Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Залезай, – поморщившись, командует Роб.

Запрыгнув в телегу, поближе к Робу и подальше от завернутой туши, под мерное покачивание, мы поехали вперед.

Ноги гудели, ведь это уже была вторая половина дня, усталость и стресс отнимали последние силы, поэтому я была до безобразия рада тому, что сейчас еду на этой жесткой телеге, после которой у меня наверняка будет болеть зад.

– Яр, я ехал в столицу с товаром. Там у моего друга есть дом. Лавка в столице наша общая. Я обычно останавливаюсь у него. Скажи, куда ты направлялся?

Смотрю пристально на мужчину, который кажется куда быстрее отошел от стресса, чем я.

– В главную темную академию, – отвечаю.

Мужчина присвистнул и одобрительно кивнул.

– Да. Это правильное решение. Уверен, ты поступишь без труда. Дар твой силен. А таких они готовы даже без дополнительных испытаний брать.

Покосившись вопросительно в сторону Роба, я пыталась отыскать в недрах сознания, что там за дополнительные испытания.

– Не боись. Это для тех, кто послабее. Тесты всякие, чтобы знания проверить, выносливость. Не все идут в боевку, многие хотят более мирной жизни, не смотря на войну. Можно пойти и на артефактора и на лекаря, в управленцы тоже можно.

Мои брови дружно устремились ко лбу. Я почему-то из воспоминаний Селлы знала, что они учат универсальных воинов. Лучших. Сильных, всесторонне развитых, но все же воинов. И карьеры выпускники строят именно в военном профиле.

– Это откуда ты направляешься, Яр? Не знал, что академия уже как несколько лет учит не только боевиков?

– Да, Роб, – усмехаюсь, надеюсь, беспечно, – оттуда, где до сих пор ничего не слышали о том, что академия расширила профиль.

– Уверен, ты поступишь в боевку.

– Будем надеяться, – улыбнувшись, я надеялась свернуть разговор.

А в голове заскрежетали мысли о том, а точно ли тогда мне стоит поступать на эту самую боевку? Мне ведь не подготовиться надо к новым битвам, а переждать время.

Но в планах Селлы было подружиться с младшим сыном правителя, чтобы через него знать о более важных новостях и я очень сомневалась, что он поступит на другой факультет. Что же, когда прибуду в столицу, было бы неплохо узнать, как выглядит этот самый сын правителя и последовать за ним, ну или хотя бы убедиться, что он и правда пойдет в боевку.

– А что с тобой по пути случилось? – задает следующий вопрос Роб, выдергивая из мыслей и осматривая меня внимательным взглядом.

Вздергиваю вопросительно бровь.

– Твоя одежда явно не с твоего плеча. Даже доспехи малы. Чьи они и почему ты одет и обут в одежду, которая тебе мала? Тебя ограбили по пути?

Роб задавал те вопросы, которые в любом случае могли всплыть у любого, кто увидел бы меня. Именно поэтому я старалась держаться в стороне от людей. Но в сложившейся ситуации, я планировала поиметь максимальную помощь и раз мужчина сам завел об этом речь, то стоило воспользоваться.

– Наоборот, – хмыкаю уныло, – снял с мертвого воина. Он был мелкий какой-то, но это было лучше, чем то, в чем шел я. Моя одежда не выдержала ни долгого путешествия, ни ухудшения погодных условий.

Роб нахмурился, но кивнул согласно.

– Понимаю. Что-то странное творится последнее время. Слишком похолодало, хотя не тот сезон. Да и метет часто. Небо совсем мрачное стало. Хорошо урожаи с полей убрать успели, а то боюсь настали бы очень тяжелые времена.

Смотрю настороженно. Да, вот оно. Все так.

– Да, – соглашаюсь коротко.

– Как доедем, я отведу тебя в нашу лавку, там и одежда есть. Добротные рубахи и брюки. И сапоги теплые найдем. Ничего с тебя не возьму. Это будет благодарность за помощь и конечно, ты всегда можешь обратиться ко мне с просьбой. Если что-то понадобится, постараюсь достать.

– Спасибо, – благодарю, мысленно радуясь, что не придется продавать оружие и вообще, что все так удачно сложилось. И до столицы довезут, и переночевать будет где, уверен, меня не выставят на улицу до момента поступления, и одежду новую получу по размеру, и деньги за шкуру гура будут.

А жизнь явно налаживается.

Счастливо улыбаясь, я всматривалась в темнеющее небо и слушала завывания ветра, пока телега мерно покачиваясь, везла меня к моей цели.

6

Когда мы добрались до первого на моем пути небольшого, но густонаселенного городка, я осознала, что вконец одичала. Я смотрела вокруг большими глазами и растерянно пыталась придумать, что делать. Роб вез нас к знакомому ему постоялому двору, чтобы снять комнаты и переночевать.

Ночевать в помещении это было бы сверх блаженства, как и получить нормальную еду. Но у меня не было денег и пока, я не придумала, как поступить. Трижды за время дороги я пыталась завести разговор на тему аванса, но замолкала, оказалось, во мне так не вовремя взыграла гордость. Я не могла просить. И потом, как я объясню, почему у меня нет денег? С одеждой вышло хоть и кривенько, но я смогла выкрутиться, возможно, Роб и не поверил моей истории, но не стал акцентировать внимания.

В городе не было такого мрака, и я могла вполне успешно рассматривать и низенькие каменные дома с деревянными крышами и маленькими окнами, и людей, закутанных в накидки, тулупы, куртки и шубы. Вариантов было много, причем как у женщин, так и у мужчин. Сейчас, сидя в телеге, закутанная в свою меховую накидку, я ничем не выделялась среди местного населения и это частично отпустило внутреннюю пружину.

Телега громко стучала по брусчатке, вибрируя и покачиваясь, а я так и не решила, что буду делать, когда мы прибудем в постоялый двор.

И вот, наконец впереди показалось трехэтажное здание, такое же, как и большинство домиков здесь, построенное из крупного отесанного кирпича. Над крышей поднимался дым, явно намекая на то, что внутри помещения отапливаются и там существенно теплее, чем на улице.

Вокруг здания находился сколоченный деревянный забор, ограждающий довольно крупную территорию, на которой под навесами стояли телеги, а чуть дальше, было слышно урчание и фырканье ферзов.

И так тоскливо что-то мне стало.

– Идем, Яр, снимем комнаты и наконец поедим нормально, – Роб не без труда, но все же сам спустился с телеги и сильно хромая, опираясь на сымпровизированный еще по дороге мной костыль. С его помощью Роб смог хотя бы преодолевать расстояние сам, а не на моих руках. Хоть и морщился сильно.

– В первую очередь стоит узнать, когда они смогут вызвать лекаря. Дальше может болеть начать сильнее и завтра есть риск не встать, – говорю в спину, все еще стоя около ферза, почесывая косматую морду.

– Уже достаточно поздно, сегодня рассчитывать не придется, – Роб останавливается и переводит сбившееся дыхание. По бледному лицу я понимаю, что ему тяжело дались эти несколько метров.

– Хорошо, – заминка, я стою, не двигаясь, – я отведу ферза и прослежу за телегой, – даю все-таки заднюю и беря под уздцы зверя, увожу в сторону навесов.

– Эй, Яр, – доносится в спину.

Выдыхаю и разворачиваюсь.

– Я сниму комнату на две кровати и пока закажу ужин. Жду тебя внизу, в таверне, – последние слова Роб говорит с нажимом и тяжело развернувшись, скрывается в здании.

Выдохнув и поморщившись, я завожу ферза под навес и отдаю его под надзор работника. Уже он сам, спокойно уверяет, что зверя накормят, а телега с грузом будет под присмотром охраны, как и другие здесь.

Делать тут мне было нечего и я все-таки поборов желание заночевать прямо здесь, поплелась в таверну.

Роб нашелся за одним из чистых деревянных столиков и как раз в этот момент, пухленькая девушка в белом переднике расставляла перед ним кувшин и две кружки. Надеюсь, там не алкоголь.

Роб, увидев меня, махнул рукой и мне ничего не оставалось, как сесть к нему за стол, предварительно смахнув с головы капюшон.

Девушка при виде меня кокетливо стрельнула глазками и пододвинув ко мне кружку, налила в нее что-то белое. Надеюсь, это было молоко.

Очаровательно улыбнувшись девушке, я сделала маленький глоток.

И правда молоко, только в него добавлено что-то сладкое, цветочное, полагаю, мед. Вкусно.

– Решил, что нам не помешает, – Роб кивает на кувшин и сам делает несколько глотков.

– Да, вкусно, – соглашаюсь, пытаясь не выпить все разом, почувствовав и зверский голод и соскучившись хоть по чему-то человеческому.

Роб лишь усмехается и щурит свои хитрые глаза.

Совсем скоро перед нами ставят поднос с кусками каких-то тушеных овощей и мяса, жареного, посыпанного зеленью и одуряюще пахнущего специями. Да, я большую часть пути ела мясо, жареное благодаря моему свету и огню который этот свет мог разжечь, но оно было пресно да и на вкус так себе.

– Что-нибудь еще желаете? – все та же пухленькая девушка прикусила не менее пухлую алую губку и бросив на Роба короткий взгляд, уставилась на меня. В ее карих глазах я четко видела женский интерес и желание привлечь внимание.

Надеюсь, я не покраснела. Потому что жизнь меня к такому не готовила. Потерев лоб пальцами, я сделала максимально равнодушное выражение и покачала головой.

– Нет, милая, спасибо. Если нужно, позовем.

Девушка погрустнела, улыбка пропала с ее лица и затем, еще на некоторое время задержавшись на моем лице, она резко развернувшись, так, что ее длинная черная коса взметнулась в воздухе, ушла к другим столикам.

– Ну чего ты, Яр? – по-доброму усмехается Роб, откусывая здоровый кусок мяса, – смотри, как ты ей понравился. Мог бы скоротать вечер.

Точно, и не пришлось бы думать о том, где переночевать, не имея ни копейки. Усмехнувшись своим же мыслям, покачала головой.

– Не хочу, – уткнувшись в кружку, делаю большой глоток. Чувствую себя не в своей тарелке, нищей поберушкой у которой только смазливое личико в наличии. Но не пользоваться же им в самом деле?

– Ты давай ешь. Думаешь, я не понял, что ты без монет? Не собираюсь я с тебя ничего брать, сказал же, – звучит тихий, но довольно резкий голос Роба.

Я вскидываюсь и смотрю на посерьезневшего мужчину.

– Знаешь, я тоже не из богатой семьи. В детстве даже голодать приходилось, пока не подрос и не начал отцу помогать. Всяко бывало. Гордость это прекрасно. Но иногда стоит ее перебороть и принять помощь. Я смог принять. Вот и у тебя получится. Не можешь попросить, понимаю. Но все-таки повторю, ты всегда можешь обратиться ко мне с просьбой и если это будет в моих силах, я тебе помогу. И уж оплатить лишнюю койку и ужин я в состоянии, – Роб говорил почти грубо, не отводя от меня взгляда.

– Спасибо, Роб, – отвечаю скромно и тянусь наконец к тарелке с мясом.

– Яр, ты талантливый мальчик. Хорошо воспитанный. Я не буду лезть к тебе в душу, захочешь, сам расскажешь. Сейчас, возможно у тебя не самый легкий период в жизни. У всех бывает. Но уже через пару дней мы окажемся в Дорме и ты пойдешь и покажешь магистрам академии, чего ты стоишь. С твоими данными, ты не только поступишь, но и сможешь многого добиться. Такие качества ценят везде, в том числе при правителе. Сможешь пробиться в ближнее окружение, будет у тебя все и сытая жизнь и связи и уважение. Хотя с последним у тебя в любом случае не будет проблем. Не тот характер.

Некоторое время шокировано таращусь на мужчину. Внутри что-то свербит, болезненно так. Но в тоже время, слова Роба глубоко трогают.

Справившись с эмоциями, которые неожиданно сдавили грудную клетку, я искренне улыбнувшись Робу сжимаю в дружеском жесте его руку.

– Спасибо. Ты не представляешь, насколько нужны мне был эти слова. Сам не представлял.

Мужчина улыбается уголками губ и кивает на тарелку.

– Ешь. Тебе нужны силы.

Ужинаем мы не спеша, переговариваясь о дальнейших планах. За счет того, что ехать мы будем на телеге, а не передвигаться на своих двух, приедем в Дорм, столицу темных земель на пару дней раньше, чем это было запланировано Селлой.

От Роба я узнала, что академия будет принимать поступающих в течение двадцати дней, а я как раз прибуду к самому первому дню и скорее всего, в этот день будет самая толкучка.

Это была еще одна шокирующая новость и выходило, зря Селла так торопилась. Хотя судя по ее памяти, она не знала об этом. Она торопилась ко дню приема, чтобы не рисковать. И еще был один не утешительный факт в том, что жить все эти двадцать дней будущие студенты должны были где-то за пределами академии, так как комнаты будут распределять только после того, как будут зачислены все абитуриенты.

Вот и получалось, что если бы не Роб, то пришлось бы мне скитаться по улицам Дорма в ожидании, а так, у меня уже было приглашение пожить в доме его друга все это время.

Этот день оказался для нас обоих слишком выматывающим, поэтому, закончив с ужином и наскоро ополоснувшись в специально выделенном для этого помещении, к великому моему разочарованию, общему для всех постояльцев, мы с Робом рухнули в свои кровати. Усталость быстро взяла свое и я отключилась буквально за несколько минут.

Утром с трудом стянув себя с теплой кровати, я облачилась в чистые вещи Роба, которые он выделил мне еще с вечера и отправилась завтракать вслед за мужчиной. Рано утром к нам зашел местный лекарь, мужчина в годах, из-за которого я и подскочила раньше, чем хотелось бы.

Лекарь подтвердил наличие трещины у Роба, выдал ему несколько склянок с жидкостями и пояснив, что когда пить и втирать, ушел.

Весь завтрак я сидела максимально загруженная, осознавая печальный факт, тут лучше не болеть, потому что обстановка вокруг как и медицина были явно далеки от того, на что хотелось бы рассчитывать.

Дальше мы с Робом загрузились обратно в телегу и выехали в сторону Дорма.

Погода эти два дня совсем не радовала. Спали мы часто по очереди, желая быстрее добраться до столицы, не отвлекаясь на ночные стоянки, тем более для них не было подходящего места. К счастью ферз после отдыха мог тянуть нас даже целых три дня, изредка останавливаясь, чтобы перекусить и попить воды. Замечательное животное.

Благодаря тому, что мы не останавливались на ночлег и благодаря бурану, который очень сильно скрывал обзор и влиял на скорость передвижения, в Дорм мы прибыли спустя полтора дня. Это была несомненно прекрасная новость, потому что эта дорога высосала из меня последние силы. Тело ныло даже больше, чем когда приходилось двигаться пешком.

Мадд, друг Роба и второй владелец лавки оказался немногим моложе самого Роба и не вызывал у меня никакого отторжения. Он сверлил меня настороженным взглядом, но не высказался как-то против радостной новости, что ближайшие двадцать с лишним дней я буду жить в его доме вместе с Робом.

Мучиться угрызениями совести и сомнениями у меня уже не было сил, поэтому, поблагодарив мужчину за комнату и вкусную еду, я рухнула в одиночестве в узкую кровать, которая теперь была моей на ближайшее время.

И со следующего дня, началась моя новая жизнь. Теперь, мне предстояло привыкать к этому городу и к его жителям, вливаясь в общий ритм в образе мужчины, Яра Сарта, будущего студента главной темной академии.

Последующие дни полетели стремительно и были наполнены новыми впечатлениями. В первые дни в академии и в самом деле было чересчур много народу. Меня отвели посмотреть, да и показать дорогу к академии.

Громадные очереди из парней и реже, девушек огибали всю территорию академии. Это был бы хаос, если бы не магистры и вероятно, ректорат академии, которые четко отдавали приказы и умудрялись сдерживать наплыв будущих студентов в рамках приличия.

В первый и последующие девять дней я даже не пыталась идти туда. Незачем. Даже Мадд подтвердил, что ближе к окончанию приема народу почти не будет. И у этого была причина. Решения о приеме или отказе принимались комиссией сразу же после проверки силы и тестов у каждого абитуриента. Мест было много, но все-таки, академия не могла принять абсолютно всех, ограничения были и вот чем ближе окончание приема, тем меньше оказывалось мест.

Со временем, когда Мадд узнал меня лучше, увидел мою силу, он без сомнений подтвердил слова Роба. Меня заберут в любом случае. Такую силу каждая академия захочет забрать себе. Ведь это в том числе и престиж для академии, выпустить сильного воина.

Совсем уж рисковать мне не хотелось, поэтому я выбрала золотую середину.

Ну а за это время я пыталась обжиться в новом мире чуть более осознанно.

Тушу гура Роб и Мадд освежевали, шкуру продали, отдав мне не скромный процент. Мои доспехи тоже были успешно проданы, так как оказалось, что они очень хорошего качества и за них удалось выручить неплохую по моим меркам сумму. Оружие осталось при мне. Его я планировала забрать с собой в академию. Это разрешалось.

В первый же день, Мадд по просьбе Роба отвел меня в лавку, где мне подобрали несколько пар рубашек, брюки и сапоги. Даже меховую накидку, взамен моей короткой вручили. Кожаную сумку-мешок мне подарил сам Мадд, обосновав, что с такими ходят студенты в академии и мне необходимо во что-то складывать вещи.

Я была благодарна этим двум мужчинам, что взяли отеческую опеку надо мной и теперь, меня уже почти не страшило будущее. Оно было понятно, по крайней мере на ближайший год. А дальше, там уже буду смотреть по обстоятельствам.

7

День, который был заранее окрещен днем поступления в академию, встретил нас на редкость неплохой погодой.

Я волновалась больше обычного, но в тоже время, меня переполняли предвкушение и радость. Никогда бы не подумала, что в своем возрасте снова погружусь в студенческую жизнь. Но вот она, уже маячила совсем близко. Я уже практически уверилась, что поступлю и сегодня я обязательно услышу заветные слова.

До академии меня подкинул Мадд по пути в лавку, и пожелав показать им всем, кто я такой, скрылся, оставив меня одну, среди нескольких десятков абитуриентов.

Растерявшись, я некоторое время тупила и озиралась по сторонам, пытаясь понять, куда мне идти, где конец очереди и как эту очередь занимать.

От моего важного дела меня отвлекли голоса.

Развернувшись в сторону ребят, судя по всему, таких же абитуриентов, которые яро о чем-то спорили, я, как и несколько других ребят с интересом уставилась на спорщиков, пытаясь понять, что у них произошло.

Многие подбегали ближе и даже вступали в спор, поддерживая. Атмосфера там явно накалялась. Ведомая любопытством, я тоже подошла ближе.

– Да ты безродный и тем бесполезный! Стой в конце очереди и жди! Все равно вперед возьмут тех, у кого сил больше, – насмехался, с долей превосходства и раздражения в голосе какой-то наглый высокий парень, с гладкими иссиня-черными волосами длиной до поясницы, заплетенными в толстую косу, повязанную шнурком. Он был хорошо одет. За время проживания с Маддом и Робом я начала понимать некоторую разницу в вещах попроще и тех, что указывают на благородное, считай богатое происхождение. И вот этот идиот, мнящий себя пупом академии, был одним из них. А второй, он был таким как я. Вероятно, это было как раз то, что ждало меня и эта мысль, ой, как не понравилась мне.

– Не смеши. Я завалю тебя в первом же поединке, – следовал насмешливый ответ, но по глазам, темно-синим, я замечала, что парня задевают кинутые в его сторону слова. Значит, в чем-то была его болевая точка и подозреваю, именно в происхождении.

– Ну так покажи сейчас. Проигравший покинет стены академии, – провоцировал его первый, явно страдающий скудоумием, или завышенным «Я».

– Ты совсем идиот? Просрать год, потому что тебе захотелось выпендриться? – следовало почти спокойное.

Я уже болела за второго парня. Он был более сдержан и явно не хотел нарываться на конфликт.

– Ну ничего, зато за этот год потренируешься и возможно, будешь из себя хоть что-то представлять, – смеялся первый павлин академии.

– Я о тебе говорил, – следует флегматичный ответ, – уверен, что ты сам хоть что-то из себя представляешь?

Зачинщик резко меняет выражение на агрессивное и в следующую секунду в скулу второго парня прилетает сильный удар.

Ответ не заставляет себя ждать. И уже через минуту, эти двое начинают кататься по земле, избивая друг друга с таким остервенением, будто от этой битвы зависит жизнь всей академии.

Вокруг поднимается шум, но никто даже не думает их останавливать. Напротив, собравшиеся болеют за исход драки.

Что удивительно, никто из них не использует свою тьму. Видимо, сохраняют силы для испытаний комиссии.

Когда я замечаю, что павлин опрокидывает своего оппонента на спину и сев сверху, начинает всерьез избивать его, не выдерживаю.

Бегу вперед, расталкивая всех, кто стоял на пути.

Подлетаю вовремя и схватив за капюшон того, кто сидел сверху, резко дергаю назад. Тот не ожидает и падает на спину.

– Ты че, охренел? – вскакивает этот недомерок и пока я, опустившись на колени рядом со вторым парнем, чье лицо было все в крови, а сам он с трудом шевелился, рассматривала масштаб повреждений, пытаясь сообразить, как помочь и кого звать.

Но, меня так же резко, как делала это ранее сама, дергают за плечо, завалив на спину, тут же пихнув ногой под ребро. Я успеваю откатиться от нападающего и его удар проходится вскользь, совсем сабо касаясь моего тела.

Вскочив на ноги, я отбиваю первый удар, летящий в мое лицо и второй, в солнечное сплетение, а на третий, поставив блок, с локтя попадаю в нос своему обидчику. Удар сопровождается хрустом и диким сдавленным ревом, смешанным с отборной бранью.

– Закончили выяснять, кто сильнее? – со стороны раздается громкий, равнодушный голос и мы все дружно поворачиваем головы в сторону мужчины, одетого в черную мантию, которая почти полностью скрывала тело мужчины. Но даже не смотря на это, в нем чувствовалась сила. Серьезная и тщательно контролируемая.

Переведя взгляд на лицо, вздрогнула, столкнувшись с темно-карими глазами, в которых был лишь холод и полное равнодушие к нам всем.

Ошалелое сознание все же отметило про себя, что не смотря на явную отчужденность, мужчина был привлекателен. Чего только стоили его волнистые волосы, приятного шоколадного оттенка, длиной до лопаток, заколотые на затылке в небрежный хвост.

Заметила, как вокруг всех замерли, зашептались, даже выругались сдавленно и тут же выстроились в рядок. Даже двое драчунов вскочили и встав рядом, встали в шеренгу.

Мужчина в мантии обвел всех взглядом и остановился на мне. Приподняв вопросительно тонкую шоколадную бровь, он ждал. Чего ждал?

– Слышь, придурок, встань в строй, а то вылетишь без шанса на поступление, – кто-то шикнул на меня и дернул за локоть.

Опомнившись, я тут же встала в ту же длинную шеренгу. Страх окутал с головой, как и осознание, что если меня турнут за драку, это будет полный провал.

– Это кто? – шепчу, чуть склонившись к тому самому парнишке, который дернул меня.

Парень косится на меня как на умалишенного.

– Ректор. Стой и молчи. Спросят, вину признавай, со всем соглашайся и не спорь главное.

Офигев от вводной, я даже не нашлась с ответом и молчаливо уставилась на этого самого ректора.

Вылететь я была не готова.

– И так, будущие абитуриенты. Если кто забыл, не ознакомился с правилами заранее или попросту не блещет умом, – на этих словах, он задержал взгляд на нашей троице, – рассказываю. Несанкционированные драки на территории академии запрещены. Выяснять отношения запрещено. Унижать кого-либо запрещено. Наносить травмы запрещено.

Голос ректора звучит по всей территории, а сам мужчина завел руки за спину и плавно, словно гур, проходится вдоль абитуриентов.

– Мы еще не студенты академии, – буркает этот смертник, у которого точно вместо мозгов вата, стискивая поломанный нос.

Ректор останавливает на нем свой взгляд, даже в лице не меняется. Такой же безразличный, как и прежде. У меня от него мороз по коже.

– У Вас есть все шансы им не стать, Райно. Вы используете свою фамилию не по назначению.

Внутри меня что-то дергает. Райно. Это же фамилия правителя темных. Ну, нет. Это же не его сын, да?

– Не сможете, – хмыкает этот самый Райно, – Вам, господин Тиззо, – гундосит, тем не менее едко, – известно, что все, абсолютно все представители рода Райно сильны. Не даром, именно наш род правит уже не одно столетие.

Ну точно, это сын или близкий родственник правителя, сокрушаюсь про себя. И это с ним малышка Селла хотела подружиться?

– Наличие силы еще не равно, умению ее использовать. Станете единственным сыном правителя, который провалит испытания? – в голосе ректора звучит совсем легкая насмешка, хотя лицо остается таким же беспристрастным.

Теперь сомнений не оставалась. Это он, моя цель и главный источник информации. Уныло.

– Не провалю, – рычит Райно, но судя по голосу, поумерив свой пыл.

– В таком случае, раз Вы любите публичность и демонстрацию силы, Ваше испытание пройдет прямо здесь и проведу его я.

В шеренге из абитуриентов проносится взволнованный шепот, благодаря которому я понимаю, что ректор обычно не проводит испытаний и уже тем более, испытания не проводятся в необорудованном для этого месте. Обычно для этого есть специальный полигон, обнесенный защитным куполом.

– Остальные сразу могут продемонстрировать свои навыки владения защитой. Потому что я не могу гарантировать, что никого не зацепит.

Все ребята тут же забеспокоились. Многие отбежали на расстояние от ректора. Некоторые попытались выставить щиты, по которым лениво гуляли всполохи тьмы.

Я стояла пораженная и до конца не верила, что ректор и в самом деле собирается проводить испытание прямо тут. Либо он уверен в навыках этого выскочки, по недоразумению сына правителя, либо ректор совсем отбитый и ждет нас весьма жесткое обучение в дальнейшем. С таким-то ректором. Ему же и правда все равно.

А ректор тем временем начал испытания, не дав возможности ни приготовиться, ни возмутиться.

Райно стоял напротив него, напряженный, хмурый, с практически черной кровью, капающей из носа.

– Защищайся, – приказывает ректор и следом, по земле и по воздуху в сторону Райно устремляются широкие черные ленты, которые тут же стискивают тело парня, заматывая его, словно мумию.

Вокруг поднимается гул, все напряжены, но никто не возмущается. Я знала, что испытания силы проходят в схватке, вернее, это всегда нападение, во время которого ты обязан защищаться. Тот, кто тестирует тебя, устремляет все свои силы, а ты должен отбиться. Ну или не отбиться. В любом случае, по итогу становится понятно, какой уровень силы у абитуриента.

Это казалось легко на словах, даже обыденно. Но в реальности. Это жутко. У меня вообще чувство, что сейчас Райно либо задохнется, либо будет раздавлен.

По тому, насколько крупные ленты у тьмы ректора, по тому, что в них не видно всполохов и они выглядят плотными и совершенно непрозрачными, я могу судить, что он очень силен. Вероятно, он мог быть сильнее меня. Относительно дара мне было еще сложно судить.

Тем временем, все мы тихо смотрели, как будет справляться сын правителя.

Сперва, он словно пытался разорвать путы, которые все сильнее стягивались, он дергался и извивался. Я видела, что сквозь ленты пытаются пробиться черные вспышки, словно иглы, стремящиеся протиснуться в едва заметные щели, но у них ничего не выходит.

В то время, пока Райно извивался на земле, обвитый лентами, сотканными из тьмы, которые словно змеи схватили свою добычу и планируют лишить ее сил, я начинаю всерьез волноваться, потому что у Райно ничего не выходит. Он не может освободиться, да и дергается он все более слабо, словно силы покидают его. Или он сознание теряет?

Страх все отчетливее окутывал мое тело, парализуя не хуже этих самых змей.

Несколько минут происходит безуспешная попытка Райно выпутаться и когда, я слышу слабый сдавленный голос, даже не сразу понимаю, чей он.

– Стоп.

Ленты ректора тут же отпускают Райно и он обмякает на земле, откинув руку в сторону, а второй прикрыв глаза. Его ослабленное тело, среди белоснежного снега выглядит совсем пугающим.

Его грудная клетка тяжело поднимается и опускается, а лицо крайне бледное.

Сейчас, становится совсем не до шуток и страх окутывает кажется не только меня.

Ректор же взирает на сына правителя со своим коронным равнодушием и ничего не предпринимает.

Краем глаза замечаю, что недалеко стоят несколько магистров академии и хмуро рассматривают всех нас, хотя тоже даже не пытаются что-либо предпринять. Мне жалко этого идиота, но я сдерживаю в себе порыв подойти проверить как он.

– Марко, – обращается ректор, судя по всему к тому же Райно, скорее всего по имени, – твои силы оправдывают твой род, но без академии, ты так и не научишься ими распоряжаться. Ты тратишь слишком много сил не там, где следовало, хотя мог одолеть меня.

Мы все удивленно шепчемся, переваривая слова ректора. Он сильнее его? То есть, если его правильно обучить, то он будет сильнее? Вот это да.

– Следующий, – раздается вновь голос ректора и он смотрит в упор на второго участника драки, – имя?

Я начинаю нервничать сильнее. Меня тоже зацепит, да? Я не хочу проходить испытания у ректора. Не хочу!!

Да и куда этому второму парню на испытания? Он же избитый.

– Мое имя Филиз, – звучит уверенный голос второго парня.

– Филиз…? – намекает ректор на продолжение в виде имени рода.

– Я изгнанный, – подняв подбородок, этот самый Филиз смотрит в глаза ректора, уверенно, без стеснения.

Теперь я начинаю понимать, почему Марко называл его безродным.

– Защищайся, Филиз, – раздается приказ ректора и от него мгновенно вылетают уже знакомые нам черные ленты.

Остальные абитуриенты, даже те, кто поставил до этого щиты, опустили их, поняв, что против ректора никто не сможет пробиться и никому не прилетит в голову сгустком тьмы. Такая же мысль посетила и меня, но я предпочла держать свой щит. Первый раз его делала и опять же, спасибо Селле, получился он у меня легко.

Тем временем Филиза уже спеленали и пригвоздили к земле. Было ощущение, что он мертв, так как он не шевелился. Вообще. Игл или чего-то еще я тоже не видела. Просто лежало тело, окутанное тугими черными лентами.

Спустя несколько минут раздался хрип.

– Стоп.

Ленты тут же покинули тело Филиза, продолжающего лежать пластом на земле.

Его лицо было измазано черными разводами от крови, кожа синюшная. Он с трудом дышал.

Ректор едва заметно кивает в сторону и от кучки магистров отделяется один, в возрасте. Он безмолвно подходит к Филизу и присев около него, аккуратно осматривает, после чего, достает из кармана несколько маленьких пузырьков и вливает в рот Филизу. Лекарь. Скорее всего, тоже преподаватель.

После выпитого лекарства, Филиз садится, хоть и с трудом. Лекарь убеждается, что тот в относительной норме и так же тихо уходит.

Шуганные они тут какие-то. С таким ректором, не удивительно.

– Филиз. Твои силы впечатляют, – произносит ректор, и мы все тут же замолкаем, – но ты совершенно не умеешь их использовать. Впрочем, это как раз не удивительно.

Филиз поджимает губы, но согласно кивает, поднявшись на ноги.

– Ну и последний, кто выбил себе уникальную возможность пройти испытания без очереди, – равнодушные карие глаза ректора останавливаются на мне, а у меня в этот миг, словно земля уходит из под ног.