Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Его стоило бы позвать к нам, раз уж у вас наметился контакт.

Меня удивляют его слова.

– Предлагаешь лечь спать с вами двумя?

– Почему нет? – муж ведет большим пальцем мне по щеке, – надо бы нам привыкать к обществу друг друга.

– Я почему-то была уверена, что мы продолжим говорить несколько о другом.

– Не вижу смысла обсуждать это, – на удивление его голос даже спокоен, – не смотря на то, что я продолжаю ревновать тебя, меня волнуют не мои чувства, а твои. Ты пришла от брата сама не своя и беспокойство о тебе было куда сильнее ревности к нему.

Нащупываю руку мужа под одеялом и сжимаю пальцы.

– Я сама не знаю, как это охарактеризовать. Правда, – говорю задумчиво.

Муж приподнимается и склонившись, вовлекает меня в поцелуй, ласковый и неторопливый.

– Тогда просто ложись и спи, малышка.

А затем, муж поднимается с кровати.

– Ты куда? – сажусь, хмуро взирая на мужа.

– За Анором, – Марко ухмыляется и подмигнув мне, скрывается за дверью.

Громко выдохнув и нервно хихикнув, я остаюсь лежать, гипнотизируя дверь и покусывая палец.

Муж возвращается достаточно быстро. Один.

Я даже успеваю расстроиться, что Анор отказался приходить, как вдруг он появляется в дверях спальни. Уже переодетый в просторную рубашку без пуговиц и легкие штаны.

Марко ложится на свое место и стискивает мои пальцы.

Чувствую, как подрагивает его рука и поэтому, успокаивающе поглаживаю в ответ большим пальцем.

Марко не просто так сказал, что им стоит учиться и привыкать друг к другу. Он делал это для меня. Ради меня. Отвлекая, переключая от мыслей, показывая, что расположен ко мне в любом случае. Я была бесконечно благодарна мужу за это усилие над собой.

Анор тихо укладывается с другой стороны и к моему огромному удивлению, придвигается вплотную, укладываясь на бок и обнимая меня рукой.

Плеча касаются его губы в коротком поцелуе и муж просто прикрывает глаза, укладываясь удобнее.

Это расслабляет, особенно когда ловлю ухмылку Марко, хоть и несколько натянутую.

41

– Четвертый курс, разбились на пары, с кем еще не приходилось быть в команде! – громкий командный голос декана Делоро разносится над открытым полигоном.

– Это что-то новенькое, – буркает крупный парень, стоящий через одного, после Марко.

– Встанешь в пару с Селлой, – тоном, не терпящих возражений командует Марко этому самому парню.

– Эй! – толкаю мужа локтем в бок.

Марко лишь кидает на меня упрямый взгляд и отворачивается к однокурснику.

– Это с радостью, – отвечает Рейсан, – в паре с правительницей можно даже тьму не вызывать, она либо сама кого угодно уложит, либо в нее и вовсе никто не ударит.

– Зато в ее напарника будут бить с удвоенным удовольствием, – выглядывает Фил, что стоит по другую сторону от меня.

Закатываю глаза и сцапав Рейсана за рукав куртки вывожу из общей шеренги. Изменения оказались неожиданными для всех, поэтому, почти весь курс несколько тормозил в выборе напарника

– Активнее! – рявкнул громко Делоро от чего, мы все, даже я, подпрыгнули, – иначе пары составлю сам, а потом в качестве ускорения заставлю вас висеть над рвом, чтобы в следующий раз не мешкали. От вашей расторопности и умения передислоцироваться зависят ваши жизни!

– Он и вне работы такой, да? – шепчет сочувствующе Рейсан мне на ухо.

Кидаю на него насмешливый взгляд, но не отвечаю.

Когда пары готовы, нас быстро ставят лицом к паре противника и когда, звучит команда начать, мы все выпускаем тьму… ну а я, выпускаю свет. Ведь больше не скрываюсь.

И все случается по новой. В нас бьют, но в щадящем режиме, больше защищаются или лупят по моему напарнику.

Само собой, снова окрик Делоро и тогда, наши противники бьют со всей дури, но вид у них бедных такой, будто родину предают, не меньше.

Это как обычно забавляет, но азарт битвы берет верх и уже им приходится в полную мощь защищаться и бить в ответ, потому что я сильнее. Не понимаю, почему зная об этом, мои однокурсники все равно продолжали меня защищать и поддаваться.

Я в легкую уворачивалась от ударов, иногда, использовала щит.

– А с тобой классно в паре, – хмыкает Рейсан, выпуская тонкую сетку, сотканную из тьмы.

Противнику не удается увернуться от этого выпада.

– А ты классные способы использования тьмы придумываешь, так что я того же мнения, – усмехаюсь, сдувая выбившуюся из хвоста прядь волос.

– Обращайся, – подмигивает Рейсан.

– Освободившиеся команды, встали друг против друга! – командует Делоро, после чего мы все на него удивленно таращимся.

Раньше нам не приходилось после спарринга биться с победившими своего противника.

– А вы что хотели? – смотрит на нас насмешливо Делоро, – считали, что если придется вступить в реальную битву, у вас будет лимит на противников? Вперед!

Переглянувшись с Рейсаном, мы встали против пары, в которой был Фил. Еще одна неожиданность.

– Всех, кто будет поддаваться друг другу или намеренно тянуть время, все равно ждет второй спарринг! – звучит голос декана над полигоном и мы с ребятами косимся в сторону тех, кто еще бьется в первом поединке. А ведь они и правда пытались не попасть на второй круг.

Усмехнувшись, я снова призвала свой свет, да только в этот раз было что-то не так.

А потому, чуть не пропустила удар. Меня успел прикрыть Рейсан.

– Селла, что случилось? – Фил все бросает и тут же подлетает к растерянной мне.

Делоро тоже уже косится обеспокоенно и дает нам команду остановиться.

Я же, снова и снова обращаюсь к своему свету и каждый раз, я натыкаюсь на какую-то небольшую преграду. Обычно свет гладко скользит, двигаясь по телу, а здесь, будто спотыкается. Нет, я могу использовать свой свет в полную силу, но теперь, у меня будто что-то инородное на пути, не мешает, но вызывает беспокойство.

Судорожно роюсь в памяти Селлы, пытаясь понять, с чем это может быть связано.

– Селла, – к нам все же подходит Делоро, более сдержанный, чем Фил, что обнимает меня за плечи.

Другие спарринги тоже останавливаются и однокурсники робко стекаются к нам.

Я же дышу, пытаясь побороть панику. Ведь я нашла в памяти Селлы то, с чем это связано.

Поднимаю на Рилье несколько взволнованный взгляд.

– Мне не хорошо, нужно закончить, – шепчу подрагивающими губами.

Чувствую, как за руку меня держат Марко и Филиз, а я не могу их успокоить. Они наверняка как минимум думают, что мне прилетело.

– Вы чем в нее швырнули, идиоты? – и вот, уже рявкает Марко в сторону двойки противника.

– Марко! – рявкает Делоро на него.

– Это не в них дело, прекрати, – выдавливаю хрипло и тогда, Делоро попросту поднимает меня на руки и отдав приказ всем расходиться раньше времени, быстро уносит меня в сторону лекарского крыла.

Мужья бегут рядом. Фил бледный, Марко не лучше. У Рилье плотно сжаты губы, взгляд тяжелый.

– Мне не нужен лекарь, – шепчу мужьям.

– Почему? – спрашивает взволнованно Рилье, больше не изображая грозного декана, – ты понимаешь, что случилось?

– Да, – смотрю напряженно на мужа.

– Селла, не молчи тогда! – даже немного повышает голос Фил.

– Я скажу вам всем сразу. Надо позвать Анора.

Мужья соглашаются, но с рук меня никто не выпускает, да и косятся странно.

Для меня же, это несколько минут принятия и осознания для себя.

Сглатываю нервно, прижимаясь к плечу мужа.

– Все хорошо, маленькая, мы справимся в любом случае, – подбадривает Рилье, а мне хочется нервно хихикнуть.

Меня все равно относят в лекарское крыло вопреки всем моим доводам и протестам, так что я смиряюсь. Марко по пути убегает за Анором, а меня сгружают на кушетку.

Вокруг меня суетятся два лекаря, один из которых декан лекарского факультета, которого Делоро дернул по дороге.

К этому времени, я почти осознала произошедшее, но легче мне не стало.

– Опишите мне подробно, что Вы почувствовали? В какой момент? – передо мной усаживается тот самый декан лекарского факультета.

Смотрю на мужчину обреченно, потом перевожу взгляды на своих мужей. Анор тоже здесь.

– Я знаю, что со мной, я уже об этом говорила мужьям, – стараюсь говорить без упрека.

Мужчины хмурятся, а лекарь многозначительно косится на моих мужчин.

Кошусь вопросительно на второго лекаря, более молодого. Я точно могу все это говорить при них?

– Боюсь, это личное и касается только меня и моих мужчин.

Между кустистых бровей лекаря пролегает задумчивая складка.

– Вы уверены, правительница? Все мужчины без исключения, переступая порог академии, пьют противозачаточные отвары, – сразу же понимает меня лекарь, а я вздрагиваю.

Знаю, что пьют, и знаю, что все мои мужья его принимают.

Кошусь на мужей, которые стоят пораженные и ошарашенные в разной степени.

И только во взгляде Анора я чувствую понимание… самой сути.

– Малышка, это правда? – Марко первым отмирает и опускается передо мной на корточки, берет мои руки в свои, – ты беременна?

– Да, Марко, – шепчу тихо.

– Вы почувствовали это, когда обратились к свету и натолкнулись на преграду? – спрашивает лекарь, задумчиво поглядывая то на меня, то на мужей.

– Да.

Рилье громко выдыхает и опускается позади меня, крепко прижимая меня к груди, а я вновь чувствую легкий укол вины перед ними.

– Все хорошо, маленькая моя, – шепчет муж на ухо.

– Кто-то нарушил режим и не выпил настойку? Это намеренно было? – обращается строго к моим мужьям, будто среди них нет ректора, а только нашкодившие мальчишки.

– Надеюсь никому не нужно напоминать, что все, что вы здесь услышите, не должно быть известно кому-либо? – произносит холодно Анор и я вопросительно таращусь на него. Он, да?

– Конечно, господин Тиззо, произносят оба лекаря.

Мужья между тем переглядываются друг с другом.

– Мы все принимали ее, без пропусков, – произносит Рилье за всех.

Я жмурюсь, осознание все более тяжелым грузом ложится на мои плечи. По внимательным взглядам мужей я почти уверена, что в голове у них тоже уже все сложилось.

– Селла, не грузись, все в порядке, мы любом случае рады, хоть и пребываем в шоке, – рядом с Марко прямо на пол садится Филиз и гладит меня по бедру, улыбается обадривающе, хоть в его глазах и застыла абсолютная растерянность.

Лекарь все еще вопросительно всматривается в мое лицо.

– Я знаю, кто отец детей, – шепчу дрогнувшим голосом.

– Детей? – лицо Марко удивленно вытягивается.

– Угу, – киваю.

Рилье лишь сопит на ухо, но я ощущаю, как его пальцы несколько дрогнули на моем животе.

– Уверены, правительница? Вы почувствовали два препятствия? – спрашивает все тот же лекарь.

– Да. Частичку тьмы и частичку света.

Мой ответ шокировал всех присутствующих. Мужья были взволнованы. Анор вообще отошел в сторону и отвернувшись к окну, задумчиво ковырял пальцем подбородок.

Рилье молчаливо сжимал меня в объятиях, но я чувствовала, как быстро бьется его сердце. Марко пребывал в прострации, но продолжал бездумно гладить мои пальцы, а Филиз и вовсе уткнулся лбом в мою руку и о чем-то думал.

Мне еще задают ряд вопросов, убеждаются, что с детьми и моей беременностью все в порядке и оставляют нас одних.

– Злитесь? – спрашиваю, нарушая тишину первой.

– Нет, – следует почти одновременный ответ ото всех.

Улыбаюсь робко, прикусывая губу.

– Он ведь должен знать, – произносит Марко без энтузиазма.

Кидаю на мужа обреченный взгляд.

– Это все усложнит, – произношу вяло.

– Это будет правильно в отношении их отца, – произносит почти спокойно Рилье, – А правитель пусть сам решает, чего он хочет и как быть, объявлять ли во всеуслышание, участвовать ли в их жизни в качестве отца.

– Брат поступит правильно. Готовимся принимать нового побратима, – уныло хмыкает Марко, от чего, я снова сжимаюсь.

С тех пор, как мы покинули резиденцию, прошло около двадцати дней. За это время Норман всего пару раз присылал мне письма и они оба были сухого содержания, касательно дел, не более. То есть, такие же, как и раньше.

Будет ли Норман рад такой новости? Я почти не сомневалась, что он возьмет ответственность и не откажется о детей, но почему-то мне казалось, что это будет не по велению сердца, а из чувства долга.

Это давило морально.

На сегодня меня освобождают от занятий, более того, мне приходится даже ссориться с мужьями, ведь теперь они настаивают на паузе в обучении, хотя бы до тех пор, пока я в положении.

Упорству моему можно было завидовать, поэтому, переспорила я всех. Да, с меня сняли все физические нагрузки, выстроив на этот период индивидуальные занятия. Касательно остального расписания, я напрочь отказалась что-либо менять и в любом случае планировала продолжать обучение. Да, я беременна, да, двойней от правителя. Но я не буду отказываться от всего и вести тепличный образ жизни.

Мужьям ничего не оставалось, как согласиться, потому что если мне что-то нужно было, я была упряма и даже невыносима. Но как ни странно, в моем желании меня в первую очередь поддержал Анор, именно за ним осталось последнее слово относительно моего нового графика.

– Напишешь ему? – спрашивает Марко, когда Рилье и Анор уходят.

– Мне кажется, будет правильнее сообщить лично, – говорю задумчиво, подпирая коленями подбородок.

– Селла, ты ведь беременна, а тряска на ферзе это не шутки, – произносит аккуратно Филиз, целуя меня между лопаток.

– Знаю, – выдыхаю.

– Хочешь кто-то из нас съездит и сообщит лично, если ты не хочешь писать? – спрашивает Марко.

– Нет, – качаю головой, – я напишу, а дальше, пусть сам решает.

Я долго думала, как подать эту новость и никакой из вариантов мне не нравился. В итоге, я остановилась на одном, без пафоса, без лишней воды.

Письмо оказывается коротким, всего несколько слов.

«Норман, мне хотелось бы, чтобы ты знал… я ношу под сердцем твоих детей»

Письмо как обычно было отправлено с помощью академической почты и уже к вечеру, Норман будет знать.

Весь оставшийся день и даже следующий, я ощущаю себя как на иголках. Мужья окружают меня заботой и вниманием и кажется, наконец приходят в себя после новости. Постепенно, на их лицах появляются иные эмоции, радость, предвкушение, пусть все это и приправлено некоторым напряжением и ожиданием.

Мы все ждали ответа от Нормана. Письма, приказа приехать даже.

Но не на следующий, ни через день, письма от Нормана так и не пришло.

Это расстраивало с одной стороны, а с другой, я начинала расслабляться. Значит ли это, что Норман решил отказаться от них? Пожалуй, так у нас было бы меньше всего проблем, ведь дети все равно будут расти в любви. Я уверена в каждом муже и уверена, что никто из них не будет холоден с нашими детьми.

42

О моем новом положении никто, кроме преподавателей ничего не знал. Однокурсники задавали много вопросов, большинство всерьез волновалась, но пришлось пока отвечать, что дело в самочувствии, устала, не выспалась, много сил потратила, вот и сложилось. Конечно, мое положение очень скоро вскроется, ведь беременность здесь длится всего ничего, около четырех месяцев. Когда, я осознала сей факт, пришла в ужас, но зато потом поняла, что так, я максимально быстро вернусь в прежний ритм обучения. Да, я продолжу учиться, даже когда родятся дети. Мужья об этом позаботятся.

Скрывала же беременность я в большей степени по одно причине, я ждала Нормана. Хоть какой-то ответ. Я хотела, чтобы он дал знать, как быть и уже с учетом этой информации решать, как поступать и что сообщать окружающим.

Но дни шли и моя уверенность и надежда таяли. Марко порывался прокатиться до брата и все-таки ему двинуть, раз уж в день нашей внезапной близости его остановили, но я запретила. Уверенно и категорично. Это будет исключительно его решение. Если он откажется, проигнорирует, я больше никогда не заикнусь, что дети его. Буду отрицать любую его причастность.

Так прошли почти три недели, слух о моей беременности уже разошелся и те, кто окружал меня, были преисполнены радости и надежды, что мир все-таки выживет, ведь наверняка, мой ребенок родится светлым и его рождение станет вторым шагом к новой жизни.

Оберегать меня стали не только мужья и приставленная охрана, но и однокурсники, старшие и младшие курсы, преподаватели. Я уже чувствовала себя фарфоровой куклой, бесценной, хрупкой и это напрягало, порой даже приходилось отвоевывать свою свободу действий.

Писем от Нормана я больше тоже не получала и отчасти, я была обеспокоена, не случилось ли чего, но Рилье связывался с Диеном, своим другом и новым советником по безопасности на этот счет и он нас уверил, что Норман постоянно в разъездах, но с ним все в полном порядке.

А раз в порядке, значит, он сделал свой выбор. Что же, у моих детей будут другие отцы.

Я сидела и слушала последнюю на сегодня лекцию о формировании внутренних потоков, которые составляют основу света или тьмы. Лекция была интересной, познавательной, ведь сейчас я слушала и примерно понимала, что мои дети уже имеют свой резерв с того момента, как я почувствовала их. И постепенно, по мере их роста, растет и резерв. Именно он будет составлять основу их будущей силы.

Норман считается сильнейшим темным среди всех живущих. Об этом я тоже узнала на лекции. Преподаватель ставил в пример правителя. Я не знала об этом. Полагала, что он примерно на одном уровне с Анором и Рилье, возможно, Марко. Но нет, такая сила, даже среди его рода была редкостью.

– То есть, если бы у правителя появились дети, то они в любом случае были бы сильны? Даже если их мать будет слабым носителем тьмы? – спрашивает кто-то из моих однокурсников.

Я не особо обращаю внимание.

– Верно. В большинстве случаев, резерв берется от обоих родителей, выдавая что-то среднее, иногда в большую, иногда в меньшую степень, но в случае с правителем, из-за того, что его резерв огромен, его дети в любом случае унаследуют огромную силу, даже при условии, что мать будет слаба, дети будут сильнее большинства ныне живущих генералов.

– И сильнее ректора, соответственно? – звучит новый вопрос.

– Да.

– Но ведь не всегда резерв берется от обоих, случается так, что ребенок унаследует его лишь от одного родителя. А что будет, если это произойдет в сторону более слабого родителя?

– Ребенок будет равной силы этому родителю, очевидно же. Но это скорее исключение, аномалия, – снисходительно комментирует преподаватель.

– Значит, правителю, если он решит снова вступить в союз стоит искать жену близкой по силе ему, – следует очередной комментарий, и я перевожу взгляд на парня, что говорил.

– Таких нет, – уверенно заявляет другой.

Хмыкаю про себя. Есть, моя сила самая сильная среди всех живущих женщин этого мира, как минимум потому, что род правителей всегда сильнее большинства.

Филиз, что сидит рядом уже настороженно косится на меня, я же сижу с флегматичным видом, подпирая подбородок ладонью. Сегодня настроение на нуле, отчасти из-за Нормана, а отчасти из-за скачущих гормонов. Беременность тут конечно более быстрая, но организм реагирует схоже.

Марко под столом сжимает мою руку и поглаживает теплым пальцем. Приятно. У меня потрясающие мужья. И почему я не могу отпустить ситуацию с Норманом? Я постоянно ощущаю все большее разочарование в нем.

– Тьма, что стряслось? – со стороны раздается приглушенный потрясенный голос.

Мы резко все вскакиваем со своих мест и буквально липнем к окну, где вдалеке скачет огромная кавалькада всадников.

– Это ведь правитель, – шепчет кто-то настороженно.

Мое сердце лишь пропускает удар.

– Он двигается в сторону академии. У нас что, проверка?

– Может, случилось что-то?

– Может, ректора смещают? – и все тут же поворачивают головы ко мне.

– Мне ничего подобного не известно, – тут же отвечаю, хмурясь.

– Прошлый правитель никогда не приезжал лично в академию.

– У него были занятия важнее, – хмыкают.

– Марко? – все теперь обращаются к моему мужу.

– Без понятия, что случилось, – мрачно буркает мой муж.

Филиз лишь стоит молча и сжимает мои похолодевшие пальцы, которые время от времени подрагивают.

Может быть, он здесь из-за меня?

– Усаживайтесь на места! – командует преподаватель, – если причина посещения правителем академии будет касаться нас, то все непременно об этом узнают. А если это проверка, то лучше, чтобы вы все показали хорошие результаты.

Однокурсники нехотя разбредаются по своим местам.

Спустя немного времени, где-то на улице мы слышим шум и грохот открывающихся ворот.

– Точно к нам, – шепчутся те, кто ближе к окну.

Сглатываю вязкую слюну и сжимаю пальцы, чтобы не было так заметно, что они дрожат.

Занятие заканчивается и когда мы выходим, в коридорах все как обычно, за исключением того, что прибытие правителя удивило всех. Кругом все шепчутся с напряженными лицами и поглядывают в нашу сторону.

Несколько раз, пока идем в комнату, нас тормозят и задают одни и те же вопросы, а мы словно на повторе отвечаем, что не знаем, зачем он тут.

– Пойду схожу, поздороваюсь, – Марко заводит на в комнату, усаживает отрешенную меня на кровать и оставив на губах короткий поцелуй, направляется снова к выходу. И вид его сейчас настолько мрачен, что мне становится не по себе.

– Стой! – вскакиваю, хватая его за руку.

– Малышка, – муж гладит меня по щеке, – я хочу знать, как дела. Я не буду на него наезжать, не буду ругаться. Но поговорить стоит.

– Я не хочу, чтобы ты заводил эту тему, – кидаю короткий взгляд на свой живот.

– Я учту, – муж отцепляет мою руку и поцеловав пальцы, открывает дверь тут же, чуть не столкнувшись нос к носу с Норманом.

Оба брата резко отшатываются, а я замираю прямо посреди комнаты, не веря своим глазам.

Правитель в сопровождении личной стражи, что сейчас осталась за дверьми, одетый по всем регалиям, заходит в нашу скромную студенческую обитель, которую я так долго считала своим домом и ту же взглядом находит меня.

Его лицо сейчас совершенно непроницаемо и передо мной стоит никто иной, как правитель. Не Норман, наставник, мужчина, отец моих детей в конце концов, а тот, от кого веет властью и силой.

Обнимаю себя за плечи и стараюсь сделать собственное лицо таким же непроницаемым, кажется, у меня выходит, потому что Норман мрачнеет. Его тьма ощущается тяжелой и давящей, но я в состоянии переносить ее.

– Рад тебя видеть, брат, – едко комментирует Марко. Он умеет.

– Не язви, Марко, – бросает короткий взгляд на брата. Голос Нормана отдает ледяной стужей и мне еще больше становится не по себе. Ничего хорошего я не ждала больше.

Муж хмыкает и подойдя ко мне, берет за руку, немного закрыв собой от брата. Фил продолжает обнимать меня со спины и поглаживать мои плечи.

Норман же продолжает молчать, просто рассматривать меня.

– Марко, Филиз, выйдите, мне нужно поговорить с вашей женой, – звучит холодно.

Чувствую, как болезненно колет сердце и сосет где-то в боку.

– А еще чего? – начинает заводиться Марко.

Фил же лишь встает передо мной, заводя меня за спину.

– Это приказ. Пошли вон оба! – прошипел Норман и его глаза полыхнули злостью.

Чувствую, как напряглись тела моих мужей. Да и я сама была как натянутая тетива.

– Норман, ты забываешься. Забываешься, с кем разговариваешь, – произносит так же холодно Марко.

Правитель лишь смеряет брата раздраженным взглядом и я ощущаю, как давление тьмы становится ощутимее, то ли он ее сдерживает, то ли постепенно зовет, предупреждая нас, чтобы в дальнейшем нанести удар.

Выдыхаю тяжело и потянув мужчин за плечи, даю понять, что хочу выйти вперед.

Мужья сопротивляются, но я не позволяю им что-либо предпринять.

– Норман, цель визита будет озвучена при моих мужьях, – говорю уверенно, смотря с вызовом на мужчину напротив.

– Поговорить с тобой, я же сказал, – хмыкает правитель, пристально рассматривая меня.

От его голоса и взгляда мне не по себе. Я не понимаю, что с ним.

– Говори при них, либо мы можем подняться в ректорский кабинет и поговорить там. В присутствии моего советника, – добавляю снисходительно.

– Мне без разницы, где поговорить с тобой, Селла, – добавляет чуть мягче, становясь отдаленно похожим на того мужчину, что я знала, – но я уже здесь.

– Говори, я слушаю.

Вожу взглядом по лицу Нормана и когда всматриваюсь, замечаю то, на что не обратила внимания из-за его вторжения.

Норман уставший. Хоть и внешне этого не заметно, он хорошо контролирует себя, но мелкие детали не ускользают. Лицо имеет сероватый оттенок, губы обветрены и напряжены, между бровей хмурая складка.

И когда, я осознаю этот момент, почему-то перестаю его опасаться. Если это моя наивность, я поплачусь за нее. Но сейчас, я уверенно делаю шаг вперед, не позволяя мужьям задержать меня и резко подойдя к Норману, прижимаюсь к нему, опуская ладонь на немного обветренную сухую щеку.

– Все хорошо, – шепчу ему, всматриваясь в его каре-зеленые внимательные глаза, на дне которых при моем приближении тут же уходит весь холод.

Не ошиблась, мелькает мысль.

Норман опускает голову и с громким выдохом утыкается прохладным носом мне в шею, дышит тяжело, пока его ладони аккуратно ложатся мне на ребра.

Норман очень бережно прижимает меня к себе, его ладонь смешается на спину, замирая между лопаток, а сухие губы оставляют на моей щеке легкий поцелуй. Он сам отстраняется от меня, поглаживает пальцем мою щеку, мои губы, смотрит пронзительно.

– Фил, Марко, выйдите пожалуйста, – прошу, обернувшись.

Мужья, что следят за нами двумя имеют весьма озадаченный вид и нехотя идут к двери, подозрительно поглядывая на Нормана, что не отводит взгляда от моего лица.

Когда, дверь за нами закрывается, Норман снова становится хмур, а взгляд задумчивый.

А потом, он опускается передо мной на колени и прижимается лбом к моему животу.

Я резко вцепляюсь в сильные мужские плечи, потому что мои ноги вмиг ослабели.

– Прости меня, – шепчет, тут же поднимая на меня взгляд. Там я вижу бесконечное сожаление и вновь напрягаюсь.

– За что? – произношу настороженно.

– За то, что хотел отказаться от вас, – правитель жмурится, будто слова приносят боль. Его губы касаются моего живота, оставляя аккуратный поцелуй, – это оказался самый низкий поступок, совершенный мной когда-либо.

Он вновь распахивает свои глаза и смотрит снизу вверх отчаянным взглядом.

Чувствую, как по щеке бежит слеза и я тороплюсь стереть ее тыльной стороной ладони, вторую опускаю на голову мужчины, что продолжает стоять передо мной на коленях, глажу его.

– Почему ты хотел так сделать? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Потому что считал, что так будет лучше всем, – поджимает губы, – считал, что тебе это не нужно, как и мне. Я любил свою жену и я не имел права приходить к тебе с этими чувствами, это было нечестно.

– Ты мог признать детей.

– Нет, детям не было бы лучше родиться бастардами. Лучше, когда они вовсе не знаю, кто их отец, тем более среди твоих мужей мой брат и если они будут похожи на меня, не возникнет вопросов.

Мне отчаянно не нравятся его слова и та болезненность, которая звучит в его голосе. Ему тяжело дался этот выбор.

Выдыхаю, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце.

– Встань, пожалуйста, – произношу, делая шаг назад, выпутываясь из капкана его рук.

Отворачиваюсь, отходя к окну. Обнимаю себя руками. Мне некомфортно. Хотя все предельно очевидно.

Слышу, как он встает и слышу шаги за спиной. Он останавливается близко, но не касается меня.

– Почему ты передумал? – спрашиваю тихо.

– Не справился с доводами рассудками и давлением совести, – произносит мрачно.

Хмыкаю угрюмо.

– Как ты себя чувствуешь? – звучит мягко.

– Нормально. Меня все так оберегают, будто я разобьюсь, если сделаю шаг сама, – усмехаюсь, потирая ладонями плечи.

Норман делает еще один шаг. Я чувствую тепло его тела спиной. Его ладони ложатся на мои. Ощущаю, как бегут мурашки по телу.

– Ты сможешь простить меня? – Норман прижимается к моему затылку и водит по нему носом.

– Я не обижаюсь на тебя, понимала в целом и понимаю. Только цепляло все равно, не смотря на все приведенные себе доводы, – произношу честно.

– Я буду рядом в любом случае, – произносит почти шепотом.

Откидываю голову на мужское плечо и прикрываю глаза. Мне хорошо. Очень хорошо. Но меня тормозит не обида. Меня тормозит пресловутая замена его жене и чувство долга, которое им движет.

– Норман, я не хочу быть заменой твой жены, – произношу тихо.

Тяжелый выдох за спиной за спиной остро проходится по нервам.

– Ты никогда ей не будешь, хотя бы потому, что вы разные. Во всем. А еще, ты принимаешь меня любым. Не требуешь, не обвиняешь, хотя имеешь полное право.

Хмурюсь и поворачиваюсь к мужчине лицом.

– У вас не все было в порядке?

Норман морщится и отводит взгляд.

Вижу, как ходят желваки на его мужественном лице.

– Все, что я получал от жены, это упреки, бесконечные капризы, манипуляции и ложь, Селла, – произносит с сожалением, все еще смотря в сторону.

Хмурюсь непонятливо.

– Но ведь между вами были сильные чувства, мне казалось, ты бы счастлив с ней. Любил. Разве нет?

– Любил, – он снова смотрит на меня, – до того, как она стала моей женой, она была иной, более мягкой, более сдержанной, ласковой. Поддерживала меня во всем. Я знал все ее стороны, знал, когда она может обидеться, когда попытаться манипулировать. Но воспрнимал это как часть ее. Мне нравилось. Вот только став моей женой, все стало хуже. Порой, я виню себя в том, что сделал этот с ней. Что это из-за меня. Но размшляя на этот счет, я всегда приходил к тому, что оправдываю ее. Она просто перестала сдерживаться, показав себя с другой стороны. Хотя во многом, я сам виноват. Став правителем, я стал более категоричным и более жесктим, чем прежде.

– Я не понимаю. У меня диссонанс какой-то в голове. Мне казалось, она тоже тебя любила. На балу, я видела, как она смотрела на тебя.

– Она тоже любила. Чувства были и сильные. Только не складывалось у нас. Не я должен был стать ее мужем и единственное о чем я желаю, что сломал ей жизнь. Что из-за меня и моих решений она умерла.

– О, нет, Норман! – протестую эмоционально, – это точно не твоя вина, она прекрасно знала кто ее муж, какая на нем ответственность. То, что ты не оправдал ее ожиданий, это только ее упущение! Ты замечательный, настоящий, надежный, Норман и ты точно не должен винить себя в случившемся.

– Понимаю. Тот, кого она любила казнен, пусть и в обстоятельствах у меня не было выбора, но решение это отдал я. Я мог поступить иначе, но не хотел рисковать и тем самым оставил еще нарожденного ребенка своей жены без отца, – произносит то, от чего я ошарашено распахиваю рот.

– Ребенка? Она была беременна от того советника⁇

Норман хмурится, глядя на меня. Кажется, он не планировал выдавать эту информацию. Кажется, теперь я лучше понимаю, почему он себя винит. Не смог стать опорой любимой жене, не смог уберечь, убил ее возлюбленного, от которого она ждала ребенка и тем самым, довел собственную любимую женщину до самоубийства. С этой стороны, это полный провал его, как мужа, но с другой, он правитель. Он действует другими законами, руководствуется иными нормами.