Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– А я выжила, – говорю уверенно, не отводя взгляда.

Удивлена, что все по сути на слово верят моим убийцам, у которых из доказательств были лишь мои волосы и фамильный серп. Видимо, в их числе были не простые воины, а командиры, чье слово, так же как и слово ректора воспринимается за истину.

И все же, помня, как они себя вели, тело пронзает омерзением.

Это замечает Делоро и сильно хмурится.

– В таком случае, Селла, – впервые слышу из чужих уст свое новое имя, непривычное, чужеродное, – кто-то соврал, либо воины, что принесли доказательство твоей смерти, либо ты, – произносит вновь ровным голосом ректор, пристально всматриваясь в мое лицо.

– А вы так верите тем, кто шел по моему следу? – не удерживаю шпильку.

– Не всем, но ты убила простых воинов, а среди твоих преследователей были и трое командиров, слову которых нет повода не верить. Они всегда были верны правителю.

Вспоминаю тех мужчин и даже с помощью памяти Селлы, не понимаю, кто где. Как по мне, они все были… не очень. Хотя тот факт, что Селла избежала изнасилования, говорит о том, что минимальные нормы морали у них все же были.

Морщусь все равно.

– Они позволили себе что-то лишнее? – слышу напряженные слова Делоро и перевожу на него настороженный взгляд, встречая полыхнувшие злостью черные глаза.

Мне хочется начать спорить, уколоть его. Поведать, как они вели себя. Спросить, что же для него лишнее? То, что они загнали совсем юную девочку? То, что издевались?

– Ничего такого, чего бы я не смогла вынести, – говорю угрюмо.

Декан сильнее хмурит свои брови.

– Доказывай, Селла, – отвлекает нас Тиззо.

Теряюсь, не совсем понимая, что я должна доказывать? Что рана была смертельная? Или что воины не позволили себе ничего лишнего?

Полагаю, дело в ране.

Выдохнув, я все-таки задираю полы рубашки до самой груди, оголяя плоский живот с кубиками пресса, где прямо в районе солнечного сплетения знакомый шрам. Ровно там, где вышло острие меча.

Вижу, как две пары глаз устремляются на мой живот и тогда, поворачиваюсь спиной, ведь там, немногим ниже лопаток, зеркальный шрам. Они правы, после такого не выживают. У Селлы не было шансов.

– Это невозможно, – в голосе Делоро теперь полное неверие и абсолютное сомнение в увиденном.

Я вновь поворачиваюсь к ним лицом, опуская рубашку и скрывая тело от их взглядов. Мне не по себе и дело совсем не в обнаженном участке тела.

Ректор снова отходит к окну, отвернувшись от нас. Вижу, как трет подбородок, о чем-то глубоко задумавшись.

Перевожу взгляд на декана. Он все так же пристально рассматривает меня. В его глазах мечутся непонятные эмоции. Скорее рефлекторно, обхватываю себя руками, выстраиваю иллюзорную защиту.

Только после этого Делоро выдыхает и задумчиво отворачивается, поглядывая на ректора.

– Селла, я не буду спрашивать, как ты умудрилась выжить после такого ранения, как ты тут оказалась, почему эта академия, – произносит медленно ректор, не смотря на меня, – это очевидно, тебе нужно было выжить, а академия защищена и лучшим было спрятаться прямо перед носом. Но ответь честно на вопрос. Ты понимаешь, что происходит сейчас в мире? – он снова задает те вопросы, только теперь, я не ощущаю второго дна, эти вопросы прямые, – почему практически нет солнца? Почему нет урожая, почему звери вышли охотиться в город?

Мужчина поворачивается, устремляя проницательный взгляд на меня.

По глазам вижу, он сам уже провел параллель и теперь хочет понять, что знаю я и какие у меня цели.

– Да.

Ректор кивает.

– Это слухи, до сегодняшнего дня еще ничем не подкрепленные. Но они заключались в том, что светлая сторона знала и понимала больше о взаимодействии светлого и темного дара. О том, что это не просто деление силы… – ректор замолкает, смотрит вопросительно. Ждет, пока я продолжу.

Размышляю, могу ли я говорить. Но, что мне еще остается тем более они дали слово, что не причинят вреда.

– Свет и тьма делят этот мир поровну, – вспоминаю строчки из той самой книги, что хранилась в скрытой библиотеке отца Селлы, – чтобы мир пребывал в гармонии, свет должен даровать тепло, а тьма холод… Потеря тьмы означает конец, и мир покроют пожары, несущие за собой смерть всего живого. Потеря света означает вечную ночь, что принесет за собой холод и смерть.

Я замолкаю, озвучив короткую выдержку. Ведь в той книге расписывалось много подробностей.

Вижу, как Делоро сжимает челюсть и трет переносицу, снова привлекая мое внимание к шраму. Почему-то сейчас захотелось провести по нему пальцем, ощутить, какой он на ощупь, такой же гладкий как мой, или грубый, каким выглядит на вид.

– Спасибо, – выдыхает ректор и я удивленно на него вскидываюсь, – пока нельзя, чтобы кто-либо узнал о том, что кто-то из светлых выжил и самое главное, что выжила прямая наследница мертвого правителя света. Мы сохраним эту тайну, а ты продолжишь учиться под личиной.

Хмурюсь.

– Что вы хотите взамен?

Не верю, что он просто так оставит меня в покое.

– Уверен, ты не просто пыталась выжить, скрывшись. Светлые всегда тянулись к миру, который темные игнорировали, ведомые жаждой власти, – произносит жестко, удивляя и тоном и словами, не думала на самом деле, что кто-то из темных имел подобные мысли на сей счет, – среди приближенных нынешнего правителя уже возникают вопросы о взаимосвязи гибели светлых и тем, что мы давно не видели солнца. Что-то мне подсказывает, что ты имеешь представление о том, как восстановить баланс и о том, что делать дальше. Я всего лишь не хочу, чтобы этот мир погиб окончательно.

– Это именно представления, не имеющие под собой практического доказательства, – говорю осторожно, – понимание основано лишь на имеющихся теоретических знаниях моей семьи и предков.

– В таком случае, ты будешь озвучивать, что требуется от темной стороны, а я, как приближенный к правителю, один из его советников, буду выдвигать эту мысль, медленно и постепенно.

Почему-то в памяти Селлы не было информации об именах советников правителя, лишь пара имен. Судя по всему, отец ограждал свою дочь во многом. Но при этом учил сражаться. Может, имена не имели особого значения?

– Если что-то заподозрят, особенно твой прямой интерес в светлых, тебя убьют, Анор, – звучит возражение от Делоро, – правитель был всю жизнь помешан на единовластии.

Это еще один повод для удивления. Не о правителе. Я прекрасно осознаю, чем рискует ректор. Если все вскроется не вовремя, его действительно казнят. Меня удивило иное, то что декан тоже обращается к ректору по имени.

– Будем рассчитывать, что его сын будет более благоразумен и сможет провести параллели до того, как меня отправят на казнь за измену, – не знаю, испытывает ли какие-либо эмоции Тиззо, но внешне он совершенно равнодушен.

Я шокировано таращу глаза. Он так легко на это идет, будто речь не о его жизни.

– Может, стоит дождаться, когда темная сторона дойдет до архивов моего отца и тогда, будет иметь на руках прямое подтверждение совершенной глупости? – подаю голос, – сейчас сделаем вид, что вы ничего не знаете, рано или поздно, все равно все придут к этим мыслям, найдут взаимосвязь.

– И позволить темным умереть в собственной тьме? – усмехается криво, впрочем, его глаза по-прежнему не выдают его истинных эмоций, – ты наследница своего отца, Селла, тебе ли не понимать, что одна жизнь в сравнении со множеством, ничего не стоит. А чем раньше правитель осознает проблему, тем больше шансов сохранить жизни.

– Мой отец ценил своих подданных и каждую жизнь в частности. Я против этого риска, господин Тиззо. Дождитесь хотя бы смерти нынешнего правителя, – мне удается сдержать эмоции, от чего голос звучит холодным. Хотя возможно, дело в чистой, открытой неприязни к правителю. Мне не жаль его, он заслужил смерти. Но мне жаль Марко, которому отец явно портит жизнь и мне беспокойно за ректора, который понимает и рискует больше, чем действующий правитель.

Ректор не спешит с ответом, смотрит задумчиво.

Он не успевает ничего ответить, а может, и не собирается. Раздается стук в дверь, от чего я вздрагиваю.

Ректор крикнув, что пока занят, пусть ждут, не отводит от меня все еще задумчивого взгляда, пока Делоро, встав ко мне совсем близко и взяв мою заколку-артефакт, вкладывает ее в мою ладонь и вот, я уже снова в образе Яра, смотрю в черные глаза, которые сейчас так близко и кажется, в их глубине, там где пульсирует черный зрачок я улавливаю беспокойство и какую-то заботу.

И пока, я пытаюсь осознать это, чувствую, как руки Делоро легко заправляют рубашку в брюки, как быстро и уверенно его пальцы затягивают ремень, который был все еще расстегнут.

Не смотря на то, что это прямое вторжение в личное пространство и эти действия стоило бы остановить, я не предпринимаю абсолютно ничего. То ли дело в растерянности, которую испытываю, толи в ощущениях, что вызывают прикосновения декана.

Мотаю головой, и делаю шаг назад, отстраняясь от его рук.

– Идите в свою комнату, Сарт, – снова переходя на официальный тон, – сегодня вы освобождены от занятий. Придете только на дополнительные к Делоро, – звучит ровный голос ректора и я бросаю на него мимолетный взгляд.

Смотрит в упор, все такой же задумчивый и главное, никак больше не показывающий своего отношения к только что произошедшему.

Сжав в ладони брошь, сую ее в карман и кинув последний взгляд на декана, который уже отвернулся, вылетаю из кабинета.

17

– Да здравствует правитель Норман Райно! Да здравствует новый…

– Хватит уже, закройте окно, – рявкает Марко, с силой захлопнув окно в нашей комнате и тут же, нас троих отрезает и от морозного воздуха и от криков с улицы, что звучат уже который час.

– Я разделяю их торжество, – хмыкает Филиз, кося на Марко.

Сам же Марко с силой проводит рукой по лицу снизу вверх и криво ухмыляется.

– Не могу сказать, что не разделяю, но меня уже тошнит.

Сейчас уже вечер, мы трое зависаем в своей комнате и конкретно я, не без улыбки поглядываю на Марко.

Прошлый правитель, отец Марко скончался три дня назад и сегодня, прямо с утра его место занял старший сын, Норман.

В тот день, когда Марко пришло очередное письмо из дома, мы ожидали новой вспышки раздражения и последующее замкнутости.

Но Марко лишь стоял и неверяще перечитывал письмо.

Как оказалось, письмо в этот раз было от брата, который и сообщал о кончине их отца.

Я пыталась понять, как к этому относится Марко, да и Филиз сочувственно смотрел на друга. И видимо не просто так. В тот вечер, Марко впервые заговорил, сумбурно, эмоционально, его рассказ был приправлен разочарованием, долей отчаяния, ведь не смотря на характер отца, Марко по-своему любил его. Но так как прошлый правитель отличался крайней степенью авторитарности, ставя выше всего власть и собственные цели, сыновей он держал в жестких руках. И все бы ничего, вот только переломный момент настал у них именно после того, как по приказу правителя был изгнан Филиз. Близкий и единственный друг Марко.

Марко долго пытался повлиять на решение отца. Ругался, угрожал, шантажировал, уговаривал, обещал. Но правитель был непреклонен. Филиз был сыном одного из военачальников и партия в виде любимой дочери правителя и нелюбимой сестры Марко была для него словно манна небесная, а Филиз мало того, что ослушался приказа, так еще и посмел отвергнуть саму дочь правителя.

В тот момент, я слушала чуть ли не раскрыв рот, множество недостающих деталей этой истории постепенно вставали на свои места, вырисовывая полноценную картину произошедшего.

Филиза все равно изгнали, и что стало новостью не только для меня, но и для него самого, Марко пытался уйти за другом девять раз. Он сбегал из дома, его ловили и возвращали. И с каждым разом, наказания отца были все суровее. Как итог, теперь каждое действие Марко сопровождалось контролем в виде охраны, каждое решение он обязан был доказывать и им и отцу, за каждую провинность его наказывали. Не то, чтобы подобного не было раньше, но теперь, это доходило до абсурда.

Поэтому за время, прошедшее до поступления, Марко, имея упрямый и сильный характер, совсем испортил отношения с отцом и постоянно ходил по краю, не нарушая его приказов, но и одновременно гранича с вызовом. Он постоянно цеплял всех, от советников и командиров, до обычного персонала и посетителей. И тем не менее, не нарушая прямых указов, поэтому, каждый раз запретов и приказов становилось все больше, нравоучения уже имели ежедневный характер, а Марко полностью закрылся.

При поступлении, когда он нарвался на Филиза, не сдержался. Он не ожидал его встретить в год своего поступления, ведь Филиз был на пару лет старше. Ему хотелось растоптать бывшего друга, унизить, задеть за то, что бросил его, за то, что у него теперь так. Поэтому, все слова вылились в настоящую драку, именно тогда Марко впервые не сдержался.

Когда, Марко вывалил на нас тонну информации, мы узнали еще кое-что. Что Филиз продолжал считать Марко другом и он намеренно не явился в академию раньше, хотя это помогло бы ему, а ждал, чтобы быть вместе с ним. И не смотря на испортившийся характер Марко, придирки и ссоры, Филиз все равно был рад. Таким вот образом, в тот день у нас выдался вечер откровений и как итог, больше ничего не мешало Марко и Филизу дружить, хотя они и так по мере жизни рядом друг с другом вели себя как друзья. Но это на мой взгляд. Они это отрицали.

Я была рада за них, и за себя, ведь основная угроза в виде правителя была устранена, оставалось надеяться, что брат Марко действительно более адекватен. И самое главное теперь, постепенно, мы начнем двигаться к решению вопроса более глобального. Ведь до этого, ректор действительно прислушался к моей просьбе и не предпринимал никаких действий в нашем вопросе. Мы попросту забыли о том, что произошло в кабинете, изредка возвращаясь к обсуждению общих вопросов.

– Ладно, мне пора на тренировку к Делоро, – встаю с кровати и тщательно скрывая радость, направляюсь к двери.

– Ага, давай, – сочувственно кидает Филиз. Он был уверен, что Делоро измывается надо мной.

В целом так и было. Его методы были просты и эффективны, дожимать, пока не выйдет хотя бы минимальный результат. Принцип попробовал и молодец, в следующий раз точно получится, это было не про него. Так что, было порой и правда сложно, но зато были и результаты. Я лучше контролировала себя, а еще, я почему-то теперь ощущала какую-то подсознательную, словно скрытую заботу со стороны декана. Он был все так же строг и требователен, но действовал более аккуратно. Это даже сложно объяснить, ведь на вид, все было точно так же как и всегда. Я просто это чувствовала и уже не была уверена, что все эти ощущения не плод моего воображения на фоне присутствия мужчины, который заботится о моем благополучии, защищает.

– Проходи, Яр, – услышала, стоило тихо открыть дверь в спортивный зал, который мы использовали для тренировок по медитации.

Декан стоял около окна и всматривался вдаль. Он даже не повернулся, но уже знал, что это я. Внутренности окутало приятным теплом. Мелочь и банальность. Ведь очевидно, кто мог прийти, а все равно от понимания того, что он ждал, мне было хорошо.

– Встань рядом, – следует новый ровный приказ.

Я подхожу к декану, становясь по левый бок от него. Точно так же как и он, закладываю руки за спину и смотрю вдаль. Уже ночь, но на улице сейчас много народу, кругом горят факелы и даже костры. Идут гуляния. Так принято приветствовать нового правителя не смотря на траур по старому.

Внутри тут же начинают закручиваться эмоции, мысли, планы, все урывками сбивается в кучу и я вдохнув и выдохнув прохладный воздух, как учил Делоро, сосредотачиваюсь лишь на том, что происходит за окном. Голые факты, всего лишь событие. Я учусь подавлять эмоции по желанию, убирать из головы лишние мысли. Если есть цель, я должна быть сосредоточена на ней и абстрагироваться на всем, что способно мне помешать.

– Молодец, Яр, – слышу голос Делоро и поворачиваю к нему голову.

Да, мне и правда удалось абстрагироваться. Да и голос декана прозвучавший неожиданно не заставил вздрогнуть, как раньше. У меня определенно получалось.

– Спасибо, – мои губы трогает легкая улыбка.

Я не чувствую напряжения, не чувствую дискомфортна. Я спокойна. И все это благодаря настойчивости Делоро. Да, поначалу мне было действительно тяжело, особенно во время медитаций. Я не могла сосредоточиться и полностью выкинуть все мысли из головы, а если выходило перестать думать, то не переставала чувствовать. Первые десятки занятий были крайне трудными для меня, но постепенно, у меня начало получаться. Я намного легче сохраняла холодный рассудок, отбрасывая все лишнее, когда это необходимо.

– Садись, – снова спокойный приказ и я пускаюсь на пол, сложив ноги по-турецки. Тут же по привычке я почти легко отбрасываю все эмоции, хотя как обычно, когда Делоро опускается рядом, сердце начинает стучать немного быстрее и я сосредотачиваюсь на нем.

И почему я так реагирую? Ведь не боюсь его уже давно. С тех пор, как он узнал мой секрет.

– Яр, слишком много думаешь, – прозвучал строгий голос.

– Извините.

– Закрой все эмоции. Отключи мысли.

– Знаю.

Таким образом мы сидим около часа. Бок о бок. Удивительно, но когда я отбрасываю все лишнее, оставляя голову пустой, я начинаю отмечать сухие факты, даже пустяковые. Вижу, что происходит за окном, вижу, как поднимается и опускается грудная клетка декана, но я не ощущаю ничего по этому поводу. Это как раз то, чего добивался Делоро. Чтобы я смогла абстрагироваться от лишнего, по собственному желанию, когда в этом есть необходимость.

Все чаще занятия проходят у нас таким образом, мы с деканом отрешаемся от мыслей и эмоций. Но я никогда не сомневаюсь, он всегда следит за мной и как только, в мою голову приходит что-то лишнее, сразу же одергивает. Это тоже всего лишь сухой факт, просто действия.

Зато, когда мы заканчиваем, я всегда ощущаю внутри абсолютный штиль и спокойствие. Тело расслаблено, мысли не мечутся. Это приятные ощущения. Даже друзья заметили, что я стала более спокойной, более сосредоточенной, если требовалось.

– Хорошо, Яр. У тебя получается высидеть полное время, не отвлекаясь, – вижу, как Делоро поднимается, жду команду, лишь следя за ним взглядом, – теперь усложним.

Вздергиваю вопросительно бровь, ожидая, что же в этот раз придумал декан.

– Мне встать?

– Как хочешь.

Я поднимаюсь, потому что тело немого устало от долгого пребывания в одном положении.

Слежу, как Делоро медлено подходит ко мне, останавливаясь близко за спиной.

Сердце вновь сильнее ударяется о грудную клетку.

– Яр, мы все еще на занятии. Чтобы не происходило, ты должен быть спокоен, а рассудок холодным, – тут же делает замечание.

Легко сказать, особенно когда декан делает еще один шаг ко мне, останавливаясь достаточно близко, что я ощущаю спиной жар его тела, но в то же время, он не касается меня.

Да, контроль тут же полетел к черту.

– Яр, сосредоточься, – строгий глосс и теплое дыхание на затылке, вызывающее табун мурашек, устремившихся по коже.

– Что Вы делаете? – в голосе закрадывается настороженность.

– Провоцирую, ставлю тебя в некомфортное, неудобное положение. Я же сказал, мы усложним. Ты научился отбрасывать мысли и чувства в спокойных условиях, теперь, стоит начать тренироваться, когда тебе что-то мешает. Мешает же? – слышу усмешку в голосе.

– Да.

– Давай, Селла, отключись от лишнего, – и почему мне кажется, что его голос стал пронизан легкой хрипотцой?

И это его обращение по имени захлестнуло с головой. Паника, что вдруг нас именно в этот момент услышат, разные ощущения, дрожь. Весь контроль насмарку.

– Об этом я и говорю, Яр, – снова сухой строгий тон преподавателя, не мужчины, – ты легко поддаешься эмоциям.

– Я просто не понимаю, что происходит и как на это реагировать, – говорю с сомнением, с трудом вышвыривая из головы все лишнее. Это и правда тяжело, когда он стоит так близко и согревает теплом собственного тела. В нынешних реалиях, тепло особенно ценно.

Усмехается. Но не отвечает на прямой вопрос.

– В дальнейшем, мы будем прорабатывать с тобой разные неудобные ситуации, разные условия и в каждой, в нужный момент ты будешь обязан абстрагироваться, отключать ненужное.

Выдыхаю, кивнув. Он прав. Ведь ничего такого не происходит. Он даже не касается меня, а я уже потеряла любые ориентиры, помогающие мне сосредоточиться.

Отрешиться полностью у меня вышло только тогда, когда я сделала своим ориентиром самого Делоро. Я грелась в его тепле, сосредотачивалась на ровном дыхании, что щекотало волосы на затылке.

Я смогла расслабиться, смогла не анализировать то, что ощущаю рядом ним. Смогла наконец выкинуть все лишнее из головы до тех пор, пока неосознанно не потянулась к нему, облокотившись спиной о мощную грудь и не уткнулась носом в кожу на шее, ведомая скорее какими-то скрытыми желаниями, даже инстинктами.

Вынырнула из этого состояния я лишь тогда, когда мужские руки обхватили меня за талию, аккуратно, я бы даже сказала деликатно.

– Плохо, Селла, – прозвучал шепот на ухо, – ты выпала из реальности, зациклившись на ощущениях, а за это время тебя могли убить.

Дернувшись из объятий, подальше от Делоро, я оторопело смотрела на него, спокойного, с прищуренным черным взглядом, по лицу которого вообще ничего не поймешь.

– На сегодня достаточно, продолжим завтра, – я использую всю свою силу воли, всю выдержку, и все равно, не могу до конца скрыть хрипотцу в голосе.

Делоро усмехается, на что я упрямо вскидываюсь. Да, он в легкую смог пробить мою выдержку, что говорит лишь об одном, мне еще предстоит много тренироваться.

– Ну хорошо, сегодня свободен, Сарт. Но на последующих занятиях не жди поблажек, – и вновь этот тон обычного преподавателя, который не заинтересован в том, что сейчас произошло, которого не волнует ничего, кроме достижения мной результата.

Может ли быть так на самом деле? Неужели это все выдумки моей на самом деле романтичной натуры и декан испытает ко мне не больше, чем к остальным студентам?

Злясь на саму себя, прокручивая на повторе все ощущения, что я испытывала рядом с ним, я пришла к одному, совсем неутешительному факту. Он меня привлекал. Как мужчина. Вероятно поэтому, я так остро стала реагировать на все, что с ним связано.

И это был еще один повод больше работать. Я ведь хотела выкинуть всю розовую вату из головы и тут же влипла в новую порцию. Это провал.