Текст книги "Молчание нимфы и мечты орка (СИ)"

Автор книги: Лина Ровак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Прогулка под конвоем

Глава 14. Прогулка под конвоем

Утро выдалось ясным и холодным. С гор дул пронзительный ветер, и небо над замком было бледно-голубым, словно выцветший гобелен. Лиара стояла у окна и смотрела, как внизу, во дворе, суетятся орки больше обычного. И суета эта была какой-то организованной, целенаправленной.

Она знала, что должно произойти. Король предупредил её вчера, снова через дверь, снова тремя ударами и паузой. «Завтра, – сказал он – Мы попробуем. Если ты согласна. Если нет, то ничего не будет». Он не давил. Не уговаривал. Просто сообщил и оставил выбор за ней.

И она выбрала.

Не потому, что доверяла ему. Не потому, что хотела помочь его землям. А потому, что помнила пожелтевший лист бука. Потому, что чувствовала где-то глубоко внутри, там, куда не дотягивался браслет, как её магия, запертая и обезумевшая, тянется всё дальше и дальше. Она не знала наверняка, но страх поселился в ней: а что, если поток дотянется до Рощи? Что, если её голод убьёт Великий Дуб? Что, если Сёстры уже чувствуют это, но не могут понять источник?

Нет. Она должна была попробовать.

В дверь постучали, на этот раз Гарра. Травница вошла с охапкой тёплой одежды: плотный шерстяной плащ, подбитый мехом, высокие сапоги на мягкой подошве, перчатки.

– Король прислал, – пояснила она, раскладывая вещи на кровати – Сказал, наверху холодно. Ветер сегодня такой, что камни стынут. Одевайся теплее.

Лиара коснулась плаща. Ткань была грубой, но тёплой. Орочья работа, добротная, без изысков. Пахло шерстью и дымом. Она накинула плащ на плечи, и он сразу отрезал холод, словно кто-то опустил невидимый занавес. Сапоги сели почти идеально, видимо, Гарра постаралась с размерами. Перчатки были мягкими, из тонкой кожи, и оставляли пальцы достаточно свободными, чтобы двигаться.

– Он волнуется, – тихо добавила Гарра, поправляя воротник плаща – Я видела его утром. Ходит взад-вперёд, как зверь в клетке. Всех слуг разогнал, всех советников. Даже старого Драгу прогнал, а тот, говорят, опять с претензиями пришёл. – она усмехнулась – Ты бы видела их лица. Король орков боится не войны, не магии, а того, что его пленница замёрзнет.

Лиара промолчала, но внутри что-то дрогнуло. Она уже привыкла к этим маленьким знакам внимания, которые он рассыпал, словно не зная, куда девать свою неуклюжую заботу. Но каждый раз они заставали её врасплох.

– Готова? – спросила Гарра.

Лиара кивнула.

Внутренний двор замка был полон народу.

Здесь собрались не только стражники, которым было положено по долгу службы, но и зеваки. Слуги, поварята, конюхи, даже несколько воинов из гарнизона. Все они нашли повод оказаться здесь, чтобы посмотреть на нимфу. На ту самую, о которой шептались уже который день. На ту, из-за которой король разбил руки о стену. На ту, ради которой он перевернул вверх дном ползамка.

Лиара вышла из дверей башни и на мгновение замерла.

Столько глаз. Столько орочьих лиц. Они смотрели на неё с жадным любопытством, как на диковинного зверя. Кто-то шептался. Кто-то тыкал пальцем. Кто-то отшатывался, словно боялся, что она обратит его в камень одним взглядом.

Она вдруг остро ощутила свою чужеродность. Здесь, среди этих огромных, закованных в кожу и металл существ, она была иной. Маленькой. Хрупкой. Неуместной. Как цветок, выросший посреди кузницы.

Но она не опустила взгляд и расправила плечи. Плащ соскользнул, но Гарра тут же поправила его. Подняла подбородок, что так гордо вздёрнула в тронном зале в первый день. И медленно, очень медленно пошла вперёд.

– Расступитесь! – рявкнул знакомый голос – Дайте дорогу!

Король возник словно из ниоткуда. Он был без короны, но в полном боевом облачении: нагрудник из воронёной стали, наплечники с шипами, тяжёлый плащ, подбитый волчьим мехом. Он выглядел так, словно собирался на битву, и Лиара на мгновение испугалась, но тут же поняла, что это не для неё. Это для них. Для толпы. Чтобы никто не посмел даже подумать о том, чтобы приблизиться к ней без разрешения.

Он встал рядом с ней. Не впереди, не сзади, а именно рядом. И пошёл тем же шагом, что и она. Медленным. Осторожным. Подстраивая свой широкий, размашистый шаг под её маленькие шаги.

Толпа расступалась перед ними, как вода перед носом корабля. Лиара чувствовала на себе любопытные, враждебные и изучающие взгляды. Но теперь эти взгляды были смягчены присутствием короля. Никто не смел приблизиться. Никто не смел заговорить. Только молчаливое, напряжённое внимание.

Они миновали внутренние ворота. Потом внешние. Подъёмный мост был опущен, и за ним, впервые за долгие недели, Лиара увидела землю. Не камень. Не плиты. Не кадки с деревьями. Настоящую, живую землю, покрытую пожухлой травой и редким кустарником.

Ветер ударил в лицо. Холодный, пахнущий снегом и свободой ветер. Она вдохнула его полной грудью и чуть не задохнулась. Не от холода, а от ощущения. От простора. От неба над головой. Не застеклённого, не искажённого, а настоящего, огромного, простирающегося до самого горизонта.

Она остановилась.

Король остановился тоже. Он смотрел на неё. Не на землю, не на небо, а на неё. На то, как она запрокинула голову и закрыла глаза. Как её лицо, обычно бледное и замкнутое, осветилось изнутри каким-то неземным светом. Как её губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но сдержалась.

– Дальше? – спросил он тихо.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде не было ни страха, ни благодарности. Только решимость. Она сделала шаг вперёд сама, без понукания, без приказа.

Они пошли по тропе, спускающейся от замка в долину. По бокам высились скалы, поросшие серым мхом. Где-то впереди, за поворотом, виднелась группа чахлых деревьев. Остатки того самого леса, о котором говорил Грун. Лиара шла и чувствовала, как внутри неё что-то просыпается. Не магия, до магии было ещё далеко, но её отголосок. Эхо. Предчувствие.

А потом она увидела цветы.

Маленькие, жёлтые, похожие на крошечные солнышки. Они росли прямо из трещины в скале, на обочине тропы, и их лепестки трепетали на ветру. Лиара не знала их названия, они не росли в её лесах, но что-то в их упрямой, отчаянной жизнерадостности тронуло её.

Она остановилась и, не раздумывая, потянулась к ним.

– Стой! – крикнул кто-то.

Но было поздно. Её пальцы коснулись лепестков.

И мир взорвался.

Боль была мгновенной и всепоглощающей. Браслет на запястье раскалился добела, и разряд ударил не в руку, а во всё тело сразу. Лиара вскрикнула, впервые за всё время плена издала звук, и начала падать.

Она не упала.

Сильные руки подхватили её, не дав удариться о камни. Она почувствовала огромное и окутывающее тепло. Запах металла и кожи. Король держал её, прижимая к груди, и его лицо было искажено страхом. Настоящим, животным страхом.

– Что с ней?! – прорычал он, и его голос разнёсся по долине, как раскат грома – Грун! Где ты, старый колдун?!

Шаман появился мгновенно, словно ждал этого.

– Браслет, – сказал он, и его голос был спокоен, хотя руки, потянувшиеся к запястью Лиары, дрожали – Она коснулась живого. Магия внутри неё рванулась наружу, чтобы слиться с растением, а браслет ударил в ответ. Конфликт. Разряд.

– Сделай что-нибудь!

– Я не могу. Это пройдёт само. Через минуту-другую. – Грун помолчал – Но на улицу ей больше нельзя. По крайней мере, пока мы не ослабим артефакт.

Лиара слышала их голоса словно сквозь толщу воды. Боль утихала медленно, неохотно, как отступающий прилив. Но на смену ей пришло другое чувство. Унижение. Она, нимфа, дочь леса, не могла коснуться цветка. Не могла прикоснуться к живому, не испытав боли. Её магия, её суть, стала проклятием.

Но было и ещё кое-что.

Тепло. Огромное, надёжное, окутывающее. Руки короля держали её так бережно, словно она была сделана из стекла. Его сердце колотилось где-то рядом, и она чувствовала его, частое и испуганное биение. Он боялся. За неё.

– Я отнесу тебя обратно, – сказал он, и его голос прозвучал глухо, над самым её ухом – Никаких больше прогулок. Никаких ритуалов. Пусть земля умирает. Ты важнее.

Она хотела возразить. Хотела сказать, что это неправильно жертвовать королевством ради одной пленницы. Но сил не было. И слов не было.

Она просто закрыла глаза и позволила ему нести себя.

И где-то глубоко внутри, там, где ещё жила гордость, где ещё теплилась надежда на побег, что-то окончательно надломилось. Не от боли. Не от слабости. От этого неожиданного, пугающего, невозможного тепла. Тепла рук врага.

В замок они вернулись в тишине.

Король нёс её на руках через весь двор, и на этот раз в глазах зевак не было любопытства. Только страх перед ним, перед его яростью, которая ещё не выплеснулась, но уже клокотала где-то под поверхностью. Он не смотрел по сторонам. Шёл, глядя прямо перед собой, и его лицо было мрачнее грозовой тучи.

Только когда они оказались в покоях под стеклянным куполом, он позволил себе выдохнуть. Опустил Лиару на кровать осторожно, как сокровище. Поправил подушку. Укрыл одеялом. Его перевязанные руки, которые ещё не зажили, дрожали.

– Я не должен был, – сказал он, и в его голосе звучала горечь – Я не должен был выводить тебя. Это моя вина. Моя глупость.

Лиара смотрела на него снизу вверх. В её глазах не было упрёка. Не было страха. Было что-то другое. Что-то, чему она сама не могла подобрать названия.

Он стоял над ней огромный, страшный и беспомощный в своей заботе. И она вдруг поняла, что он не враг. Уже давно не враг. Он что-то другое. Что именно она пока не знала. Но эта прогулка, эта боль, это возвращение на руках что-то изменили.

Между ними больше не было стены. Был мост. Шаткий, опасный, построенный из страха и боли, но мост.

И она не знала, хватит ли у неё смелости по нему пройти.

Глава 15. Урок языка

Глава 15. Урок языка

На следующее утро Лиара проснулась с решением.

Это было странное чувство. Не импульсивное, не эмоциональное, а холодное и ясное, как горный воздух за окном. Решение созрело в ней за ночь, пока она лежала без сна и смотрела на звёзды сквозь стеклянный купол. Она прокручивала в голове вчерашний день: прогулку, цветок, боль, руки Короля, его голос, сказавший: «Ты важнее». И чем дольше она думала, тем яснее понимала, что дальше так нельзя.

Она была слепа.

Нет, не в буквальном смысле. Она видела стены, видела лица, видела небо. Но она не понимала ничего. Язык орков оставался для неё набором гортанных звуков, рычанием, лишённым смысла. Она не знала, о чём говорят стражники за дверью. Не знала, что обсуждают на советах. Не знала, что король говорит своим советникам, и что они говорят ему. Она жила в мире, полном информации, и была отрезана от неё, как глухой на празднике.

А информация это оружие.

Если она хотела выжить, а не просто дожидаться спасения, ей нужно было это оружие. Нужно было понимать. Нужно было знать, кто её враги, кто союзники, какие интриги плетутся за её спиной. Особенно теперь, когда Гарра упоминала о недовольстве Совета, о старых вождах, которые считали её угрозой.

Она должна была выучить орочий язык.

И начать она решила с самого простого, с предметов.

Утро прошло как обычно: Гарра принесла завтрак (свежие коренья, родниковая вода, горсть орехов, она уже знала, что нимфа предпочитает), проверила деревья, полила бук, который начал желтеть после вчерашнего происшествия, и ушла. Лиара осталась одна. Она подошла к книжным полкам, достала первую попавшуюся книгу на всеобщем языке, это оказался трактат по военной тактике, и начала действовать.

Метод был прост, как всё гениальное. Она указывала на предмет, потом на слово в книге, потом поднимала глаза на короля, когда он приходил, и ждала. Она не произносила ни звука. Только жест, взгляд, ожидание.

Вечером, когда раздался знакомый тройной стук, она уже сидела с книгой на коленях, готовая к эксперименту.

– Можно войти?

Она не ответила, но он уже знал, что молчание больше не означает «нет». Он вошёл, как всегда, заполнив собой дверной проём, и остановился, увидев книгу.

– Ты читаешь? – в его голосе прозвучало удивление.

Лиара подняла книгу и указала на слово «меч». Потом перевела палец на висевшее у него на поясе оружие.

Гор'тах моргнул.

– Ты хочешь знать, как это называется на моём языке?

Она кивнула.

Он помолчал, переваривая происходящее. Потом медленно, словно не веря самому себе, произнёс:

– Гро-дар. Меч. Гро-дар.

Лиара повторила жест: книга – слово – предмет. На этот раз «щит».

– Тар-гол. Щит. Тар-гол.

«Копьё».

– Врак.

«Шлем».

– Зур-каг.

Так начался их первый урок. Неуклюжий, медленный, полный неловких пауз и неправильно понятых жестов. Лиара указывала на предметы, а король называл их. Сначала с запинкой, потом всё увереннее. Иногда она указывала на то, чему он не знал названия на всеобщем, и тогда он хмурился, чесал затылок и пытался объяснить жестами.

– Это… Ну, это… – он помахал рукой, пытаясь изобразить что-то – Кхар-зул. Ну, когда железо горячее, и его бьют молотом.

Лиара поняла: кузница. Она кивнула и мысленно добавила слово в свой растущий словарь.

Урок длился около часа. К концу у Лиары голова шла кругом от гортанных, резких звуков, так непохожих на мелодичный эльфийский или певучий язык нимф. Но она запоминала. Жадно, цепко, как запоминают то, от чего зависит жизнь.

А король…

Король был ошеломлён.

Он сидел напротив неё. Они впервые сидели так близко друг к другу, не через стол, не через комнату, а почти рядом. И он чувствовал странное, давно забытое возбуждение. Не боевое. Не охотничье. Другое. То, что бывает, когда обнаруживаешь в привычном мире что-то новое и удивительное.

Она была умна. Он всегда подозревал это по её глазам, по её молчанию, по тому, как она изучала браслет и чертила звёзды на полу. Но теперь он видел это воочию. Она училась с невероятной скоростью. Схватывала на лету. Никогда не путала слова, которые он уже объяснил. А главное, что она сама, по собственной воле, без принуждения, решила выучить его язык.

Не эльфийский. Не всеобщий. Орочий.

Это было… Неожиданно. И почему-то приятно. Так приятно, что у него щемило в груди.

– Ты быстро учишься, – сказал он, когда она в очередной раз безошибочно указала на слово и предмет – Быстрее, чем я в детстве.

Она не ответила, но уголки её губ чуть дрогнули. Не улыбка, намёк на неё. Но для него это было как награда.

На следующий день урок продолжился.

Лиара усложнила задачу. Теперь она указывала не только на предметы, но и на действия. Она вставала, делала шаг, смотрела на него вопросительно.

– Ур-гать. Идти. Ур-гать.

Она брала кувшин, наливала воду в чашу.

– Тир-зал. Лить. Тир-зал.

Она открывала книгу, проводила пальцем по строчкам.

– Хак-тар. Читать. Хак-тар.

Она указывала на свои уши, потом на его рот, потом снова на уши.

– Рак-та. Слушать. – он помолчал – Или «слышать». У нас это одно слово.

Она кивнула и повторила жест: на этот раз указала на свой рот, потом на него, потом развела руками, жест вопроса.

Гор'тах понял. Она спрашивала, как будет «говорить».

– Зул-кар. Говорить. Зул-кар.

Она медленно, очень медленно, беззвучно пошевелила губами, повторяя слово. Не произнесла его, но само движение губ было почти как обещание. Когда-нибудь. Может быть. И от этого «может быть» у короля перехватило дыхание.

Неделю спустя она уже понимала отдельные фразы.

Это не было полноценным знанием языка, до этого ещё далеко, но она выхватывала из потока речи знакомые слова и складывала их в осмысленные предложения. Когда стражники за дверью обсуждали погоду («холодно», «снег идёт», «скорей бы смена»), она понимала. Когда Гарра рассказывала о том, что «старый Драга опять ворчит», она понимала. А когда король, прощаясь, тихо говорил: «Завтра принесу новую книгу», она не просто понимала слова. Она понимала интонацию. Тепло. Заботу.

Однажды он принёс ту самую карту, что показывал в первые дни, и начал объяснять географию своих земель. Названия гор, рек, перевалов. Лиара слушала внимательно, запоминая каждое слово. Она уже знала, что «Гро-мад» это Седые пики, а «Тар-кул» Железные болота. Когда он дошёл до восточной границы, она вдруг подалась вперёд и указала на участок за горами. Там, где на карте было белое пятно с надписью на всеобщем: «Ненанесённые земли».

Она указала на белое пятно. Потом на себя. Потом снова на пятно.

– Там твой дом? – спросил он.

Она кивнула.

Он долго смотрел на карту, потом на неё. В его золотых глазах мелькнуло что-то сложное. Смесь понимания, печали и ещё чего-то, чему она не могла подобрать названия.

– Далеко, – сказал он – Очень далеко. Даже для птицы много дней лёта.

Она опустила взгляд. Она знала это. Знала с самого начала. Но видеть расстояние на карте, своими глазами, в масштабе, было больнее, чем она ожидала.

Он, кажется, понял её состояние. Молча свернул карту и отложил в сторону.

– Мы можем продолжить завтра, – сказал он – Если хочешь.

Она покачала головой. Встала, подошла к полке и взяла другую книгу. Не учебник, не трактат, а сборник орочьих легенд, который он принёс несколько дней назад. Раскрыла на первой странице и указала на заголовок. Потом на него. Потом на свои уши.

– Ты хочешь, чтобы я почитал вслух?

Кивок.

– На орочьем?

Снова кивок.

Он улыбнулся широко и открыто, как не улыбался уже много лет. Взял книгу, откашлялся и начал читать. Его голос, низкий и хрипловатый, наполнил комнату. Он читал легенду о Первом Вожде, который победил горного дракона и выпил его кровь, чтобы обрести силу. Это была грубая, жестокая история, полная битв и смертей, но в его исполнении она звучала почти как колыбельная.

Лиара слушала, закрыв глаза. Она понимала далеко не всё. Может быть, половину, может быть, меньше. Но ритм языка, его структура, его музыка проникали в неё, оседали в памяти. Да, у орочьего языка была своя суровая музыка, как бой барабанов.

И ещё его голос. Она привыкала к нему. Уже не вздрагивала. Уже не ждала угрозы в каждом звуке.

Когда он закончил, за окном было уже темно. Звёзды сияли сквозь стеклянный купол.

– На сегодня хватит? – спросил он.

Она кивнула. Потом, поколебавшись, сделала жест, которого он никогда раньше не видел: сложила ладони вместе и чуть склонила голову. Жест благодарности. Не орочий, её собственный, нимфийский. Но он понял.

– Не за что, – сказал он и вышел.

А Лиара ещё долго сидела у окна, повторяя про себя новые слова. Гро-дар – меч. Тар-гол – щит. Рак-та – слушать. И где-то в глубине её сознания, тихо-тихо, зарождалось новое слово. То, которое она пока не решалась произнести даже мысленно.

Гор'тах. Его имя.

Она знала его уже давно. Слышала от Гарры, от слуг, от самого короля, когда он представлялся кому-то в коридоре. Но знать и произнести, разные вещи. Имя это личное. Имя это признание. Если она когда-нибудь назовёт его по имени, это будет значить, что она признала его. Не как короля. Не как тюремщика. А как кого-то другого.

Кого она пока не знала.

Но чувствовала, что день, когда она произнесёт его имя, приближается.

Глава 16. Грязная работа

Глава 16. Грязная работа

Это случилось неожиданно.

Лиара сидела у окна с книгой орочьих легенд. Теперь она могла разобрать примерно каждое третье слово, и это было огромным прогрессом. Дверь распахнулась без стука. Нимфа вздрогнула и подняла голову. На пороге стояла Гарра, и её лицо было бледнее обычного, а руки дрожали.

– Прости, – выпалила травница, забыв о всех королевских указах насчёт стука – Прости, что без предупреждения. Но там… Там Кхарр. Молодой воин. Ранен. Плохо. Очень плохо.

Она замолчала, тяжело дыша. Видимо, бежала по лестнице. Лиара ждала. Она не понимала, чем может помочь, и не понимала, почему Гарра пришла к ней, а не к лекарям. Травница словно прочитала её мысли.

– Наши лекари ничего не могут, – сказала она – Рана глубокая, до кости, и загноилась. Уже три дня. Я делаю всё, что умею, но… – она покачала головой, и в этом жесте было отчаяние – Я слышала, что нимфы умеют исцелять. Не магией, травами. Что вы знаете такие растения, о которых мы даже не слышали. Что ваши руки… – она запнулась, подбирая слово – …Другие.

Лиара смотрела на неё. В груди боролись два чувства. Первое страх. Выйти из покоев, пойти в лазарет, полный орков, которые смотрят на неё как на чужую, как на врага, как на диковинного зверя. Прикоснуться к ране. К крови. К грязи. Ко всему тому, от чего её тошнило с первого дня плена.

Второе чувство было сложнее. Долг. Призвание. То, чему учила её мать с детства: «Нимфа, которая отказывается помогать живому, не нимфа. Она лишь тень, потерявшая свет». В Роще она была целительницей. Были Сёстры, чьи голоса могли заживлять раны одной песней. Она была не лучшей, но умелой. Мать научила её различать травы, готовить мази, накладывать повязки так, чтобы рана заживала быстрее. Она знала секреты, недоступные смертным.

И этот молодой орк, Кхарр, умирал. Не по её вине. Не из-за неё. Но он умирал, а она могла помочь.

Она закрыла книгу и встала.

– Ты… Ты согласна? – в голосе Гарры прозвучала надежда пополам с удивлением.

Лиара кивнула.

Лазарет находился в нижнем ярусе замка. Мрачном, сыром помещении, которое освещалось только факелами на стенах и парой коптящих масляных ламп. Пол здесь был выложен грубым камнем, а вдоль стен стояли деревянные топчаны с тюфяками, набитыми соломой. Пахло кровью, потом, травами и чем-то кислым. Запахом болезни, который ни с чем не спутать.

Когда Лиара вошла, все головы повернулись к ней.

Здесь было человек десять. Раненые воины, кто-то перевязанный, кто-то просто лежащий в лихорадке. Их глаза, мутные от боли или лихорадки, уставились на нимфу с одинаковым выражением: смесью изумления и недоверия. По помещению пробежал шёпот.

– Это она…

– Нимфа…

– Та самая, из-за которой король…

– Говорят, она проклята…

– Говорят, она убивает землю…

Лиара слышала эти слова. Некоторые слова понимала, о некоторых догадывалась, но не подала виду. Она шла за Гаррой, глядя прямо перед собой, и её лицо было спокойным, как маска. Только бледность выдавала волнение.

Кхарр лежал в дальнем углу, на самом ветхом топчане. Он был молод, почти мальчишка, с едва пробивающейся щетиной на подбородке. Его лицо было серым, а дыхание частым и неглубоким. Рана на левом плече была прикрыта грязной тряпкой, сквозь которую проступала желтоватая жидкость.

Лиара остановилась у топчана и посмотрела на него. Потом перевела взгляд на Гарру.

– Я меняла повязки трижды в день, – сказала травница, и её голос дрогнул – Промывала отваром календулы. Накладывала мазь из подорожника и мёда. Ничего не помогает. Гной пошёл внутрь. Если так продолжится, он умрёт через день. Может, через два.

Лиара смотрела на рану. Грязная. Воспалённая. От одного вида этой раны у неё скрутило живот. Она не привыкла к такому. В Роще раны были другими, магическими, энергетическими. А здесь была грубая, телесная, смердящая реальностью войны.

Ей хотелось отвернуться. Уйти. Вернуться в свою башню, под стеклянный купол, к книгам и деревьям. Какое ей дело до какого-то орочьего воина? Разве не орки похитили её? Разве не они держат её в плену?

Но мальчишка на топчане застонал во сне. Жалобно, как раненый зверь. И что-то внутри неё дрогнуло. Не магия. Простое, человеческое (или нимфийское) сострадание. Он не похищал её. Он просто воевал за свой народ, как воюют все молодые воины во всех мирах. И теперь умирал.

Она не могла пройти мимо.

Она хотела сказать, что ей нужны «чистая вода, чистые тряпки, острый нож», но осеклась. Вместо этого она повернулась к Гарре и начала показывать жестами: указала на кувшин, на перевязочный материал, на нож на поясе травницы.

Гарра поняла мгновенно.

– Воду! Чистые бинты! Нож! – крикнула она, и слуги бросились выполнять приказ.

Лиара тем временем склонилась над раной. Осторожно, едва касаясь, сняла грязную повязку. Тошнотворный запах ударил в нос. Она поморщилась, но не отшатнулась. Её пальцы, тонкие и бледные, двигались с точностью, неожиданной для того, кто никогда не прикасался к орочьей ране.

Она начала с очищения. Слуги принесли горячую воду, и Лиара тщательно, почти ритуально, промыла рану. Потом взяла нож, прокалила его над пламенем свечи, убрала нагноения. Кхарр дёрнулся и застонал, но Лиара уже работала. И только потом потянулась к своей корзине с травами.

Той самой корзине, которую она собирала всё время плена. Там были не только коренья для еды, но и целебные растения: сушёная арника, корень окопника, цветки ромашки, листья шалфея. Она смешала их в определённой пропорции, которой научила её мать много лет назад, растёрла в пасту и наложила на рану. Сверху чистая повязка, тугая, но не слишком.

В лазарете стояла мёртвая тишина. Все раненые, слуги, даже Гарра, смотрели, затаив дыхание.

Лиара выпрямилась. Её руки были в крови, но она не замечала этого. Она смотрела на Кхарра. На его лицо, которое, казалось, чуть порозовело. На его дыхание, которое стало глубже и ровнее.

– Он будет жить? – тихо спросила Гарра.

Лиара пожала плечами. Она сделала всё, что могла. Остальное было во власти природы.

А потом случилось то, чего она не ожидала.

Один из раненых, старый орк с перевязанной головой, медленно и с трудом сел на своём топчане. Посмотрел на Лиару долгим, изучающим взглядом. И склонил не глубоко голову, насколько позволяла рана, но достаточно, чтобы это было заметно.

– Спасибо, – произнёс он на орочьем – Ты спасла мальчишку.

Она поняла. Не все слова, но суть. И кивнула в ответ.

А потом ещё один орк повторил жест. И ещё один. И ещё. Они не кланялись ей, как божеству. Орки никому не кланяются, кроме короля. Но их взгляды изменились. В них больше не было страха. Не было недоверия. Было что-то похожее на уважение. Скупая, сдержанная, но искренняя благодарность воинов, которые признали чужую за свою.

Лиара стояла посреди лазарета, грязная, уставшая, но странно… Счастливая. Она сделала что-то важное. Что-то, что имело смысл. Впервые за долгое время она чувствовала себя не пленницей, не трофеем, не жертвой, а целительницей. Той, кем она была рождена.

Вечером король пришёл в её покои.

Она слышала его шаги ещё в коридоре. Тяжёлые, быстрые, не такие, как обычно. Когда он вошёл (предварительно постучав, разумеется), его лицо было странным: гордым, взволнованным и немного растерянным.

– Мне доложили, – сказал он – О лазарете. О Кхарре. О том, что ты сделала.

Она молчала, но её глаза смотрели на него с лёгким вызовом. «Да, сделала. И что?»

– Я не просил тебя, – продолжал он – Я даже не знал. Ты сама пошла.

Она кивнула.

Он помолчал, подбирая слова.

– Я знаю, что ты не делала это ради меня, – сказал он наконец – И не делала это ради того, чтобы заслужить что-то. Ты сделала это, потому что… Потому что ты так решила. И я… – он запнулся – Я благодарен. Не как король. Как тот, кто знал Кхарра с детства. Он сын моего оружейника. Хороший мальчишка. Ты спасла ему жизнь.

Лиара смотрела на него. В его глазах, обычно горящих огнём, сейчас стояло что-то мягкое и тёплое. Что-то, что она видела раньше только мельком. Там, после грозы. Там, после её падения на прогулке. Там, когда он поправлял ей одеяло, думая, что она спит.

Она вдруг поняла, что ей не всё равно. Не всё равно, что он думает. Не всё равно, что он чувствует.

Это было странное, пугающее открытие. И она не знала, что с ним делать.

Но когда он ушёл, она долго сидела у окна, глядя на звёзды, и на её губах играла едва заметная улыбка.