Текст книги "Видящие. Скрывающиеся в тени (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

13.

Охранник отца настаивал на том, чтобы я находилась в академии, но я не слушала. Я не могла. Там, за больничными стенами за жизнь моего отца борются врачи. Я не могла быть здесь. Стены давили, а истерика подступала.

Дан сам обозначил ректору ситуацию и меня выпустили за территорию. Это было разрешено при весомых обстоятельствах и сейчас, было одно из них. Но было одно но. Ректор поставил условие, со мной едет Видящий, ведь моя жизнь тоже была в опасности, а духи смогут предупредить. Дана, что вызвался отмели сразу, ведь он студент и за его безопасность отвечает академия, в том числе и перед родителями самого Дана, какими бы плохими не были их отношения.

Дан психовал. Он боялся отпускать меня. Волновался.

Но я согласилась. Мне вообще было все равно, что будет, мне надо было попасть к отцу.

И вот спустя час, черный внедорожник везет меня все дальше от стен академии. Охранник, тот самый, что звонил мне, смотрит на меня с водительского места проницательными серьезными глазами. Он ничего не говорит, а я лишь периодически всхлипываю, вцепившись в подлокотник.

Рядом со мной на заднем сидении сидит мой сопровождающий и я знаю, что где-то рядом еще и призрак. Но знаю об этом только я и сидящий рядом Майн.

Он такой же хмурый и сосредоточенный, как и охранник, и я лишь отдаленно представлю, как рад был этой поездке сам Кощей. Ведь его отправили со мной не просто опекать, но и рисковать жизнью, но я не уверена, что он в курсе о последнем. Но Майн не высказывает мне никакого недовольства, лишь периодически кидает на меня странные взгляды, когда не сдержавшись, я особенно громко всхлипываю.

В больнице нас без вопросов пропускают, а охранник отца уверенно ведет нас серыми коридорами частной клиники в сторону операционных.

Я уже знаю, что отца все еще оперируют. Врачи борются за его жизнь, но подробности сможет озвучить лишь кто-то из хирургов.

И поэтому, мы садимся под дверью операционного блока, ожидая.

Охранник сообщает, что здесь безопасно, но в коридоре будет ждать охранник, если кому-то из нас понадобится выйти, нас сопроводят. Я лишь киваю. Мне все равно сейчас на свою безопасность. Внутри все горит болезненным огнем и сжимается, стоит подумать о том, что за этой дверью жизнь отца висит на волоске. Если его не станет, у меня больше никого не будет. Лишь люди, некогда преданные отцу. И Дан.

– Вам же скажут, если он…? – не могу произнести вслух.

– Да, – отвечает хмуро Майн, бросая на меня нечитаемый взгляд, – но об этом точно не стоит думать, так Вы лишь изведете себя. Отключите мысли, Солох.

– А что там сейчас? – у меня не выходит отключиться, я знаю, что призрак рядом с нами и наверняка, им двоим известно куда больше.

Майн тяжело вздыхает. Уверена, уже миллион раз пожалел, что вообще на это подписался, хотя может, у него и выбора не было. Не ректору же со мной ехать.

– Все идет по плану. Душам не нашего времени сложно оценить ситуацию, ведь они с ней не сталкивались. Поэтому не стоит пытаться анализировать то, что передают. Он жив. Это все, о чем Вы должны думать, – произносит холодно, без тени сочувствия, но это помогает. Отрезвляет мысли. Он жив. А Майн прав.

Некоторое время мы сидим молча. На стене как-то слишком уж медленно тикают часы, периодически бегают врачи и медсестры, и каждое открытие дверей бьет по нервно системе.

Майн невозмутим, хотя по нему порой сложно понять что-либо, но он время от времени отходит, молчаливо подавая мне новую стопку салфеток или налив с кулера стакан воды.

– Можно задать вопрос? Только не ругайтесь. Не уверена, что я сейчас могу быть адекватна, спишите на стресс, ладно? – произношу тихо, ответив на сообщение Дану. Он волновался обо мне и пытался поддерживать перепиской.

Майн бросает на меня очередной нечитаемый взгляд и кивает.

– Если вы так не любите преподавать, зачем это делаете? – спрашиваю Кощея, повернув голову.

– С чего Вы решили, что я не люблю свое дело? – произносит спокойно, смотря в ответ.

– Ну у Вас довольно жесткие методы, да и Ваш предмет единственный, после которого кто-то выходит в слезах.

Майн лишь хмыкает и облокотившись спиной о стену, устремляет взгляд вперед.

– Если вы поступили сюда. Каждый из вас. Это означало одно, в ваших головах действительно что-то есть и моя цель, не дать этому чему-то угаснуть. Мои методы не одобряемы, но зато, они эффективны. Вы усваиваете мой предмет, каждый нюанс, а если что-то не понятно, я не допускаю чтобы этот пробел в знании остался, более того, разросся, ведь такие пробелы не позволяют охватит полную суть. Так что, Ксения, – впервые на моей памяти он кого-то называет по имени, – мой метод преподавания наиболее эффективен.

– Не поспоришь, – хмыкаю уныло, – Ваш предмет у каждого от зубов отскакивает.

– И что немаловажно, кроме того, что я даю во время лекций, каждый из вас еще и самостоятельно старается изучить что-то, потому что знает, что в противном случае, отсутствие подобного старания может сыграть против него же, – произносит спокойно и кажется, я даже вижу тень улыбки на его губах.

– Точно. А когда, – я прикусываю губу, кидая взгляд на преподавателя, – меня освободили от занятий, почему Вы на самом деле освободили меня от тестирования? Это не укладывается в Вашу методику.

Наверное, не будь я в стрессе и не будь мы в столь неформальной ситуации, я бы ни за что не посмела бы задать нечто подобное. Я его побаивалась.

– Вы и без моих методов прекрасно справляетесь с учебой, поэтому не было смысла нагружать Вас дополнительно в то время, когда Вам требовался отдых. Вы бы в любом случае сдали тестирования на отлично.

Я удивленно вздергиваю брови. Неожиданная похвала от Майна, это из разряда фантастики и все же, кое-что царапнуло слух.

– Вам меня стало жаль? – склонив голову, я рассматривала мужчину. Светлую кожу, серые проницательные глаза и легкие морщинки в уголках глаз и одна, пересекающая лоб. Майн не мальчик. Ему 35, как и когда-то предположила. Не исключено, что он к нам относится как к неразумным детям.

Кощей сверлит меня сощуренным взглядом, явно раздумывая.

Я обычно не выдерживаю его прямого взгляда и тут тоже бросаю взгляд на свои руки.

– Скорее, Ксения, я трезво оценил ситуацию, – все-таки отвечает.

– И все-таки, спасибо, – решаю, что стоит поблагодарить, он мог равнодушно сделать то, что требовалось, но он поступил иначе. Он думал, он оценивал ситуацию и полагался на возможности. Мои в первую очередь.

Майн ничего не отвечает и переводит взгляд в стену.

Время снова тянется невыносимо долго, а мне хочется еще что-нибудь спросись у Майна. Он отвечает честно. И мне…интересно. Но самое главное, это отвлекает.

Но мы молчим, все последующие вопросы тонут, потому что я не решаюсь наглеть. Майн впервые выходит, сказав, что скоро вернется и что рядом со мной остается призрак, чтобы я не боялась. Я и не боялась. А ему наверняка банально надо в туалет, ведь под дверью мы сидим уже два часа.

К моему удивлению, спустя почти 10 минут, Майн возвращается с двумя картонными стаканчиками, закрытыми пластиковыми крышками. Запах медицинского учреждения и лекарств тут же разбавляет одуряющий аромат свежесваренного кофе.

Кощей молча протягивает один мне и когда я забираю его, усаживается со своим рядом со мной.

– Спасибо, – смотрю на мужчину, что держит такой же, делаю глоток, с удивлением обнаружив там мой любимый латте без сахара.

– Вы угадали с напитком, – произношу робко, – это потому что я девочка, а девочки обычно пьют нечто подобное и без сахара?

Майн бросает на меня взгляд из разряда, ну когда же я отцеплюсь.

– Нет, Ксения. Девочки далеко не всегда выбирают латте, да и если бы я действовал шаблонно, выбрал бы капучино.

– Логично. Как тогда? Вам подсказали? – я с любопытством уставилась на мужчину. Это был очередной способ отвлечь себя и завести разговор.

– Можно считать, подсказали, потому что это было так. Она все время пьет кофею и заливает ее большим количеством молока, наверное, чтобы не так сильно воняло. И сахар она не любит. Странная девочка. Как можно отказываться от сахара? – Майн меняет интонацию на более ворчливую, явно копируя кого-то из призраков и у него так хорошо выходит, что я впервые с момента, как узнала о произошедшем, улыбаюсь.

Это необычный опыт. Интересный. И Майна слушать интересно. Оказывается, не только на парах.

– Спасибо, – шепчу с улыбкой, рассматривая мужчину, что облокотился затылком о стену.

Делаю еще глоток, жмурясь от удовольствия. Вкусно. Стараюсь не думать о том, что происходит там, за стеной. Майн прав, это никак не поможет.

– Эмм, скажите мне свой номер телефона, я переведу за кофе, – я не люблю быть должной. Он мой преподаватель, не более, и он уж точно не должен покупать мне кофе.

Но Майн смеряет меня таким тяжелым взглядом, что я теряюсь.

– Солох, Вы действительно считаете, что стакан кофе способен покачнуть мои финансы?

Понимаю, как это звучит, опускаю голову.

– Я не хотела Вас обидеть, – произношу тихо, все настроение мигом улетучивается, – просто Вы не обязаны были этого делать.

– Это элементарное проявление человечности, Ксения, – произносит хмуро, делая глоток кофе, – или Вы тоже всерьез считаете, что мне это чуждо?

Вздрагиваю, повернув голову. Майн смотрит на меня своим острым сканирующим взглядом, что пробирает до самой сути. Он впервые задает вопрос. И знает, как относятся к нему студенты. Что он беспощаден, что он ужасен. Бесчеловечен к страданиям.

Но он не такой.

– Я так не думаю. Всем людям в той или иной степени это свойственно.

Майн хмыкает.

– Уж я бы точно с Вами на этот счет поспорил, но не буду, – он отворачивается, и сморит безразлично в стену.

Да, наверное таким как он известно намного больше о человеческих поступках.

Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и редкой суетой персонала.

– Скажите, здесь много душ? – спрашиваю, оглядываясь и пытаясь вновь занять голову хоть чем то. Потому что время шло, новостей не было и мысли снова утекли в самое неблагоприятное русло, вызывая дрожь по телу и новую порцию слез.

– Много, – отвечает спокойно Майн, даже не глядя на меня, – это же больница. Люди уходят из жизни и многие остаются здесь.

– Можете показать? – поворачиваю голову, рассматривая невозмутимый профиль преподавателя

– Зачем это вам, Ксения? – произносит ровно, переведя на меня свой сканирующий взгляд.

– Я хочу отвлечься на что-то, – произношу дрогнувшим голосом, кинув взгляд на двери операционной.

Слышу сбоку тяжёлый вздох и на мою ладонь ложится чужая, чуть сжав.

От прикосновения теплой мужской ладони, такой непривычной, я вздрагиваю.

Но в маленьком помещении, где мы сидим, тут же становится светло, даже слишком ярко. Так же, как это было с Даном. Все вокруг в линиях светящихся и гаснущих, не только золотых, но и черных. Я впервые вижу черные линии. От них веет чем-то тяжёлым и мрачным. Но не это самое пугающее, души. С нами поблизости их четверо. Две женские и две мужские. Они выглядят иначе, чем те, что в академии. Эти люди явно умерли не в прошлом веке. От них веет усталостью. Они еще даже более медленные. Но все горят золотом. Значит, они не совершили плохого. Или с ними. Их просто что-то держит. Взгляд мужчины, одетого в широкие штаны, напоминающие треники, пустой, но он смотрит на меня пристально, а потом переводит такой же пустой но ощутимый взгляд на наши руки. Остальные даже не смотрят на нас. Они медленно водят своим безразличным взглядом по персоналу, что изредка выходит или заходит, по стенам.

В академии души были более живые, что ли. Более эмоциональные. Может, это потому что они общаются с живыми?

Нашего сопровождающего не видно и я полагаю, что он снова там, за заветными дверьми.

А эти души, что выглядят такими потерянными и усталыми, могли умереть здесь, за этой самой стеной, на операционном столе. Хотя я не вижу на них следов операций. Может, их смерть и была тихой, спокойной. Хочется верить, что так. Но это ужасно, ведь их тоже наверняка кто-то ждал под дверью, надеялся, что они вернутся домой живыми.

– Почему они здесь? Им можно как то помочь? – спрашиваю, с трудом сглотнув.

– Я не интересовался, – отвечает безразлично, – они знают, кто я, тянутся к нам как к единственному источнику, связующему с миром живых и если им нужна помощь они дают знать.

Неожиданно, вынуждая меня вздрогнуть, перед Майном появляется еще один призрак. Судя по одежде, странной, непривычной, я понимаю, что это и есть наш сопровождающий.

Рука Майна не дрогнула, он лишь перевел на призрака взгляд.

Я вижу, что призрак медленно открывает рот, будто что-то говорит, но я не слышу.

А потом, резко исчезает.

Поэтому, сев ровно, впиваюсь вопросительным взглядом в Майна.

– Операция закончена, – произносит спокойным ровным голосом Майн.

14.

К нам выходит мужчина в хирургической форме. Он взглядом быстро находит меня, уточняет, кем я прихожусь и рассказывает подробности.

И то, что я слышу, приводит меня в ужас. Отец упал с восьмого этажа. Он не должен был выжить. Врач не говорит этого прямо, но я понимаю это и сама. Это было чудо. Везение. Что угодно.

У отца множественные переломы, в том числе и позвоночника. Сильное сотрясение. Внутренне кровотечение, с которым врачи долго боролись. Ему потребовалось переливание. А еще, если отец выживет, он скорее всего не сможет ходить. Я слушала и не верила, что все это произошло с моим сильным и любимым папочкой.

Я ощущала, как у меня подкашиваются ноги и сильные мужские руки, что поддерживают меня под локти.

Майн тоже задает вопросы. Четкие, по делу, без эмоций, порой такие, которые мне даже в голову бы не пришли, в то время когда у меня самой мысли путаются.

Я благодарна ему. Благодарна за то, что он это делает. За то, что поддерживает.

Когда врач исчезает, я остаюсь стоять. Потерянная, с льющимися бесконечным потоком слезами.

– Ксения, отец жив, – произносит твердо Майн и принудительно усаживает меня на диванчик.

Сам он опускается передо мной на корточки. Его теплые руки берут мои ледяные, почти безвольные. Большие пальцы поглаживают кожу, так осторожно, мягко.

– Ксюша, – произносит с той же твердой интонацией, но мое имя звучит не так как всегда, более тепло, – Ваш отец жив, это главное сейчас. Он обязательно очнется и Ваша задача быть сильной для него. Слышите?

Быстро киваю, всхлипнув. Мой взгляд приклеивается к лицу Майна.

– Все обязательно будет хорошо, – его голос становится более мягким, даже приобретает иные интонации.

А я как завороженная слушаю его голос, цепляюсь за него, как за оплот равновесия и уверенности, что не позволяет скатиться в истерику и поддаться панике.

– Сейчас, нужно вернуться в академию.

– Я не хочу, – шепчу дрожащим голосом, – я хочу быть рядом.

– Ксения, Вы слышали врача, Ваш отец еще будет в реанимации, даже когда он очнется, к нему сразу не пустят.

Всхлипываю, вновь не удержавшись. Я даже не смогу увидеть его в ближайшее время. Обнять, услышать его успокаивающий голос, который точно бы сказал, что все будет хорошо и мы справимся. Вместо него, это произносит Майн.

– Ксения Юрьевна, – обращается охранник отца, что вез нас, – машина уже ждет, идемте, – произносит спокойно.

Я же шарахаюсь резко в сторону, ближе к Майну.

– Я не поеду! Я вернусь домой и буду приезжать сюда! – протестую отчаянно, всматриваясь в лицо нахмурившегося Майна, не знаю зачем, ради поддержки? Ради того, что я хочу, чтобы он был на моей стороне?

– Но..., – охранник явно не знает, как быть и я понимаю, у него четкие инструкции по моей безопасности, а еще, он точно не может их озвучить, чтобы напомнить мне, ведь мы не одни.

– Я знаю, – шепчу тихо, – но нет. Я не вернусь в академию, пока не увижу отца.

– И тем не менее, домой пока не стоит возвращаться, – отвечает бескомпромиссно охранник.

И он прав. Отчаянно прав. Дома не безопасно. И по дороге не безопасно.

– В таком случае, Вы можете пока остановиться в моей квартире, она в пяти минутах ходьбы от клиники, – неожиданно произносит Майн.

– Правда, можно? – произношу, не скрывая надежды в голосе.

Майн тяжело выдыхает, но кивает.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – недовольствует охранник.

– Вы можете проверить безопасность квартиры и оставить охрану, если есть необходимость, – еще сильнее удивляет Майн не только меня, но и охранника, который сверлит Кощея нечитаемым тяжелым взглядом. Но я уверена, служба безопасности уже пробила Майна по своим каналам и если бы их хоть что-то смутило, его бы не оставили рядом со мной.

– Хорошо, так и сделаем, – все-таки соглашается он, двинув челюстью, знаю, ему не нравится эта мысль. Он бы предпочел отвезти меня в академию. Но увезти меня силой он тоже не может, ведь обычно, я слушаюсь.

Через десять минут мы усаживаемся на заднее сиденье джипа и он везет нас по указанному адресу.

На машине это занимает пару минут и то больше из-за светофора.

Майн живет в новенькой многоэтажке, на шестом этаже.

Выйдя, я осматриваюсь, задрав голову. Относительно новый район, он еще продолжает застраиваться.

Мы поднимаемся на лифте. С нами едут двое охранников, ведь даже сюда нас тихой тенью сопровождали две машины. Я знала это, но Майн – нет, и когда он увидел, как почти из ниоткуда появился еще один крупный мужик в черном и молча поехал с нами, вздернул вопросительно бровь.

Виновато улыбнувшись, я думала, как рассказать ему, почему меня настолько сильно охраняют. Мы все несомненно дети влиятельных семей, но далеко не за всеми ездят тонированные джипы с охраной.

Я знала, что возле дома теперь будут дежурить несколько людей, я привыкла к этому. Но наверное, для Майна это был перебор. Надеюсь, он уже не успел сильно пожалеть о том, что предложил помощь.

Открыв дверь квартиры, Майн молча отошел в сторону, пропустив одного из охранников, который четким военным шагом прошелся по всей квартире, оценил обзор из окон и так же молча вышел.

– Ксения Юрьевна, кто-то из нас всегда будет дежурить прямо за дверью, в подъезде, – произносит охранник, что все время сопровождал нас, – если что-то нужно, сообщаете напрямую мне.

– Да, спасибо, – произношу тихо, наблюдая, как он, смерив тяжелым взглядом Майна уходит, закрыв за собой дверь.

Становится неуютно.

В квартире тихо, но пахнет свежестью, будто недавно проветривали.

– Вы извините, что пришлось принять такие меры, – произношу робко, следуя за Майном, что невозмутимо включает в квартире свет и следует в сторону кухни.

– Ксения, я знаю о причинах, которые вынудили прийти к таким мерам, и прекрасно все осознавал, когда предлагал этот вариант, – произносит он серьезно, развернувшись ко мне.

Вздрогнув, я уставилась на Майна испуганными глазами.

– И нет, меня бояться не надо, – выдыхает мрачно, – Вы уже должны прекрасно знать, что такие как я, знают куда больше.

– Души, – шепчу понимающе.

– Да.

– Вот бы эти души сказали, кто за всем стоит.

– Думаю, это вопрос времени, потому что души тоже не всесильны, они лишь могут передать то, что увидели. И далеко не всем из них есть дело до живых и их трудностей.

Киваю и осматриваюсь. Кухня новая, современная, с техникой.

Взгляд цепляется за чистые поверхности без пыли, а ведь он не был дома уже несколько месяцев.

– Вы с кем-то живете?

Мысль об этом приносит дискомфорт. Не хотелось бы доставлять проблем посторонним людям.

– Нет, раз в месяц приезжает клининг, убирается. Вчера как раз был.

– Не боитесь оставлять им ключи? – спрашиваю удивленно.

– Нет. У меня дома камеры, так как меня слишком подолгу не бывает.

Удивляюсь, но не комментирую. В конце концов, у нас тоже дома камеры и это логично, ведь он и правда отсутствует по несколько месяцев.

– Надо заказать продукты на завтра, и возможно, что-то на завтрак, – произносит деловито Майн, включая в розетку холодильник, – потому что у меня даже в морозилке ничего нет. Нас ведь не выпустят позавтракать в кафе? – он поворачивается ко мне, смерив вопросительным взглядом.

– Не думаю, – качаю головой, – я скажу Вадиму, ну охраннику, что привез нас, что нам нужно, сомневаюсь, что они пропустят сюда курьера, – произношу, ощущая неловкость, столько проблем из-за меня одной.

Майн никак не комментирует сказанное и вроде бы, даже не злится. Сосредоточен, серьезен, обходит дом, проверяет. Деловито выделяет мне спальню с большой кроватью.

– Ксения, сейчас Вам лучше лечь спать. Если нужно, могу сделать Вам чай. Хотя бы он у меня имеется.

Улыбаюсь робко. Он не суетится. По-прежнему каждое его движение или действие выверенное.

Неожиданно, мне комфортно.

– Не нужно, спасибо.

Радовало, что перед встречей с Даном, чуть ранее, я уже успела принять душ и мне ничего не требовалось, поэтому, я имела возможность лечь спать лишь почистив зубы. Щетку мне так же выдал Майн.

Забравшись в широкую удобную постель со свежим бельем, я кручу в голове миллионы мыслей, уверенная, что уснуть не смогу. Ведь меня бросает от размышлений о том, что будет, до отчаяния и слез. Но к счастью, я не одна.

Дан все время со мной на связи. Он поддерживает меня и даже сейчас, я слушаю его спокойный голос по телефону и стараюсь отвлечься. Так легче, когда рядом с тобой кто-то есть. Он был удивлен, узнав, что я в квартире Майна, но почему-то, я не слышу в его голосе ни раздражения, ни беспокойства. Он просто принял это как факт и больше волновался о моем состоянии.

Но в конце концов и с Даном мы прощаемся, потому что меня начинает клонить в сон.

Видимо мой организм так вымотался, что я и не замечаю, как засыпаю, даже не успев отложить на тумбочку телефон.