Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

34

– Селла из правящего рода Мирано. Наследница светлых земель! – раздается громкий уверенный голос Нормана, который произносил вступительную речь перед своими подданными.

Чувствую, как дрожь в сотый раз за последние часы пробегает по моему телу.

Дверь перед нами распахивается, освещая ярким светом сотен огней в зале.

– Все хорошо. Мы справимся, – шепчет Рилье за спиной.

Мои мужчины, они идут со мной, держась позади.

Улыбаюсь натянуто, взглянув через плечо на мужа.

– Ты очень красивая, малышка. Не бойся, мы рядом, – шепчет Марко.

Их поддержка помогает.

И вот, я плавной, женственной походкой иду вперед. Этому учили Селлу с детства. Как двигаться, как держать себя, как смотреть. Мягко, но не с высока, ступать тихо, но уверенно. Ведь не смотря на войну, Селлу воспитывали как дочь правителя.

Зал встречает нас тихой музыкой и абсолютной тишиной со стороны сотен хоть и мрачно, но красиво наряженных подданных.

Но тишина была короткой, буквально следом раздались хлопки и гул голосов. Это не протест, нет. Это шок, осознание, неверие. Да, они знали ради чего пришли сюда, но видимо, до конца не верили, что это возможно и что вот она я, реальная из плоти и крови.

Улыбаюсь мягко Норману, приветствую его легким наклоном головы и Норман отвечает мне тем же.

Вижу, что позади Нормана стоит красивая девушка, чьи длинные волосы уложены крупными локонами на одном плече. Ее голову венчает тонкий ободок, схожий с тем, что носит Норман, но более изящный. А сама девушка одета в облегающее тело платье с умеренно пышной тяжелой юбкой. Ткань переливается в светах свечей, а множественная россыпь красных камней, которыми расписано платье, красиво бликуют.

Нет никаких сомнений. Это жена Нормана. Та самая, за которую он боролся.

Она поднимает на меня короткий настороженный взгляд и склоняет голову.

Красивая, но что-то меня будто отталкивало. В ее карих глазах застыло напряжение. Хотелось верить, что она просто взволнована, ведь я не грезила тем, что все пройдет гладко и была уверена, что за спиной, а может и в лицо, мне не раз выскажут свое отношение ко мне и к светлым в частности.

Возможно, я паранойю, но сейчас, выйдя в зал, я начала в каждом видеть врага. Потенциального, но все-таки любой мог нести угрозу. Как много людей здесь, кто и правда принял ситуацию? Хорошо, если хотя бы половина.

Сам зал был огромен, с высокими потолками и массивными люстрами, с сотнями свечей, что сейчас освещали каждый уголок, придавая вечеру уюта и интимности. Это позволяет мне ненадолго отвлечься на то, чтобы рассмотреть все.

– Темные! – вновь раздается громкий голос правителя, – сегодняшний день ознаменован великим событием. Это день, когда темные и светлые земли навсегда договорятся о мире. День, когда война больше не окрасит наши земли, день, когда все мы должны стать едины, чтобы справиться. Отныне, мы едины, мы целостны, мы друг за друга. Я хочу верить, что вы, мои верные подданные осознаете, какой груз ответственности лежит на хрупкой девушке. Она последняя, кто носит в себе частицу света, и именно этот свет все еще хранит наши жизни. Эта связь тонкая, хрупкая, но она есть. И теперь, наша главная задача сохранить эту каплю и приумножить, – голос Нормана звучал размеренно, даже расслабленно, я же стояла рядом несколько напряженная, продолжая ненавязчиво рассматривать всех.

Слова правителя сперва вызвали некоторый ропот, но тем не менее, никто не высказался открыто против и в конце концов, в зале раздались скромные аплодисменты, которые быстро переросли в громкие крики, выражающие согласие со своим правителем.

Норман делает легкий пас рукой и к нам выходят несколько человек в темных мантиях, украшенных тяжелыми помпезными узорами. В их руках то, от чего мое сердце начинает стучать как очумелое и я всеми силами стараясь держать лицо спокойным, перевожу внимательный взгляд на Нормана.

– Селла, – обращается, глядя на меня, – это символы, которые означали и означают абсолютную власть, определяют тебя, как будущую правительницу, если ты не против, я бы хотел провести обряд сам.

Киваю согласно, с трудом заставляя себя стоять ровно.

Норман делает шаг в сторону и забирает из рук одного из мужчин венок, состоящий из пяти перевитых между собой тонких, словно стеклянных нитей, внутри которых сверкают, отражая свет свечей маленькие перламутровые камушки, обрамленные маленькими золотыми нитями, будто маленькие солнышки. Этот венок не принадлежал никому из моих родителей. Он новый. Я вижу его впервые, но тем не менее, он выполнен в традициях светлых. Похожий когда-то носил мой отец. Но мой, он более изящный, более легкий, женственный.

– Принимаешь ли ты венок, как символ твоей власти? – задает он вопрос, который всегда звучит на коронации.

– Принимаю, – отвечаю уверенно, хотя чувствую, как тело дрожит сильнее.

– Принимаешь ли ты ответственность за жизни своих подданных?

– Принимаю, – отвечаю с легкой улыбкой, но в голове проносится печальная мысль, что из подданных у меня лишь мужья.

– Даешь ли ты слово заботиться о светлых землях, – продолжает Норман по обычаю именно светлых, – об их благополучии? Любить свой народ и уважать их интересы?

– Даю!

– Готова ли ты быть преданной и верной темным землям, заботиться о людях и жить в согласии с тьмой? – задает новый вопрос, неожиданный, тот, которого не могло быть, но тем не менее, я быстро справляюсь с удивлением.

– Готова, – отвечаю спокойно.

– Я, Норман из правящего рода Райно, правитель темных земель, в свою очередь даю слово быть верным и преданным светлым землям, заботиться о людях, которые будут населять светлые земли и жить в гармонии со светом! – дает аналогичную клятву Норман, чем вводит меня фактически в ступор.

Норман подходит ко мне. Его руки замирают над моей головой, а затем, моей головы аккуратно касается венок. Он прохладный и немного тяжелый, но я мало обращаю на это внимание, все уходит на второй план, потому что в этот момент зал взрывается аплодисментами и криками. Шум оглушает на мгновение.

– Приветствуем правительницу светлых земель, Селлу Мирано! – раздается сквозь гул голосов голос правителя.

– Правительница Селла!

– Да здравствует мир!

– Пусть начнется новый мир!

Множества голосов сливаются в едино и я с трудом успеваю различать, что они кричат.

Мурашки табуном бегут по телу, а ладони потеют.

Венок, символ моей власти больше не холодит, потому что я ощущаю, как его наполняет мой свет. Он сверкает и теперь, до конца моих дней будет теплым и погаснет лишь тогда, когда я навсегда закрою глаза.

Это волнительно, это эмоционально. И я с трудом сдерживаю эмоции.

После, настает очередь моих мужей. По традиции, венки на их головы должна опустить я. Правительница. Мне подносят четыре одинаковые тонкие обруча, сплетенных из трех прозрачных нитей, в каждом из них такие же камушки, увитые золотом, как у меня самой.

Я беру первый обруч, вливая в него свет и теперь наяву вижу, как сверкает живым золотом словно изнутри сам ободок.

– Рилье Делоро, – мой голос звучит громко.

Муж делает несколько уверенных шагов ко мне и склоняет передо мной голову. Это тоже правило. И я, дрожащими руками опускаю на его коротко стриженную макушку венок. Он сверкает инородно, непривычно на фоне темного и тем не менее, это новая реальность.

Рилье улыбается мне одними глазами и отходит.

– Анор Тиззо, – зову следующего.

Услышав имя бывшего советника, среди людей проносятся шепотки.

И вновь я ощущаю волнение, опуская золотой венок на кудрявую голову мужа.

Анор кидает на меня короткий внимательный взгляд и отходит в сторону.

– Филиз Мирано, – называю следующее имя.

Среди людей ощущается непонимание. Но когда, выходит Фил, непонимание возрастает в стократ.

Фил же смотрит только на меня, но я вижу в его синих глазах волнение.

Улыбаюсь мужу сдержанно, пытаясь донести, что все хорошо, я рядом и он чувствует это. Опускаю на голову венок.

Шум в зале перерастает в глухие слова и я улавливаю среди них явные вопросы к семье Фила. Значит, среди них есть и те, кто отказался от моего мужа. Они больше не семья

Норману приходится вмешаться и тогда, я наконец перевожу взгляд туда, где ощущаю будто мне сверлят спину.

И правда, там стоит женщина, так похожая на Фила, в окружении нескольких мужчин.

И нет там сожаления, нет раскаяния в их глазах. Там есть алчный блеск и что-то ещё, будто они задеты за живое.

Лицемеры

Норману удается угомонить людей и я беру последний венок

– Марко Райно.

Мы намеренно оставили имя Марко на последок. Знали, что будет шум, и будет радость. Ведь я приняла их условие, я взяла в мужья представителя правящего рода Райно.

Марко как никогда собран и серьёзен. Сейчас, он копия брата, в поведении, в выражении лица и я понимаю, это взращено в семье правителя. И сколько бы он не бунтовал из-за Фила в свое время, правила привитые ему остались с ним, только Марко привык скрываться за ребячеством

Норман поднимает ладонь и зал затихает.

Он снова делает шаг в сторону стоящих мужчин и берет что-то, завернутое в дорогую ткань. Ему помогают развернуть вещь и я с трудом сдерживаю громких выдох.

– Родовой серп, принадлежащий роду Мирано, – озвучивает Норман то, что я и так знаю. Я узнала его.

Он берет его в руки и подойдя ко мне, протягивает оружие.

То самое, которое было в руках Селлы в ее последние дни. То самое, что передавалось по наследству в ее семье.

Медленно сжимаю резную рукоять. Лезвие чистое, будто и не было сотни раз окрашено кровью темных. Серп так знакомо ложится в ладонь и я на мгновение прикрываю глаза.

И когда открываю, по тонким узорами и письменам, что обрамляют лезвие, начинает сочиться свет. Каждый завиток заполняется золотом, каждая линия начинает сверкать.

Я боялась этого момента и когда, серп признал во мне хозяйку, я смогла выдохнуть.

Ведь влить в него свою силу могли только те, в ком течет кровь Мирано.

Ощущаю легкую щекотку на лице, словно кто-то перышком водит и непроизвольно касаюсь щеки.

Понимание приходит быстро.

Я выпустила свою силу. А значит, на моем лице вспыхнули золотом письмена. Те самые, что я видела на лице Селлы в момент ее смерти, только тогда, они погасли.

Но сейчас, я знаю одно. Я сделаю все возможное, чтобы они больше никогда не почернели!

И снова звучат оглушающие крики, снова шум. Ведь все, кто присутствует здесь, так же как и я замерли, ожидая, что серп примет свою хозяйку. И теперь, это настоящее подтверждение того, что наследница Мирано жива. Что именно я – Селла Мирано. Истинная правительница светлых земель!

А затем, по традиции светлых, я делаю несколько шагов вперед. Мое платье белое, словно у невесты, такое легкое, на тончайших бретельках струится на плечах, невесомо прикрывая грудь. Оно мягко облегает мои бедра, спускаясь к полу. На талии прихвачено золотым поясом, чьи тонкие увитые цепочки свободно свисают до колена.

Мои белоснежные волосы распущены, лишь у висков заплетены в косы. На лбу сверкает цепочка из золотых капель.

Традиционные наряды светлых всегда отличались простотой, поэтому, на моем платье нет ни декоративных элементов, ни вышивок, ни камней. В традициях светлых было положено украшать голые участки тела украшениями. Золотыми капельками, бусинами, цепочками. Это логично, ведь на темных землях всегда было прохладно и потому, их одежда всегда была закрытой, тяжелой и именно одежду было принято украшать. На светлых же землях, украшали тело.

Именно поэтому мое платье максимально простое и легкое, вместе с тем изящное, струящееся, но мое тело покрывают золотые капельки фамильного гарнитура. В нем, я чувствую себя на своем месте. Это так странно.

Я иду вперед легкой поступью, плавной, женственной. На лице легкая улыбка, но все мое тело источает силу. Я чувствую, как она бурлит во мне. Чувствую, как она просит выхода. Не для того, чтобы навредить, а чтобы согреть. Свет всегда стремился к этому. Свету чужды разрушения.

И вдруг, словно пытаясь противостоять мне, за окном завывает буря, она со всех сил бьется в окна и тогда, витражные окна распахиваются.

Раздаются громкие возмущенные голоса, пока метель делает круг.

Я прикрываю глаза, как когда-то, отдавая телу контроль, полагаясь на память истинной Селлы. Зову бурю и она отзывается.

И тут же приходит осознание, такое очевидное. Темные не только несут мрак и холод, но и тянут за собой ураганы и ледяные ветра, светлые же, даруют тепло, свет и лишь они способны успокоить темную стихию. Природа мудра. Свет и тьма всегда должны были быть едины. Должны уравновешивать друг друга.

Слышу множества голосов, тех, кого коснулась ледяная буря. Слышу, как пытаются закрыть окно, но буря вновь и вновь распахивает окна, одно за другим.

Становится холодно. Мое кожа покрывается мурашками, но я уже не обращаю на это внимания.

Я протягиваю вперед руку и буря, словно ласковый котенок ластится вокруг моей руки, что теперь объята золотым свечением.

– Примите мой свет и я отведу вас дорогой к миру, – горю громко, но одновременно мягко, как пристало истинной правительнице.

Буря успокаивается. Резко. Больше нет завываний, больше не летит в лицо снег, лишь спокойствие и умиротворение.

Открываю глаза. Темные отряхиваются, растерянные, взъерошенные, раздраженные и недовольные внезапным вторжением, но все до единого смотрят на меня.

На моих губах появляется мягкая улыбка.

И тогда, постепенно, каждый темный в зале начинает опускаться на пол, опираясь на одно колено, кто-то переглядывается и следом, повторяет, кто-то сопротивляется до последнего, но все равно, преклоняет колено. Женщины в темных изящных платья, украшенных камнями и мехами, присутствующие в зале склоняют головы и приседают, словно в реверансе, замирая в этих позах

У меня мурашки бегут по телу от того, что вижу, но когда, растерянно оборачиваюсь, вижу как Норман так же уверенно встает передо мной на одно колено. Ловлю его улыбку, что застыла в глазах, таких же, как у моего мужа.

Марко. Сейчас такой серьезный. Он тоже, вслед за братом опустился на одно колено, и смотрел только на меня, почти одновременно с ним и остальные мои мужчины преклонили колено.

И это будто переворачивало что-то внутри меня.

35

– Некогда, задолго до войны, существовал обычай. В день, который был ознаменован днем единения, – размеренно вещает Норман, заложив руки за спину и смотря на толпу, он хороший рассказчик, хороший оратор, его хочется слушать, поэтому, слушала и я, – тьма и свет собирались вместе. В этот день, граница между светлыми и темными стиралась и люди выходили на улицу, устраивали гуляния, танцевали и веселились до самого рассвета следующего дня. Этот день был единственным днем, когда темные и светлые могли заключить нерушимые союзы друг с другом…

Что-то в этой истории знакомо мне. Да, я определенно знаю об этом, ведь о дне единения мне рассказывала мама в детстве. Удивлена, что Норман где-то нашел эту информацию. Ловлю его ироничный взгляд на мгновение и он снова возвращает внимание людям.

– Сегодняшний день стал для нас новым днем единения. Днем, когда тьма и свет стали едины, днем, когда заключили перемирие, дав друг другу клятвы. Именно этот день мы теперь будем праздновать каждый год. В этот день в городах будут гуляния. И по традиции, день единения было принято начинать с танца, где тьма, танцует со светом.

Норман переводит на меня серьезный взгляд, впрочем, во взгляде все-таки пляшут смешинки.

Улыбаюсь сдержанно одними губами, хотя хочется улыбнуться более открыто.

Звучит музыка. Незнакомая, громкая, красивая. Правитель первым протягивает мне руку и я сделав к нему пару шагов, вкладываю свои пальцы в его.

Мои пальцы аккуратно сжимают и тогда, я позволяю Норману увести меня в центр зала, где уже расступились люди.

Ловлю себя на мысли, что хоть Марко с Норманом похожи, но Норман немного другой, в размеренном поведении, в спокойных действиях. Хотя может тут накладывает свой отпечаток именно тот факт, что Норман правитель и обязан быть сдержанным?

Мы выходим в центр и останавливаемся друг напротив друга.

Я ощущаю спокойствие, что исходит от правителя и сама успокаиваюсь. Позволяю ему вести.

Я знаю, что значит танец света и тьмы и поэтому, когда мы с Норманом протягиваем навстречу друг другу ладониь, моя ладонь озаряется ярким солнцем, а рука Нормана окутана тьмой.

А потом, мы делаем шаг, еще один и еще. Мы больше не касаемся друг друга, но наши ладони по-прежнему друг напротив друга, выставленные перед нашими лицами, это словно они танцуют, а мы лишь направляем их.

Музыка продолжает литься, а меня охватывает состояние абсолютного комфорта. Мое тело расслабленно и я позволяю ему двигаться, не задумываясь о том, какой следующий сделать шаг. Норман прекрасный партнер, даже не касаясь меня, я понимаю, что будет дальше. Но и Селла, чье тело все еще помнит выученные танцы, не позволяло сбиться с шага.

По мере того, как мы кружились друг напротив друга, как партнеры, свет и тьма, что танцевали с нами вокруг наших ладоней медленно, будто опасливо потянулись друг к другу.

Это было так необычно. Мы не направляли их, я точно знала, что держу свой свет на руке, как и Норман.

Вижу, с каким любопытством каре-зеленые глаза наблюдали, как тьма закручивается вокруг света. Они словно ластятся друг к другу.

Это ново и удивительно. Даже Селла никогда не видела ничего подобного, только слышала из рассказов.

И вот оно, прямое подтверждение того, что свет и тьма не враги. Они части единого целого. Свет и тьма все более уверенно кружатся, держась друг за друга, разрастаясь, закручиваясь вокруг нас. Это так красиво.

Это явление не оставило равнодушным людей вокруг. Я постоянно слышала вздохи, восхищения, и даже ропот. Я понимала их, они боятся.

Когда, музыка затихла, мы с Норманом одновременно отозвали свою силу. Мой свет нехотя расцепил объятия с тьмой Нормана и погас.

После, Норман ве так же стоя среди зала, объявляет бал открытым и темные, опасливо, но все же выстраиваются в пары, в желании потанцевать.

Мы же с Норманом уходим в сторону, туда, где нас ожидают наши супруги.

– Я хочу познакомить тебя с моей женой, – говорит Норман с легкой улыбкой и я вижу, как в его глазах загорается тот самый огонек, который выдает теплые чувства к человеку.

Улыбаюсь и мы подходим к его жене, что сидит на мягком широком кресле. При нашем появлении, она поднимается.

– Селла, позволь представить тебе мою горячо любимую жену, Эвайлу, – голос Нормана лучится теплом.

– Правительница, – Эвайла, чьи глаза настороженно следили за нами, склоняет голову, пряча взгляд.

– Рада знакомству, Эвайла, – говорю мягко с вежливой улыбкой.

– Взаимно, правительница. Поздравляю Вас с возвращением регалий, – произносит вежливо.

– Благодарю, – отвечаю все с той же вежливой улыбкой.

Эвайла рассматривает меня все с той же настороженностью и вновь, я не могу отделаться от чувства, что что-то не так. Не ревнует же она Нормана ко мне? Может, это всего лишь настороженность ко мне как к светлой? В любом случае, ответов у меня не было.

И поэтому, весь вечер, пока мы танцевали с мужьями, пока я общалась с людьми, которые все активнее подходили ко мне и интересовались моей жизнью и тем, что нас всех ждет, я время от времени следила за Эвайлой. Она с любовью и улыбкой смотрела на Нормана, вежливо общалась с гостями или советниками и изредка так же следила за мной. И когда, мы встречались с ней глазами, я видела всю ту же настороженность.

– Не замерзла? – на ухо мурлыкнул ласковый голос моего декана.

– Мне тепло, могу согреть вас всех, – оборачиваюсь, глядя через плечо в любимые черные глаза.

Муж обнимает меня со спины, прижимая к горячему телу.

– Уже греюсь, – моего обнаженного плеча касаются губы в коротком поцелуе.

Улыбаюсь. Мне так хорошо рядом с ним, что все тревоги уходят.

– Сейчас твоя очередь следить за мной? – спрашиваю, развернувшись в руках мужа и отпив из бокала глоток вина.

– Не за тобой, а за твоей безопасностью, – говорит серьезно.

Не знаю, дело ли в моей обострившейся сегодня паранойе, но мне показалось, что в словах мужа был подтекст.

– Ждем очередной попытки меня убить? – говорю шутливо, вино расслабило, но не лишило трезвости рассудка.

Секундная заминка была красноречивой.

– Не ждем. Просто допускаем любые варианты.

Всматриваюсь пристально. Что-то не так.

Я мельком выискиваю остальных мужей. Каждый из них пристально сканирует зал.

Возвращаю внимание Рилье и улыбаюсь ему. Не показываю, что я что-то поняла.

Пусть, я лучше ошибусь, но буду готова. Не то, чтобы я не рассматривала и ранее такой вариант развития событий.

Дальше вечер проходит уже не в удовольствие. Я устала и от шума и от состояния напряжения. И главное, я ведь стараюсь не показывать этого, ни мужьям, ни тем более присутствующим, которые становятся все более навязчивыми.

Но я дала клятву и теперь, темные часть моей жизни.

– Правительница, – раздается очередной мужской голос за спиной.

Марко, который сейчас бдит за моей безопасностью, опасно прищуривается.

Оборачиваюсь, передо мной мужчина средних лет, который тут же склоняет передо мной голову.

Улыбаюсь вежливо, ожидая, что мне хотят сказать.

Пока, я ни разу не встретила негативных высказываний в лицо.

– Могу я спросить? – интересуется все тот же мужчина.

– Конечно.

– Вы ведь учитесь в темной академии.

Вздергиваю вопросительно бровь.

– Учусь.

– В той же академии учится мой сын.

Усмехаюсь мысленно. Такие разговоры я сегодня слышала десятки раз. Как ни странно, мной чаще всего интересовались как женщиной. Едва ли, их интересовала я сама, тем более светлая, скорее всего, их интересовала возможность стать мужем правительницы. То есть, статус.

– Если он учится там, то уверена, он достойный мужчина, – отвечаю как всегда вежливо, стиснув напряженную руку Марко.

Вот не вовремя он подошел. При Марко такие разговоры лучше не вести, иначе есть все шансы, что этот самый загадочный сын пойдет на отработку к моему мужу, вместе с Марко.

– Несомненно, – замечаю довольство в глазах мужчины.

Ну конечно.

– Он сам делился со мной своим желанием занять место в личной страже правителя, но теперь, когда правителя два, уверен, у него будут все шансы. Он верный мужчина. Сильный и выносливый и как раз заканчивает последний курс боевого факультета.

Вот как. Не свататься пришел.

– Когда я решу набирать личную стражу, то несомненно, ваш сын может прийти и испытать свои силы. После собеседования и проверки, в том числе у моего мужа, у него будут шансы попастьв мою личную стражу.

– Благодарю, правительница.

Киваю.

И вот так весь вечер.

Захотелось сбежать.

– Позволите пригласить вас на танец, правительница? – перед нами вырастает фигура очередного темного.

Достаточно молодой и привлекательный.

Он очаровательно улыбнулся мне, явно желая привлечь внимание меня, как девушки.

– С удовольствием, – улыбаюсь вежливо, хотя желание состроить кислую мину все более очевидное.

Отпустив руку Анора, я вложила пальцы в ладонь мужчины.

Он был и правда красивым, вежливым. Не позволял себе ничего лишнего и вел легкий непринужденный разговор.

Он несомненно умел себя держать в обществе и ненавязчиво увлекать.

Тот редкий случай, когда танец принес мне удовольствие с кем-то иным, кроме мужей и Нормана.

К середине танца я уже искренне улыбалась, мельком, ловя серьезные взгляды своих мужей.

Они держались рядом, но не вмешивались.

Мой партнер в очередной раз закружил меня, лучезарно улыбаясь и когда, он вновь поймал меня, опустив ладонь между лопаток, ощутила, как обнаженной кожи коснулось ледяное лезвие.

Внутри, я тут же закаменела.

А мужчина же, ведя меня в танце, продолжал мне что-то рассказывать и улыбаться. Будто, не замечал, что из под его рукава выскользнуло лезвие.

Но конечно же, это была не случайность.

Это было понятно по его взгляду.

Взгляду полному удовлетворения и появившегося превосходства.

Он остановил нас и склонился к моей шее, проведя носом по скуле.

Подыгрываю ему, будто и правда ничего не замечаю.

Улыбаюсь, хотя уже натянуто, всматриваясь в серые холодные глаза, которые больше не выглядели привлекательно.

– Хочу стать твоим, Селла, – шепчет голосом искусителя, вгоняя меня в полное недоумение, – я умею многое, могу заставить тебя кричать от удовольствия, могу последовать за тобой и быть твоей тенью. Скажи мне, что хочешь? Я докажу, что лучше любого из твоих мужей.

Вздергиваю вопросительно бровь.

Всматриваюсь в лицо. Глаза холодные и нет там ни поволоки или малейшего отблеска желания.

Он очарователен, его слова должны вызывать весьма определенные желания и если бы не острие, что все еще впивалось в мои лопатки, я бы наверное даже на миг была очарована этим вниманием.

Но не сейчас.

– Благодарю, но я откажусь.

Я не отстраняюсь от него. И не ловлю взглядом никого из мужчин, лишь пытаюсь понять, как быть. Если дернусь, мне в спину вгонят лезвие.

Моя ладонь все еще зажата в руке моего партнера, вторая рука покоится на плече мужчины.

Музыка заканчивается.

– Позволите? – делаю намек, чтобы отпустил.

Хочется надеяться, что он просто не нашел возможности вогнать нож в спину, или может, у него на рукаве заколка какая-то?

Но увы, вера в лучшее умерла там же.

– Не отпущу. Мы станцуем еще. Дай знак мужу, – звучит холодное на ухо, хотя на лице у мужчины все та же улыбка.

Я бросаю взгляд на Анора, который почти приблизился ко мне.

И вижу. Вижу что он что-то заподозрил. Киваю Анору, чтобы не вмешивался.

Он сомневается, хотя в лице не меняется. Это я уже научилась считывать его посылы, пусть и не все.

Муж делает шаг назад и отходит к Релье.

Играет новая композиция и меня вновь кружат в танце.

Лезвие все так же упирается в спину и я уже чувствую, что кожу болезненно покалывает. Но под моими волосами никому не видна капля крови, которая наверняка проступила, да и мужской ладонью скрыто от посторонних глаз.

Решаю, то лучше всего будет открыться. Потому что иначе, я не вижу вариантов, Атаковать? Я не успею дернуться и меня проткнут.

– Может все-таки уберешь лезвие от моей спины? – задаю непринужденно вопрос, улыбаясь.

В глазах мужчины на мгновение вспыхивает удивление, а затем, в них проявляется холод.

– Зачем? Ты с ним весьма податлива и я единственный танцую с тобой целых два танца, – продолжает общаться со мной, опустив формальности, глядя насмешливо в мои глаза.

Я же пыталась понять, один ли он? Может, фанатик. Может быть даже, все его слова не фарс и он правда желает этого? Или он одна из частей одного большого заговора? И какова его цель, убить меня или подчинить, я так и не поняла.

– Тогда хоть смести его, ты проткнул мне кожу.

– Прости, – улыбается, но лезвие даже не пытается сместить.

Улыбаюсь в ответ и пытаюсь найти пути отступления.

И они находятся.

Мы кружимся уже не в центре, где много народу, он сам сместил нас в сторону.

И тут уже есть люди, что стоят у стены и переговариваются. Здесь же, находится личная стража Нормана.

Я вновь ловлю взгляд мужей. Каждого.

Они группируются. Переговариваются. Незаметно совсем. Но они поняли.

Только я не стала ждать, пока они придут на помощь.

Как только мы делаем шаг в сторону, оказываясь около одного из стражей, я резко дав команду свету, золотой лентой, словно третьей рукой, выдергиваю из-за пояса мужчины толстый кинжал и не раздумывая, всаживаю его в шею своего партнера.

На миг, спину простреливает острой болью и затем, я выпутываюсь из объятий, шокированно смотря на оседающего партнера.

Его глаза смотрят в пустоту и он кулем падает на пол.

Раздаетку крики, суета.

Слышен лязг железа и четкие громкие приказы.

Меня стискивают в объятиях, окружая и уводя.

Я же все еще смотрю на мертвого мужчину.

Рядом с ним, валяется небольшой нож, на чьем лезвии так ярко блестит капля золота.

– Милая, посмотри на меня, – в сознание врывается голос Рилье.

Перевожу взгляд на мужа и понимаю, что он не первый раз пытается достучаться до меня.

– Уводи ее, – раздается приказ, как только я осмысленно встретилась с родными глазами.

Меня отрывают от пола и на руках куда-то несут.

Это Филиз.

Муж серьезен и сосредоточен, он легко несет меня коридорами. Впереди нас следует охрана, как и позади. Рядом идет Марко, в руках которого меч. Он испачкан темной кровью.

Встряхиваю головой, наконец, приходя в себя.

Я ведь не впервой убиваю, так почему мой рассудок словно в оцепенении.

Осознанность моя была недолгой и вот я снова ощущаю, как теряюсь в пространстве, а затем, в глазах начинает двоиться.

– Селла, не закрывая глаза, – врывается, словно через толщу воды голос Фила.

– Лекаря в покои правительницы, быстро! – звучит жесткий приказ голосом Марко где-то в сторонне.

Хлопок. Это дверь, да?

Почему я не могу ни на чем сконцентрироваться?

– Малышка? – подо мной что-то холодное и я с трудом вижу силуэт Марко, что склонился надо мной.

Не понимаю, меня же только что несли.

– Селла, не отключайся. Смотри на меня! – повышает голос муж.

– Что происходит? – еле ворочая языком, произношу я.

– Похоже, тебя отравили, – шепчет взволнованно Марко, – да где его носит, тьма вас подери⁉ – орет куда-то в сторону.

Закрываю глаза. Не могу сопротивляться. Слишком кружится все. Между лопаток жжет.

Отравили. Вот почему он так долго держал лезвие у моей спины. Через царапину передавался яд. Медленно и прицельно.

Это последняя мысль, что посещает мою голову прежде, чем я отключаюсь насовсем.