Текст книги "Видящие. Скрывающиеся в тени (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

4.

Наутро Дан впервые не заходит за мной, из-за чего я едва не опаздываю на пару, ведь я ждала его до последнего, но он не пришел.

Более того, Дан не садится рядом со мной, выбрав другое место. Он даже не сморит. Он занят своими делами, на переменах веселится с другими, даже флиртует с девочками, а те и рады стараться.

Я пытаюсь найти момент, чтобы поговорить с ним. Но каждый раз чувствую предательское разрушающее чувство, как я подойду к нему, когда он в кругу одногруппников и попрошу отойти поговорить. А что если он взглянет на меня холодно и просто откажет? Это унизительно.

Я не решилась. Как и не решилась написать ему, ведь надежды, что у нас все наладится утекали сквозь пальцы.

Он явно давал понять, что все. Не можешь, значит, не будем, вспоминаю кинутые им слова. Оказывается, они имели более масштабное значение, чем конкретный момент.

Он не стал бороться или ему и вовсе не нужно было. Подозреваю, что второе.

Все и правда было не по настоящему. И осознание буквально убивало меня.

Я тоже не стала бороться. Я не хотела, чтобы по моим обостренным чувствам прошлись еще раз, уже более конкретно, а то что Дан это сделает, уже не сомневалась.

Ему было плевать на меня, а значит, и я не должна бежать за ним, прося объяснений. Это лишь втопчет мою гордость в грязь.

Что же, я получила хороший урок. Жизненный. Мне не стоило прятать голову в песок, цепляясь за образ отношений. Мне стоило спросить сразу. Прямо. Что между нами, фарс или все настоящее?

Возможно тогда, даже вчерашний разговор мог пройти в другом ключе. Я бы могла легко кинуть, что между нами фарс, а секс в него не входит. А так…

– Вы что расстались? – произносит недоуменно Крис, нагнав меня и дёрнув за локоть.

– Похоже на то, – произношу рассеянно.

Я не была готова говорить. Ведь внутри были десятки других слов, других мыслей, образов.

Но все эти мысленные диалоги с собой, попытки самокопания не приносили облегчения. Я находила ответы для себя, но внутри во мне все выло. Сердце бешено стучало, а порой, сжималось до боли, от чего,я не могла нормально вздохнуть воздух.

Это был полный разлад. Мой мир сыпался, а чувства отказывались принимать тот факт, что больше ничего не будет.

Но это так. И чем раньше я приучу себя к этому понимаю, тем быстрее смогу вернуться к своей жизни.

Вот только я буду каждый день видеть его. И здесь я сомневалась, что смогу выдержать.

Но ведь справляются же как-то люди после расставания? Мы были не так уж много времени вместе. Это была влюбленность. И сейчас чувства обострены. Это нормально. Но это пройдет. Я смогу жить дальше.

И все-таки сейчас мне было больно. Я снова ощущала себя потерянной, потерявшей опору, потерявшей защиту.

Без Дана и его руки, что сжимает мои пальцы, я чувствую себя не цельной. И это уже не нормально. Я понимаю это.

Следующие дни не принесли легкости. Мне не стало проще. Я все сильнее опускалась на дно, где мне все равно.

Я вновь и вновь возвращалась к вопросу, могла ли я так быстро привязаться к нему? Могла, похоже. Ведь других вариантов у меня нет. А ещё мне хочется упасть на кровать и расплакаться. Это желание теперь со мной ежедневно. Я встаю и мне хочется вновь уткнуться в подушку. В груди по-прежнему сжимается болезненно, особенно, когда вижу его. Зачем он так делал? Мне казалось, что он был искренним в своем трепетном отношении ко мне. Ему нравилось проводить со мной время. Но если ему нравилось со мной быть, почему он так просто отпустил? Только из-за отказа в сексе? Или он не готов был прилагать усилия? Я и так шла за ним, а когда взбрыкнула, он сразу же решил переключиться на кого попроще?

Я как всегда крутила в голове одни и теже мысли, задавала одни и те же вопросы, рассматривая безразличным взглядом Давиана, что с очаровательной улыбкой общался с Крис.

Крис никогда не скрывала, что интересуется им. Но после его предупреждения тогда, в первый день, ни разу не лезла. Ноя видела, как она смотрит на него. И как она так может? У нее же ведь парень появился. Или для многих, отношения это пустой звук? Может она так же поиграла с ним, или он с ней и разошлись?

Не знаю.

– Привет, – сбоку возникает улыбчивый Стас. Он был тем, кто пытался поддержать меня. Но я ощущала, что даже приняв поддержку от другого парня, предаю наше прошлое с Даном. Это было особенно глупо, цепляться за то, что было фальшью, но я продолжала так делать.

– Привет, Стас, – улыбаюсь с трудом, повернувшись к парню.

– Слушай, я понимаю, что сказанное мной тебе не понравится, но я не могу смотреть, как ты страдаешь по нему, – произносит с самым серьезным видом, от чего я перестаю улыбаться и хмурюсь.

– Это не твое дело!

– Мое. Это мое дело, Ксюш. Я пытаюсь тебя поддержать, но ты отгораживаешься, поэтому, говорю прямо. Ты мне нравишься, Ксюш и я буду тянуть тебя из этого дерьма, в которое тебя опустил наш популярный Дан. Я не он, Ксюша, – произносит уверенно и немного эмоционально.

Его слова на мгновение разгоняют бурю. Но лишь на мгновение, потому что я ловлю взгляд Дана в конце коридора. Он занят разговором с друзьями, но его глаза отчетливо пригвождают меня к месту.

Это приводит в чувства.

– Идем погуляем. Тебе стоит подышать воздухом, – произносит более мягко Стас и пытается взять меня под локоть.

Вздрагиваю, обрывая зрительный контакт с Даном и смотрю на Стаса.

– Не трогай меня, Стас, – произношу тихо и выпутываю руку.

– Хорошо, я не буду, – произносит примирительно, подняв ладони, – но Ксюш, пойдем погуляем, правда.

Сглатываю. Во мне все противится, но я все-таки киваю.

Закинув рюкзак в комнату, я иду рядом со Стасом и пытаюсь переключиться на него. Он честно сказал, что я нравлюсь ему. Вот эта та прямота, что нужна была. Но почему все внутри отвергает его?

Стас старается увлекать меня в разговор, порой, у него даже выходит. Мне интересно. У него красивый смех, но я упорно сравниваю его с другим и мне не нравится это сравнение.

Он другой. В нем все другое и в этом была проблема. Почему я отказываюсь отпустить?

Может дело в том, что всю нашу прогулку я видела Дана? Не в мыслях, наяву. Он будто специально появлялся там, где мы ходили. То по аллее пройдет, где сидим мы, то громко смеется, общаясь с кем-то.

Я понимаю, мы все заперты не на такой уж большой территории и гуляем мы все в пределах одного парка, но…я продолжала видеть его. И только он светился для меня, словно солнышко.

Он продолжал быть им и от этого, я снова грязла в собственном саморазрушении.

Следующие дни оказались моим персональным адом, даже стычки с Майном, что оторвался за мою рассеянность и отправил меня к доске позора так не цепляли, я просто соглашалась со всем, принимала любое наказание, если отвлекалась от лекции и не спорила. Теперь, каждый вечер был занят подготовкой рефератов, докладов и это хоть немного отвлекало меня. Моя покладистость явно была оценена, ведь Майн почти перестал меня дергать. Это было хоть каким-то утешением.

Потому что кроме холода внутри, за окнам все чаще завывал ветер и лил дождь, принося холод и снаружи. Погода стремительно портилась.

В коридорах все чаще слышались жалобы студентов на распахивающиеся окна и на то, что они часто мерзнут из-за этого. Немного радовало, что хоть в нашей комнате это самое окно перестало распахиваться. Не знаю, что поменялось, может его наконец заклинило. В целом, мне было все равно. Внутри было слишком холодно и без того.

Две недели с момента, как внутри что-то погасло не прошли бесследно. Я стала более замкнута, все чаще сидела в комнате и все чаще игнорироала сообщения или звонки Стаса. Он конечно же терпеливо сносил все это. Улыбался при встрече, не грузил проблемами, не лез в душу. Он просто был рядом. Хороший парень. Но он не мой.

Хотелось в эти момент отвесить себе оплеуху. А кто мой? Тот, кто ушел из-за отказа?

Мне не становилось легче. Просто эмоции заглушались, уходя куда-то вглубь. Можно считать, что это и было исцеление, которого на самом деле не было. Мне все еще было больно видеть его. Внутри все горело, когда я видела, как с ним заигрывают, но стоило ему уйти, как внутри оставалась пустота.

Отец тоже заметил изменения в голосе, хотя я старалась не показывать ему эту сторону, чтобы не расстраивать. У него и так хватает серьезных проблем, а тут я со своей первой любовью. Но мы были слишком близки, чтобы он не понял. Пришлось рассказывать и отец поддержал меня. Сказав, что если бы он и правда хотел, он бы успокоился и на следующий день пришел ко мне просить прощения. После разговора с мужчиной, который был для меня примером становилось легче. Он понял. Он поддержал.

Сегодня был редкий более менее солнечный день. Возможно, скоро потеплеет, ведь должно же прийти потепление, прежде чем закончится осень.

Я гуляла по территории академии, кое-как отделавшись от Стаса и почему-то именно сейчас, словно ждали, пока я буду одна, мне навстречу входят три девчонки. Они с моего потока, но с другой группы. То, что они не пройдут мимо, было ясно сразу. Будут цеплять.

Останавливаюсь, смотря прямо. Внутри колыхнулся животных страх, но он слишком глубоко, чтобы завладеть мной. Его перекрывает толстый слой равнодушия.

– Ну и что, бросил тебя, Дан? Как вообще мог на тебя позариться, тихая моль. – начинает первая.

Их слова цепляют, но я заставляю себя смотреть прямо.

Я знаю, что такое буллинг. Меня лично пытались задевать в классе седьмом, но отец научил меня, как давать сдачи. Помогло. Но зато я видела, как цепляли других, более слабых. Это было страшно. И вот сейчас, именно это и происходит. Травля именно так и начинается. А Дан это просто предлог, чтобы задавить меня, сделать больно, растоптать. Только я уже давно справилась с этим сама. Сильнее не смогут.

– Идите куда шли, – произношу устало, сил спорить у меня нет.

– Так мы к тебе и шли, – лыбится одна из них.

– Ну раз шли, говорите все что хотели и разойдемся, – произношу ровно, смотря в глаза. Нельзя отводить взгляда.

Хмыкают и переглядываются. Их явно то ли веселит мой отпор и показное равнодушие, то ли злит.

– И кто сказал, что мы расстались? Временно повздорили, с кем не бывает? – звучит насмешливый и такой родной голос Дана и затем, он сам выходит к нам откуда-то из-за дерева. Взгляд прицельный, острый. Сам Дан останавливается чуть позади меня и как-то совсем привычно сжимает мою ладонь, следом переплетая наши пальцы на моем животе. Его касание и такое уже привычное тепло вызывают куда больше эмоций, чем потенциальная угроза и даже возможная драка.

Поэтому, я уже не слушаю, что там пищат девочки, неожиданно растерявшие свой боевой настрой, я лишь приваливаюсь затылком к мужскому плечу впитывая пока возможно, эти чувства рядом с ним.

– Все, Ксюш, они ушли. Больше не тронут, – звучит тихий шепот на ухо. Ласковые пальцы перебирают мои волосы, вызывая вполне живые мурашки. Я чувствую. Чувствую остро. Я не умерла внутри.

– Спасибо, – произношу тихо, не желая открывать глаза и лишаться опоры в виде тела дана.

А он и сам не спешит разрывать контакт. Обнял меня второй рукой и прижался сильнее. Я чувствую макушкой его дыхание. Это он уткнулся носом в мои волосы.

За эти мгновения, когда он такой, когда рядом, я готова на все.

– Я готова с тобой к большему, Дан, – произношу тихо, понимая что я и правда хочу ощутить это с ним. Даже если после этого он снова забудет про меня. Я просто хочу почувствовать его, хочу подольше понежиться в его защите, в его надёжных руках.

– Почему сейчас? – спрашивает глухо.

– Я просто не хочу тебя отпускать, – говорю тихо и развернувшись в его руках, распахиваю глаза, тут же встречаясь с его зелёными и тянуть к губам. Чувствую дрожь от волнения. Это будет третий мой настоящий поцелуй и первый настоящим с ним.

Коснувшись губ, я ощутила из мягкость. Дан не шевелился и тогда, я сама углубила нашу близость, добавив язык, робко проведя по мужским губам.

Дан резко вдохнул и сжав меня за бедра, резко вдавил в свое тело, дав ощутить чуть вставший член сквозь джинсы и тут же врываясь языком в мой рот.

Он словно брал свое, клеймил меня, увлекая за собой. И мне это так нравилось, быть ведомой им. Я старалась повторять то, что он давал, старалась успеть за ним, но понимала, что мне все равно слишком не хватает опыта. И вот сам Дан все же разрывает поцелуй, хмуро смотря на меня, но тем не менее, не выпустив из объятий и уткнувшись своим лбом в мой.

– Как давно ты целовалась, Ксюш? – спрашивает совершенно серьезно.

– В шестнадцать, – произношу тихо, смотря напряжённо в зелёные глаза.

Стало стыдно, что мои навыки настолько плохи, что он спрашивает о том, как давно я целовалась. Два года прошло. Тот парень, с которым я целовалась два раза, пытался ухаживать за мной. Но у нас не сложилось. Я слишком зажатая. Это не мои слова. Его.

Почувствовав, как щиплет глаза, я поспешила отвернуться, но только Дан не дал этого сделать, он мягко обхватил ладонями мое лицо, вынудив смотреть на него.

– Мне понравилось, Ксюш, не накручивай себя, лады? – произносит неожиданно мягко, поглаживая большими пальцами щеки.

– Зачем тогда спрашивал как давно? Разве не потому, что я ничего не умею? – буркаю немного обиженно

– Именно поэтому, – я тут же дергаюсь из его объятий, но меня не пускают, – я и раньше предполагал это, поэтому не давил на тебя, давая привыкнуть, а теперь, поцеловав, я совершенно уверен, что ты невинна, Ксюш и это офигеть, как здорово, – улыбается ласково. Не торжествующе, не с победой, не с азартным блеском в глазах, а именно ласково, тепло.

– Да уж, здорово, – прикусываю нижнюю губу, ощущая как горят щеки под мужскими ладонями.

– Повторю ещё раз. Мне понравилось, – чеканит строго, от чего я не сдерживаю улыбку.

– Почему ты так легко ушел тогда? – задаю вопрос, что так и остался вопросом.

– Ты не готова была. Ты сомневалась во мне и в отношениях, – озвучивает все мои страхи, от чего я широко распахиваю глаза, – поэтому, тебе стоило дать время разобраться в себе. Понять себя, – произносит хмуро, будто ему и самому не нравится эта тема, – зато теперь ты уверена, что я тебе нужен, уверена в чувствах ко мне и сейчас все между нами правильно.

Меня цепляют его слова. Но он прав. Я сама не знала, что хочу, я просто шла за ним, ни разу не воспротивившись, готовая принять все, что он готов дать. Это скорее зависимость, чем равные отношения. Он прав, но от этого все равно больно.

– Это ведь не игра, Давиан, – произношу робко.

– С тобой я не играл.

– Ты флиртовал с другими, – в моем голосе прорезаются обвинительные нотки, на что Дан лишь мягко улыбается.

– Ты должна была понять, что тогда, между нами все. Ты не должна была цепляться за меня. Должна была разобраться в себе. Мне тяжело это далось это, Ксюш, но я не позволил ни разу себе что-то большее, я ждал тебя.

А затем, он подхватывает меня под бедра и прижимает к себе, набрасываясь на губы.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи, а ноги сплетаю на мужской пояснице.

Мне никогда не приходилось бывать в таком положении, в таком откровенном, интимном, таком близком. Между ног я чувствовала его каменный пресс и ощущала жар, что растекался внутри.

Но Дан все-таки останавливается и снова утыкается лбом в мой, смотрит жарко и тяжело дышит.

– Сейчас, стоит остановиться. Это не место и не время. Я подожду сколько надо, кнопка, – произносит нежно, целуя в кончик носа.

Улыбаюсь смущенно, перебирая пальцами его короткий ежик волос на затылке. Он все еще держит меня на весу. Мы скрыты от окон академии, но все равно, тут порой проходят студенты.

– Я правду сказала, Давиан. С тобой, я готова, – мой голос дрожит, как и тело.

– Я верю, – улыбается, но глаза смотрят серьезно, – и все у нас будет. Прости, что тогда повел себя так. Если честно, я вспылил, – теперь уже он кусает нижнюю пухлую губу, смотря виновато, – но если ты станешь моей, Ксюш, я тебя уже не отпущу, – произносит уверенно, на что я улыбаюсь.

5.

– Пиздец! – восклицает Крис, вскакивая, когда поздно вечером наше окно резко распахнулось, внося в комнату ветер, прелую листву и холод.

Я тоже вскакиваю, помогая соседке захлопнуть створки.

С трудом, но нам удается это. И конечно же как итог, мы все мокрые и взъерошенные.

– У меня уже такое ощущение, что как только вы с Даном сошлись, наши окна тут же стали намекать, что это была плохая мысль, – цедит раздраженно, подойдя к зеркалу и пытаясь вытянуть из волос мелкий мусор.

Вздыхаю тяжело, поглядывая исподлобья на Крис.

– Это просто совпадение. Не нужно вымещать на мне свое недовольство из-за того, что мы сошлись с Даном, – кидаю не менее раздраженно.

За те три дня, что мы с Даном снова вместе, Крис вообще почти перестала со мной говорить. Это первый раз, когда мы ведем диалог. Обычно она фыркает и предпочитает меня игнорировать. Кажется, ее зацепило, что Дан снова выбрал не ее, а меня. А ведь она пыталась заинтересовать его.

А учитывая, что я знаю ее мнение обо мне, наше воссоединение вызывает у нее не только раздражение, но еще и полное недоумение. Как и у многих других.

Как оказалось, многие ведь думали, что Дан играет со мной, как с новенькой, а потом он решил меня кинуть. А тут на тебе, Дан снова приходит за руку со мной.

Что касается окна, мысль, что как только Давиан вновь появился в моей жизни и на пороге нашей комнаты, окно вновь стало распахиваться, скользнули и в мою голову в первый же вечер, когда Дан проводил меня до комнаты и поцеловав, ушел. Спустя несколько минут, створки окна распахнулись.

Крис на мое высказывание лишь фыркает и больше не говорит со мной.

Я же перекинувшись несколькими сообщениями с Даном, очень быстро засыпаю. Видимо, мой организм вымотанный за это время, радостно брал свое. А может то, что Дан снова был со мной, сыграло главную роль и теперь, во мне вновь все пело и расцветало, с одной лишь разницей, больше я не боялась задавать вопросы о наших отношениях или настаивать на ответе, если меня что-то волнует.

А волновал меня один вопрос где, как мне казалось, я поступила совсем уж плохо.

На следующий день, в очередной раз проводив фигуру Стаса, что с момента нашего воссоединения с Даном лишь здоровался со мной, дольше не предпринимая попыток ухаживать, я поняла, что лишь выставляю себя в плохом свете, игнорируя этот момент.

– Надо как-то объясниться со Стасом, он ведь ухаживал за мной, – произношу робко, ведь озвучивать подобное своему нынешнему парню сложно.

– Тебе он совсем не нравится? – спрашивает Дан, пристально сканируя мое лицо.

Меня очень удивил этот вопрос, ведь в нем я не слышала ревности и это не первый раз, что касалось Стаса. Ведь если другие, даже в шутку пытались заигрывать со мной, исключительно, чтобы зацепить Давиана, тот реагировал более остро, даже если скрывал за такой же шуткой, но в каждом его слове было предупреждение не подходить ко мне.

– Нравится, как друг, – отвечаю, рассматривая своего парня. Ну точно, это не ревность.

Давиан усмехается.

– Ты не ревнуешь, – констатирую факт, – неужели ты совсем не рассматривал Стаса как того, с кем у меня могут завязаться отношения?

– Рассматривал, – напрягает челюсть, смотря на меня пристально.

– И почему я не вижу в тебе ревности к нему? – спрашиваю лукаво.

– А ты хочешь, чтобы я ревновал тебя, моя кроха? – ухмыляется Дан, притягивая меня за талию и тут же целуя в губы. Прямо среди коридора, среди десятков студентов.

Но тем не менее, я хочу отвечать ему, поэтому, пересиливаю свою неловкость перед остальными и обвиваю шею своего персонального солнышка.

– Я не хочу, чтобы ты ревновал меня, тем более, у тебя нет повода, – произношу серьезно, как только Дан отстраняется, поглаживая пальцами мое лицо.

Давиан лишь улыбается понимающе.

Он все еще не отпустил меня, крепко прижимая к своему сильному телу, я же блаженно обняла его за талию и набравшись смелости забралась буквально на два пальца ему под форменный жилет, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки ямочки на пояснице. Это так необычно, трогать его, особенно когда мы не наедине.

Но в прилюдном проявлении внимания друг к другу есть и огромный минус.

Пока я жалась к плечу Дана и гладила пальцами его поясницу, столкнулась взглядом с колючими серыми глазами Майна.

Я даже среагировать не успела, как преподаватель стрельнул красноречивым, но все-таки холодным взглядом в то место, где находилась моя рука.

Намек был ясен. Это было предупреждение.

Быстро притянув руку к себе, я уткнулась носом в теплую мужскую грудь.

– Что такое, Ксюш? – спрашивает серьезно Дан, тут же обернувшись.

– Там Майн. Он сделал предупреждение, – буркаю опасливо.

– Боишься, что он вызовет завтра к доске позора? – произносит мягко, будто его это совсем не беспокоит.

– Почти уверена, что вызовет.

– Не думаю, что из-за того, что мы обнимались среди коридора, он станет вымещать на тебе свое недовольство, ведь это было не на его паре, это первое, – произносит спокойно, целуя в макушку, – а во-вторых, ты прекрасно справляешься с его предметами и если даже вызовет, ответишь на все его вопросы, а с рефератом я тебе помогу.

– Спасибо, но все же я предпочту сделать его самостоятельно, чтобы потом я могла его защитить, – вздыхаю удрученно, предвидя завтрашний вечер за ноутом.

– А Стасу я объясню все сам, – неожиданно возвращается к той теме, о которой к своему стыду я даже забыла.

– Не надо!!! – пугаюсь, хватая Дана за запястье, хотя он даже не делал попыток отойти, – я сама! Это нечестно к нему.

Хотя нечестно было и отмалчиваться все три дни. Но Стас и сам не предпринимал попыток заговорить об этом, поэтому я смалодушничала и решила, что слова будут тут лишними.

Давиан тяжело вздыхает, смотря на меня словно нашкодивший ребенок.

– Ксюш, буду честным. Стас ухаживал за тобой по моей просьбе. Я попросил не оставлять тебя одну и быть рядом, так как я не мог.

– Что…? – я даже отшатываюсь, шокированная услышанным, но Дан снова притягивает меня, крепко прижав к себе и уложив подбородок мне на макушку.

– Ты ему нравилась, но он с самого начала понял, что он тебя не интересует, а навязываться не считал нужным. Но он согласился оберегать тебя.

– Это странно, – произношу все еще шокировано.

– Ксюш, – зовет мягко и я поднимаю голову, – я хочу и буду заботиться о тебе, даже если тебе кажется, что я не делаю этого, делаю. Ты скромная и застенчивая и как только ты остаешься без защиты, на тебя тут же пытаются налететь, – произносит серьезно.

Киваю, немного хмурясь. Мне неприятно это слышать, но он прав.

Сильнее прижавшись, робко целую Дана в грудь, прямо через ткань формы, тут же почувствовав резкий выдох в макушку.

Оставшийся день проходит привычно. Обед, еще пары, ужин, прогулка. Все это время я не отлипаю от Дана и меня это полностью устраивает и как мне кажется, его тоже. Может это и не правильно, но с ним рядом я чувствую себя живой, цельной.

– Давиан, я хотела с тобой поговорить, – произношу тихо, пока мы вечером прогуливались вдоль аллеи. Под ногами почти не было видно тротуара, что был засыпан мокрой листвой. Но мне нравилось.

– Так обычно начинается что-то плохое, – вдыхает резко Дан, улыбнувшись мне.

– Нет, – мотаю головой так же улыбаясь, – но мне хотелось бы прояснить один момент.

Неожиданно, Дан резко дергает меня к своему боку, тут же обняв, чтобы я не упала.

Успев испугаться, под стук пульса в ушах, я большими глазами смотрела на Давиана.

– Что случилось?

– Там слизняк был под ногами, – улыбается Дан, но кажется, я научилась понимать, когда он уходит от ответа, а когда честен. И вот сейчас было что-то не так.

– И что? – спрашиваю серьезно, отпустив плечи Дана и обхватив ладонями свои.

– Да просто. Не заморачивайся, Ксюш и извини, что напугал, – улыбается почти непринужденно, пока я все сильнее хмурюсь, – так о чем ты хотела поговорить со мной?

Сперва я решила, что таким образом он хочет избежать разговора, но теперь, когда он напротив переключает мое внимание, поняла, что дело в другом. Но все же я пока решила не акцентировать внимание на его странном поведении. Возможно и правда, там под ногами кто-то был, может быть, даже тот же слизняк, а Дан например их не переносит и теперь Дану неловко за свою реакцию, в любом случае, не думаю, что здесь что-то серьезное.

– Я хотела поговорить о том, почему я считала, что наши отношения не настоящие, – произношу тихо, всматриваясь в лицо Дана.

Он удивлен, даже бровь иронично выгибает.

– Я уже примерно понял, Ксюш, в чем дело. Ты достаточно доходчиво донесла до меня мысль в тот раз, – хмурится Дан, будто вспоминать ему это все неприятно.

Я тоже хмурюсь.

– И тем не менее, если ты считаешь, что должен знать что-то еще, я слушаю тебя, – поспешно исправляется, произнося серьезно.

Улыбнувшись напряженно, я сильнее стискиваю теплую ладонь и мы медлено двигаемся дальше вдоль аллеи.

– Понимаешь, я выросла с одним отцом, моя мать погибла в ДТП, когда мне было 8. Отец стал для меня всем. Но он и оберегал меня тщательно, старался оградить от неприятностей и волнений. И я… я привыкла к этому, более того, мне нравилось быть защищенной сильным и надежным мужчиной, которым для меня всегда был отец.

– А тут появился я, уверено схватил тебя за руку и больше не отпускал, – продолжает за меня Давиан, но не в шутку, он серьезно смотрит на меня своими зелеными глазами.

Киваю, прикусывая губу.

– Мне нравилось это ощущение, оно привычное, родное. И я боялась потерять его. Боялась потерять опору. Но я изначально понимала, что ты попросту решил помочь мне и держалась за это понимание. Ко всему прочему, это были первые мои отношения, да и твое внимание не могло не нравиться. Но я малодушно боялась услышать от тебя правду, что ты со мной не по-настоящему, что это просто защита. Боялась, что мой мир рассыплется и все больше привязывалась при этом.

– Поэтому, предпочла быть ведомой, соглашаясь со всем и позволяя себе тонуть в собственном саморазрушении, – произносит серьезно, останавливаясь и сканируя меня довольно тяжелым взглядом.

– Да, – произношу почти шепотом.

– Я это понял, Ксюш, но уже после того, как вышел за дверь тогда. И знаешь, ты права, нам стоит говорить. Психолог моего отца, с которой он крутил роман часто говорила ему, что стоит разговаривать друг с другом, чтобы выстроить отношения. Не додумывать, а озвучивать. И думаю, она была права.

Удивленно распахнув глаза, я даже не знала, что ответить.

С моих губ сорвалось нервное хихиканье.

– Крутил, в прошедшем времени…как понимаю, роман уже закончился, так как твой отец не желал говорить?

– Бинго! – произносит со смешком Дан, – отец считал, что она делает ему мозги, но она была адекватной теткой, хорошо, что не сошлась с моим отцом.

– Вы с ним не ладите?

– Ладим, если забываем о существовании друг друга и не лезем с советами, как жить, – усмехается Дан, но как-то мрачно, – в целом, ему на меня плевать.

– А мама? Они в разводе как я поняла?

– О, нет. Они не в разводе. Они просто разошлись, ведь отец полностью содержит мать и если они разведутся, то мать потеряет содержание, так как я совершеннолетний да и живу все-таки под одной крышей именно с отцом, а отцу удобно иметь видимость крепкого продолжительного брака, ведь мать периодически сопровождает его на важные встречи. Вот такие вот высокие отношения.

– Ужас какой, – произношу глухо, прижимая ладони к щекам, – с мамой у тебя тоже прохладные отношения?

– Ага, и если не против, хватит о них. Мне это обычно портит настроение,– произносит мрачно, хмыкнув и сцапав мою ладонь, – но я согласился быть честным с тобой, поэтому сказал и думаю, этого хватит, чтобы понять, как обстоят дела,– улыбается натянуто.

Киваю, облизав губы и обнимаю Дана за шею, притянув его голову к себе.

Но Дан тут же поймал мои губы своими, утягивая в поцелуй.

Вот только от поцелуя опять что-то отвлекло, потому что Дан резко замер, переведя быстрый взгляд за спину и тяжело выдохнул, отстраняясь от меня.

– Пойдем обратно, – произносит устало.

– Кто там был? – я снова верчу головой, понимая, что мы одни.

– Никого, Ксюш, – произносит как-то устало, – просто кажется, сейчас снова пойдет дождь, на меня капнуло.

Эти слова вновь царапают меня. Мне кажется, что он вновь увиливает и поэтому всю дорогу, пока мы идем обратно, пытаюсь наблюдать за поведением Дана. Но он такой, как обычно. Болтает весело и постоянно старается прижать меня к себе.

В голове начинают вертеться мысли и воспоминания о других подобных моментах и против воли, в сознание начинают прокрадываться опасения, что возможно, действительно что-то не так. От варианта, что у Дана что-то с головой, который я всячески подавляю, до чего-то совсем нереального, что Дан видит то, что не видят остальные. Но это уже ближе к мистике и совсем уж не в ту степь. Да и то, это скорее под влиянием просмотренных фильмов.

Надеюсь, что мне все-таки кажется и у этого странного поведения есть простое объяснение. Например, элементарный страх большого сильного мужчины перед банальным слизняком, в котором он просто стыдится признаться. Это хотя бы логично и приземлено.