Текст книги "Видящие. Скрывающиеся в тени (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

6.

На следующий день я иду на пару Майна выпив успокоительного и пролистав все написанные лекции по предмету, готовая отбиться от любого каверзного вопроса.

Но к моему огромному удивлению, Мирослав Алексеевич вовсе не наказывает меня за вчерашнее, он лишь задает мне вопрос по теме, на который я к счастью отвечаю и все. То есть, его внимание ко мне было не более чем к остальным. Поэтому, к концу пары я выдыхаю, а настроение ползет к отметке прекрасное.

Но выйдя из аудитории, в коридоре вновь сталкиваюсь со Стасом.

– Стас, подожди пожалуйста,– задерживаю его.

Парень останавливается и улыбнувшись, разворачивается ко мне.

– Привет,– поизносит бодро и а как мне кажется, совершенно без обид.

– Привет, – тоже стараюсь улыбнуться, – слушай, я хотела извиниться перед тобой. Я с Давианом… в общем, – мне сложно объясняться, да и вообще, не приходилось ничего подобного делать.

– В общем, тебе нравится он, а не я. Я это уже давно понял и рад, что у вас все наладилось, хотя и предпочел бы, чтобы он свалил с твоей дороги, потому что ты все еще мне нравишься, а методы Дана весьма жестоки, – произносит уже без улыбки.

Я тоже перестаю улыбаться.

– Извини, эмм да, спасибо, что понимаешь, – заправляю волосы за ухо и обхватывая себя за плечи.

– У тебя же все ок? – спрашивает он как-то странно, будто всматриваясь в мое лицо и ища ответы.

– Ну да. А у тебя?

– И у меня ок, – произносит спокойно и снова улыбается, – за меня не переживай, я в состоянии принять отказ, – улыбается.

– Спасибо, – улыбаюсь и облегченно выдыхаю.

– Будь осторожна, Ксюш, – Стас снова серьезен, – и ели что-то вызывает вопросы или кажется странным, лучше спроси, окей? – произносит странные слова, вызывая холодные мурашки по телу.

Кажется, у меня уже паранойя. Я хмурюсь.

– Окей. Спасибо и пока.

Я отхожу от Стаса и ко мне тут же подходит Дан, укутывая в надежные объятия, будто стараясь защитить. Он хмурится и всматривается в мое лицо, даже крутит держа за подбородок пальцами.

– Ты же просто объясниться пошла? Что с настроением? Что он тебе сказал? – закидывает вопросами Дан и я опять ловлю себя на мысли, что все вокруг будто что-то знают.

– Он сказал быть осторожной и всегда задавать вопросы, – признаюсь честно следя за реакцией Дана.

Но Дан чертыхнувшись, посмотрел мрачно в ту сторону, куда ушел Стас и сжал мою руку.

– Он видимо рассчитывает, что я все же тебя обижу, – произносит Дан, опустив ладонь мне на щеку и прижавшись губами к моим.

Жмурюсь как обычно, впитывая эту ласку. Пружина страха и непонимания внутри меня тут же отпускает.

По пути в столовую, Дан снова себя странно ведет. Он словно отвлекается и в этот раз. Это заметно. Он хмурится, хмурится и сильнее сжимает мою ладонь.

А потом он смотрит на меня.

– Крис сейчас в комнате? – спрашивает неожиданно.

– Не должна, – произношу настороженно.

– Идем, я кое-что должен сказать, – произносит Дан и резко поменяв траекторию, почти бегом ведет меня в сторону моей комнаты.

Я с трудом поспеваю за ним. Внутри плещется рациональный страх, непонимание и миллион вопросов.

Влетев в комнату, Дан тут же закрыл ее на замок и уставился на меня мрачным взглядом, полным решимости.

Он же ведь не задумал ничего такого?

– Дан, ты меня пугаешь, – произношу тихо.

– Я не причиню тебе вреда, Ксюш. Но это правда важно, – произносит напряженно.

– Говори.

Дан выдыхает тяжело и на миг поджимает губы.

– Ксюш, позвони сейчас своему папе и скажи, чтобы он не садился в свой автомобиль. Не он, ни кто либо, – произносит мрачно, смотря на меня таким взглядом, от которого мне дурно становится.

Делаю шаг назад, обхватывая плечи руками.

– О чем ты? Ты что-то знаешь? Давиан? – произношу тихо, ощущая, как меня начинает колотить.

Он ведь не мог знать о покушениях на отца. Не мог же?

Дан вновь поджимает губы, будто не хочет говорить.

– Ксюш, просто сейчас поверь мне. Позвони и скажи. Это просто, – произносит резко, пытаясь давить.

Страх за отца, непонимание всей этой ситуации откровенно пугали и дезориентировали, но я все-таки выудила из рюкзака телефон и дрожащими пальцами набрала номер отца.

Пока слушала губки мелькнула мысль, а что если ему напротив стоит сесть в машину…?

Кидаю взгляд на напряженного Дана. Неужели я настолько ему верю, что готова доверить ему жизнь отца?

Гудок, один, второй, меня начинает трясти сильнее.

Закусываю до боли губу, ощущая, как меня захлестывает паника.

Прохожусь по комнате туда-сюда, но это не помогает.

А потом, я ощущаю теплые руки на своих плечах и большое тело за спиной, которому я привыкла доверять.

Но сейчас, от этого прикосновения вздрагиваю и одновременно, раздается голос отца.

– Привет, котенок, – звучит как всегда бодро, с теплыми нотками и мое сердце тут же разжимают тиски страха, жив.

– Пап, ты сейчас где? Не дома? – спрашиваю ощущая, как дрожит голос.

– Я собираюсь на совещание, а что? Кюсша, что с голосом? – в голос отца прорезаются знакомые властные, и одновременно обеспокоенные нотки. Он четко улавливает мое настроение.

– Пап, не садись сейчас в свой автомобиль и пусть Игорь тоже не садится, – произношу дрожащим голосом, с которым не в силах справиться.

– Ксюша?? Почему? Ты где сейчас? Твоя локация фиксирует, что ты в академии. Тебе что-то угрожает?

– Нет, пап. Я в безопасности. Просто, – я оборачиваю голову к Дану, что уложил голову мне на плечо и явно слушает, смотря на меня серьезными глазами, – просто пожалуйста, проверь машину, – на что Дан утвердительно кивает.

– Ксюша,.. – теряется отец, – нет, Игорь, не трогай дверь! – слышу оклик отца который как всегда прислушался к моим словам, какими бы странными они не были, – да, проверь его.

– Спасибо, пап, – произношу тихо, стараясь не трястись.

– Что?? – снова окрик, мрачный, слишком удивленный, – уверен? Черт! Отойди от нее!! Вызывай…, – дальше отец явно закрывает динамик, но мне хватает и этого, чтобы подогнулись ноги.

– Пап!! Папа!?

Дан успевает подхватить меня, чтобы я не упала на пол и усадить на кровать.

– Ксюша! – снова голос отца, жетский, резкий, – кто тебе сказал, что машина заминирована!?? Ксюша!??

– Как заминирована? – произношу с трудом, смотря перепуганными глазами на Дана, что сильнее хмурился.

У меня не было ответа. Лишь паника. Снова попытка. И в этот раз, она могла быть удачной.

– Интуиция, пап. Я не знаю как. Просто поняла, что – то не так и позвонила тебя, – произношу, с трудом беря себя в руки, неотрывно глядя в зеленые глаза, что смотрели в ответ с пониманием.

– Хорошо, дочь. Если что-то будет беспокоить, говори сразу же. Что-то подозрительное…

– Да, пап, конечно, – перебиваю, так как мы это проходили уже, – я тут же сообщу, обещаю.

– Спасибо, Ксюш, – произносит чуть более мягко, он всегда был способен быстро взять себя в руки, даже в такой ситуации, – Люблю тебя.

– И я тебя пап, – произношу почти ровно, стараясь не всхлипывать, ведь страх за отца отпускал и пришел очередной откат.

Я завершаю звонок и опустив телефон на колени, продолжаю смотреть на Дана.

– Откуда ты знал об этом? – спрашиваю севшим голосом, ощущая, как вибрирует в напряжении каждая мышца.

– Мне сказали, – произносит мрачно.

– Кто? Ты ведь понял, что моего отца пытаются устранить, – произношу то, о чем вообще не стоило, но я почему-то упорно верю Дану.

– Понял. И мой источник информации он…безопасен для вас, Ксюш. Знаю, как это звучит, но прошу поверить. Он предупредил меня, что с машиной твоего отца делают что-то плохое. Я даже не знал, что именно, – произносит серьезно, оглаживая мои холодные руки, что крепче сжимают телефон.

– Дан, мне страшно. Меня сюда отправили, чтобы защитить и теперь, ты говоришь о каком-то источнике, что сообщил тебе об опасности. Который знает, что происходит у нас.

Дан выдыхает, на миг опустив голову.

– И здесь ты максимально защищена, Ксюш, – он снова смотрит на меня, – однажды, я расскажу тебе, как это происходит, но это, не совсем обычно.

Свожу брови, не понимая, на что он намекает.

– Почему нельзя сказать сейчас?

– Потому что я не хочу отпугнуть тебя, не хочу, чтобы ты сторонилась меня.

Нахмурившись сильнее, я рассматривала своего парня.

– Ты обладаешь какими-то паранормальными способностями? – произношу тихо.

Виду, как Дан поджимает губы, сглатывает, даже в сторону смотрит. А потом резко выдохнув и взглянув на меня с долей отчаяния, кивнул, облизав губы, словно нервничал.

От сказанного я отшатнулась, не веря в ответ. Я и спрашивала, потому что явно его намеки вели к этому, но получить положительный ответ…

– Вот именно об этом я и говорю, – произносит досадливо Дан и поднеся мои руки к губам, поочередно целует каждую.

– И как это происходит? У тебя видения? Хотя ты же сказал, что тебе самому сказали, – допытываюсь, потому что вопросов теперь было еще больше.

– Ксюш, пожалуйста, – произносит с отчаянием, которого я у него раньше не встречала.

– Ты же понимаешь, как странно это все выглядит и как абсурдно звучит??? – повышаю голос, вскакивая, расцепляя тем самым наши руки.

– Знаю и прошу подождать, пока ты будешь готова! Пока мы оба будем готовы.

Дан встает вслед за мной, но не пытается подойти.

– И как ты поймешь, что мы готовы!? У меня все множатся вопросы!

– Мне скажут, Ксюш, – произносит скупо.

– Может у тебя раздвоение личности? Шизофрения? – выкрикиваю в отчаянии, – Ты слышишь голоса??!

– Черт, Ксюша!!! – взрывается Дан, от чего я еще сильнее отшатываюсь! – Ну почему просто нельзя послушать меня???

– Потому что твои слова абсурдны и напоминают бред шизофреника! И если бы не твое невероятное знание об опасности грозящей отцу, я бы окончательно уверилась в этом, – в отчаянии, я тру пальцами лицо и стараюсь успокоиться, – Дан, это наверняка лечится, – произношу чуть более мягко, пытаясь сгладить углы, ведь это мой Дан. И даже если он болен я не откажусь от него.

– Да, бля!! – Дан резко взъерошивает волосы, его зеленые глаза фанатично блестят, чем еще больше доказывают более адекватную версию, у Давиана психическое расстройство. Но неужели он сам не знает об этом? Не лечится?

– Дан, давай обратимся к психиатру? У нас есть знакомый, очень хороший….

– Ксюша! Я не болен! – цедит Дан и все же, делает шаг ко мне, успев схватить за руку, – смотри!

Я не успеваю дернуться, в надежде высвободить руку, замерев в шоке.

Вокруг нас кругом, по полу, по стенам, стелятся золотые нити, они светятся, сплетаются друг с другом, уходят в окна, под дверь. Какие-то очень яркие, а какие-то бледнее и будто почти погасшие и что еще более странное, сам Дан, он сам светится золотом, словно аура, что оплетает тело по контуру, иначе я даже не могу описать увиденное. Свет от нее освещает мое запястье, где сжимается мужская ладонь.

– Что это? Кто ты такой? – произношу сипло.

– Видящий. А это, – он очерчивает ладонью комнату, – теневая сторона нашего мира. Место, что не доступно человеческому глазу.

– Я не понимаю, Дан.

– Когда у тебя есть глаза, ты способен увидеть то, что тебя окружает. Но что если, твои глаза не способны увидеть то, что скрыто в тени? Что если за твоей спиной скрываются тени и увидеть их сможет лишь тот, кто видит больше, чем ты? Что ты будешь делать тогда? Убегать или откроешь для них свое сердце? – произносит что-то явно значимое, но совсем не объясняющее происходящее.

Оборачиваюсь, никого не находя.

– О ком речь? Это метафора? За моей спиной никого нет.

– Это выдержка из старой книги, единственной сохранившейся, о таких, как я. Видящих. Ее написал видящий, живший давно, это даже больше дневник с наблюдениями, – произносит спокойно, явно взяв себя в руки, даже поглаживает пальцем тонкую кожу запястья.

Сглатываю, смотря как подсвечена моя рука.

– Я все равно не понимаю, что она означает? Кто за спиной? Кто такой видящий?

– Это тот, кто видит души умерших, что задержались в этом мире, – произноси то, от чего мои руки холодеют и я снова опасливо осматриваюсь, обняв себя хоть одной рукой, потому что вторую держит Дан.

– Ты видишь мертвых, – шепчу неверяще. Комната неожиданно становится неуютной и холодной.

– Да. И порой, помогаю им найти упокоение. Потому что души всегда что-то держит и порой, это не их желание.

– Ты прямо как герой «Сверъестесственного», – усмехаюсь не весело, снова осматриваясь.

– Не совсем. Монстров нет. Монстрами могут быть сами люди, совершившие плохие вещи. Их тоже видно.

Все же выдернув и вторую руку, я прижала ее к груди.

Золотые линии тут же погасли, а комната погрузилась будто во мрак, ведь имеющееся освещение теперь ощущалось каким-то тусклым.

Было некомфортно и рядом с ним, и без него, но я все же не осмеливалась взять его за руку. Я боялась того, что он может мне показать.

– Значит, то, что ты сделал, показывает мир мертвых?

– Да, теневую сторону. Это как другое зрение, способное увидеть, чего касались души.

– То есть?? – сглатываю, чувствуя, как мне плохо от самой этой мысли, – вот эти вот линии, это следы духов?????

– Да.

– О, Боже! – хватаюсь за голову, и вертясь вокруг, – тут же все в этих линиях. То есть, в нашей комнате постоянно шастают мертвые????

– Мертвые везде, Ксюш, – произносит печально Дан, попытавшись сделать шаг ко мне, но я отскочила от него, – но в академии их намного меньше, чем за ее пределами. Здесь только те, кто когда-то умер на этой территории. Это безобидные духи, они сами желали остаться здесь, помогать.

– Это какой-то кошмар, – выдыхаю, ощущая, как меня накрывает очередная паника.

– Ксюша, – вздыхает тяжело, попытавшись снова взять меня за руку, но я не далась, отскочив к шкафу, но тут же вспомнила, что шкаф тоже был опутан золотыми линиями, – именно поэтому я говорил, что ты не готова. Дыши пожалуйста и постарайся взять себя в руки.

Вопреки сказанному, я еще сильнее начинаю метаться по комнате и тогда, Дан просто ловит меня со спины, стиснув руки под грудью.

Я вскрикиваю, чувствуя, как стены вращаются, а к горлу подступает тошнота. Я не могла больше вдохнуть, воздух отказывался наполнять легкие. Я слышала на фоне голос Дана, но меня поглощала темнота, которой в какой-то момент я не могла противостоять.

7.

В нос ударил резкий запах аммиака и сморщившись, я попыталась отстраниться от этой гадости.

– Откройте глаза, Ксения! Вы меня слышите?

Киваю и все-таки разлепляю глаза.

Я оказываюсь лежащей на своей кровати, а надо мной склонилась медсестра, что и совала в нос эту пахучую гадость.

Чувствую в теле слабость, сил почти нет, сознание будто не желает выплывать из забытья.

Но тем не менее, я успеваю вспомнить, что стало причиной потери сознания. Я все помню.

Едва повернув голову, замечаю стоящего у изголовья кровати хмурого Давиана, сложившего руки под грудью и напряженно смотрящего на мое лицо.

И почему-то сейчас он показался мне таким холодным, не передать.

Крис тоже стояла рядом, взволнованно смотря на меня.

– Я долго была без сознания? – спрашиваю медсестру.

– Минут десять, – произносит за нее Дан, – требовалось время, чтобы позвать медсестру и потом привести тебя в чувства. Ты не приходила в сознание сама.

Отвожу от него взгляд. Голова тяжелая, но это больше от мыслей, что резко проникли в сознание.

Медсестра проводит около меня еще некоторое время, меряет давление, даже снимает ЭКГ прямо в комнате, ведь у нее с собой оказался увесистый чемоданчик с красным крестом.

К моему удивлению и в некотором роде страху, оказывается о моем обмороке доложили ректору и он тоже очутился в пределах нашей маленькой комнаты. Мужчина с седыми, но аккуратно уложенными волосами и такой же аккуратной короткой бородой, где еще проскальзывали черные волоски, хмуро смотрел на Дана глубокими карими глазами, даже более темными, чем у меня, словно пытался вытянуть из того что-то, чего ему знать не положено, и с беспокойством и даже по отечески тепло на меня.

– Ксения, мне сообщать Вашему отцу о произошедшем? – задал он один единственный вопрос, выслушав отчет медсестры.

– Не нужно. Я сама скажу, – произношу тихо. Мне некомфортно, что из-за моего обморока сам ректор явился ко мне и боязно за Дана, ведь у меня было чувство, что ректор и правда догадывался о большем, чем ему сообщили.

Когда ректор уходит, сообщив, что на завтра я освобождена от занятий, а преподаватели пришлют лекции пропущенных предметов, я совершенно растерялась, но еще больше, когда он словно в немом строгом диалоге обратился к Дану.

Я успела заметить, как Дан поджал челюсть, стоя в стороне, чтобы не мешаться.

После ухода ректора и медсестры, стало слишком тихо.

Крис уже сидела на своей кровати и серьезно поглядывала на происходящее.

Дан стал отстранен, он никуда не ушел, оставаясь со мной в комнате еще минут десять. Он пытался говорить со мной о ерунде, словно отвлекать от общих тягостных мыслей, но в каждом слове чувствовалось отчуждение, он даже не предпринимал попыток дотронуться до меня.

Мне тоже было страшно касаться его, хотя едва ли я снова увижу теневую сторону, ведь как поняла, Дан намеренно показал мне ее, чтобы я поверила, что он не больной.

Я поверила. И теперь, мне было очень некомфортно.

Когда, я окончательно пришла в себя, смогла сесть.

Дан тут же поднялся с моей кровати, где обосновался чуть ранее. В стороне от меня. Наверное, это выглядело странно, будто мы снова в ссоре, по крайней мере для Крис, что продолжала бросать на нас недолгие задумчивые взгляды.

– Отдыхай, Ксюш, я завтра за тобой зайду утром перед завтраком, – произносит он вроде бы мягко, даже легкая улыбка касается его губ, но я не чувствую в его голосе привычного мне тепла, а улыбка скорее печальная, он словно и правда отстранен.

Но рядом Крис и мне не хочется задавать вопрсы при ней.

Поэтому, лишь кивнув, я проводила спину Дана грустным взглядом.

– Ты его не на шутку испугала. Может, тебе больше отдыхать? – произносит Крис почти сочувственно.

– Да, кажется надо перераспределять время нагрузки, – не стала ее разубеждать.

А что я еще скажу?

На следующий день с утра успеваю поговорить с отцом. Он явно не спал, но дал понять, что проблемы нет. Это помогло успокоиться, но я не решилась сказать ему об обмороке. Мне бы пришлось врать о причинах, а я не хотела, чтобы отец еще больше переживал и уж тем более, не хотела обманывать его. Но сказать правду я не могла.

Дан как обычно заходит за мной и мы не спеша идем к столовую.

Дан снова старается болтать о всякой ерунде, смешить меня, но я ощущаю вязкое напряжение, что исходит от его тела. Даже его пальцы, что сжимают мои, мне кажется, порой подрагивают. А еще, Давиан постоянно поглядывает на меня, будто отслеживает реакцию. Только на что? На него? На ситуацию в целом? Или боится, что я опять грохнусь в обморок?

Почему-то почти уверена, что дело не в моем самочувствии. Хотя за утро Давиан раза четыре спросил, как я себя чувствую.

– Ты ведь обещал Дан, что больше не отпустишь меня, – произношу тихо, остановившись.

Мне не хватает тепла Дана. Настоящего. Это будто он, но его свет, что все время освещал меня, он спрятан.

– Я и не отпущу, – тут же отзывается, смотря серьезно и на миг сильнее сжав мои пальцы, – только если ты сама действительно захочешь этого, – поизносит будто с трудом, сжав челюсть после.

– Я не хочу, – мотаю головой, смотря настороженно.

Его пальцы несмело касаются моей щеки, а когда он не видит сопротивления, тут же делает шаг ко мне, положив обе ладони мне на щеки и прижавшись в поцелуе к губам.

Я с радостью тут же подалась ему навстречу, ощущая жар его тела и то самое светлое, что всегда было в нем. Дан словно снова включился, пусть с какой-то отчаянностью, но это снова был он. Мое самое яркое солнышко.

Но нас несильно толкают плечом проходящие проходящие мимо одногруппники, вынуждая прекратить.

– Расцепитесь, там Кощей идет. Влетит обоим, – бросают нам, не задерживаясь рядом.

– Спасибо, – уже привычно ухмыляется Дан и вновь сжав мою руку, ведет в столовую.

После завтрака, меня провожают в комнату, а сам Дан отправляется на пары. В целом, я себя хорошо чувствовала и не видела необходимости в данной мере, но Давиан убедил, что с ректором спорить бесполезно, поэтому, я засела за лекции, которые к моему огромному изумлению уже скинули на почту все преподаватели, даже Майн, хотя в его случае, я пропускала еще и практическое занятие и была уверена, что меня ждет еще и какой-нибудь тест или задание, но нет, это была именно лекция, причем явно не скопированная с интернета или книг. Это был язык Майна, тот самый, которым он читал нам. По тексту даже сноски имелись, помеченные специально для меня.

«Солох, обратите внимание на тот абзац, что выделен синим, этот вопрос будет в тесте на следующей неделе»

«Эту тему изучите глубже, по ней будут заданы рефераты»

«Посмотрите приложение 3. Там указан список источников…»

И все в таком духе. Не знаю, произносил ли он что-то подобное сейчас на паре, в целом мог, это было в его духе, но мне было приятно, что эти сноски не обезличены, они обращены ко мне. То есть, он не просто скинул мне лекцию, он проработал ее именно для меня.

Так что, пропущенное у Кощея я изучала с каким-то неожиданным удовольствием. Неужели я так зависима от внимания?

Днем за мной заходит Дан и ведет меня на обед. Он рассказывает о том, как сегодня зверствовал Майн и как наш тихоня одногруппник – ботаник послал его на три буквы. Из-за чего, вся наша группа влетела на внеплановый промежуточный тест по пройденным материалам.

Я удивленно слушаю и никак не могу уложить в голове, что для меня Майн приготовил подробную лекцию, мне даже не пришлось самой что-то искать, все его ссылки на источники были очень полезными и рабочими. Делюсь этой информацией с Даном, на что тот даже присвистывает.

– Наверное ему меня жалко было. Или же приказ ректора имеет вес.

– Скорее всего второе. Жалость и Кощей вещи точно несовместимые.

– А может, вы его просто разозлили, ведь лекции он прислал утром.

– Может быть, – кивает задумчиво.

– Интересно, мне придется писать этот тест?

– Я хотел спросить, но решил не привлекать к тебе внимание, слишком уж он раздраженный был. Мне кажется, он может спросить тебя на следующей паре устно, – произносит мрачно Дан, задумавшись.

– Я спрошу у него, – произношу спокойно. Почему-то не глядя в его серые колючие глаза, проще задать вопрос. Он не режет. Тем более он уже должен был успокоиться.

Я тут же набираю сообщение, ведь теперь у меня имелся его емейл. Судя по логину, личный, а не рабочий.

Дан хмурится сильнее, но не препятствует, напротив, заглядывает в мой телефон.

«Когда мне будет необходимо сдать сегодняшний тест?» – пишу, как мне кажется, наиболее безопасный вопрос.

Ответа не следует и я откладываю телефон. Пока ем, мы с Даном вновь общаемся.

Но буквально через пять минут телефон вибрирует и на экране всплывает сообщение, от чего у меня все ухает вниз.

– Майн, – произношу напряженно, ведь вопреки спокойствию, с которым писала, я допускаю, что меня сейчас пошлют или скажут сухо когда прийти, в общем, готовлюсь к дополнительной нагрузке и это нервирует.

«Вам не нужно писать тест, Солох. Покажите перед парой написанные лекции по пропущенному материалу».

Его ответ удивляет. Да что там, шокирует. То есть, мне ничего не будет? Я не попала под раздачу? Даже улыбаюсь неверяще.

– Что там? – Дан склоняется ко мне, заглядывая в телефон.

– Круто, – хмыкает как-то задумчиво.

И почему у меня опять чувство, что есть подтекст?

– Что-то не так? – спрашиваю серьезно, стараясь говорить шепотом.

– Все хорошо, Ксюш, – произносит серьезно, чмокнув меня в скулу.

Покачав головой, я быстро доела и мы с Даном пошли обратно в комнату. У него еще сегодня были пары, а у меня самостоятельное изучение материала.

Но буквально через полчаса после ухода Давиана, в мою комнату постучали. Звук настолько инородный в это время, что я вздрогнула.

Против воли обвела взглядом комнату, ощущая как расползается по телу липкий страх.

И все-таки, так как стучали в дверь, я переборола страх и открыла, тут же разинув рот.

– Добрый день, Ксения. Я могу войти? – произносит со спокойной отеческой теплотой ректор.

– Конечно, Николай Астафьевич, – произношу заторможено, отходя в сторону.

Мужчина входит в комнату, неся за собой легкий шлейф мужского парфюма.

Он как всегда безупречен от укладки, до идеально отглаженного костюма. В нем чувствуется человек привыкший руководить. Таких я умела определять. Но вопреки опасениям, в ректоре не ощущалось угрозы. Ему хотелось верить. И еще, хотелось надеяться, что я не заблуждаюсь. Ведь я помню, как вчера он смотрел на Дана.

– Как Вы себя чувствуете, Ксения? – произносит, остановившись около окна и развернувшись ко мне. Руки он сложил за спиной и уставился проницательными темными глазами в мое лицо.

И что они все в нем пытаются найти?

– Я хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство, – обнимаю себя за плечи, так как мне не очень комфортно находиться с ним в одном пространстве.

– Я рад, – улыбается уголками губ ректор, все еще рассматривая меня.

– Вы хотели уточнить, не зря ли освободили меня от пар? – задаю самый логичный вопрос, пришедший в голову.

Ректор удивленно вздергивает брови и улыбается одними губами.

– Не беспокойтесь, я не собирался отправлять Вас на пары. У меня к Вам разговор, Ксения.

Почувствовав, как вновь по телу поползли мурашки, колючие и беспощадные, я села на край кровати, лишь кивнув.

Ректор же легко схватил одно из кресел мешков и опустил его в метре от меня, так, чтобы сесть напротив.

Почему-то сразу захотелось подтянуть к себе ноги, но я заставила себя сидеть тихо.

Мелькнула мысль, что если ректор несет угрозу для меня, то наверное, призраки, что бродят по академии, успеют донести до Дана.

Неожиданно, главный мой страх оказался моей незримой защитой.

Чуть успокоившись, я взглянула ректору в глаза. Ведь тот продолжал молчать, все еще с интересом рассматривая меня.

Поймав мой взгляд, ректор ободряюще улыбнулся, будто…знал?

– И так Ксения, я хочу, чтобы Вы рассказали мне о том, что такого сказал, а может быть и показал Вам вчера Рагдар, что настолько Вас испугало, – произносит он серьезно, вызывая на моем лице шок.

– Ааа…Ооо… о чем Вы? – хмурюсь, мысль, что он может навредить Дану слишком осязаема. А что если у Видящих есть враги? Может быть те, кто их ловит или тому подобное? Или им запрещено говорить об этом кому-либо?

Как общаться с душами? Если я позову мысленно, они придут на помощь? Боже.

– Я о том, что человек не должен видеть то, что скрыто, – подтверждает мои догадки о том, что ректор знает. Знает куда больше.