Текст книги "Последнее тепло - во мне (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Думаю с тем, к кому есть чувства, тебе будет проще сблизиться и создать семью, ведь если все пойдет так, как мы рассчитываем, то от тебя будут ждать скорого брака и беременности, – выдает свою версию Делоро, не глядя на меня.

Я теряюсь. Мысли мечутся и никак не формируются во что-то внятное. Несомненно, я прекрасно осознаю правоту его слов, но как же это гадко звучит и я понимаю, что подобная перспектива создать семью и забеременеть по указке, потому что так у нас будет больше шансов спасти мир от холода, мне чужда, не смотря на то, что по сути это единственно правильный вариант и я, прежде всего, должна думать о том, как спастись самой и спасти остальных, ведь это и была первостепенная цель Селлы.

От внутреннего накала и напряжения, чувствую, как закипаю. Прикрыв глаза, пытаюсь выкинуть все лишнее, так как учили.

В такие моменты понимаю, что я все еще эмоциональна. Селла была более сдержана, это я помню по ее воспоминаниям, а я в своем мире всегда была эмпатична, эмоциональна.

Почувствовав на запястьях теплые сильные пальцы, которые плавно растирали кожу, я смогла не вздрогнуть, тут же сконцентрировавшись на ощущениях.

– Вот так, Селла, ты правильно делаешь, переключись и будет проще взять себя в руки, – слышу спокойный ровный голос Делоро совсем рядом.

Концентрируюсь, и когда у меня выходит подчинить свою бурю, открываю глаза, сталкиваясь слишком близко с темными, в которых практически не видно зрачка. Делоро внимательно всматривается в мое лицо. Он сосредоточен, а я зависаю на рассматривании. Опять.

Прикусываю губу и не знаю, что конкретно беспокоит Делоро, но вижу как его красиво очерченные брови сходятся на переносице. Сам он далеко не спокоен и это произошло именно после того, как я начала его рассматривать, потому что я чувствую, как его пальцы на моих занятьях сжались сильнее, замечаю, как он с силой стискивает челюсть.

Снова ловлю себя на том, что хочу дотронуться до него и наверное, будь я прямо сейчас без личины, не сдержалась. Но будучи в мужском облике, я совсем не уверена, что Делоро испытывает именно приятные чувства, хотя факт такого близкого нахождения его не оставляет равнодушным.

Именно эти сомнения вынуждают меня первой разорвать этот контакт.

Я мягко выдергиваю свои руки и отворачиваюсь к окну.

Немного погодя декан проделывает тоже самое.

Тишина между нами не то что давит сейчас, я привычна к ней, но что-то определенно витает в воздухе, оно осязаемо.

Между нами что-то происходит, но спросить прямо об этом мешает элементарный страх быть непонятой и отвергнутой. Мне нужно больше подсказок, чтобы…

Что бы что? Чтобы погрязнуть в новых чувствах? Не слишком ли много их для той, кто собирался сосредоточиться на единственной цели, отбросив все эмоции и все то, что отвлекает?

20

– Все получилось. Вышло даже лучше, чем мы могли рассчитывать, – устало свалился в ректорское кресло Анор Тиззо. Впрочем, на его обветренном лице не отражалось ни единой эмоции, как и голос, был таким же, как и всегда.

Мы с Делоро переглядываемся и я чувствую, как внутри начинает покалывать нетерпение смешанное со страхом, что вот оно. Неужели совсем скоро? Я ждала этого момента и одновременно боялась, ведь если правитель Норман не примет факт моего существования таким, какой он должен быть, а решит например подчинить меня своей воле, то нас ждут тяжелые времена, потому что я не подчинюсь. Взамен на возможность выживания мира, я буду требовать своей полной независимости и неприкосновенности.

И все-таки, было видно, что ректор устал, ведь он вернулся меньше часа назад. Это было слишком очевидно по тому, как мужчина откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Не смотря на нетерпение я ждала, ведь если Анор собрал нас прямо сейчас, значит он готов рассказать нам все.

– Мы нашли эту книгу. Ларму еще не засыпало снегом, там нет холода, но солнца тоже нет. Небо пасмурное и часто идут холодные дожди.

Чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается, закручиваясь в узел. Дышу, как учил Делоро. Неважно уже, что было. Есть только настоящее и будущее.

– Там действительно описано много интересного на что в прошлом, даже я не обратил бы внимания. Ведь по сути это история, даже больше вымысел. Потому что никогда не задумывался о том, что выдумка о взаимосвязи темного и светлого может иметь под собой основания. Я понимаю, Рилье, почему твои люди вышвырнули эту книгу, ведь я сделал бы тоже самое. Но теперь, я прочитал написанное на ее страницах в нынешних реалиях и у меня чувство, что написана она была по событиям настоящего времени. Подробно. Там подробно было расписано все, что случится, если умрет последний носитель света. И это то, к чему идет наш мир, – ректор говорит медленно, плавно, смотря безотрывно в одну точку на стене, – правитель и приближенные изучили каждую строчку. Сопоставили много событий. Долго спорили. Очень долго. Потому что темным все еще тяжело принять такую реальность. Но главное, пришли к выводу, что если написанное было трактовано верно, то это означает, что кто-то из светлых выжил, ведь будь это не так, то небо затянуло бы тьмой практически сразу, беспощадно и безвозвратно.

Тиззо кидает взгляд на меня.

Я не помню множества подробностей, чтобы сопоставить каждое событие, для этого, нужно было бы перечитать книгу заново, но я помню важные выдержки, которые осели в памяти Селлы. И главное, я знаю, во что верили светлые, знаю, какой была их истина.

– И что теперь? Правитель приказал прочесать каждый уголок этого мира, чтобы отыскать и привести к нему последнего светлого, который очевидно скрывается? – задает вопрос декан, при этом в его голосе явственно прослеживается полное недоверие.

Ректор хмыкает и кивает.

– Это была первая мысль, которая удержалась и которую начали развивать. Но это займет слишком много времени. Тем более что этот светлый, если мы действительно не ошиблись в трактовке текста, успешно скрывался долгое время и продолжит это делать, ели ему не дать гарантии. Я предложил распространить по всем темным городам информацию, которая подвигнет скрывающегося светлого дать о себе знать. Для нас это более приемлемый вариант и наиболее быстрый.

– Но ведь это означает, что информация о том, что было сотворено уйдет в люди и тогда, могут начаться возмущения среди населения, – комментирую обеспокоенно.

– Так и есть. Население действительно будут готовить к подобному, но не резко, потому, сообщение для выжившего светлого будет скрытым. Это будут прямые цитаты из той книги, выпущенные в массы в виде выдуманной истории. Ведь там будут описаны ключевые моменты того, что происходит. И главное, там будет информация о том, что темные готовы к диалогу, готовы выслушать, готовы признать вину, а светлый должен прислать письмо и дать о себе знать и тогда, все можно будет исправить. Эта история уже подготовлена и завтра с утра размноженные небольшие книги начнут развозить по городам.

– Ничего себе, – удивляюсь, шокированная.

– В таком случае, через пару дней, Селле можно ответить на послание? – спрашивает задумчиво декан.

– Да. Не стоит тянуть, – отвечает ректор и затем, оба переводят взгляд на меня.

– Я согласна, – даже киваю в подтверждение, хотя внутри совсем неспокойно.

– В таком случае, сегодня расходимся и собираемся, когда будем готовы писать ответное письмо. Потому что сейчас я не уверен, что в состоянии что-либо решать, – устало трет глаза Тиззо и в этот раз, я отчетливо вижу, как вымотан мужчина.

– Я сама напишу. Не переживайте. Все-таки, это моя война, – говорю уверенно, вставая.

А через пару дней, в академии начались совсем иные разговоры, более уверенные, более прицельные. История дошла до людей и быстро распространилась, ведь она была не только в печатном виде, ее зачитывали везде, громко, вслух, в виде развлечения и надежды.

«…и когда, земли поглотит холод и тьма, когда замерзнут урожаи, когда звери выйдут к людям в поисках еды, тогда в мир вернется свет и принесет он свое тепло, прогонит стылый холод и вечную темноту. Будет согревать своим теплом окоченевшие земли, укутает в свои объятия каждого, кто хочет согреться. И будет теперь свет оберегаем и почитаем. Будут свету рады в каждом доме, а его тепло будет храниться в каждом очаге. Услышь свет, как зовет тебя тьма, услышь и приди…»

Я задумчиво слушаю голос Филиза, зачитывающего ту самую историю и формирую в голове последние строки своего письма. Я решила сделать его коротким. Хочу дать понять, что свет услышал тьму. И единственное, о чем я еще думаю, так это о том, давать ли сразу понять, кто я, или повременить. Делоро считает, что стоит повременить хоть немного, ведь официально я мертва, а значит, мое письмо могут воспринять как ложь и провокацию от светлых. Ректор же напротив считает, что стоит сразу обозначить ключевые моменты.

Естественно, написать сидя в собственной комнате я ничего не могла, поэтому это откладывалось до вечера, когда мы снова соберемся в кабинете и когда, этот момент настал, я уже знала что буду делать.

Первое, что я сделала, сняла артефакт, ведь мне будет нужен мой свет. Это был всего второй раз, ведь мы старались не рисковать.

Чтобы дать понять, что письмо написано рукой светлого, необходимо было использовать свой дар. Строки будут мерцать золотом, настоящим подтверждением, что они оказались правы, среди светлых есть выживший. А еще, я окончательно решила обличить свое имя.

Сев писать, я ощущала легкую дрожь в пальцах, но на удивление, мысли не метались хаотично, голова не гудела, да и страха не было. Только волнение и холодная ясная голова.

'Свет услышал твой зов, услышал твой крик о помощи и я помогу. Не потому, что прощен, не потому, что желаю сохранить последнее тепло, что струится в моем теле, а потому, что свет всегда звал тебя в мир, хоть ты и не слышал.

Не пытайся найти меня сам, не найдешь. Я приду к тебе, правитель темных земель, Норман Райно, когда пойму, что ты готов принять свет. Не запрешь его, не попытаешься подчинить. Ведь шанса все исправить у тебя больше не будет.

Я последняя. И последнее тепло этого мира – во мне.

Наследная некоронованная правительница разрушенных светлых земель, Селла Мирано.'

А чтобы у правителя не возникло и мысли, что это уловка, а я именно та, за кого себя выдаю, запечатала письмо собственной кровью, пропитанной светлым даром, что позволяло сохранить кровь свежей, сверкающей золотом.

Это древний способ используемый именно теми, в ком есть кровь правящей ветви, но подробная информация об этой печати сохранилась лишь на светлых землях. Темные утратили такую возможность довольно давно, так как она забирает почти все силы, но зато, письмо резко возникнет перед адресатом и когда будет прочитано, рассыплется золотыми искрами.

Ректор сразу принял мое решение подтвердить принадлежность с помощью дара, а вот Делоро, видела же, что согласен, но все-таки воспротивился и когда, я все-таки сделала как считала нужным, а письмо исчезло, именно он подхватил мое ослабевшее тело и бережно перенес на диван.

Я видела его напряженную челюсть, мрачный взгляд и ходящие желваки. Видела и улыбалась.

Влить все силы – это означало ослабнуть и телом. Поэтому сейчас мне была необходима помощь тех, кому я доверяла. И это были Делоро и Тиззо.

Когда декан опустил мое тело на мягкую поверхность, то сел рядом, прямо на пол и наши лица теперь были близко.

Он злился. Но не на меня. На обстоятельства. А еще, был ужасно задумчив, не смотрел в мою сторону.

Сейчас я была в своем теле, хоть и не по размеру в большой мужской одежде. Но даже она, знаю, не скрывала того, какая я есть на самом деле. Именно поэтому, я протянула тонкую руку с изящными, но далеко не нежными из-за постоянных тренировок пальцами к мужскому лицу и провела костяшками по горячей щеке.

Темный мрачный взгляд тут же метнулся к моему лицу.

– Все будет хорошо, – улыбаюсь мягко, снова медленно провожу по щеке сверху вниз и впервые за все время в теле Селлы, ощущаю настоящее умиротворение и тех самых пресловутых бабочек, что порхают в животе.

Особенно после того, как Делоро ловит мою ладонь своей и совершенно естественно, будто делал это множество раз, коротко целует пальцы, разгоняя по моему ослабевшему телу приятное тепло.

– Селла, – зовет ректор, – я принесу восстанавливающий напиток. Он поможет восполнить силы быстрее, но тебе лучше пока лежать. Если хочешь, можешь остаться тут, чтобы у твоих друзей не было вопросов, почему ты без магических сил, – говорит все так же ровно, не выражая ни удивления, ни протеста относительно того, как мы ведем себя с Делоро. Будто это и правда что-то в порядке вещей.

– Спасибо, господин Тиззо, – улыбаюсь мужчине, после чего он уходит, предварительно заперев кабинет.

Перевожу взгляд на Рилье, который неотрывно рассматривает мое лицо и не могу не улыбнуться.

– Представляю лицо Нормана сейчас, – усмехаюсь, ведь где бы не был правитель, он получил мое письмо прямо в руки.

Декан словно отмирает, выныривая из собственных мыслей и я вижу, как на дне его глаз загораются веселые огоньки, впрочем, они быстро гаснут.

– Сейчас очень многое зависит от самого правителя, от того, насколько он в самом деле готов, – комментирует серьезно.

– Да, – я тоже становлюсь серьезной, – и сейчас самый важный, переломный этап, но именно к нему мы все шли.

21

Ночевать я все-таки не осталась в кабинете, хотя хотелось, причем хотелось с конкретным мужчиной. Но это все равно был риск, ведь поздно ночью я легко пробралась в свою комнату в мужском облике, пусть и с помощью Рилье, и меня точно никто не заметил, а вот если бы я возвращалась утром, могли возникнуть вопросы, тем более, что слабость все равно имела место быть.

От занятий меня освободили на весь день, а друзьям пришлось сказать, что приболела. Ведь для них я уходила на тренировку с деканом вечером, о том, что после тренировки я могла провести время в кабинете ректора они не знали. Так что ни к чему и вопросы о том, на чем я умудрилась лишиться всех сил. За день лежания как раз восстановлюсь.

Отдохнула я прекрасно, но все же немного расстроилась к вечеру когда осознала, что декана я тоже не увижу. Жаль. Я бы помедитировала рядом с ним. Но легкая слабость еще была, пришлось терпеть.

Зато на следующий день, подловив меня после очередного занятия, явилась Эра. Ничего хорошего я от нее уже не ждала и попросту равнодушно уставилась ожидая, что она в этот раз выкинет. Правда мелькнула мысль, что надо отговорить Марко от женитьбы на ней. Ради поддержания выгодных отношений мучиться всю жизнь? Ведь разводов тут не предусмотрено, только смерть могла освободить тебя от брачных уз.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Эра почти ласково, ее внимательные глаза блуждают по моему лицу.

– Уже лучше, спасибо, – отвечаю спокойно, заложив руки в карманы.

Эра явно обратила внимание на этот жест, проследив коротко, после чего, ее взгляд потемнел.

– Яр, снова нет?

– Снова нет, Эра.

Девушка резко выдыхает, прикусывая пухлую губку. Смотрит остро, прицельно, с долей капризности.

И как я могла так ошибиться в изначальной ее характеристике? Надо спасать Марко.

– Значит, будем по-плохому, – после чего, она резко разворачивается и уходит.

Усмехаюсь. Будем. Теперь кажется, ждем ответа от правителя. Интересно, как он поступит?

Погуляв немного, чтобы подумать, к себе возвращаюсь все равно немного загруженной и тут же сталкиваюсь взглядом с мрачным Марко, который сидит на своей кровати, облокотившись спиной о стену и читает письмо, вариантов мало, оно наверняка от брата.

– Что с тобой? – он первый задает вопрос, небрежно швыряя письмо в сторону.

– Эра, – веду ладонью многозначительно.

Марко усмехается уныло и несильно бьется затылком о стену.

– Вот и у меня, Эра, – кивает на письмо.

Я мрачнею. Неужели Марко женится на ней по приказу?

– Рассказывай, – сажусь на свою кровать и впиваюсь взглядом в друга.

Марко кривит губы, прикусывая щеку изнутри, смотрит пусто в окно.

– Она хочет, чтобы мы поженились в ближайшее время. Как понимаю, сначала она пришла ко мне, поставила перед фактом, но я сказал, что не хочу и что нам следует расстаться, – хмыкает, – закатила мне скандал и сказала, что обратится к своему отцу.

Теперь уже усмехаюсь я.

– Она и обратилась и вот брат интересуется у меня, почему моя невеста просит заключения брака через правителя, – Марко поворачивает голову ко мне, всматриваясь внимательно и от этого взгляда мне становится не по себе, чувствую, что это не самое главное, – а еще, она уже обратилась на счет тебя и это второй вопрос, интересующий брата, кто ты, ведь потенциально, ты можешь стать моим побратимом и хочу ли я, чтобы он одобрил прошение советника и связал браком тебя и Эру.

– А меня он спросить не хотел? – усмехаюсь зло и поднимаю глаза к потолку. То есть, когда она подошла ко мне, то уже обратилась с просьбой поженить нас. Лицемерка.

Дышу, пытаясь погасить в себе раздражение.

Концентрируюсь на мыслях, которые тут же утекают к Делоро. Сегодня я его видела только издалека, так как занятий у него не было.

– По сути это он и спрашивает. Ведь знает, что мы живем в одной комнате и дружим, – отвечает серьезно Марко.

– Что ты будешь ему отвечать? – спрашиваю.

– Что я отказываюсь жениться на ней. И что ты тоже против. Напишу почему, чтобы не было больше вопросов.

– Насколько сильно это повлияет на отношения с советником?

– О, тут не волнуйся, брат умеет быть жестким, как отец, только в отличии от него, там, где надо. Уверен, он легко поставит его на место, ведь выгоды на самом деле для этого никакой. Его отец и так является советником правителя, а его единственная дочь как раз может послужить этим целям, раз Эра так стремится к заключению брака через правителя, а не по обоюдному согласию, – усмехается мстительно Марко и я не удерживаюсь, смеюсь.

– Собираешься предложить этот вариант брату?

– Нет. Но зная брата, особенно после того, как распишу о наших проблемах с Эрой, он именно так и поступит, – улыбается загадочно.

– У тебя хорошие отношения с братом? – интересуюсь всерьез. Ведь многое зависит от Нормана, от его характера, от его решений.

– Да, – отвечает с улыбкой, – Норман хоть и бывает трудным и даже категоричным в некоторых вопросах, но он никогда не давал меня в обиду. И в ситуации с Филизом он единственный, кто меня тогда поддерживал и понял. Он еще тогда осудил поступок отца женить Филиза на нашей сестре, только потому что она захотела.

Улыбаюсь понимающе. Надежда, что все будет в порядке все больше разрастается в душе.

– Он ведь и сам отстоял свой выбор в свое время, а сделать это перед отцом настоящий подвиг.

– Он доволен своим выбором?

– Насколько знаю, да. Они с детства были знакомы, только отец хотел для наследного сына партию более выгодную ему, чтобы укрепить какие-то там связи.

Тот факт, что нынешний правитель пошел на это, женился на девушке которой хотел и вот теперь интересуется мнением брата относительно прошения дочери советника, выставляет Нормана совсем уж в положительном свете. Неужели с ним реально можно будет договориться? Но ведь одно дело, отношения внутри семьи с близкими и совсем другое – правление.

Вечером на тренировку к декану я бежала максимально воодушевленная и даже не могла понять, дело было только в нем самом, из-за чего внутри нарастало предвкушение или в том, что во мне укрепилась надежда того, что с Норманом мы сможем договориться.

– Ты сегодня слишком возбужден, что-то случилось? – задает вопрос Делоро, как только я влетаю в зал.

Торможу, понимая, что он прав. Внутри кипит энергия, я прямо чувствую, как она вибрирует.

Поэтому, пересказываю разговор с Марко, упуская вторую сторону, относящуюся непосредственно к самому декану.

Как ни странно, сейчас я смотрю на него совсем иначе, будто он стал ближе, чем был.

На удивление, я далеко не сразу смогла сосредоточиться на медитации и отбросить эмоции. Делоро даже пришлось на меня голос повысить, чтобы в чувства привести. Это подействовало, только не так, как раньше. Я лишь мельком взглянула на него лукаво и подозреваю, не скрыв ласки в глазах, потому что декан тут же вздернул вопросительно черную бровь.

После этого, я все-таки смогла взять себя в руки и дальше занятие пошло по привычному сценарию.

Но вот по завершению, произошло то, чего я никак не ожидала. Делоро, сидящий как обычно сбоку, поднимается и зайдя за мою спину, опускается рядом, вытягивая одну ногу вдоль моей и укладывая подбородок мне на плечо.

Не вздрагиваю. Но дыхание задерживаю, особенно когда его ладони ложатся мне на живот.

Кошусь на него вопросительно через плечо, но даже и мысли е возникает как-то прекратить это. Мне приятно, только сердце стучится бешено.

– Ничего не спрашивай, если не приятно, оттолкни, – буркает серьезно, смотря не на мое лицо, все еще развернутое к нему, а вдаль, на что я лишь умиляюсь, не сдерживая улыбки.

И тогда, я ловко расстегиваю ремень на брюках и просунув руку, быстро выуживаю брошь – артефакт, медленно опустив ее на пол рядом с собой, только разжать пальцы мне не дали, сверху легла горячая ладонь.

– Не нужно рисковать, – выдыхает.

– Дверь закрыта, – говорю тихо, – и не думаю, что тебе комфортно обнимать мужчину, – усмехаюсь, прижавшись плотнее к его груди и чувствуя бедрами между нами преграду в виде второй ноги.

Слышу сдавленный хмык, когда Рилье уткнулся лбом все в тоже плечо.

И затем, он разжал ладонь, позволяя мне отпустить артефакт.

Ощущение свободы от рук и тела было слишком контрастным, ведь мое тело мгновенно уменьшилось в объемах. Но это было лишь на мгновение, потому что Рилье тут же сжал меня крепче и оставил короткий поцелуй на шее, обдав кожу теплым дыханием и вызвав целый табун мурашек по телу.

– У меня уже не получается воспринимать тебя иначе. Даже под личиной, я все равно вижу тебя, – говорит спокойно, более расслабленно.

Откидываю голову на мужское плечо и чуть развернувшись, веду носом по скуле и мочке уха.

– Тебе тяжело придется, – комментирую, мрачнея, – и речь не о том, что я хожу в мужском обличии.

Чуть отстраняюсь, рассматривая красивый мужской профиль. Даже шрам совсем не портит.

– Справимся, – Рилье переводит теплый взгляд на меня, всматриваясь. Сейчас я снова могу рассмотреть в темных глазах черный зрачок.

– Рилье, – кусаю губу, понимая, что хочу сказать, – если все пойдет не по плану, не подставляйся, не выдавай того, что в курсе.

Чувствую, как напряглось тело мужчины, лицо стало суровее.

– Если все пойдет не по плану, Селла, темным все равно не выжить. Поэтому, какая разница, когда умереть? Так я хотя бы буду знать, что попытался.

Выдыхаю недовольно. Я волнуюсь за него теперь, ведь не сдержав своих чувств, сделав ответный шаг к нему, приняв, а не отказавшись от этих чувств, я рисковала не только собой. Теперь, я тянула за собой и его, мужчину который точно мне не безразличен.

– Я услышала тебя. Но все-таки пообещай, что хотя бы будешь стараться не подставиться и откроешься только когда другого выхода не будет, – смотрю упрямо.

– Хорошо, обещаю, – смотрит серьезно и я снова улыбаюсь.

– Я надеюсь, что в скором времени все решится благополучно и не будет нужды скрываться, – говорю не весело, положив ладони поверх мужским и поглаживая пальцами чуть шероховатую кожу.

Сейчас, находясь в его объятиях, успокаивающих, согревающих, я ощущаю поддержку. Мне хорошо, даже отнекиваться нет смысла. Очень хорошо.

Рилье выдыхает тяжело и немного сильнее прижимает меня к себе.

– Нынешний правитель не настолько самонадеян, как прежний. Он прежде всего подумает и нам остается рассчитывать, что он не решит вывернуть ситуацию в сторону исключительно собственной выгоды. Но он захочет гарантий, это ожидаемый шаг. Он будет подстраховаться, прежде чем пойти на полное примирение, ведь ему будет нелегко повернуть мысли людей в иное русло.

– И каких гарантий он может потребовать? – хмурюсь задумчиво.

– С учетом того, что ты мне рассказала о вас с Марко, самый очевидный вариант, что он потребует брачного союза между вами.

Крякнув возмущенно, я большими глазами уставилась на мужчину.

– Марко сказал, что его брат не станет принуждать. И что, освободить его от одних отношений, чтобы приказом втянуть в другие⁇

– Почему ты удивляешься? Норман правитель прежде всего, а соединив единственную наследницу светлых земель с собственным братом это все-таки гарантия и в тоже время жест, указывающий на серьезность намерений.

Выдыхаю тяжело. Несомненно, он прав. Но представить меня и Марко вместе? Я ведь вижу в нем только друга и если у меня будет возможность взять другого мужа, то его я обреку на жизнь со мной, без возможности создания семьи такой, какой он хотел бы.

– Мне не нравится этот вариант, – буркаю, все еще думая, но как назло, никаких больше вариантов в голову не приходит. Что он может потребовать? Пакта о ненападении? Так я одна. На будущее? Так светлых еще не скоро станет много и все равно, теперь их жизнь будет тесно связано с темными. Все, чем я могу бравировать, это собственная жизнь. Не будет меня, умрут и они.

– Не грузись.

– Одно я для себя решила точно, за свои цели я буду бороться. Я не позволю навязать мне свои правила. Ему придется со мной договариваться, в ином случае, нас всех ждет ожидаемый исход. Поэтому, если Норману нечего будет предложить мне, кроме своих условий, мы не договоримся, – говорю холодно и ощущаю абсолютную уверенность в собственных словах.

Поворачиваюсь к Делоро, который хмуро гипнотизирует одну точку на полу.

– Ты не согласен со мной? – спрашиваю с той же интонацией.

– Будь я на твоем месте, поступил точно так же, – говорит спокойно и переводит взгляд на меня, – но теперь, я не могу не беспокоиться, ведь мне есть что терять.

Смягчаю свой взгляд, тем более Рилье смотрит открыто, серьезно.

– И все-таки, у нас есть первостепенная цель. И я должна в первую очередь думать об этом, – даю понять, что в ситуации со мной, первое место занимает мое положение как последней светлой, – и если меня загонят в ловушку, из которой я не увижу больше приемлемого для себя выхода, я предпочту дать умереть всем, не только себе. Это эгоистично, в особенности к моим друзьям, к тебе, даже к ректору, но темные совершили слишком много неправильных шагов и я могу позволить сделать им только еще один. И этот шаг станет последним уже без права на исправление. И подумай еще раз Рилье, если ты со мной, то должен будешь позволить мне уйти, если так сложатся обстоятельства.

Я говорю серьезно, каждое слово дается с трудом, оседая грузом на плечах. Но я уверена в своих словах, проанализировав то, к чему шла Селла, ее отношение к сложившейся ситуации и сопоставив это с собственными представлениями о правильности. Если выбора не оставят, если желание все исправить будет пустым, то я не оставлю больше шанса никому.

Но сейчас мне важно, чтобы Делоро меня понял и принял. Я хочу знать, что он отпустит меня, позволит сделать правильный выбор.

– Я даю тебе слово, Селла, если твоя смерть будет единственным выходом, если спасать уже будет нечего, то я не буду препятствовать тебе.

Делоро говорит прерывисто, даже резко, но он честен. Его обещанию я могу верить, я чувствую это.

Еще несколько долгих секунд я всматриваюсь в лицо напротив. Отмечаю для себя короткие, но темные ресницы, морщинки в уголках глаз, перевожу взгляд на нос, некогда явно прямой. Вижу, как по краям шрама здоровая кожа испещрена микро шрамами, делая контур менее ровным. Рассматриваю очерченные скулы и широкий подбородок, на котором никогда не замечала даже щетины и губы, верхняя имеющая более четкий контур, более тонкая и нижняя, менее очерченная, с красивой естественной пухлостью. И сам он, настолько большой, с заметными рельефами мышц, проступающих сквозь одежду, что чувствую себя рядом с ним Дюймовочкой. При этом, эти размеры не пугают как раньше. Они манят. Мне хочется завернуться в него, хочется укрыться и я уверена, он мог бы.

Поэтому, я запускаю пальцы в его аккуратно уложенные немного удлиненные волосы, царапнув кожу головы, спустившись подушечками пальцев на коротко выбритый затылок и следом подавшись вперед, я касаюсь его губ своими.

Короткий выдох и Рилье сам распахивает свои губы, давая мне доступ, не отталкивая, а напротив, бережно притягивая меня к себе, массируя затылок и поглаживая спину. Его губы мягкие, немного сухие и шершавые, но настолько горячие и желанные, что я с трудом держусь, чтобы не утонуть в этих ощущениях. Хотя хочется. Безумно хочется, ведь целует он невероятно сладко. Не напирает, действует скорее деликатно, осторожно и в тоже время, чувственно.

Делоро первый отстраняется, смотря на меня тягучим взглядом, и первым отводит взгляд. Коротко целует висок и прижимает мою голову к себе ближе так, что щекой я чувствую его твердую челюсть.

Он ничего не говорит, только прижимает к себе и словно транслирует свое отношение ко мне. Трепетное, нежное, отчаянное.