Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– Да, – все-таки отвечает, тяжело выдохнув.

– А ты уверен, что этот ребенок не был твоим? – спрашиваю аккуратно.

– Уверен. Срок был слишком мал, а между нами очень давно не было близости.

Вздергиваю вопросительно бровь.

Норман кривит губы в подобии улыбки и снова мрачнеет.

– Я же говорил, у нас испортились отношения. Я был почти все время занят.

– Поняяятно, – цежу задумчиво.

– Мы пытались с ней зачать. Ничего не выходило, – Норман кидает на мой живот задумчивый взгляд, – и я почти уверился, что не смогу иметь детей, а когда она так легко забеременела от моего советника, я утвердился в этой мысли окончательно.

Мое тело каменеет, а сердце вновь начинает отчаянно стучать.

– Считаешь, что отец моих детей не ты? – цежу холодно.

Норман вскидывается озадаченно.

– Нет, я уверен, что дети мои. Хотя признаться, сперва мной владели мысли о том, что это не так.

Стараюсь не обижаться. Он честен со мной. Не обвиняет ни в чем, только делится тем, что чувствовал и думал.

– Их двое, да? – спрашивает тихо.

– Да, темный и светлый, – отвечаю с улыбкой и наблюдаю, как Норман осторожно касается моего живота и поглаживает пальцами.

На лице Нормана застывает робкая улыбка. Он несколько растерян.

– Возможно, вам просто требовалось больше времени, – говорю тихо, поглаживая мужчину по руке и наконец, прижимая его большую теплую ладонь к своему животу.

Норман слабо улыбается и сжав мою ладонь второй рукой, поцеловал в запястье.

– Я привез книгу, – произносит спокойно.

Киваю, задумчиво переваривая все услышанное.

А потом, до меня доходит сказанное.

– Стой, – вскидываюсь, – то, что я беременна твоими деться, совсем не обязывает жениться. Зачем тебе это? Мы спокойно можем делать вид, что дети от Марко, вы с ним как копии. Один из них в любом случае станет наследником светлых, – начинаю нести какую-то ерунду, нервы, не иначе, потому что Норман по мере сказанного все сильнее мрачнеет.

– И чтобы дети называли отцами всех, кроме меня? А мне что, быть для них дядей⁈ Я тебе только что сказал, что не хочу отказываться ни от тебя, ни от детей! – Норман взбесился, глаза пылают, – нет, Селла. Мои дети будут называть меня отцом. И чтобы там ни было, они будут рождены в законном браке. Или желаешь, чтобы они все-таки были бастардами? Ведь я признаю их во всеуслышание.

Выдыхаю обреченно.

– Я всего лишь даю тебе возможность жить своей жизнью, Норман. Ты поступаешь так, как будет правильно. Как правитель. Я тоже понимаю, что так лучше всего. Но мне претит сама мысль, что ты со мной будешь лишь потому, что это был твой долг, – капризничаю робко.

– Я и буду жить своей жизнью. Но с тобой и своими детьми. Одной семьей.

– Осел упрямый, – бурчу под нос.

– Селла, я не буду оставаться в стороне. Я стану твоим мужем в любом случае, – цедит уверенно, гипнотизируя меня упрямым взглядом.

– Это не то, что я хотела бы слышать, – вскидываюсь возмущенно.

Что он там про капризы говорил? Вот этим и занимаюсь.

Громкий выдох.

– Ты мне интересна, привлекаешь как женщина. Я много думал об этом и всегда, как бы не старался, мои мысли утекали к тому, что ты мне подходишь, идеально. Мне хорошо с тобой, я чувствую себя на своем месте. Рядом с тобой, – произносит уверенно, будто на собрании, – поэтому, перестань намеренно отталкивать меня. Я вижу и твой интерес ко мне.

Хмыкаю и улыбаюсь в ответ.

– Ладно, неси свою книгу, но только попробуй потом начать жаловаться или посмотреть на кого-то кроме меня, развяжу новую войну! – шутливо грожу ему пальцем.

Вижу, как на лице Нормана расплывается красивая улыбка, с нотками иронии.

– Зачем мне смотреть на кого-то еще, когда моя жена идеальна во всем?

43

– Селла, что, началось? – шепчет сдавленно Риа, опасливо косясь на мой живот и на мою явно хмурую физиономию.

– Мгм, – стискиваю зубы, потому что по телу идет очередная болезненная схватка.

– Серьезно⁇ – шепчет чуть громче, привлекая внимание других студентов и даже преподавателя, что читает нам лекцию.

– Не кричи, – цежу, – все равно еще есть время до родов, а так, если они, – кошусь на Марко с Филом, что внимательно слушают преподавателя, – поймут, что началось, я же придушу их, – мой голос вновь становится сдавленным, а низ живота и спину снова болезненно скручивает.

Риа прыскает со смеху в кулак и смотрит на меня сочувствующе. Ее пальцы находят мои под столом и я с удовольствием сжимаю ее хрупкую ручку.

– Да, твои мужья это нечто, – хмыкает, – не думала, что они такие наседки.

– Угу, еще Норман сегодня приезжает, как чувствовал, – мне хочется закатить глаза, это осада со всех сторон. А ведь я хотела сегодня с мужьями романический ужин устроить.

– Сочувствую. Но ведь Норманом как раз ты легко управляешь и все его попытки командовать пресекаешь на раз, думаю, у него есть все шансы выжить, – смеется девушка, снова привлекая внимание, – не даром правитель. Чувствует, где надо остановиться.

– Он хороший, образцовый муж, – говорю с улыбкой, вспоминая своего мужа, – но он тоже нервничает, это чувствовалось в последние приезды, а сейчас он сказал, что завершает дела в резиденции и останется со мной до родов и после них дней на десять.

– Опять весь жилой преподавательский блок будет ходить по стенке и стараться не издавать ни звука, – с некоторым садистским удовлетворением шепчет Риа.

Смотрю на нее насмешливо.

Дело в том, что с момента, как правитель стал моим мужем, у нас с ним велись бесконечные дебаты в которых почти всегда он уступал мне. Таким образом, я отказалась жить где-либо, кроме академии, отказалась сократить учебу, взять перерыв, прекратить спать в студенческом мужском жилом блоке, носить платья, носить одежду по статусу, а не форму, носить украшения, соблюдать формальности.

На все это мой муж постоянно слышал «нет», но в каждый свой приезд, он упорно пытался улучшить мои условия проживания, пытался заботиться, окружить меня роскошью. Я же принимала лишь заботу, все остальное в категоричной форме возвращалось владельцу. Норман поначалу злился, но потом смирился и в итоге, мы пришли к компромиссу в результате которого, я со всей семьей живу в переоборудованном жилом блоке среди преподавателей. Мои мужья, причем все до единого, перебрались туда и у нас на пятерых теперь имеется одна просторная квартира прямо в стенах академии.

Многие недоуменно крутили у виска, удивляясь, как так, правительница, да что там, жена правителя, жена ректора в конце концов, живет без каких-либо регалий и повышенного комфорта, так еще и беременна при этом. Да правитель обязан был создать для своей жены лучшие условия.

Не понимали все, кто не общался со мной близко. Мои же однокурсники, многочисленные знакомые и друзья относились с пониманием, зная меня и мой характер и лишь забавлялись, когда мои мужчины предпринимали новую попытку создать для меня чуть более комфортные условия.

Норман с тех пор, как наши имена были внесены в книгу, приезжал к нам 1–2 раза в неделю, если бывал в разъездах, то писал письма и каждое из них согревало сердце на много дней вперед. Норман потрясающий муж. Понимающий, заботливый, он в прямом смысле носит меня на руках. Для него, я всегда на первом месте, хотя за это я его постоянно покусываю, в шутку. Но муж уверяет, что земли не страдают, а он и так с женой мало видится. Так что, когда он остается ночевать в стенах академии, встряску получают все, и преподаватели, что стараются не отсвечивать и студенты, которые ведут себя чересчур прилежно. Ну а я в эти дни получала безлимитный доступ к счастью.

И вот так же было в этот раз, Норман еще ранее сообщил, что планирует сделать перерыв к рождению детей и поэтому, я не видела его уже несколько дней. Скучаю ужасно, но и содрогаюсь. Есть серьезные опасения, что его волнение опять выльется в гиперопеку и снова придется с ним ругаться и отстаивать свои права. Но это ерунда на самом деле. Мне не на что жаловаться.

Наконец, занятия закончились и я хромой уткой пошла в сторону жилого блока.

Мужья смотрели на меня подозрительно, делали попытки отнести на руках, но я противилась, идти было комфортней, да и при близком соприкосновении, уверена, мои чуткие мужчины сразу все поймут.

– Селла, там правитель приехал. Злой как гур, – ко мне подлетают перепуганные девушки с соседнего потока.

Обреченно закатываю глаза.

– Ведите, – киваю мужьям и мы меняем траекторию в сторону ректорского кабинета ведь девочки бежали именно оттуда.

По мере продвижения в направлении кабинета был все больше очевиден приезд правителя, студентов почти не было, а те что были, двигались словно по минному полю, опасливо поглядывая на мрачных стражей, закованных в доспехи. На нашу троицу они смотрели уже как на спасителей. Кажется, даже выдыхали облегченно.

Кажется, придется сдаваться сейчас, чтобы муж переключился с разноса академии, на волнение обо мне.

Анор конечно выдержит любое настроение правителя, но мужа все равно жалко.

Нас пропускают без вопросов.

В кабинете стоит звенящая тишина, а трое моих мужей всклокоченные и нервные затаились в разных углах.

Даже Анор мрачный и недовольный. Вот уж где нонсенс.

– Случилось чего? – стараюсь не кривиться, так как побежала очередная схватка, более болезненная.

– Селла, – Норман при моем появлении вскакивает и быстро сжимает меня в объятиях. Дышит в шею, гладит по спине и массажирует поясницу. Вот это сейчас и впрямь то, что надо.

Расслабляюсь, муркнув что-то в мужское плечо. От Нормана пахнет морозом и железом. Обожаю его запах.

– Так чего у вас тут? – высовываю нос, с трудом рассматривая Рилье и Анора.

– Твой муж собирался снять тебя с занятий, потому что уверен, что именно сегодня родятся дети, – выдыхает вымученно Рилье и улыбается мне сочувствующе.

Ощущаю, как по телу бежит предательский холодок.

– А чего сегодня? – отстраняю немного мужа и заглядываю в зелено-карие глаза.

– Потому что из под снега и льда начали пробиваться цветы, Селла, – говорит с улыбкой, правда несколько напряженной, – а это значит, что мир готовится к появлению еще одного светлого.

Хмыкаю озадаченно и все же морщусь, натягиваясь как струна.

– Что, правда сегодня??? – вскакивает Рилье, глаза большие, контроль на нуле.

На моей спине сжимаются пальцы, а тело, обнимающее меня неожиданно содрогается.

Поднимаю обреченный взгляд на Нормана. Его потряхивает, а в глазах такой упрек, будто я уже родила детей и не сказала об этом.

– Все под контролем, – выдыхаю обреченно.

Отбивалась я долго. Помощи и семейного убежища я просила у Анора. Он как самый контролирующий себя помог усмирить наседок, которые мужья, и быстро согнал весь лекарский преподавательский состав, который и так был готов.

К счастью, из лекарского крыла удалось всех выдворить, потому что боль от схваток становилась совсем нестерпимой, а мужья раздражали. Я понимаю, они очень переживали за меня, волновались. Но меня сейчас заботили больше мои чувства и мои дети.

Со мной, в качестве группы поддержки была Риа. Вот где сосредоточие позитива и бессменной поддержки. Она как могла отвлекала меня, а когда, многое зависело от меня, упорно настраивала на нужный лад, даже декана лекарей погонять умудрилась. Бедный мужчина вообще опешил от такой наглости, но подчинился.

– Это мальчик! – воскликнул воодушевленно лекарь, которого привез с собой Норман, – будущий правитель темных земель.

Фыркнув вяленько, я сосредоточилась на втором ребенке, пока лекари с благоговением крутились вокруг малюсенького худенького тельца темноволосого малыша.

Я бы тоже к ним присоединилась, да вот незадача, пришлось отвлечься.

– Это тоже мальчик!!! Наследник светлых земель! – с еще большим неверием воскликнул декан лекарей.

На его всегда серьезном лице расцвела шальная улыбка, сделавшая мужчину чуточку моложе.

Ну а я наконец выдохнула и вымученно улыбнулась. В сердце щемило от вида двух завернутых в теплые одеяла комочков.

– Никогда не видела новорожденных светлых, у него кожа блестит, – шепчет удивленно Риа, поглаживая пальцем маленький недовольный носик.

– Ну а я темных никогда не видела, у него вон, всполохи тьмы на коже, – прослеживаю подушечкой пальца маленькую черную ниточку тьмы на пальчике второго малыша.

Одновременно с Риа переглядываемся и улыбаемся счастливо.

Риа с выдохом сожаления встает.

– Ты молодец, – она участливо проводит ладонью по моим волосам, – пойду, наверное, впущу твоих, а то что взять с лекарей? Они долго осаду не выдержат, это ведь не боевики, – смеется, косо поглядывая на дверь.

– Запускай, – улыбаюсь.

Подруга подмигнув мне и еще раз бросив взгляд на детей, что лежат рядом со мной, выходит.

Слышу возбужденные голоса, ее командный голос и затем, заходят они.

Бледные, шальные с натянутыми улыбками.

Образцовые отцы, что уж там.

Прыскаю со смеху, прижав кулак к губам.

– Как ты, малышка? – Марко тут же бросается ко мне, присаживаясь на колени около кровати рядом с моей головой.

Его взгляд, наполненный любовью, то и дело косит в сторону двух свертков, с которыми знакомится их отец.

Норман совсем потерянный, но в глазах такое счастье, что у меня глаза начинают пощипывать.

– Отлично, чувствую себя прекрасно, только устала, – улыбаюсь мужу и получаю ласковый поцелуй.

Рилье усаживается с другой стороны прямо на кровать и склонившись ко мне, утыкается носом в висок.

Нахожу его холодную руку и сжимаю пальцы.

Он сжимает в ответ и по тому, как меняется сжатие, понимаю, что муж далеко не в норме. Он и дышит не ровно.

Поворачиваю голову и целую мужа в соленый лоб.

Понятно, перенервничал.

Муж поднимает голову и улыбается мне, ласково, нежно. Так, как улыбается он только мне одной и на его лице читается сейчас все, любовь, нежность, благодарность и первые ростки любви к нашим рожденным детям. Этот взгляд, которым он одаривает детей, он тоже иной.

Филиз сидит около моих ног и поглаживает ступни под одеялом. Его руки как всегда теплые и успокаивающие. На его лице безграничное искреннее счастье и облегчение, а еще, огромная, бескрайняя любовь к нашей семье.

Анор уселся рядом с Норманом на пол и поглаживая одной рукой мое колено через одеяло, молчаливо смотрит на детей. Рассматривает внимательно каждую черточку, знакомится, но не мешает Норману.

Сам же правитель, наконец обращает внимание на меня. Молча меняется с Марко местами и сев рядом, я замечаю, как блестят глаза моего мужа. Челюсть сжата, брови сведены.

Улыбаюсь ему ласково и глажу по напряженным мышцам.

– Люблю тебя, Селла. Ты и дети, самая огромная ценность моей жизни, – шепчет чуть сдавленно, покрывая короткими поцелуями мое лицо.

Улыбаюсь. Мне приятна его реакция и его слова, поэтому, нахожу губами его губы и тут же целую.

– И я люблю тебя, Норман, – шепчу ему тихо.

Место Рилье занимает Анор и я поворачиваю к мужу голову. Он по-прежнему самый сдержанный из моих мужчин. Вот только не смотря на всю его порой откровенную замороженность, его отношение ко мне особенное. Оно всегда таким было, жаль, что я поняла это намного позже.

С того самого дня, как он стал моим мужем, Анор вел себя со мной как мужчина, именно как мой мужчина, муж. Он позволял мне все, а я упорно списывала это на то, что он подчиняется мне, как советник.

Нет, он уже тогда испытывал ко мне интерес и когда, я спросила его об этом, он ответил простое «да», он начал испытывать ко мне чувства еще до того, как стал моим мужем. А еще, он ревновал, сильно и отчаянно, к другу, к Марко и Филу, ко всем студентам, что крутились вокруг.

Это было неожиданным и приятным.

Но не смотря на это, он единственный ни разу не сказал прямо о чувствах, хотя они были очевидны и так. И вот именно сейчас, когда он сел рядом, аккуратно погладил красивыми пальцами мой лоб, а большим пальцем провел по щеке и склонился, чтобы оставить на губах поцелуй, я услышала шепот.

– Я очень люблю тебя, моя девочка, больше жизни люблю.

Эпилог

Почти два года спустя

– Ты вообще спал последние сутки? – спрашиваю, хмуро рассматривая уставшее лицо Нормана.

– Почти нет. У меня были дела. Не до сна, – отчитывается строго муж, сжимая меня в объятиях, – я безумно скучал, – шепчет, оставляя очередной поцелуй на моих волосах, – и до смерти испугался.

– Поэтому ты решил поорать на моих мужей? – поднимаю голову, смотря с укором в любимые глаза.

Норман нехотя кивает.

– Мне стоит извиниться перед ними.

– Стоит.

– Ты напугал и меня, если честно.

– Я знаю. Прости, моя девочка. Я правда переволновался.

Хмыкаю, поглаживая напряженные мышцы спины.

– Я сама переволновалась на самом деле, – утыкаюсь носом в грудь мужа, вдыхая смесь свежести, с нотками пота и железа.

– Все? Казнь отменяется? – к нам в палатку заходит хмурый Марко. Его крупная мускулистая фигура занимает весь проем.

– Прости, брат, – Норман смотрит с сожалением на брата.

– Без проблем, – хмыкает Марко, все еще недовольно сканируя брата, но когда его взгляд находит мое лицо, тут же теплеет.

И сейчас, даже с расстояния, я ощущаю всю ту любовь, что переполняет мужа.

– Как моя малышка? – муж подходит ко мне и обнимает со спины, целуя в плечо, его крупная ладонь находит мой еще совсем плоский живот.

– Все хорошо, Марко.

– Больше не кружится голова? – заглядывает обеспокоенно в мои глаза, внимательно сканируя на предмет недомолвок.

– Нет, – улыбаюсь и тянусь к любимым губам.

– Поедешь со мной на моем ферзе и я это не обсуждается, – в палатку заходит Рилье и теперь, кажется здесь совсем не остается места.

– Поеду, – соглашаюсь тут же.

Рилье недоверчиво вздергивает бровь и почти минуту странно косится на меня.

Ага, не ожидал моего покорного согласия.

Но я и правда сама испугалась. Наше долгое путешествие на земли светлых было таким желанным, что я упустила один важный момент. Я не обратила внимания, что во мне вновь зародилась жизнь. Маленькая золотая искра, что теперь согревала изнутри. А так как мне не терпелось быстрее добраться, мы ехали почти без перерыва, устали конечно, да и постоянная тряска с недосыпом сказывались.

Норман, что должен был присоединиться к нам со своей стражей чуть позже, ведь у него были дела в другой стороне, как раз нагнал нас, а я только и успела растянуть губы в счастливой улыбке и следом почти потеряла сознание, едва не свалившись под тяжелые ноги собственного ферза.

Напугала мужей до такой степени, что до сих пор дерганые. Меня успел подхватить Рилье тогда, так как ехал ближе всего.

– Если все успокоились, поедем дальше, – вновь командую.

– Может, выехать с утра? Тем более палатки уже установлены, ферзы отдыхают, и главное тебе стоит еще полежать, – тянет несчастным подрагивающим голосом Филиз, возмужавший потрясающе красивый мужчина.

– Нет, Фил, – я прохожусь пальцами по взъерошенным мягким волосам, – До светлых земель осталось всего ничего. Еще несколько часов и мы будем там. Потом обещаю, я спокойно поужинаю и лягу спать, – щурюсь хитро. Головокружение уже давно отступило и чувствовала я себя прекрасно.

Мужу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Спорить со мной было бесполезно, это выучили все.

То, что я буду ехать рядом с Рилье, успокоило всех, хотя всю дорогу мужья попеременно косились на меня, будто ждали, что я снова рухну.

Нет, я не была отчаянной, просто полагалась на собственные ощущения.

А еще, мне натерпелось, буквально до зуда хотелось впервые ступить на земли светлых.

Мы уже закончили академию и как договаривались, после ее завершения мы начнем восстанавливать светлые земли. Здесь до нас уже побывали многие. Я знала примерное положение о состоянии земель, знала, что нас ждет, но мне хотелось самой.

Приближаясь к родине Селлы, я все отчетливее чувствовала тепло. Не внутри. Воздух становился более теплым, ветер мягким и свежим, а порой, до нас доходили запахи с побережья, влажные и такие непривычные, после зимы.

Да, земли темных уже не были похожи на большой кусок льда. Почти не было буранов, ветры были тихими, а снег и лед таяли. Безусловно, на этой территории всегда будет довольно холодно, но там легко можно будет жить.

И вот теперь, когда мы готовы начать восстановление светлых земель, я ощущаю предвкушение и волнение. От меня будет зависеть, где и как будут располагаться дома, что мы восстановим из старой архитектуры, а что построим с нуля. У нас были с собой чертежи и наработки, но тем не менее, я хотела побывать там вживую.

А еще, почтить память светлых. Показать, что мы смогли. Смогли вернуть свет в этот мир. Мы выдержали.

Это было важно для той Селлы. Она хотела этого. Но а я, легко бы доверила восстановление людям моего мужа, руководя со стороны. Не могу сказать, что рвалась быть настощей правительницей. Больше, я ею числилась номинально, отдав главенствующие бразды собственному мужу.

Дети Нормана, наследники наших земель, два брата, таких похожих и таких разных, со всей своей детской серьезностью спали на руках мужей.

Арай, будущий темный правитель и Миласс, будущий светлый правитель. Я отказалась оставлять их и поэтому, дети ехали с нами. Но им обоим нравилось сказать на ферзах, пусть и на руках отцов. Но уверена, как только они смогут уверенно сидеть верхом, потребуют своих собственных животных, настолько им нравилось. Потому, путешествовать с ними было легко, они либо смотрели по сторонам, либо ели, либо спали. На самом деле, они оба очень спокойные, все их устраивает, все понимают.

Разница была лишь в их даре и его влиянии. Темненький Арай всегда был хмурый и насупленный, будто уже был взрослыми, многое повидавшим в жизни, а светленький Миласс, яркое солнышко, улыбался всему. Рядом с ним невозможно было оставаться в плохом настроении, ведь он был чутким и не смотря на свой совсем небольшой возраст, очень проницательным, что не удивительно, ведь это свойственно большинству светлых.

К ночи мы добрались до светлых земель.

Первый шаг, условно разделяющий наши земли, был тяжелым для меня.

Кругом были руины, покрытые пылью. Переломанные деревья, из-за под толстых стволов которых уже пробились тонкие деревца, разрушенные некогда прекрасные дома, засыпанные песком и мусором широкие дороги.

От этого зрелища все внутри вибрировало и болезненно сжималось.

– Не думай, – меня со спины обнимает Анор, даря свое тепло и успокоение, – это не конец живого, это начало. Ты возродишь это место, вернешь ему жизнь. Это начало, Селла, – шепчет мой всегда внимательный муж, чутко считывающий любое мое настроение.

Поворачиваю голову и благодарно улыбаюсь мужу.

Выдыхаю громко и беру эмоции под контроль.

Да. Это начало.

Начало новой жизни, ведь сюда, после восстановления переедут многие темные. Это только лишь начало, момент, когда в эти земли снова вдохнут жизнь. Это то, к чему шла Селла, то, ради чего она смогла выжить, то, ради чего она рисковала. Я знаю, что она бы гордилась мной, ведь я тоже смогла. Я дошла до цели и теперь, в этот мир возвращается тепло и свет. Теперь, этот мир будет жить и снова станет величественным и прекрасным. Только теперь, здесь не будет воин, ведь мы поклялись, что наши земли навсегда будут в мире.

Нас еще многое ждет впереди, много работы. Каждый город восстанет, поднимется словно феникс из руин. Да, впереди нас ждет колоссальная работа, но мы справимся.

Единственное, что меня волновало, это необходимость расставаться с мужьями, особенно с Норманом. Ведь даже сюда мы добирались несколько дней. Но мой муж и здесь решил вопрос как всегда просто и уверенно. Он решил создать новую объединенную столицу. На границе наших земель. На пустыре, у которого еще нет никакой истории, будет построен новый город и наша новая резиденция, одна на двоих.

Ну а пока…

– Вот тут будет въезд в город, это прекрасная дорога, ее стоит сохранить, только отремонтировать, – моя деятельная натура уже была увлечена делами, уверенно перепрыгивая через камни, чем неимоверно нервировала мужей.

– Селла, – выдыхает Фил, бодро скачущий за мной и страхующий от возможных падений, – давай ты отдохнешь, пожалуйста, ты же беременна.

В голосе мужа прорезались просительные нотки.

Остановившись, я с сочувствием взглянула на мужа.

– Хорошо, Фил, – улыбаюсь, – давай остановимся и отдохнем.

Муж выдыхает и улыбается так, будто только что выиграл целую битву, а потом, схватив меня на руки, волок меня к хмурым мужьям с таким видом, будто я его главный боевой трофей.

Наверное, так и было, ведь они продолжали оберегать меня, будто я по-прежнему способна разбиться, а мои отказы вести себя, как подобает девушке и правительнице их очень огорчали, ведь это всегда были риски, хоть и необоснованные. Но ведь я такая маленькая, хрупкая, любимая, беременная, нужное подчеркнуть, но это все означало лишь то, что меня нужно оберегать. И ничего, что я уже ни раз уложила на лопатки четверых своих мужей и всю бледнеющую в такие моменты охрану, что в приказном порядке вставала со мной в спарринг.

Не любили они этого. Ведь я слишком маленькая, слишком хрупкая, и вообще, я правительница, девушка и так далее по одному и тому же кругу. Я только закатывала глаза и тыкала пальцем на того, кто будет моим партнером на сегодняшний день.

Единственный, кто мог мне противостоять, это Норман. Его тьма была сильнее. Это была та самая аномалия, только в другую сторону, о которой когда-то рассказывал нам преподаватель. Его сила превышала силу его родителей в разы. И это было здорово, ведь наши дети, будущие правители будут сильны.

В остальном же, Норман был так же беспомощен передо мной, как и остальные, хотя стабильно старался выдать мне порцию плюшек, полагающихся женщине и жене правителя. Я кивала, принимала, улыбалась и складывала в шкаф. Даже после выпуска, я предпочитала удобную одежду. Ни о каких платья речи не шло. Брюки, удобная рубашка, пусть и из более качественной ткани и сапоги. На поясе неизменно висел либо меч, либо серп, стоило нам куда-то выбраться.

На самом деле, мужья любили меня любую и уверена, мой облик никак не влиял на их чувства, ведь рядом с ними, не смотря на одежду и мозоли от оружия на пальцах, я всегда оставалось мягкой, женственной Селлой, любящей женой, ласковой и внимательной женщиной, дарующей свое внутреннее тепло.