около головы отца. Я боялась его трогать, не хотела, чтобы он делал лишних движений, но все же аккуратно смогла взять его большую шершавую ладонь в свои руки.

– Все хорошо, котенок, мы все равно прорвались, правда? – смеется тихо, его голос хриплый, но такой родной.

– Правда, пап, – произношу тихо, поглаживая отца по более менее не травмированной брови.

– Не плачь, моя девочка. Все и правда хорошо, – произносит отец и с трудом, но вытянув руку, гладит меня по голове, как в детстве, так, как он это делал всегда.

После его слов, я каменею. Неужели ему не сказали о том, что он скорее всего больше не встанет на ноги?

Подняв голову, я поняла, что у меня перехватило дыхание. Я не знаю, как сообщать ему подобное и стоит ли это делать. Но он ведь поймет сам?

– Я говорил с врачом, Ксюш. Я знаю, – произносит с ласковой улыбкой, но в глубине глаз я вижу печаль.

Всхлипнув, я прижалась лбом к его руке.

– Мы обязательно найдем лучшего реабилитолога, пап, и он обязательно поставит тебя на ноги.

– Обязательно, котенок, – произносит ласково отец.

Мы еще говорим немного, но я вижу, как отцу тяжело это дается, но тем не менее, наш разговор сворачивает к тому, что я не в академии, на что отец категорично и бескомпромиссно отправляет меня обратно в академию, сказав, что теперь мы можем созваниваться, а мне все же стоит быть защищенной, за стенами академии.

Я слушаюсь, хоть мне и не просто дается это решение.

Выйдя из палаты, я попадаю в руки Кощея, в прямом смысле. Он придерживает меня за локти, потому что я даже не заметила, куда шла, погруженная в раздумья.

– Мы возвращаемся в академию, – произношу тихо, подняв на него взгляд.

– Хорошо, Ксения. Идемте собираться, – произносит как всегда спокойно, и легонько подтолкнув меня под спину ладонью, последовал за мной к машине.

Путь в академию мы провели в молчании. Мне оказалось неожиданно печально уезжать из дома своего преподавателя. Я привыкла к этой обстановке, привыкла к этой заботе, к самому Майну. Это было странно осознавать. Но в академии меня ждал Давиан, по которому я жутко скучала.

– Ксюша, – раздается счастливый голос Дана, как только я прохожу тяжелые кованые ворота академии.

Я видела его еще тогда, когда мы подъезжали. Дан стоял по ту сторону и смотрел на наш приближающийся автомобиль. Сейчас было время пар, а значит, он прогуливал. Надеюсь, ему за это не влетит.

Меня резко подхватывают под попу, и я взлетаю, успев лишь зацепиться за шею руками. На мои губы обрушивается страстный, такой горячий и желанный поцелуй и я на миг забываю обо всем, даже о том, что рядом был Майн, что нес мою сумку.

Но меня ставят на ноги, все еще не позволяя отодвинуться. А мне и не хочется. Рядом с Даном так хорошо, надежно. И я так сильно соскучилась. Уткнувшись лбами, мы смотрели друг на друга.

– Ты прогуливаешь, – шепчу тихо.

– Я отпросился – произносит Давиан, – здравствуйте, Мирослав Алексеевич, – произносит Дан с улыбкой, повернув голову к Майну.

– Здравствуйте, Рагдар, – произносит как всегда холодно. Даже непривычно.

– Спасибо, – Дан забирает из рук Майна мои вещи, на что Кощей лишь кивает и бросает короткий взгляд на меня.

– Спасибо Вам, за все, – произношу, глядя на мужчину. Как ни странно, даже в стенах академии я теперь едва ли смогу воспринимать его как постороннего. Слишком многое произошло рядом с ним за эти дни.

– Всего хорошо, Ксения, – произносит Майн в своей манере, но более мягко, так, как он обращался именно ко мне.

Майн уходит, а я ловлю вздернутую вопросительно бровь Дана.

– Он обращался по имени. Я в шоке, – ухмыляется, хотя глаза остаются серьезные.

Мне становится не по себе.

– Ну это странно, если бы мы жили в одном доме и он бы обращался ко мне по фамилии.

– Да, – произносит Дан, и мне кажется, что ему не по себе так же, как и мне.

Возвращаться в ритм академии оказалось не так уж просто, но тем не менее, я втянулась. Оставшийся месяц пролетает быстро, раз в неделю меня отпускают к отцу, но чаще, мы общаемся по видеосвязи при помощи охранника, так как отец не может даже толком удержать телефон.

И вот наконец, семестр заканчивается, сессия сдана и мы можем разъехаться по домам на целую неделю.

Отвоевать свободу на эту неделю оказывается делом сложным. Но мне позволяют выйти за ворота.

Мне заранее снимают квартиру в том же доме где живет Майн, чтобы я могла ездить к отцу и к моему удивлению, Давиан не едет домой, даже на день, он сразу вместе с вещами едет в ту квартиру где я остановилась. Мы впервые живем вместе и это, непривычно, но несомненно здорово. Теперь нам не надо прятаться, чтобы побыть вдвоем, не надо рассчитывать, что кто-то из наших соседей решит уступить комнату, чтобы мы могли позволить себе больше, чем поцелуи и объятия. Теперь, мы только вдвоем.

И как ни странно, повторяется вся та жизнь, что была у меня буквально месяц назад, только с Майном.

Самого же Кощея мы частенько видим выходящим из соседнего подъезда и порой, в такие моменты, я ощущаю легкую тоску.

Обычно я стараюсь гнать подобные мысли, ведь это предательство в отношении Давиана.

Буквально на следующий день, после того, как въехали в квартиру, мы с Даном вместе с конвоем из охраны едем в ювелирный и Дан сам покупает нам кольца, не позволив мне платить. А уже через два дня нас ждут в ЗАГСе, ведь заявление мы подали прямо из академии. Никакого торжества, никакой особенной одежды, но Дан все же дарит мне настоящий букет невесты, после чего мне остается лишь гадать, как он умудрился его купить, ведь курьеров к нам так же не подпускали, а выезжали мы исключительно вдвоем. Полагаю, он договорился с охраной, ведь сам Дан многозначительно ухмылялся и не признавался.

И вот мы входим в небольшой кабинет. Это не зал торжеств, мы обговаривали этот момент. Но я все равно чувствую эту атмосферу и жутко волнуюсь.

Я улыбаюсь своему жениху и взволновано сжимаю его руку. Вокруг нас никого, а за дверьми моя вооруженная охрана, что нервирует сотрудников ЗАГСа.

Все проходит быстро и не романтично. Но я счастлива.

До сих пор в ушах стоят заветные вопросы, звучащие поставленным женским голосом.

– Вы согласны взять в мужья…?

– Да.

– Вы согласны взять в жены…?

– Согласен, – звучал уверенный голос Дана, но я чувствовала, как подрагивала его рука.

Мы быстро поставили подписи и нас объявили мужем и женой. Нам в руки отдали свидетельство о заключении брака и я, видя в строчках свое имя, не могла поверить во все это. Да и до сих пор не могу, пока машина везет нас обратно. Он мой муж. Нам ведь всего по 18.

Страх окутывает, но я стараюсь не поддаваться, тем более вижу, что Дан не смотря на радость, будто напряжен. Он отговаривается тем, что взволнован, что не каждый день женится и имеет право нервничать. Уверяет, что все хорошо.

А после, мы вдвоем едем к отцу. Отец уже знал Дана, знал, что мы близки и конечно же то, что мы живем в одной квартире, но никто не знал о том, что мы подали заявление.

– Привет, папуль, – мы с Даном тихонько заходим в палату, где лежит отец. Его давно перевели из реанимации и теперь, он на длительном лечении. Его лицо уже не имеет следов падения, голова не перемотана. Лишь руки все еще зафиксированы ортезом. А еще…Нижняя часть его тела парализована. Кости срастаются, ему сделали еще несколько операций и все идет на удивление хорошо, без осложнений, особенно учитывая степень его травм. Но ноги… шансы, что он начнет что-то чувствовать и уж тем более, ходить, почти равны нулю.

Отец понимает это, я вижу по его глазам, ему тяжело. Но он сильный. Он всегда был таким. Каждый раз, как я не сдерживаюсь, он уверяет, что мы справимся. Что он жив и это главное, а что до ног…то если уж все так сложилось, то он закажет себе крутую коляску и будет рассекать на ней по дому. Он улыбался, как делал это всегда. Но ему было больно. В душе. Я знала и старалась поддерживать его.

– Привет, молодежь, с окончанием сессии вас, – улыбается отец и в уголках его глаз собираются лучики из морщинок.

– Спасибо, – улыбаюсь.

– Здравствуйте, Юрий Иванович, – произносит Давиан и уверено подойдя, сжимает протянутую руку отца.

Мне нравится, как взаимодействуют мои главные в жизни мужчины, но когда надо произнести, что мы поженились, я теряюсь. Смотрю взволнованно на Дана, который лишь улыбается мне и подмигивает.

– Юрий Иванович, у нас с Ксюшей для Вас есть новость. Надеемся, что она Вас порадует.

Отец смеряет нас лукавым взглядом, вздергивая густую бровь и заинтересованно смотрит на Дана.

– Слушаю внимательно, – отец становится нарочито серьезным, он часто смотрел на меня таким взглядом и я знаю, чтобы мы не сказали, он не будет ругаться.

– Я люблю Вашу дочь и поэтому, я сделал ей предложение, – произносит спокойно Дан.

Отец вздергивает удивленно уже обе брови и лукаво улыбается, кинув на меня хитрый взгляд.

Я выдыхаю с улыбкой, он не злится, но ведь и это не главная новость.

– И это не все. Мы с Ксюшей сегодня расписались, – Дан берет меня за руку, поднимая и демонстрируя наши обручальные кольца.

– Ну что же, то прекрасная новость, – усмехается отец.

Вижу, даже Дан удивлен, но улыбается, крепче сжимая мои пальцы.

Смотрю на отца, вижу его лукавый блеск.

– Ты знал, да? – хихикаю.

– Конечно, еще в тот день, когда вы подали заявление, все ждал, когда сознаетесь, – смеется отец, видимо с наших вытянутых физиономий.

– Мы собирались тихо расписаться, без торжества.

– Отмечать вдвоем планируете? – спрашивает уже серьезно.

– Да, хотели заказать доставку и побыть вдвоем, – произношу с улыбкой, ловя теплый взгляд мужа.

Боже, я и правда его так называю.

– Это правильно, – отец вновь серьезен, – Ксюш, я понимаю, что вы сейчас сильно ограничены в передвижениях, – он смотрит на нас обоих, – но так будет лучше. Позже, когда все это закончится, мы обязательно отметим с размахом, если вы оба захотите.

– Спасибо, пап, – я обнимаю отца, а он целует меня в щеку.

– Мы будем осторожны, – произносит Дан, обнимая меня за талию.

– Спасибо, что оберегаешь ее, Давиан, и несмотря на обстоятельства, ты не отступил, – произносит серьезно отец.

– Я бы не смог по-другому.

Мы с Даном возвращаемся в съемную квартиру. Дан веселит меня и отвлекает, но мои мысли далеко. Там, где нет уверенности, что будет это самое будущее. Мы уже не скрываемся так очевидно, ведь отец намекнул, что у нас наконец-то появились сдвиги. Он знает, кто за этим стоит уже наверняка, но им не хватает доказательств.

– Слушай, а есть ли шанс, что духи могут помочь? – спрашиваю у Дана, когда мы расположились на кухне с заказанной из ресторана едой, отмечая собственную свадьбу.

– Ксюш, – серьезнеет Давиан, – это способ, который вызовет вопросы. Я готов открыться твоему отцу, – он смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых отражается весь груз ответственности и волнения, – здесь не будет людей, которые придут и дадут показания, здесь будет информация, куда и в какой момент стоит попасть, что стоит предпринять. И если не знать как, это вызовет массу вопросов. Если ты уверена, что отец примет эту сторону, я попрошу помочь.

– Отец верит мне. Как в том случае, с машиной. Что если я буду говорить ему и просто попрошу довериться?

– Можем попробовать, – произносит Давиан, протянув руку и сжав мои пальцы.