Текст книги "Видящие. Скрывающиеся в тени (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

33.

– Все, так все, – трет переносицу Мир и мне в который раз хочется свернуть все разговоры, чтобы не ковырять болезненные воспоминания, а то, что они такими будут, сомнений не оставалось, – первые отношения начались на первом курсе универа, мы были одногруппниками, начали встречаться, но не сложились из-за моего, цитирую, странного поведения.

– Что-то вроде замираний или резких изменений маршрутов? – вспоминаю, что меня смущало в Дане.

– Да. Я часто мог уходить в себя, хотя на тот момент уже умел неплохо маскировать подобные встречи. Но все-таки, это часто отталкивало.

Недоуменно хмыкнув, мы с Даном переглянулись. Как понимаю, для Видящих это почти классика.

– Но если, как ты говоришь, всегда был таким, то странно, что сейчас ты очень сильно привлекаешь внимание девушек, – произношу робко, так как не очень удобно подобное произносить.

Губы Мира трогает легкая снисходительная улыбка.

– Первое впечатление обманчиво, – произносит, будто вкладывая в эту фразу намного больше смысла.

– Вот уж точно, – отвечаю, имея ввиду то, что за лицом преподавателя, Мир намного интереснее, мягче, многограннее. Он не может не привлекать. Хотя внешняя картинка тоже привлекает внимание.

– Что на счет вторых? – спрашивает Дан, а я чувствую, как внутри сердце ускоряет свой ритм. Как поняла, первые были несерьезными, попытка, а вот вторые…

Мир хмурится, хотя это едва заметно.

– Вторые отношения начались на моей прошлой работе в университете. Она была новым преподавателем, младше меня на два года, – начинает Мир, смотря в одну точку, и тут уж точно чувствовалось, что история не легкая, даже если бы мы не знали, чем все закончилось, – у нас сразу сложилось и мы начали встречаться, а через три месяца и жить вместе.

Ощутив неправильный, но все же приступ ревности к его бывшей девушке, которую, в отличии от меня, он любил, я все же под обеспокоенный взгляд Дана запихала это чувство подальше. Это прошлое, которого нет в настоящем. Но ведь если бы она не погибла, то он бы был с ней.

– Первый год было все прекрасно и я не спешил ей рассказывать, кто я, а ее не отталкивали мои странности, а может, я уже лучше скрывал.

– Тебе не хотелось рассказать ей раньше? – спрашивает без тени усмешки Дан и я обеспокоенно смотрю на первого мужа, помню, сколько раз ему хотелось рассказать, но он боялся.

– Хотелось и я даже делал попытки, прощупывал почву, но не решался, понимая, что она может не понять и это оттолкнет ее от меня. Поэтому, я эгоистично тянул время, чтобы она лучше поняла меня, сильнее привыкла, – усмехается Мир, – все Видящие так делают. Спустя еще почти полгода случился первый несчастный случай. Возможно, так совпало, а может, заканчивалось наше время. Мы путешествовали и она чуть не сорвалась с обрыва, когда у нее из под ног ушла земля. Я и наш инструктор, который был ближе всего, успели ее поймать и вытянуть, – мрачнеет Мирослав и мы вместе с ним.

Страшно все это, когда по странным стечениям обстоятельств случаются несчастные случаи. Иладно бы к этому были бы причастны духи, ну там толкнули или что-то вроде того, но нет, это просто ни с чем не связанная ситуация, которая в любой момент, могла бы иметь печальный исход.

– Ты попытался с ней поговорить после этого? – спрашиваю тихо.

– Не сразу, по возвращению домой, потому что я не знал, какой будет реакция и лучше было бы, если вдруг она не примет, чтобы мы были в родном городе. Возвращались мы спустя неделю и по дороге, наш автобус попал в аварию, для всех все обошлось легким испугом, и только ее задело разбитым стеклом. Это были царапины, но они были. Я уже не сомневался, что наше время закончилось, – произносит равнодушно, но я уверена, что это снова защитная реакция, – вернувшись домой, я решил не откладывать разговор, хотя очень сомневался, что она мне поверит, что решит остаться после такого. Она никогда не верила ни во что потустороннее. Ни в другой мир, ни в жизнь после смерти, души, экстрасенсов и так далее. Я был готов отпустить ее, если она не примет, не собирался убеждать.

Холодок и колючие мурашки, что сковали мое тело, явственно говорили о том, что я понимала, какого ему было. Он не сказал этого напрямую, но по рассказу, было понятно, что он любил ее и отпустить человека, которого любишь, это тяжело.

– И она не приняла твою правду? – спрашивает хмуро Давиан, напряженно поглядывая на меня. Я понимаю, что он чувствует. Я теперь знаю, какого ему было признаваться и ждать вердикта. Улыбнувшись ласково первому мужу, возвращаю внимание второму.

– Не приняла. Я рассказал ей обо всем, в том числе о необходимости взять второго мужа, – хмыкает мрачно Мир, все еще не смотря ни на кого из нас, – она рассмеялась, сказав, что я в тайне от нее подсел на битву экстрасенсов и попросила не смотреть эту муть, – тогда я просто показал ей теневую сторону. Это испугало ее. Тогда мы впервые поругались. Она обвиняла меня в том, что я подсел на галлюциногены, что я ненормальный и ей что-то подсыпал заодно.

Мирослав дергает челюстью, будто мышцы свело болезненным спазмом.

– Мы не разговаривали два дня. Я съехал в отель, потому что иначе это собиралась сделать она сама. Позже, она успокоилась и попыталась со мной поговорить спокойно. Выяснить, что я принимаю или может быть, меня затянуло в секту и мы там все дружно принимаем что-то. Предлагала написать заявление в полицию на них, но когда я попытался объяснить, что не состою в секте, она начала уговаривать меня пройти лечение. Мы снова поругались. Я вновь и вновь твердил свое, а она свое. Мои попытки объяснить ей что-либо не привели ни к чему, она не приняла ни мою сущность, ни многомужество. В конце концов, она обозвала меня сектантом и фанатиком, впала в истерику и ушла, сказав, что между нами все кончено. Потому что если я сам не вижу проблемы, то она не будет оставаться рядом. Я не стал ее догонять и убеждать в чем-либо, просто смирился, решив, что будет лучше просто ее отпустить. Она не сможет.

Мир тяжело выдыхает и впервые смотрит на меня. Взгляд пустой и это пугает.

– Я не откажусь от тебя Мир, никогда, – шепчу тихо, смотря в его глаза, – только если ты сам когда-либо этого захочешь.

И да, пусть наш союз неразрывный, но если бы мужу со мной было бы совсем тяжело, я бы само собой отпустила его, дав ему возможность жить своей жизнью насколько это возможно в наших обстоятельствах.

– Знаю, Ксюш, – вижу, как взгляд Мира оттаивает и муж берет мою руку в свою, сжимая пальцы, – через пару часов, – вдруг продолжает он, рассматривая наши сплетенные пальцы, – я узнаю, что она не справилась с управлением и вылетела на встречную. Она не умерла там, сразу. Ее пытались спасти, а я ждал под дверьми операционной, – он замолкает и чуть сильнее сжимает мои пальцы, – но она умерла на операционном столе.

– Капец, – шепчет Дан, взъерошивая волосы.

А я осмысливая слова, холодею, теперь понятно, почему он хорошо ориентировался в больнице.

– Я не спал двое суток, пил до беспамятства, похоронил ее и прямо после похорон разогнал свою машину до 200, – хмыкает иронично – и вознамерился врезаться в дерево на том же самом повороте.

Мир замолкает. Я ощущаю, как мои руки подрагивают и я сильнее сжимаю его руку. Между нами повисает тягучая тишина.

– План не удался? Тебя спасли? – спрашивает Давиан, а в его голосе все еще ни тени усмешки, он серьезен.

– Можно сказать, спасли. В последний момент, перед капотом возник дух. Реакция сработала быстрее, чем мозг осознал, что передо мной не живой человек. Каким бы пьяным я не был, я не хотел жертв. Я ударил по тормозам, но машина уже заходила в поворот и все равно вылетела с трассы, несколько раз перевернувшись. Я получил достаточно тяжелые травмы, но я выжил, хоть и пришлось достаточно долго восстанавливаться.

– Я не понимаю здесь вот что, – произношу задумчиво, – твой поступок можно расценивать как несчастный случай. Да, ты был после похорон, пьяный, но почему решили, что это суицид? Или ты сам сказал? – сморю вопросительно на мужа.

– Я не признавался в том, что собирался разбиться. Но были подозрения в свете событий и поэтому, мне прописали длительные беседы с психиатром, а потом, уже с психологом.

– Печально все это, – произношу тихо, – Мир, – перевожу на него задумчивый взгляд, – ты ведь смог справиться и пережить потерю?

Муж молчит, задумчивый и несколько отстраненный, чем пугает меня. Если не смог, то я уж точно не смогу конкурировать с его невестой.

– Смог. Но предпочитал не заводить отношений, – поднимает на меня пристальный взгляд.

Его слова цепляют и я до боли кусаю губу.

– Но я не жалею, что согласился, – произносит спокойным голосом и гладит мои пальцы.

– Что было потом? – перевожу тему, потому что его слова затронули что-то внутри.

– Пока лежал в больнице, прямо в палату ко мне пришел Николай Астафьевич. Я не знал его прежде и он рассказал, что был таким же и предложил пойти работать в его только открывающуюся частную академию. Я не хотел возвращаться туда, где мы работали с ней вместе, тем более ректор рассказал, что собирает в стенах академии Видящих, особенно тех, кому нужна помощь. И он помог. С тех пор, большую часть времени я жил в стенах академии, хотя у меня была куплена новая квартира, но мне не хотелось там находиться лишь среди мертвых, которые порой слишком болтливы и назойливы.

– И с тех пор твой свет частично погас, – произношу бездумно, погрузившись в мысли.

– Да, – следует почти равнодушный ответ.

34.

Оставшиеся недели каникул пролетают слишком быстро, и вот мы уже собираемся вновь вернуться в стены академии. Это расстраивает. Ведь там нам придется еще тщательнее скрываться. Оставалось надеяться, что ректор действительно поспособствует нам в выборе комнат, поближе друг к другу, как предположил Мирослав, который собирался поговорить с ним. Но даже если комнаты будут в одном крыле, это все равно будет привлекать внимание, если мы будем каждую ночь бегать друг к другу, скрываясь и выглядывая, чтобы никто ничего не заметил. Печально.

Наши с Миром отношения малюсенькими шажочками, но двигались вперед. Мы просто узнавали друг друга, привыкали быть рядом, без сексуального подтекста и это тоже с одной стороны расстраивало, ведь я сомневалась, что Мир желает меня как девушку, хотя мы почти каждую ночь проводили вместе. Я даже порой просыпалась в его объятиях, ощущая каждой клеточкой его теплое тело. И мне хотелось. Хотелось большего, но на деле я наверное, была не готова. Нельзя было сказать точно, дело было в том, что я все еще сомневалась, что рядом со мной он ради моего спасения и сейчас просто старается, или я ему хоть немного, но нравлюсь. Если первое, то это как минимум неловко и унизительно и уж лучше оставаться просто рядом.

Когда вещи были собраны, Мир планировал вернуться к себе за оставшимися в квартире вещами и уже оттуда уехать самостоятельно, ведь мы не могли приехать на одной машине, пусть Мир с отцом и даже некоторыми ребятами из охраны были знакомы. В любом случае, в академию приехать незаметно не вышло бы, и это вызывало грусть.

Дав знак Дану, чтобы вышел, оставив нас двоих ненадолго, ведь он знал, что я собиралась сделать, полезла в ящик комода в собственной спальне, где под оставшимся бельем уже как два дня хранился подарок для мужа. Отец тоже поддержал мое желание и поэтому даже организовал мне встречу с нужным человеком. Подарок лежал там же, где я его и оставила. Волнительно.

– Мир, можно тебя на минутку, – зову мужа, который проверял квартиру на предмет забытых нами вещей и не выключенной техники.

– Что такое, Ксюш? – подходит ко мне, рассматривая уже такими привычными серыми глазами. Я больше не видела в них остроты, они уже давно не приводили в ужас, когда он даже хмурый и серьезный мог поднять на меня взгляд. Я уже выучила каждую крапинку в них.

Я не выдержу полгода без возможности находиться близко.

Поняв, что сейчас всхлипну, я быстро постаралась выдохнуть, успев заметить, как нахмурился муж.

– Ксюш, ну ничего практически не изменится. Считай, что я выхожу на работу после отпуска, как и вы на учебу, то есть мы будем меньше времени проводить вместе днем, но будем же, тем более находиться нам предстоит в пределах одного здания, – гладит меня по щеке муж и я быстро киваю, почти не смотря ему в глаза, концентрируясь на пуговице рубашки, в которую он уже был переодет.

Чуть наклоняюсь вперед, утыкаясь лбом в его грудь и тут же чувствую ладони на своей спине, чуть ниже лопаток. Мир никогда не переходил границ. Ни разу, ни одного намека.

Это вновь поселило смуту в груди и неуверенность. А если ему неприятно? Подняв немного руку, я глажу мужа по плечу, но услышав выдох над головой, тут же одергиваю руку.

– Что ты уже себе надумала? – произносит хоть и мягко, приподнимая пальцами мой подбородок, но всматриваясь в мое лицо острым взглядом.

Большим пальцем он ласково поглаживает мою щеку и линию челюсти. Но ведь если нахождение рядом было просто рутиной, он бы мог вести себя иначе? Не касаться. Вдруг я все-таки себя накручиваю? Но с другой стороны, он ведь не может не испытывать желания, тем более прошло почти два месяца с момента проведения обряда и ни одного намека или касания в этом направлении.

Прикусив до боли губу, я лишь сопела в ладонь мужа и не могла ничего сказать.

– Ксюш? – зовет вновь, сильнее хмурясь.

И я понимаю, что нужно спрашивать. Может не напрямую, а завуалированно. Черт, ну почему так стыдно говорить об этом? Как с Даном тогда. Будто я все еще та невинная девочка, какой была почти год назад.

Выдыхаю и поднимаю на мужа взгляд.

– Меня беспокоит, что ты ведь мужчина…эм, с потребностями, – произношу и тут же краснею, уткнувшись в грудь мужа лбом.

Что я несу?

– С потребностями? – звучит над уходом несколько насмешливо, от чего я даже сжимаюсь – и о каких мы потребностях говорим? – спрашивает уже чуть более мягко Мир.

Пискнув, я нервно выдыхаю и все же поднимаю взгляд на мужа. И правда, стоит, смотрит лукаво, будто намеренно издевается.

– Тех самых.

Вижу, как вопросительно вздымается бровь, а сам он явно не спешит помогать.

И вот она разница между ним и Даном. Дан старается понять все мои ужимки, намеки, Мирослав же требует говорить прямо, откровенно, честно.

Я уже понимаю, когда он так делает, хочет, чтобы я называла вещи своими словами и тогда, он тоже спокойно отвечает. И мне действительно давно следует это делать.

– Я о сексе, Мир! – возмущаюсь шепотом.

– Ах, вот оно что, – кивает, будто и не догадывался ранее, – и что не так с этими моими потребностями?

– Блин, ну мне и так неловко, а ты, – возмущаюсь и все-таки закрываю руками лицо, качая головой.

– Что я, Ксюш? Вынуждаю называть вещи своими словами? Говорить прямо? – спрашивает спокойно, полностью подтверждая мои мысли.

– Угу. Но мне трудно говорить об этом прямо, – вытираю лоб, чувствуя липкую испарину по всему телу, – и если с Даном я привыкла уже, знаю его отношение ко мне, знаю его реакции, то с тобой я постоянно задаюсь миллионом вопросов, прежде чем о чем-то действительно спросить, – я все же убираю руки и смотрю на мужа.

– Тем не менее спрашивай, Ксюш, по-моему я всегда честно тебе отвечаю, – муж снова гладит мою щеку своими теплыми пальцами посылая табуны мурашек по телу.

И все-таки, каким-то чудом, я беру себя в руки. Может, дело в его словах, ведь я веду себя как подросток.

Резко выдохнув, я посмотрела на Мира.

– А как спрашивать, если я прекрасно знаю твою недосказанность о том, что ты был вынужден согласиться на этот союз, что чувств ко мне нет и что я даже не уверена, нравится ли тебе мое присутствие, не говоря уже о прикосновениях. Спрашивать о подобном, это значит ставить обоих в неловкое положение, – выпаливаю быстро, – черт, – прикусываю губу досадливо, – я дала себе слово, что буду стараться сделать твою жизнь рядом с нами хотя бы не напряженной, а сама выношу мозг.

Муж лишь вздыхает, смотря своими серыми глазами.

– Ксюш, я стараюсь избегать эту тему, чтобы не расстраивать тебя, чтобы ты не накручивала себя, так как причин в действительности нет, но ты в силу возраста все равно будешь это делать, – произносит серьезно, а во мне все волнами пульсирует и сжимается, – я никогда не рассматривал тебя в качестве возможной девушки для себя, партнера и тем более жены. Когда мы жили вместе, мне было комфортно, но я не допускал мыслей в иное русло, я вообще этих мыслей в отношении кого-либо не допускал. Но когда возникла эта ситуация, пришлось быстро переосмыслять, а смогу ли я и сможешь ли ты. Решил, что сможем. Сейчас у меня есть к тебе интерес, как к девушке, Ксюш, но он только зарождается, потому что я только начал позволять себе его, понимаешь? Я уже говорил тебе, что не жалею об этом союзе.

Слушала, заворожено смотря на него, и каждое его слово то било наотмашь, то укутывало, словно облачко.

– Понимаю. Мне страшно именно привязать тебя к себе, без возможности что-либо изменить и при этом, мучиться в этом союзе и мучить тебя.

– Я не против этого союза, – отвечает чуть придвинувшись ко мне и прижавшись своей чуть колючей щекой к моей, даже ласкается, вызывая на моем лице улыбку.

– А что с…, – я снова мнусь.

– С моими потребностями? – снова слышу в голосе легкую усмешку, но не злую, а скорее, как подтрунивание.

– Мгм, – краснею, но совсем немного.

– Пусть все идет постепенно.

– Но ты ведь, – сглатываю, так как внутри тут же все сжимается даже при мысли, что он может изменить, – я готова, правда, – поспешно говорю, вновь поднимаю голову и наблюдая, как муж все сильнее хмурится.

– Ксюш, готова, это когда ты испытываешь желание к партнеру и тебе комфортно, а не когда ты соглашаешься, лишь бы этот партнер не допустил измену, – произносит несколько сухо, хорошо поняв мои опасения.

Вновь сглатываю.

– Прости. Просто я…

– Просто ты еще юная девочка, Ксения, и смотришь на многие вещи иначе. А я в состоянии удержать свои, – Майн качает головой, – потребности при себе, а если нет, то сходить в ванну, если моя жена еще не готова или не чувствует абсолютной уверенности рядом. Тем более, если она это испытывает, то это уже мои проблемы, а не ее.

Улыбнувшись робко, я тянусь к мужу, несмело, почти незаметно и чувствую его дыхание на своих губах, резкое и он сам спокойно склоняется ко мне и касается моих губ. Это не глубокий поцелуй, лишь касание, а потом еще одно и еще, а после, он отстраняется, гладит по щеке и шее большим пальцем, а я млею, все еще стоя вплотную к нему и ощущая его прикосновения. Это первая наша подобная близость и она волнует. Сильно волнует.

Все-таки, он потрясающий мужчина и я в очередной раз я радуюсь как ребенок, что он принял это решение тогда, что согласился быть со мной.

– Мне хорошо с тобой, Мир, – произношу, прижавшись щекой к груди, – спокойно, – прикрываю глаза и позволяю рукам соскользнуть с груди вниз, переведя на спину к пояснице, чувствуя под пальцами сквозь рубашку ямочки.

– И мне, – признает муж и целует в макушку.

– Ой, я же звала тебя, – спохватываюсь, вспоминая об изначальной цели, суечусь, подбегая вновь к комоду.

Мирослав смотрит на меня с легкой улыбкой и смешинками в глазах. Кажется, я его забавляю.

Я наконец-то выуживаю на свет длинную деревянную коробочку с гравировкой магазина и вижу, как мрачнеет взгляд мужа. Но он молчит, смотрит вопросительно то на меня, то на коробочку, что я сжимаю пальцами.

Подхожу к мужу и открываю деревянный футляр, где на бархатной поверхности лежит браслет из белого золота. Лаконичный, чисто мужской.

Муж пристально рассматривает содержимое и я лишь надеюсь, что он не решит ругаться или отчитывать меня.

Ничего не говоря, муж поднимает вопросительный немного тяжелый взгляд на меня.

– Он сделан под заказ, – произношу тихо, – специально для тебя.

– Зачем? – следует, будто обманчиво спокойный вопрос.

Но взгляд его такой, что становится не по себе. Он против, чтобы я что-либо покупала для него за деньги отца, знаю.

Я же в ответ лишь достаю браслет, откладывая коробочку в сторону и переворачиваю его обратной стороной, где на небольшой поверхности имеется гравировка в виде трехконечной звезды, что так похожа на силуэт истребителя и надпись «Навсегда вместе. М.К.Д.» это ни к чему не обязывающая надпись и если вдруг кто-то когда-либо даже прочитает, то подумает, что это инициалы девушки, например.

Молчу, наблюдая как черты лица Мира постепенно напрягаются, едва заметно, но дергается челюсть, а вот взгляд, который направлен на браслет, он теплеет.

Внутренне выдыхаю. Думаю, он понял мой посыл. Да, мы не можем надеть на его палец обручальное кольцо, но на его запястье всегда может быть браслет, связывающий с нами, говорящий, что мы единое целое, что мы семья. Именно такой посыл я вкладывала в этот подарок.

И наконец-то, Мирослав протягивает руку и забирает его из моих пальцев. Рассматривает. А потом застегивает на правом запястье, скрывая его под манжетами рубашки.

– Спасибо, Ксюш, – муж поднимает на меня непривычный, лаковый взгляд и сделав небольшой шаг ко мне, прижимает к своей груди, оставляя невесомые поцелуи на виске, скуле и чуть отстранив мою голову и погладив вдоль линии челюсти, склоняется к губам. Целует. Мягко. Не напирая. Его теплые ладони обхватывают мое лицо и я пью его дыхание, отвечая на поцелуй. Можно считать, что он первый. Первый настоящий, ведь тот, что был минутами ранее, был больше касанием, знаком внимания.

Но именно сейчас, ощутив его язык, что столкнулся с моим, я по-настоящему успокоилась. Мы и правда справимся. Все по-настоящему.