Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

36

Сон отступал медленно. Спала я крепко и судя по затекшим мышцам, долго. Глаза открывала с трудом. Я не могла понять, какое сейчас время дня. Было достаточно темно, а значит могло быть и утро и вечер и даже день, судя по звукам завывающего ветра за окном.

С трудом сосредотачиваю свой взгляд на окне.

На его фоне, в свете пары небольших свечей, что горели в комнате, стоял силуэт.

Темная рубашка облегала достаточно стройное тело, а черные брюки из кожи сильные бедра, сапоги до середины голени.

Крепкие руки в карманах, взгляд устремлен в окно. Силуэт не двигался, а у меня практически не было сил ни пошевелиться, ни произнести что-либо.

В какой-то момент, со стороны мужчины раздался тяжелый выдох и он слегка опустил голову. Каштановые пряди, пружинками упали на лицо.

– Анор, – зову немного хриплым голосом, вложил в этот звук кучу сил.

Силуэт вздрагивает и резко развернувшись, несколько секунд обеспокоенно всматривается в мое лицо, а следом, быстро преодолев пространство комнаты, аккуратно усаживается на край кровати, на которой я лежала.

– Селла, – его взгляд по-прежнему взволнован, это заметно и это непривычно, – как ты себя чувствуешь? – его прохладная рука касается моего лба и затем, проводит по волосам.

И снова непривычные ощущения от его касания.

– Как будто долго спала и никак не могу окончательно проснуться, – чувствую, как от слов запершило в горле, будто во рту давно не было влаги, морщусь.

Анор тут же встает и отойдя, наливает полстакана воды.

Вернувшись, его ладонь легко проскальзывает под мою голову, помогая приподняться.

Я пытаюсь взять стакан сама, что заботливо прислонили к моим губам, но сил мало, ощущение, что пальцы еще плохо слушаются.

Да что такое?

– Не пытайся пока двигаться, нужно время, – звучит более мягко, чем раньше.

Угукаю и присасываюсь к стакану. Муж контролирует, чтобы вода поступала в рот медленно и я благодарна ему за эту заботу.

Напившись, меня уложили обратно на подушку. После столь незначительной нагрузки я дышала как паровоз. Тяжело.

За окном вновь завыл ветер и что-то глухо стукнулось в окно. Кажется, это был снег.

Давно не было таких сильных буранов.

Хмурюсь. Я помню, что было перед тем, как я уснула.

Марко сказал, меня отравили. Лекаря я не дождалась, потеряла сознание.

– Меня и правда отравили? – снова смотрю на мужа.

Вижу, как между бровей пролегает хмурая складка.

– Да.

– И сколько я была без сознания? Сутки? Я не могу понять, какое сейчас время.

Вижу, как на лице мужа заходили желваки. И снова удивляюсь.

– Сейчас полдень, Селла. Ты была без сознания почти семь дней.

Мои глаза шокировано распахиваются.

– Нет… – шепчу неверяще.

– К сожалению, так, – Анор опускает голову и бросает короткий взгляд в окно, – тебя с трудом вытянули. Лекарь не давал прогнозов. Так как нож, на лезвие которого был нанесен яд, был у нас, мы смогли узнать, чем тебя отравили, а лекарь быстро приготовил противоядие. Яд должен был действовать отстрочено. Попав в кровь, он медленно убивал тебя. Противоядие не гарантировало, что все еще не поздно. Ты не приходила в сознание и это было в целом хорошо, потому что если бы противоядие не сработало как запланировано, ты бы умерла в течение двух-трех дней. А дальше, нам пришлось лишь ждать

Ощущаю, как в горле встал ком. Сглатываю с трудом.

Обидно, страшно за себя. Ну что я им сделала? Я всего лишь пытаюсь спасти этих упрямцев.

– Понятно, – шепчу дрогнувшим голосом и снова смотрю в окно.

Анор тоже поворачивает голову.

– Буран начался пару дней назад и до сих пор не прекращается.

– Надеюсь те, кто пытался меня убить, счастливы и радуются прекрасной погоде. Все как хотели, – буркаю с сарказмом.

По лицу Анора пробегает мрачная тень.

– Это мы не досмотрели, Селла. Мы знали, что на балу планируется очередной саботаж и ликвидировали три другие попытки отравить тебя и одну, убить с расстояния, – шокирует муж, я даже рот открываю, не в силах вымолвить и слова, – но не учли, что к тебе подошлют того, кто будет выглядеть так, будто его всего лишь интересует твое внимание.

Захлопываю рот, хмурюсь.

– Он держал лезвие за моей спиной, которое кололо кожу, а я пыталась найти способы вырваться так, чтобы мне не вогнали нож между лопаток.

Анор слушает внимательно, размышляет.

– Почему ты не позволила подойти?

– Потому что он сказал отослать тебя, сделать вид, что все в порядке, иначе, ты бы скорее всего не успел дойти.

Анор кивает угрюмо и потянувшись ладонью, проводит холодными пальцами по моему лбу, касаясь волос.

– Ты замерз, что ли? – шепчу, переведя взгляд на руку, что зависла надо мной и найдя в себе силы, я все-таки сжала пальцами ладонь мужа, перетягивая ее к себе на живот.

– Нет, – следует короткий ответ.

Двумя руками медленно, но все-таки пыталась растереть ладонь, согреть кожу. Это было так приятно и необычно, держать его за руку, касаться. Не думала, что Анор позволит даже подобное.

– Мы поняли, что тебе угрожают, но не могли понять каким образом. Искали способы помочь тебе. Если бы ты не выхватила тот нож у стражи, через минуту его все равно бы убили. Уже готовились отправить к вам того, кто сможет не привлечь внимания.

Улыбаюсь с трудом.

– Прости, Селла, – звучит печально.

Удивленно смотрю на него.

– Я не виню вас. Никого. Ясно? Мы все прекрасно знали, что меня будут пытаться убить, просто не знали когда. Единственное, мне не нравится, что вы скрыли от меня запланированную попытку заговора.

– Ты должна была вести себя спокойно, не показывать, что в курсе.

– Понимаю, но в следующий раз предпочту знать.

– Мы учтем.

Сжимаю уже потеплевшие пальцы мужа.

– Стоило почти умереть, чтобы ты перестал закрываться от меня, – хмыкаю, криво улыбнувшись.

Анор мрачнеет и его лицо становится совершенно непроницаемо.

– Слишком неравноценный обмен, Селла, – произносит спокойно.

Дергаю уголком губ и веду пальцами от кисти вверх по запястью, переходя к крепкому мускулистому предплечью. Это ощущается даже под плотной тканью рубашки.

Муж не убирает руку, лишь прослеживает за движением моих пальцев безразличным взглядом.

– Побереги силы на восстановление, – мою ладонь ловят и опускают на постель.

Муж встает и отходит на шаг.

– Упрямец, – буркаю тихо.

– Ты не голодна? Тебе после пробуждения можно немного.

– Нет. Пока ничего не хочу, спасибо. Где остальные?

– Рилье пропадает на допросах подозреваемых. Помогает правителю. Марко и Филиз отправлены принудительно в другую комнату спать, так как оба большую часть времени дежурили у твоей кровати. Толком не спали.

Перевожу взгляд на вторую половину кровати. Подушка примята.

Смотрю вопросительно на мужа.

– Рядом с тобой всегда кто-то был в комнате из мужей. За дверьми теперь постоянно дежурит стража, так же охраняется жилое крыло.

– Норман наверняка счастлив затянувшемуся гостеприимству, – бурчу с сарказмом. Относительно стражи я ничего против не имею, но мне немного неловко.

– Правитель испытывает чувство вины, ведь это его подданные, винит себя, что он не досмотрел, не учел.

– Никто не мог знать наверняка, как выйдет. Мы знали, что такое возможно.

Сбоку слышится щелчок артефакта и я поворачиваю голову в сторону двери.

Дверь распахивается, являя сонного, зевающего в кулак и недовольного Марко.

– Я поспал, теперь могу остаться рядом со своей женой столько, сколько хочу? – бурчит крайней недовольно, впиваясь раздраженным взглядом в Анора.

Хмыкаю.

Марко тут же резко поворачивает голову ко мне, прилипая взглядом к моему лицу.

И столько эмоций там пролетает, от неверия и шока, до безграничной радости и чего-то теплого, нежного.

– Малышка моя, – шепчет приглушенно и бросается к кровати, но приблизившись, садится аккуратно, склонившись лбом к моему животу.

Запускаю ладонь в его взлохмаченные волосы, что выбились из идеальной косы.

Шумный выдох и он отрывает голову от меня и смотрит в лицо.

– Мы так боялись за тебя. Как ты? – я вижу, что Марко пытается контролировать эмоции, но в голосе да и во взгляде ощущается боль и переживания.

– Слабость есть, с трудом из нее выплываю, – улыбаюсь, все еще перебирая пальцами волосы и царапая ноготками кожу головы.

– Марко, если ты будешь тут, я вернусь к Рилье, помогу ему, – звучит спокойное от Анора.

Мы оба смотрим на мужчину, Марко лишь кивает, а я провожаю озадаченным взглядом мужа.

– Он не говорил, что тоже помогает Рилье, – произношу задумчиво.

– Еще как помогает, – хмыкает мрачно, – наш ректор оказался той еще неизвестной фигурой. Оказывается, еще до того, как занять свой пост, он занимался тем, что в легкую раскалывал любого и выуживал нужную информацию. Его боялись. Это брат рассказал.

Чувствую, как мои глаза полезли на лоб.

– То есть, мой муж пытал светлых, – заключаю мрачно.

– Не физически, не бойся. Пришлось потребовать правды. Он хорошо понимает суть каждого, понимает характер, улавливает эмоции и таким образом выясняет правду. Манипулирует. Причем, очень эффективно. Мне как твоему мужу разрешили присутствовать один раз, пока с тобой был Рилье. И знаешь, это было невероятно классно.

– Ого, – хмыкаю удивленно, – Анор рассказал мне немного о том, что случилось со мной и что были раскрыты несколько попыток покушения.

Марко мрачнеет и взяв мою руку, бережно целует пальцы.

– Да, малышка, прости. Мы не защитили тебя.

– Не вини, Марко. Нельзя предусмотреть все. Главное, что все обошлось.

Марко хмыкает мрачно.

– Обошлось. Там такое началось после того, как ты убила этого, кхм… Паника, угрозы, непонимание. Норману пришлось приложить не мало сил, чтобы успокоить людей. Многие требовали сказать, что с тобой. А кто-то кричал, что ты опасна, раз убила ни за что. Правда, после того, как продемонстрировали нож с каплями твоей крови, возмущения поутихли. Зато, когда пару дней назад начался сильнейший буран, какого уже довольно давно не было, приемную Нормана начали заваливать письмами. Не знаю, за что бедолаг посыльных в такую погоду отправляли, чтобы доставить письмо, но видимо слишком были обеспокоены своими жизнями. Все выражали крайнее беспокойство тем, что если начался буран, то вероятно ты мертва, так же, были пожаления скорейшего выздоровления и все в таком духе. Видимо, наконец хватило ума соотнести твое состояние и прекрасную погоду за окном, – почти рычит муж. Лицо раздраженное, хотя пальцы все еще мягко поглаживают мои.

Услышанное нисколько не удивило. Люди всегда будут беспокоиться исключительно о своих жизнях. Только спохватываются чаще всего тогда, когда уже сложно что-либо исправить.

– Надо выпустить немного света, – говорю, пытаясь сесть, – чтобы хотя бы буран закончился.

– Нет, малышка! – припечатывает строгим взглядом и аккуратно укладывает меня обратно – ты будешь лежать и восстанавливаться!

– Это моя обязанность, Марко, – выдыхаю с трудом, попытка встать снова истратила много сил.

– Твоя обязанность восстановиться и чувствовать себя хорошо, чтобы помочь. Толку от того, что ты истратишь все свои силы и снова потеряешь сознание, нет никакого!

– Да, ты прав, – улыбаюсь виновато.

– Мы боялись, что ты больше не откроешь глаза, Селла, – шепчет приглушенно, поджимая губы, будто сдерживая более сильные эмоции.

– Я знаю, – шепчу в ответ, чувствуя, как меня снова клонит в сон. Все-таки, не надо было пытаться встать. Сил как у новорожденного котенка.

– Поспи малышка, мы рядом всегда, – меня гладят костяшками пальцев по щеке и я ощущаю приятное тепло, исходящее от его пальцев и слов.

37

Последующие два дня у меня постельный режим, и еще пара дней понадобилась для того, чтобы я восстановила силы. Мои мужья в промежутках между помощью Норману и его людям, ухаживают за мной, словно я и правда недееспособна. Особенно Марко и Филиз. Эти двое окружили меня такой заботой, что у меня есть все шансы забыть как пользоваться ложкой.

Иногда раздражало, но больше умиляло, и я даже поддавалась на их настойчивые манипуляции. В течение первого дня мне и правда нужна была помощь, но на второй, как только они выходили за дверь, а рядом оставался Рилье или Анор, за ложку я бралась сама. Мой декан только посмеивался, но тем не менее, всячески помогал мне в бытовых вопросах, на многое из которых у меня по-прежнему не хватало сил.

Мужья мало спали, у Рилье залегли синяки под глазами, но он все равно улыбался мне и всегда старался нежно обнять. Но даже, когда он просто уснул около меня во время разговора, я все равно чувствовала бесконечную нежность и любовь, исходящие от него, потому что за это время я поняла одно, как только муж выходит за пределы спальни, там он превращается в жесткого и порой беспринципного Рилье Делоро. И такой как он, уж точно не расслабился бы, резко уснув там же, где сидел. А это означало безграничное доверие его ко мне.

Норман тоже приходил каждый день, не менее уставший, серьезный и мрачный. Чаще всего, поздно вечером, он садился в кресло и мы с ним долго разговаривали. Он делился тем, что удалось узнать. Самым печальным был факт, что где-то среди приближенных Нормана был предатель. Слишком часто всплывала информация, которая не озвучивалась на всеуслышание. Это раздражало правителя и одновременно, расстраивало. Хоть о последнем он и не говорил.

Еще, мы часто обсуждали планы на будущее. Но это уже было нечто эфемерное. И тем не менее, не смотря на статус, сейчас моей основной целью было напитывать мир светом и учиться в академии, все-таки, правитель должен был закончить академию и это в понимании Нормана даже не обсуждалось в ином ключе.

Для жизни здесь, в столице темных земель он выделил нашей семье дом, чтобы нам было куда выбираться хотя бы во время каникул. Дома у мужей, в частности у Рилье и Анора тоже были, но они находились в разных концах города, наш же, подаренный Норманом, был в шаговой доступности от академии.

Относительно меня, как правительницы, Норман обсудил вопрос с Анором и было принято решение, что мне добавят дополнительные занятия по экономике, управлению и по законам. Не то, чтобы я была полным профаном, но углубленное изучение было не лишним.

Я была благодарно Норману за то, что он фактически взращивает меня, заботится, берет самое сложное на себя. Мог ведь просто представить меня и бросить расхлебывать самостоятельно, лишь ожидая, когда все наладится. На мои скромные возражения на этот счет, следовал категоричный ответ. Что это его долг, позаботиться обо мне и поставить на ноги, чтобы когда мы начнем восстанавливать светлые земли, я была полностью готова к равному Норману правлению.

Едва ли я когда-либо догоню его по умениям, ведь Норман был истинный правитель, он был на своем месте, но я не унывала, с благодарностью принимала помощь и защиту.

Когда я смогла хотя бы спокойно сидеть, первым делом потребовала распахнуть окно. Спорить со мной пытались, но безуспешно.

Когда снежная буря влетела в окно, ей навстречу вылетел мой свет.

Это было все еще необычным и удивительным даже для меня. Но кажется светлый дар и правда был способен утихомирить бурю и ее холодный, буйный нрав.

Столкнувшись со светом, буря будто схлопнулась. Ветер больше не завывал, а на улице едва сыпал легкий снежок.

Когда я наблюдала за подобным чудом, у меня самой мурашки по телу бежали.

Когда пора было возвращаться в академию, я впервые за несколько дней примерила личину Яра Сарта. Было уже непривычно. Даже мужьям. Ехала я сама, чтобы так же не привлекать внимания.

Оказавшись в стенах академии, почувствовала себя в безопасности и смогла по-настоящему расслабиться. В доме, что был рядом с академией, я жить не захотела, хотя Анор смилостивился и разрешил лично мне и моим мужьям нарушить устав академии и жить вне ее стен. Но мы отказались, вернувшись в свои комнаты. Переселяться в женское крыло я тоже категорически не захотела и это тоже было нарушением, с которым Анору пришлось смириться. Все-таки, жить я буду с мужьями.

Единственной разницей теперь было то, что личина Яра была в прошлом и продолжу занятия на боевом факультете я уже в качестве Селлы. Да, факультет мне тоже предлагали поменять, взяв более подходящий профиль, но я была непреклонна и уверенно сообщила, что мне достаточно дополнительных занятий. Так что, в любом случае, я буду заканчивать боевой факультет. Это было ново в стенах академии, ведь прежде на нем никогда не учились девушки и когда, я пришла на первое занятие, на меня смотрели как на инопланетянина, не меньше. Склоняли головы, шептались, кто-то сторонился, а кто-то напротив пытался заговорить.

Марко и Филу пришлось несладко, ограждая меня от навязчивых однокурсников и не только от них.

Но постепенно все, с кем я обещалась ранее успокоились и стали воспринимать меня снова как своего однокурсника, хотя среди мужчин прослеживалась настороженность. Более того, меня частенько пытались ограждать от нагрузок, особенно во время спаррингов. Вот где начинались проблемы. Никто не решался противостоять моей тройке в полную силу, а если и решались, то били больше по Марко и Филу.

Было несколько обидно, но в целом, я понимала. Я единственная девушка среди сильных мужчин, которых учат беречь нас, защищать. Более того, многие не рискуют поднять руку на правительницу, хотя по брату и мужу правителей били в легкую и с особым удовольствием. Но там Марко сам старался, провоцировал как мог.

Третий курс был завершен, но на каникулы мы все равно остались в стенах академии. Сейчас, это было самое безопасное место, тем более от Нормана приходили не самые утешительные новости. Они вычислили несколько людей, что готовили очередные заговоры, но это было все равно не то. Кто-то стоял за всем этим и Норман никак не мог этого кого-то вычислить.

Я сочувствовала ему и ничем не могла помочь. Это злило, но меня успокаивали, что сейчас, это не моя битва. Моя главная цель выжить и сохранить мир.

Единожды мы все-таки выбрались за стены академии, причем в окружении не только всех мужей, но еще и стражи. Личина была бессмысленна, с таким количество охраны было все слишком очевидным.

Люди в городе вели себя не менее настороженно. Уступали дорогу, кланялись, шептались. Все это я видела уже не раз. Они боялись, не доверяли и это было ожидаемым.

Выйдя за стены академии, я само собой первым делом навестила Мадда и Роба, все же эти мужчины стали для меня если не отцами, то кем-то близким к ним. И мужчины отвечали мне абсолютной взаимностью. Как оказалось, слухи о том, что за личиной Яра Сарта скрывается правительница, дошла и до них. Но они думали, что я никогда их не навещу. И какого же было их удивление, когда я появилась на пороге дома, в окружении до зубов вооруженной охраны, да еще в оцеплении из четырех мужей.

Сначала было неловко, потом постепенно, мужчины успокоились, оттаяли и окружили меня прежней заботой. Мадд уже давно восстановился после травмы, хоть и немного хромал, слишком уж сильно его тогда гур потрепал. Об этом я знала, ведь иногда мы отправляли друг друга письма, да и Рилье держал в курсе о состоянии мужчины.

Четвертый курс оказался более спокойным. Ко мне привыкли, ведь я не страдала высокомерием, заносчивостью и завышенным эго. Я была наравне со всеми и вела себя так же, как и раньше. Это помогло нас снова сблизиться и стать своей, но уже в новом ключе.

Единственное, что по-прежнему не изменилось, это реакция Марко, когда однокурсники начинали проявлять ко мне внимание как к девушке. Он кипел, терпел, но лишь некоторое время, затем, однокурсники мягко удалялись от меня. Если понимали плохо, удалялись не мягко, после чего, Марко проводил прекрасное время в компании Рилье, а я наконец выдыхала более свободно.

И вот так же было и сегодня. На первом же занятии ко мне подсели двое ребят, настороженные, аккуратные в каждом слове, они пытались завести непринужденную беседу со мной, улыбались, смешили. А потом пришел Марко, держа в руках три стаканчика с чаем для нас.

Как итог, стаканчики оказались на Марко, потому что он слишком сильно сжал их, а мы все, включая Фила, получили отработку. После моих попыток уговорить Анора и Рилье, отработку нам сняли, но сделали предупреждение.

Остаток дня Марко традиционно смотрел на всех гуром и этого было достаточно, чтобы меня снова сторонились.

– Никогда бы не подумала, что ты такой ревнивец, – закатываю обреченно глаза и падаю на кровать.

– Я не ревнивец, – буркает, швыряя вещи на стул, – а что они на тебя пялятся⁈ – взрывается, развернувшись ко мне, – у тебя уже есть мужья!!

Смотрю насмешливо.

– Марко, продолжишь в том же духе, шепну Эре, что ты в нее влюблен, а расстались вы лишь из-за долга. Заметил, как она на тебя поглядывает, пока ты занят тем, что пытаешься заморозить однокурсников?

Марко вылупляется на меня возмущенно. Открывает и закрывает рот. В итоге, кажется, сдувается. Плечи опускаются и подняв ладонь, взъерошивает волосы на голове.

– Прости, малышка, но мне не нравится как на тебя все смотрят. Ничего не могу с собой поделать. Мне хочется укрыть тебя от всего мира. Чтобы ты была в безопасности и только моей.

Выдыхаю с улыбкой. Я тоже ничего не могу с собой поделать. Легко ему все прощаю.

– Марко, – я поднимаюсь, подходя к мужу, – я знаю и понимаю, – обнимаю за шею, касаясь его крепкого тела, – но ты муж правительницы. Пусть, правительница из меня весьма условная, с отсрочкой и необходимостью отстроить свои земли, но тем не менее.

Марко прикрывает глаза и утыкается лбом в мое плечо. Дышит тяжело.

– Селла, обещаю, буду стараться. Только дай мне слово, что у тебя больше не будет мужей и уже тем более, любовников.

Хмыкаю озадаченно.

– Я конечно могу сказать, что планов обзаводиться новым мужем у меня нет, но это будет слишком опрометчиво. Ты ведь сам помнишь, при каких обстоятельствах у меня появлялись мужья. Я не могу знать, как сложится наша жизнь, а потому, давать тебе этого обещания я не буду, – говорю серьезно.

Марко выдыхает обреченно и поднимает на меня внимательный взгляд.

– Ты права, маленькая, – шепчет, касаясь моей шеи подушечками пальцев, вызывая в теле миллионы мурашек.

Чувствую, как сердце тут же начинает стучать сильнее и тогда, сама тянусь к его губам, касаясь их медленно, словно изучающе.

Я давно привыкла к вкусу его губ, к дыханию. Привыкла, что муж частенько перебирался ночью на мою кровать, ютясь на самом краю и прижимая к себе. Но это максимум, который он себе позволял. Как когда-то, он дал мне обещание не давить, так и до сих пор следует ему безукоризненно, не позволяя себе ничего лишнего. Мне даже стало интересно, как долго он выдержит.

И вот сейчас, когда муж такой открытый, ранимый, ревнующий, мне почему-то резко расхотелось проверять степень его выдержки.

А потому зная, что Филиз пока будет на дополнительных занятиях, я уверенно запустила пальцы под ворот форменной мужской рубашки и проведя ноготками по горячей коже, спустилась к пуговицам.

Мои пальцы ловко расстегивали одну пуговку за другой, обнажая крепкие грудные мышцы и красиво очерченные кубики пресса.

Марко не мешал мне, только дышал все менее ровно.

Распахнув рубашку, я наконец подняла на мужа взгляд. И в этом взгляде был такой ураган, что я даже удивилась, как он может его контролировать.

Он и правда держал свое слово и это единственное, где он жестко выполнял данное мне обещание.

Почувствовав, как внутри взметнулось желание, я улыбнулась мужу и стянула с его плеч рубашку, потянувшись к ремню брюк.

Марко не мешал, только смотрел на меня безотрывно.

Поэтому, пока я раздевала его, бросала снизу вверх короткие лукавые взгляды.

Мне нравилась его реакция и нравилась его выдержка. Хотя его тело абсолютно точно выдавало всю степень желания.

Толкнув его на ближайшую кровать, я быстро разделась сама, представ перед ним совершенно обнаженной.

Сперва, позволила ему рассмотреть себя. Да, он видел меня без одежды, но частями и украдкой, но сейчас, стоя перед ним, не прикрытая даже волосами, заплетенными в косу, я не ощущала неловкости.

Слишком красноречив был его взгляд.

– Так и будешь сдерживаться? – вздергиваю насмешливо бровь.

Марко сглатывает и садится на кровати.

– Малышка, я держусь из последних сил. Все, что касается тебя, я готов терпеть и ждать сколько нужно. Ты точно готова? Я не хочу, чтобы ты делала это только потому, что я твой муж.

Выдыхаю резко, смотря умилительно на мужа.

– Марко, делать что-либо подобное только потому, что ты есть, я бы не стала. Для этого мне нужен более весомый повод.

Муж со свистом втягивает воздух, сжимает в кулак одеяло и растерянно смотрит на меня.

И вид у него такой, будто и хочется и ой, как колется.

Улыбаюсь. Он и правда боится перейти черту, когда я не готова.

– Марко, я не стала бы ничего делать, если бы не испытывала к тебе больших чувств, чем дружеские.

А затем, я подхожу к кровати и облокотившись по постель коленом, перекидываю вторую ногу через обнаженное бедро мужа.

Меня простреливает еще большим желанием и на миг, я даже прикрываю глаза. Сглатываю. Дышу рвано.

– Малышка, – шепчет муж, наконец опустив руки на мою спину и поглаживая сильными ладонями кожу, но так нежно, будто я разобьюсь, если он сожмет чуть сильнее.

Муж опускает голову и медленно касается губами моей ключицы, прокладывая дорожку поцелуев к плечу. Каждое его движение невесомое, бережное, словно он изучает, пробует и это так не вяжется у меня с Марко. Хотя если задуматься, с момента данного обещания, Марко и правда обращался со мной как с фарфоровой, трепетно и нежно.

И это удивительный контраст. Только вопрос, настоящий ли он в этот момент? Почему-то я была уверена, что да.

Вот только меня немного укололо, что он не ответил на мое пусть и завуалированное, но признание.

И тем не менее, мои пальцы уверенно заскользили по гладкой коже, а губы все отчаяннее покрывали обнаженные участки.

Желание, дикое, необузданное полностью затмило все мысли о высшем.

Марко же, полностью разделял мою тягу, прижимая мое тело и воспламеняя бесконечными ласками.

Все-таки озорной, огненный темперамент мужа никуда не делся, явив себя. Но и нежная трепетная забота осталась тоже.

И только испытав миг наивысшего удовольствия, я поняла, что это и есть мой муж. Огненный ураган, бушующий и опасный, но лишь для меня этот ураган делался безобидным, порой мягким, словно пух, а местами сжигал и возрождал, вознося меня высоко.

Щелчок артефакта двери был как гром среди ясного неба, но я с трудом удержалась от желания скрыться с головой под одеялом. Это мог быть только кто-то из моих мужей.

А вот Марко, верный себе и правда тут же закрыл меня одеялом, практически спеленав.

Хихикнув в голое плечо мужа, на котором уютно расположилась, я все-таки высунула нос наружу.

На пороге стоял Фил, уставший и крайне растерянный.

– Мне уйти? – спрашивает, взглянув на меня.

– Не надо, – говорю мягко.

Филиз еще несколько секунд стоит не двигаясь и я вижу в его глазах росток желания.

Он ведь тоже ни разу не настаивал на большем, хоть и частенько принимал со мной душ, втайне от Марко, потому что если бы Марко знал об этом, то ни за что не позволил нам остаться вдвоем, потому что ревновал он меня и к побратимам. И вот там Фил целовал меня, как тогда в первый раз, отчаянно, горячо, трепетно и нежно. Он был разным, порой, позволял себе доставить мне удовольствие руками, но не более. Я уже давно была готова к большему, но Фил лишь качал головой, говоря что здесь не самое подходящее место. Я была не согласна, но принимала его доводы. Вот только я очень сомневалась, что дело было именно в месте. Почему-то мне казалось, что Фил опасается чего-то.

Гипнотизирую мужа взглядом и чувствую, как мне хочется ощутить и его руки на своем теле.

Слышу, как тяжело вздыхает Марко и выбирается из под одеяла. Совершенно голый и ни капли не стесняющийся.

– Фил, двигаем наши кровати и делаем одну большую, – произносит уверенно и резко разворачивает свою. Пол противно скрипит, а я ошалело высунувшись из под одеяла, наблюдаю эту неожиданную деятельность.

– Зачем? – Филиз смотрит на друга не менее шокировано и не двигается с места.

– Затем, – Марко поднимает красноречивый взгляд на друга, – что на одной узкой кровати тесно даже вдвоем, а наша девочка хочет и тебя тоже, а ты морозишься. Давай, двигай, – повышает голос.

Чувствую, как мои щеки предательски покраснели, но я удержалась от того, чтобы скрыться под одеялом.

– Давайте я помогу, – говорю с легкой улыбкой на губах.

Марко же припечатывает меня строгим взглядом.

– Нет, ты командуешь, куда ставить. Фил не тупи!

Фил вздрагивает и переводит растерянный взгляд на меня и там кроме неуверенности еще и разгорающееся желание, то самое, что я частенько видела в его глазах.

Сажусь, накинув на плечи одеяло.

– Фил, я не против. Марко прав, я хочу большего.

Вижу, как сглатывает Филиз, улыбается нервно и начинает ловко двигать мебель.

– Тьма, Селла!!! – вдруг неожиданно замирает Марко прямо среди комнаты.

Я озадаченно дергаюсь, чуть не кинувшись к мужу.

– Что!!!?

– Я идиот! – муж обреченно хлопает себя по лбу и смотрит на меня таким виноватым взглядом, что во мне все холодеет.

– Что случилось?

– Я тоже люблю тебя, моя малышка, – шепчет отчаянно.

И холод, что резко сковал мое тело тут же тает, а внутри разливается невероятное тепло.

Усмехаюсь с улыбкой, качаю головой.

– Ты меня напугал, – шепчу.

– Кажется, я буду единственным, кто будет извиняться перед тобой минимум раз в сутки, – фыркает дурашливо.

Смеюсь и тыкаю пальцами, куда двигать наши кровати.

Теперь среди нашей комнаты стояла одна большая. И пусть, пока у нас были три небольших одеяла, но думаю, с помощью Анора или Рилье мы быстро решим этот вопрос.

– А теперь, иди к нам, Фил, – Марко все такой же обнаженный, уже наполовину возбужденный, падает на кровать рядом со мной.

Фил мнется и несколько нервно начинает расстегивать рубашку.

Хмурюсь, совсем не понимая, что его волнует. Ведь он был настолько уверен в ласках, но что касается большего, то тут срабатывал абсолютный стопор.

Выбираюсь из под одеяла и как была обнаженная иду к мужу, отнимая его руки от ремня. Его ладони опускаю мне на поясницу, а сама тут же прижимаюсь к губам в поцелуе.

Фил вздрагивает, но тут же отвечает знакомо, маняще, чувственно. Здесь, он уверен.

Отстраняюсь и смотрю в лицо. Глаза пьяные, зрачки расширены, пальцы сжимают мою кожу.

– Филиз, что не так? – шепчу ему, всматриваясь серьезно, – ты не хочешь, чтобы мы стали по-настоящему близки?

– Хочу, конечно! – тут же громко восклицает Фил немного краснея.

– Тогда я не понимаю, что не так.

– Селла, наш скромник Фил очень боится, что своим малым опытом разочарует тебя, особенно на фоне более опытных побратимов, – выдает с ухмылкой Марко, заложив руки за голову и совершенно не прикрывшись одеялом.