Текст книги "Молчание нимфы и мечты орка (СИ)"

Автор книги: Лина Ровак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20. Сломанная печать

Глава 20. Сломанная печать

Прошло две недели после покушения. Замок постепенно возвращался к обычной жизни: заговорщиков казнили или изгнали, патрули на границах усилили, а король с головой ушёл в подготовку к зимней кампании. Но была одна проблема, которую не могли решить ни мечи, ни дипломатия.

Земля продолжала умирать.

Грун приходил каждые три дня с докладами, и каждый доклад был мрачнее предыдущего. Мёртвая зона расширилась уже на десять миль вокруг замка. Восточный лес превратился в кладбище деревьев, голые стволы тянулись к небу, как кости. Ручьи пересохли. Дичь ушла. Даже трава на горных склонах пожухла, и пастухи гнали стада всё дальше и дальше на север, туда, куда ещё не дотянулась невидимая хватка запертой магии.

– Если так продолжится, – сказал шаман на утреннем совете, и его голос был сух, как осенний лист – К весне пастбища истощатся полностью. Скотина начнёт гибнуть. За скотом люди.

Советники зароптали. Фарг предложил отправить нимфу подальше, на северные пустоши, где всё равно ничего не растёт. Другие предлагали усилить браслет, чтобы полностью перекрыть магию. Третьи, самые радикальные, снова заговорили о казни.

Гор'тах слушал молча, барабаня пальцами по подлокотнику. Когда последний советник высказался, он встал.

– Грун, – сказал он – Ты говорил, что есть ритуал. Способ ослабить браслет и позволить нимфе отдавать магию земле.

– Да, повелитель. Но я предупреждал: это опасно.

– Ты говорил, что она может пострадать. Но ты также говорил, что знаешь заклинание, которое может приглушить браслет. Достаточно, чтобы она коснулась земли и сбросила напряжение.

– Да, но…

– Никаких «но». – голос короля стал твёрдым, как сталь – Мы сделаем это. Сегодня. Если нимфа согласится.

Советники снова зароптали, но Гор'тах оборвал их одним взглядом.

– Она спасла мне жизнь, – сказал он. – Если бы не она, я был бы мёртв, а Драга сидел бы на этом троне. Она рисковала собой ради меня. Я не позволю ей страдать из-за того, что моя земля умирает. Если есть способ помочь ей и спасти пастбища, мы его используем. Риск оправдан.

Он обвёл взглядом зал.

– И я лично буду рядом с ней во время ритуала. Если что-то пойдёт не так, то я приму удар на себя. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Лиара согласилась сразу. Когда король пришёл к ней и объяснил ситуацию, но на этот раз без неловких пауз, она выслушала его и кивнула. Даже не раздумывала. Потому что чувствовала: медлить больше нельзя. Пожелтевший лист бука, который она нечаянно убила своим прикосновением, всё ещё лежал на подоконнике. Она сохранила его как напоминание.

Ритуал назначили на закат. Грун объяснил: магия земли сильнее всего на границе дня и ночи, когда солнце уже село, но тьма ещё не наступила. Местом выбрали внутренний двор замка. Единственное место, где каменные плиты уступали место живой земле. Там, в крошечном садике, который когда-то разбила мать короля, ещё росли чахлые кусты роз.

Лиара вышла во двор в сопровождении Гарры. На ней снова был тёплый плащ, подбитый мехом, и высокие сапоги. Вечерний воздух был холоден, с гор дул пронизывающий ветер. Во дворе уже собрались: король, Грун с посохом и амулетами, несколько стражников для охраны и Фарг, который настоял на своём присутствии («Я должен видеть, что происходит с землёй моего королевства»).

– Встань сюда, – сказал Грун, указывая на круг, начерченный прямо на земле.

Лиара подчинилась. Круг был выложен из камней и трав, она узнала некоторые из них: полынь, шалфей, чертополох. Древние символы защиты. Грун знал своё дело.

– Дай мне руку, – сказал шаман – Ту, на которой браслет.

Она протянула руку. Грун взял её за запястье осторожно, почти благоговейно, и начал читать заклинание на языке, которого Лиара не знала. Это был не орочий и не эльфийский. Что-то более древнее. Гортанные звуки сплетались в узор, который, казалось, резонировал с самим воздухом.

Браслет начал нагреваться.

Сначала слабо, как металл, оставленный на солнце. Потом сильнее. Лиара стиснула зубы, но не отдёрнула руку. Она чувствовала, как внутри браслета что-то происходит. Словно невидимые шестерёнки, которые так долго были заклинены, начали медленно, со скрежетом, проворачиваться.

– Терпи, – прошептал Грун – Ещё немного.

Заклинание достигло пика. Голос шамана взлетел до высокой, почти визгливой ноты. И вдруг оборвался.

И браслет треснул.

Не разлетелся на куски, но по тёмному металлу побежала тонкая, как волос, трещина. Из неё вырвался свет. Не яркий, а мягкий, серебристый, как лунная дорожка на воде. Свет разлился по запястью Лиары, поднялся выше, охватил всю её фигуру.

И магия вернулась.

Это было похоже на взрыв, но беззвучный. Волна энергии, которую Лиара сдерживала все эти недели, рванулась наружу. Она прошла сквозь землю, сквозь камень, сквозь стены замка. Двор содрогнулся не физически, но все, кто стоял в круге, почувствовали это.

А потом раздался звук.

Это был не один звук, это был хор. Сотни, тысячи голосов, слившихся в единую мелодию. Они доносились ниоткуда и отовсюду одновременно. Из земли, из воздуха, из камня. В них слышалось пение леса, шум ветра, журчание ручьёв, шёпот листвы. Это был голос самой природы. Той самой, которую Лиара носила в себе, и которая так долго была заперта.

Орки замерли. Грун упал на колени, выронив посох. Фарг, старый вояка, прошедший сотни битв, стоял с открытым ртом и не мог вымолвить ни слова. Стражники опустили оружие, просто забыли о нём.

А король…

Король смотрел на Лиару, и на его лице было выражение, которое она никогда раньше не видела. Не благоговение, оно было там и раньше. Не изумление, оно было слишком мелким словом. Это было узнавание. Как будто он всегда знал, что она такая, но только сейчас увидел воочию.

Лиара стояла в центре круга, окутанная серебристым сиянием, и её волосы развевались на ветру, которого не было. Её глаза, всегда зелёные, как весенняя листва, сейчас светились собственным светом. Она была прекрасна. Не человеческой, не орочьей, не земной красотой. Она была прекрасна так, как прекрасна гроза. Как прекрасен водопад. Как прекрасна сама жизнь.

Где-то вдалеке, за стенами замка, земля вздохнула. В мёртвом лесу, на сухих склонах, из треснувшей почвы проклюнулись первые ростки. Ручьи, пересохшие много дней назад, снова наполнились водой. Птицы, покинувшие эти края, вдруг повернули обратно повинуясь зову, который был древнее инстинктов.

Это длилось всего несколько секунд. А потом браслет снова сомкнулся.

Трещина исчезла, словно её никогда не было. Свет погас. Хор стих. Лиара покачнулась и Гор'тах бросился к ней, подхватил, не дав упасть.

– Дыши, – сказал он, и его голос дрожал – Дыши. Всё кончилось. Ты в порядке.

Она тяжело дышала, хватая ртом холодный воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Но боли не было. Только глубокая усталость, как после долгого танца в грозу.

– Получилось, – прошептал Грун, всё ещё стоя на коленях – У меня получилось. Боги… У меня получилось!

Он нервно засмеялся, почти истерически. И смех его эхом разнёсся по двору.

Но никто не обратил на него внимания. Все смотрели на Лиару. На нимфу, которая только что заставила петь саму землю.

Вечером, когда она уже лежала в постели (Гарра настояла на осмотре и заставила выпить какой-то горький отвар), в дверь постучали.

Три удара. Пауза. Ещё три.

– Можно?

Она знала этот голос.

Король вошёл тихо, почти крадучись, словно боялся разбудить её, хотя знал, что она не спит. Он сел в кресло у камина, на котором сидел три дня назад, когда исповедовался ей.

– Я знал, что ты сильна, – сказал он после долгой паузы – Знал с того дня, как ты забилась в угол, а я разбил руки о стену. Твоя сила не в магии. Она в том, что ты не сломалась. Но сегодня… Сегодня я понял кое-что ещё.

Он повернулся к ней, и в его золотых глазах горел огонь. Не гнева, не страсти, а того особого, трепетного пламени, которое бывает у людей, встретивших чудо.

– Ты не просто нимфа. Не просто дух леса. Ты что-то большее. Твой голос… Даже когда ты молчишь, он звучит. В земле. В воздухе. В воде. Я чувствовал его. Мы все чувствовали.

Он опустил голову.

– Я думал, что ты сокровище. Самое ценное в моей коллекции. Я был дураком. Ты не сокровище, которое можно запереть в сундук. Ты стихия. И запирать стихию, значит уничтожать её.

Он встал.

– Я не сниму браслет. Пока не могу. Но я сделаю всё, чтобы ты могла жить. Не выживать, а жить. Я буду выводить тебя наружу, к земле, так часто, как это возможно. Я найду способ ослаблять браслет без риска. Грун говорит, это реально. Это займёт время, но…

Она подняла руку, останавливая его. Ей не нужны были обещания. Ей нужно было только то, что она увидела в его глазах.

Понимание.

Он понял. Наконец-то понял, что она такое. И понял, что удерживать её вечно невозможно.

Но пока он был готов делить её с землёй, хотя бы на несколько минут в день, у неё была надежда.

И у него тоже.

Глава 21. Чужак

Глава 21. Чужак

Прошла неделя после первого ритуала.

Земля вокруг замка оживала медленно, неохотно. Словно просыпалась после долгой зимы. На склонах гор проклюнулась первая трава. В руслах ручьёв снова зажурчала вода. Птицы вернулись пока немногие, но их утренний щебет уже звучал под стеклянным куполом. Грун, проверявший границы мёртвой зоны, докладывал: зона сжимается. Медленно, но верно.

Лиара чувствовала это каждой клеточкой тела. Её магия, хоть и скованная браслетом, больше не душила её изнутри. Те короткие мгновения свободы во время ритуала, когда трещина в браслете позволила силе вырваться наружу, дали ей достаточно воздуха, чтобы дышать дальше. Она всё ещё была пленницей. Но теперь пленницей, которой позволили иногда выходить на волю.

Король сдержал слово. Каждые три дня Грун проводил короткий ритуал. Уже не такой мощный, как первый, но достаточный, чтобы приглушить браслет на несколько минут. Лиара выходила во двор, касалась земли, и магия текла сквозь неё, возвращая жизнь иссушённой почве. Орки, поначалу боявшиеся этих сеансов, теперь собирались поглазеть. Некоторые даже приносили ей цветы. Не в дар, а с просьбой оживить. Она не отказывала.

Жизнь в замке налаживалась.

И поэтому, когда на горизонте появились чужаки, это было особенно некстати.

Их заметили дозорные на северной дороге. Троих всадников под белым флагом. Это были не орки. Люди. Судя по богатой одежде и гербам на плащах, послы какого-то знатного дома. Они ехали медленно, демонстративно мирно, и всё же весть об их приближении заставила замок насторожиться.

Гор'тах принял их в тронном зале. Том самом, где когда-то впервые увидел Лиару. Он сидел на каменном троне, облачённый в полный боевой доспех, и его лицо было мрачнее тучи. Рядом стояли Фарг, Грун и несколько старших вождей. Лиару на совет не позвали, но она узнала о гостях от Гарры, которая, как всегда, была в курсе всех замковых сплетен.

– Люди, – сказала травница, раскладывая травы на просушку – Из империи. Говорят, какой-то важный лорд. Приехал договариваться. Или угрожать. Или и то, и другое.

Лиара слушала, делая вид, что увлечена книгой. На самом деле она ловила каждое слово.

– Говорят, он спрашивал о тебе, – добавила Гарра, понизив голос – Ещё на подъезде, когда дозорные его остановили. Сказал: «Я слышал, у вас тут нимфа. Это правда?» Дозорные, конечно, промолчали, но он настойчивый. Будет просить аудиенции.

Лиара похолодела. О ней знали. Слухи расползлись за пределы гор, достигли людских земель. И если уж имперский лорд проделал такой путь, чтобы увидеть её, значит, у него были серьёзные намерения.

Она не ошиблась.

На следующий день король пришёл к ней без стука, что было на него непохоже. Лиара сразу поняла: что-то случилось. Его лицо было бледным, а глаза горели тем самым огнём, который она уже научилась распознавать. Огнём ярости. Но на этот раз ярости, смешанной с тревогой.

– Там человек, – сказал он, останавливаясь у двери – Лорд Корвин из Дома Эшфордов. Имперский посол. Он предлагает военный союз против горных гномов. Говорит, что вместе мы могли бы раздавить их и поделить шахты.

Он замолчал, и Лиара ждала. Она знала, что это не всё.

– Но у него есть условие, – продолжил король, и каждое слово давалось ему с видимым трудом – Он хочет тебя.

Лиара замерла.

– Он сказал: «Отдайте мне нимфу, и я дам вам пять тысяч копий, тридцать осадных машин и половину гномьих шахт». Он сказал, что его повелитель, император, коллекционирует редких существ. У него уже есть василиск, два грифона и ручной тролль. Нимфа станет жемчужиной его коллекции.

Коллекции. Опять это слово. Лиара почувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая волна отвращения. Она была не одна такая. Где-то в империи, в золотых клетках, томились другие существа. Такие же пленники, как она. И теперь император хотел пополнить свою коллекцию новым экспонатом.

– Я отказал, – сказал Король.

Она подняла на него глаза. Отказал?

– Посол был… Недоволен. Он сказал, что я совершаю ошибку. Сказал, что одна нимфа не стоит войны с империей. Он угрожал. Не прямо, имперские дипломаты никогда не угрожают прямо. Но он дал понять: если я не отдам тебя добровольно, империя может пересмотреть свои границы. А у нас и так война с людьми на юге.

Он подошёл ближе. Не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она видела его глаза.

– Я не отдам тебя, – сказал он твёрдо – Ни за какие шахты. Ни за какие союзы. Ты не разменная монета. Ты не товар.

Она смотрела на него, и не знала, что чувствовать. Благодарность? Да. Но к ней примешивался страх. Потому что его отказ мог стоить ему королевства. Империя была огромна. Если император действительно объявит войну, у орков не хватит сил отбиться. А всё из-за неё. Из-за одной-единственной нимфы.

Она вдруг осознала: он рискует всем. Своим народом. Своими землями. Своей жизнью. Ради неё.

Эта мысль была слишком большой, чтобы вместить её сразу. Лиара опустила глаза и замолчала.

– Я просто хотел, чтобы ты знала, – сказал король – И ещё: пока посол здесь, будь осторожна. Не выходи из башни без охраны. Имперцы мастера интриг. Если они не могут получить тебя по договору, они могут попытаться украсть.

Он ушёл, а Лиара осталась сидеть, переваривая услышанное.

Она была не просто пленницей. Она была ставкой в большой игре. Игре, в которую играли короли и императоры. Её ценность измерялась не золотом, а армиями. Её судьба решалась не здесь, в тишине восточной башни, а где-то там, в тронных залах и военных советах.

И это было страшно.

Ночью её разбудил шум.

Она спала чутко. Привычка, выработанная за недели плена, и поэтому услышала шаги в коридоре сразу. Шаги были не такими, как обычно: слишком тихими, слишком осторожными. Так не ходили стражники. Так ходили те, кто не хотел быть услышанным.

Лиара села в постели и прислушалась. Сердце заколотилось. Браслет на запястье был холоден, он не предупреждал об опасности, но она чувствовала её кожей.

Дверь начала открываться. Медленно. Бесшумно. Кто-то отодвигал засов не с лязгом, как обычно, а аккуратно, миллиметр за миллиметром.

В щели показался тусклый и колеблющийся свет. Свеча. И лицо человеческое, не орочье. Тонкие черты. Острый нос. Маленькие, близко посаженные глаза.

Лорд Корвин.

Он проскользнул в комнату, как змея, и прикрыл за собой дверь. Его губы растянулись в сладкой и липкой улыбке, от которой у Лиары мурашки побежали по коже.

– Значит, вот ты какая, – прошептал он, подходя ближе – Слухи не врали. Ты прекрасна.

Она отпрянула к изголовью, но он был быстрее. Его рука метнулась вперёд и схватила её за запястье туда, где был браслет.

– Не бойся, – прошептал он – Я не сделаю тебе больно. Мой повелитель будет очень рад тебя видеть. Он коллекционирует таких, как ты. У него есть специальные покои с золотыми клетками и бархатными подушками. Ты будешь там как дома. – он усмехнулся – Ну, почти как дома.

Лиара попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он был человеком, не орком и не магом. Но в его пальцах чувствовалась сила, подкреплённая чем-то ещё. Магией? Артефактом? Она не знала.

– Пойдём, – сказал он, дыша ей в лицо чем-то сладковатым и приторным – Не заставляй меня применять силу. Я не люблю портить товар.

И тогда она сделала то, чего он не ожидал.

Она ударила его.

Не магией, её у неё не было. Не оружием, его у неё тоже не было. Просто коленом, резко, в пах так, как учила её когда-то мать: «Если кто-то схватит тебя, бей в самое уязвимое место. У всех существ оно примерно одно и то же».

Лорд Корвин охнул и согнулся пополам. Его хватка ослабла, и Лиара вырвалась. Но он быстро оправился. Быстрее, чем она ожидала. Его лицо исказилось яростью.

– Ах ты, дрянь! – прошипел он и замахнулся.

Ударить он не успел.

Дверь буквально слетела с петель, с грохотом и треском, и в комнату ворвался король. Он был в одной рубахе, без доспехов, без оружия. Но ему и не нужно было оружие. Его лицо было страшным. Таким страшным, каким Лиара не видела его никогда.

Он пересёк комнату в три шага и схватил лорда Корвина за горло. Поднял над полом, как тряпичную куклу. Человек захрипел, засучил ногами, но вырваться не мог.

– Ты, – прорычал Гор'тах, и это было даже не слово, а звук, похожий на рык зверя – Посмел прийти в её покои. Посмел прикоснуться к ней. Посмел угрожать ей.

Одной рукой он держал лорда за горло, а другой, без видимого усилия, сломал ему руку. Просто сжал пальцы, и кость хрустнула, как сухая ветка. Лорд Корвин тонко и пронзительно закричал, совсем не по-мужски.

– Ты посол, – продолжал Король, и его голос был тих, как шёпот смерти – И только это спасает тебя от немедленной казни. Ты вернёшься к своему императору и передашь ему мои слова. Скажешь, что король орков не торгует своими. Что нимфа под моей защитой. Что если империя хочет войны, то она её получит. Но сначала я лично найду каждого, кто причастен к этой ночной выходке, и скормлю их внутренности горным волкам. Ты меня понял?

Лорд Корвин что-то прохрипел, видимо, согласие. Король разжал пальцы, и человек рухнул на пол, хватая ртом воздух. Его лицо было синим. Рука висела под неестественным углом.

– Убирайся, – сказал Гор'тах – Сегодня же. Если на рассвете ты всё ещё будешь в моих землях, дипломатический иммунитет тебя не спасёт.

Лорд Корвин, шатаясь, поднялся и, прижимая сломанную руку к груди, выскользнул в коридор. Его неровные и спотыкающиеся шаги стихли в темноте.

Король стоял, тяжело дыша. Его рубаха была забрызгана кровью, но не его, чужой. Лица, ещё минуту назад искажённого яростью, Лиара не узнавала. Он повернулся к ней и замер.

Она сидела в углу кровати, сжавшись в комок. Она не дрожала. Шок ещё не прошёл, и она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он только что убил бы человека голыми руками. Если бы лорд Корвин не был послом, то он бы убил его. И она видела это. Видела зверя, который жил внутри него. Того самого зверя, которого он так старательно прятал все эти недели.

– Ты ранена? – спросил он, и его голос был совсем другим. Не рыком, а почти шёпотом.

Она покачала головой.

– Он… Он что-то сделал тебе?

Снова отрицание.

Король длинно и прерывисто выдохнул, и опустился на колени прямо перед кроватью. Его руки, ещё минуту назад ломавшие кости, теперь дрожали. Он протянул их к ней и отдёрнул, словно боялся, что она отшатнётся.

– Прости, – прошептал он – Прости, что не уберёг. Прости, что он вообще смог войти. Я поставлю тройную охрану. Я лично проверю каждый пост. Я…

Он осёкся. Потому что она протянула руку и коснулась его щеки.

Это был первый раз, когда она прикоснулась к нему добровольно. Не от боли, не от страха, не в полубреду. Сама. Её тонкие и прохладные пальцы легли на его шрам, идущий от виска к подбородку.

Он замер. Закрыл глаза. И выдохнул так, словно этот выдох был первым за много лет.

– Я не дам тебя в обиду, – сказал он, не открывая глаз – Никому. Никогда. Клянусь кровью.

Она не ответила. Но её пальцы всё ещё лежали на его щеке, и это было красноречивее любых слов.

Снаружи, во дворе, ржали кони. Это посол и его свита спешно покидали замок. Где-то вдалеке гремел гром, ночная гроза приближалась с гор. А в восточной башне, под стеклянным куполом, нимфа и орк сидели в тишине. И между ними, невидимое, но ощутимое, росло что-то новое. Что-то, что не нуждалось в словах.

Глава 22. Границы дозволенного

Глава 22. Границы дозволенного

Весть о ночном происшествии разнеслась по замку быстрее лесного пожара. К полудню следующего дня не осталось ни одного орка, от последнего конюха до самого надменного вождя, который не знал бы, что король едва не убил имперского посла. Что он сломал ему руку голыми руками. Что он угрожал войной императору. И всё это из-за нимфы.

Реакция была разной. Молодые воины, те, что боготворили короля и восхищались его силой, говорили с гордостью: «Наш король никому не позволяет указывать, что делать. Он поставил имперцев на место». Но старые вожди, те, что помнили ещё отца Гор'таха и его железную руку, качали головами. «Из-за одной пленницы он готов втянуть нас в войну с империей. Это безумие. Отец никогда бы такого не допустил».

Лиара слышала эти разговоры. Гарра, верная своему обыкновению, пересказывала ей все замковые сплетни. Одни с возмущением, другие с усмешкой. А ещё она слышала, как грохотал голос короля в тронном зале, когда Совет собрался на экстренное заседание.

– Вы требуете, чтобы я отдал её? – рычал он, и эхо разносило его слова по коридорам – После того, что она сделала для нас? После того, как она спасла мою жизнь? После того, как она вернула воду в наши ручьи и траву на наши пастбища?

– Мы требуем благоразумия! – ответил чей-то резкий и надтреснутый. Голос. Голос старого вождя, одного из тех, кто ещё недавно поддерживал высказывания Драга – Она чужая! Она не принадлежит нашему народу. Империя предлагала нам союз, а ты отверг его из-за неё. Люди на юге наступают, а ты отверг союзника из-за неё. Что дальше? Ты отдашь горы? Ты отдашь замок?

– Я отдам что угодно, кроме неё!

Тишина. Такая глубокая, что Лиара, стоявшая у дверей тронного зала (она спустилась вниз вместе с Гаррой, хотя её никто не приглашал), услышала собственное сердцебиение.

– Значит, это правда, – произнёс тот же голос, и теперь в нём звучала горечь – Ты любишь её. Ты, король орков, влюбился в пленницу. В духа леса. В существо, которое не говорит с тобой и, возможно, никогда не заговорит.

– Это не ваше дело, – отрезал Гор'тах – Мои чувства не предмет для обсуждения Совета.

– Твои чувства стали предметом для обсуждения, когда ты поставил их выше безопасности королевства! – старый вождь повысил голос – Ты не просто король. Ты хранитель нашего народа. Твои решения влияют на тысячи жизней. Если империя объявит войну, сколько орков погибнет? Сколько детей останется без отцов? Сколько женщин без мужей? И всё из-за того, что ты не можешь совладать с собой?

Лиара закрыла глаза. Каждое слово било, как хлыст. Она не хотела слышать этого. Не хотела знать, что из-за неё могут погибнуть невинные. Но правда была в том, что старый вождь был прав. Она была чужой. Она была угрозой не по своей воле, но тем не менее. И король, защищая её, рисковал всем.

– Совет окончен, – произнёс Гор'тах, и его голос был холоден, как горный лёд – Я услышал ваше мнение. Я принял его к сведению. Но решение остаётся за мной. Нимфа останется в замке под моей защитой. Кто не согласен, может покинуть мои земли. Я не держу.

Загремели скамьи. Советники поднимались, переговариваясь вполголоса. Лиара услышала шаги и отступила в тень, но было поздно. Дверь распахнулась, и на пороге возник старый вождь, что спорил с королём. Его звали, кажется, Торгрин. Он был высок, худ, с длинными седыми косами и лицом, изрезанным ритуальными шрамами. Его маленькие и глубоко посаженные глаза впились в Лиару, как два острых гвоздя.

– Ты, – произнёс он, и в этом слове было столько презрения, что Лиара физически ощутила его, как удар – Это всё ты.

Она не отступила. Расправила плечи и встретила его взгляд спокойно, как учила мать. Не показывать страх. Никогда не показывать страх.

– Ты околдовала его, – продолжал Торгрин, подходя ближе. Его дыхание пахло кислым вином и старой обидой – Ты, со своим молчанием, со своей фальшивой хрупкостью. Ты знаешь, что делаешь. Ты нарочно заставляешь его терять голову. Чтобы ослабить нас. Чтобы погубить.

– Довольно.

Голос короля раздался за спиной Торгрина, и старый вождь вздрогнул. Он обернулся и увидел Гор'таха, стоящего в дверях. Лицо короля было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который Лиара уже научилась распознавать. Огонь, предвещающий бурю.

– Ты обвиняешь её в колдовстве? – спросил Гор'тах тихо – Ты, кто знает, что на ней браслет, блокирующий магию? Ты, кто видел, как она вернула воду в наши ручьи? Ты, кто слышал, как земля пела, когда она коснулась её?

– Я знаю только то, что вижу, – огрызнулся Торгрин – Я вижу короля, который забыл свой долг. Я вижу чужачку, которая стоит между ним и его народом. И я вижу, что если ничего не изменится, мы все погибнем.

Он развернулся и пошёл прочь, бросив через плечо:

– Я ухожу. Мои воины уходят со мной. Я не буду служить королю, который променял свой народ на лесного духа.

Шаги стихли. В коридоре остались только они двое. Король и нимфа.

Гор'тах стоял, опустив плечи, и смотрел вслед Торгрину. Его лицо было усталым. Не таким, как после битвы, а по-другому. Так выглядят люди, которые потеряли что-то важное, но ещё не до конца это осознали.

– Он прав, – сказал король глухо – Не во всём. Но в главном. Я действительно не знаю, что делаю. Я действительно рискую всем. – он повернулся к ней, и в его глазах стояла мука – Но я не могу иначе. Я не могу отдать тебя. Не после всего.

Лиара смотрела на него. Ей хотелось сказать так много, но слова застревали в горле. Она всё ещё не могла говорить. Не потому, что не хотела. А потому, что боялась: если она начнёт, то не сможет остановиться. И скажет то, о чём потом пожалеет. Или не скажет, и это будет ещё хуже.

Она просто протянула руку и коснулась его ладони. Той самой, что вчера ломала кости, а сегодня подписывала указы. Он вздрогнул, и осторожно, словно боясь спугнуть, сжал её пальцы в своих.

– Я справлюсь, – сказал он – Я всегда справлялся. Это моя ноша. Ты не должна нести её.

Но она уже несла. Хотела она того или нет.

Через три дня Торгрин ушёл. С ним ушли две сотни воинов, лучших копейщиков северных кланов. Они забрали семьи, скот, оружие. Ушли на север, в Пустоши, где не было ни имперцев, ни людей, ни нимф. Сказали, что не вернутся, пока на троне сидит король, потерявший разум.

Это был удар. Не смертельный, но тяжёлый. Армия орков сократилась. Южные границы, которые держал Торгрин, теперь были открыты для набегов. Люди, узнав о расколе, активизировались. Империя прислала ноту протеста с требованием компенсации за искалеченного посла.

А Лиара сидела в своей башне, смотрела на небо сквозь стеклянный купол и думала.

Она могла бы уйти. Прямо сейчас. Браслет ослаб. После ритуалов Груна он уже не был таким непроницаемым, как раньше. Если бы она захотела, она могла бы попытаться снять его. Могла бы убежать ночью, когда стража спит. Могла бы исчезнуть в горах, найти дорогу домой.

Но она не уходила.

Потому что теперь она знала: её побег будет означать его гибель. Не физическую, политическую. Если она исчезнет сейчас, его враги скажут: «Он потерял даже пленницу. Он слаб. Он никто». Его свергнут. Может быть, убьют. И всё, что он построил, рухнет.

Она не хотела этого. Не после того, как он защищал её. Не после того, как он разбивал руки о стену и плакал у камина. Не после того, как он сказал: «Ты важнее».

Может быть, она была нужна ему. Но он тоже был нужен ей.

Эта мысль пугала её больше, чем любые угрозы.