Текст книги "Молчание нимфы и мечты орка (СИ)"

Автор книги: Лина Ровак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 32. Узы

Глава 32. Узы

Прошёл месяц. Месяц, полный перемен. Тихих, но необратимых.

Пакт между орками и нимфами, скреплённый рунами на гранитной плите, начал приносить первые плоды. Целительницы из Рощи, пока немногие, всего несколько добровольцев, прибыли в замок и работали в лазаретах бок о бок с Гаррой. Орки смотрели на них с недоверием, но без враждебности. Слишком свежа была память о Лиаре, которая спасла их землю и их жизни. Если одна нимфа могла быть союзницей, почему не другие?

Земля вокруг замка расцвела так, как не цвела никогда. Луга, ещё недавно бывшие мёртвой пустыней, покрылись ковром из цветов. В рощах запели птицы. Даже старый сад во внутреннем дворе, тот самый, где Грун проводил ритуалы, ожил. Розы, посаженные ещё матерью Гор'таха, зацвели впервые за много лет.

А в восточной башне, под стеклянным куполом, нимфа и орк сидели у камина. Как сидели уже много вечеров подряд. Только теперь Лиара не молчала.

Она говорила. Много. О своём детстве в Роще. О матери, которая учила её различать травы. О сёстрах, с которыми она танцевала в лунном свете. О страхе, который она испытала в тот день, когда её поймали. Он слушал жадно, не перебивая. Каждое её слово было для него драгоценностью.

А он рассказывал ей о своём. О кормилице, единственной, кто любил его в детстве. О первом бое, в который его отправили в десять лет. О том, как он плакал, когда умерла его мать, которую он почти не помнил, но чьи покои сохранил неприкосновенными. О своих страхах, которые он никогда и никому не открывал.

И однажды вечером, когда за окном бушевала гроза, точь-в-точь как в тот день, когда он впервые увидел её танец, он взял её за руку и сказал:

– Лиара. Я не умею говорить красиво. Я воин, а не поэт. Но я знаю одно: без тебя моя жизнь была пустой. Как этот замок до того, как ты в нём появилась. Как эта земля до того, как ты её оживила. Ты свет, который я не заслужил. Но если ты позволишь, я проведу всю жизнь, пытаясь стать достойным тебя.

Она смотрела на него. На этого огромного, покрытого шрамами орка, который стоял перед ней на коленях (буквально, он опустился на одно колено, как делали, по слухам, рыцари людей), и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

– Ты уже достоин, – прошептала она – Ты был достоин в тот день, когда разбил руки о стену, потому что испугал меня. В тот день, когда сказал: «Ты свободна». В тот день, когда плакал у камина, рассказывая о волчьей яме. Ты самый благородный человек, которого я знаю.

– Так ты… Ты согласна? – он всё ещё не смел поверить – Остаться со мной? Навсегда? И стать моей женой?

– Я уже давно согласна, – улыбнулась она – С того дня, как выбрала остаться здесь, а не уйти в Рощу. Просто раньше про брак ты не спрашивал.

Он рассмеялся счастливым и свободным смехом, которого она никогда раньше не слышала. Подхватил её на руки и закружил по комнате, хотя мог раздавить одним неловким движением. Но она не боялась. Она знала: в этих руках ей ничто не грозит.

Весть о том, что король и нимфа объявили о своём союзе, облетела замок за один вечер.

Реакция была… Неожиданной. Орки, привыкшие к суровым обычаям, не знали, как праздновать такое событие. Свадьбы у них были простыми: воин объявлял о своём выборе перед кланом, и если клан одобрял, пара считалась соединённой. Но король это другое. И нимфа тем более.

Фарг предложил устроить пир. Грун предложила провести ритуал благословения. Гарра вызвалась сшить для Лиары платье (она давно заметила, что нимфа носит одну и ту же одежду, и это, по её мнению, было возмутительно). В итоге сошлись на чём-то среднем.

Церемония состоялась на закате, в саду внутреннего двора, где когда-то Лиара оживила мёртвую землю. Теперь здесь цвели розы. Вокруг собрались все, кто был в замке: воины, слуги, советники, даже несколько нимф из тех, что работали в лазарете. Амариллис и Ирис тоже пришли, как послы, как свидетели, как сёстры.

Грун, облачённый в церемониальные одежды, провёл ритуал. Он был древним. Старше, чем сам замок. Он призывал благословение предков и земли, связывал две души в одну, скреплял союз кровью. Лиара и Гор'тах сделали по маленькому надрезу на ладонях и соединили руки. Их кровь смешалась, и в этот момент земля под ними дрогнула.

Не страшно. Мягко, словно глубокий, утробный вздох.

Грун замер. Фарг схватился за меч. Даже нимфы, казалось, были удивлены.

А потом из земли, прямо из-под их ног, пробился росток. Он рос на глазах. Быстро, но плавно, как в ускоренной режиме. За секунды он превратился в молодое деревце, потом в крепкий ствол, потом в раскидистую крону. Через минуту над садом высился дуб. Настоящий, живой, с зелёной листвой и корнями, уходящими глубоко в почву.

– Это… – Грун осёкся – Этого не должно быть. Это магия Древних. Магия, которая спала тысячелетиями.

– Что это значит? – спросил Гор'тах, всё ещё держа Лиару за руку.

– Это значит, что ваш союз благословлён не только предками, – произнесла Амариллис, и её голос звучал странно, со смесью потрясения и уважения – Сама земля признала вас. Такого не случалось со времён Эпохи Раздора.

Лиара смотрела на дуб и чувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она знала это дерево. Не конкретно это, но его суть. Такой же дуб рос в сердце Священной Рощи. Такой же дуб был символом их народа. И теперь он вырос здесь, в замке орков. В саду, где она когда-то коснулась земли и запела.

– Это наш дом, – прошептала она – Теперь по-настоящему.

Гор'тах обнял её прямо там, под кроной новорождённого дуба, на глазах у всех. И никто не смеялся. Никто не шутил. Даже Фарг, старый циник, отвернулся, чтобы скрыть повлажневшие глаза.

Пир, который последовал за церемонией, был самым странным в истории замка. Орки пили эль, нимфы родниковую воду. Первые пели свои грубые боевые песни, вторые вплетали в них мелодии леса, и получалось что-то новое, непривычное, но красивое. Кто-то из молодых воинов попытался станцевать с нимфой и, к всеобщему удивлению, нимфа согласилась. К рассвету в замке не осталось ни одного трезвого орка, но ни одного раненого, потому что целительницы успевали подлечить всех, кто переоценил свои силы.

А Лиара и Гор'тах сидели под дубом, глядя на звёзды сквозь его крону, и молчали. И это молчание было лучшим разговором в их жизни.

– Я люблю тебя, – сказала она, когда небо начало светлеть.

– Я люблю тебя, – ответил он, и эти слова, которые он никогда никому не говорил, прозвучали так естественно, словно он произносил их всю жизнь.

Дуб тихо шелестел листвой, и в этом шелесте, если прислушаться, можно было различить мелодию. Ту самую, что Лиара пела, когда оживляла мёртвую землю. Только теперь она звучала иначе. Не как плач. Как колыбельная.

Глава 33. Новая жизнь

Глава 33. Новая жизнь

Прошло полгода.

Замок на горе изменился до неузнаваемости. Там, где раньше были голые каменные стены, теперь вились плющ и дикий виноград. Во внутреннем дворе, вокруг дуба, выросшего в день клятвы, разбили сад. Не орочий и не нимфийский, а какой-то новый, сочетающий суровую красоту горных растений с нежностью лесных цветов. Гарра ворчала, что не знает, как ухаживать за половиной из них, но ворчала она любя.

Лиара просыпалась рано. Привычка, оставшаяся с детства в Роще. Она выходила на балкон восточной башни (той самой, где когда-то была пленницей, а теперь хозяйкой) и смотрела, как солнце поднимается над горами. Воздух здесь был чистым и холодным, но она уже привыкла. Полюбила даже. В Роще воздух был влажным, густым, пахнущим перегноем и цветами. Здесь он был другим. Сухим, звенящим, пахнущим камнем и снегом. Но и в нём была своя красота.

Гор'тах обычно ещё спал в этот час. Он вообще спал больше, чем раньше. Словно годы недосыпа, годы войн и тревог наконец настигли его и потребовали расплаты. Лиара не будила его. Она знала: ему нужно это. Ей нравилось смотреть, как он спит. Огромный, расслабленный, беззащитный. Во сне он не хмурился. Не сжимал кулаки. Не был королём. Просто мужчиной. Её мужчиной.

Завтрак им приносила Гарра всё так же, как в старые времена. Только теперь Лиара не прятала еду под матрас, а ела с аппетитом. Она научилась находить вкус в орочьей кухне: густые похлёбки, травяные отвары, лепёшки из горной муки. Иногда, когда тоска по дому становилась особенно острой, она сама спускалась на кухню и готовила нимфийские блюда. Лёгкие, почти невесомые, из ягод и мёда. Повара-орки смотрели на это с суеверным ужасом, но пробовать не отказывались.

Дни текли размеренно, но не скучно.

Лиара работала в лазарете теперь уже не как доброволец, а как признанная целительница. Орки приходили к ней со своими ранами и хворями, и она лечила их магией, травами и словом. Она научилась говорить на орочьем почти без акцента, и её голос, тот самый, что когда-то заставил землю петь, теперь звучал в замке каждый день. Она разговаривала с воинами, с кухарками, с конюхами. Спрашивала об их семьях. Помнила их имена. И орки, когда-то боявшиеся её как проклятия, теперь кланялись ей не как королеве (она отказывалась от этого титула), а как… Своей. Как части клана.

По вечерам она поднималась на крепостную стену и смотрела на дорогу. Это тоже стало ритуалом. С тех пор как пакт был подписан, нимфы время от времени приезжали в замок, кто с дипломатической миссией, кто просто проведать. Ирис юная и восторженная прилетала чаще всех, она сдружилась с Гаррой и проводила часы в лазарете, обучаясь орочьей медицине. Амариллис держалась холоднее, но тоже приезжала раз в месяц, как посол. И с каждым разом её визиты становились чуть теплее.

Мать не приезжала ни разу. Но передавала короткие и сдержанные весточки, но полные скрытой нежности. «Я слышала, у вас вырос дуб. Береги его». «Я слышала, ты выучила орочий. Твоя бабушка тоже знала языки». «Я слышала, ты счастлива. Это всё, что я хотела знать». Лиара хранила эти послания в шкатулке вместе с засохшим лиловым колокольчиком. Тем самым, первым, из ущелья.

Она не тосковала по Роще так остро, как раньше. Скорее просто помнила. Как помнят детство: с теплом, с благодарностью, но без желания вернуться.

Однажды утром Гор'тах проснулся раньше обычного. Лиара сидела у окна, читая эльфийскую книгу с параллельным переводом, и не заметила, как он подошёл. Он обнял её сзади, положил подбородок на макушку и долго молчал.

– О чём ты думаешь? – спросил он наконец.

– О том, как странно устроена жизнь, – ответила она, откладывая книгу – Когда меня привезли сюда, я мечтала только о побеге. Я считала дни. Я чертила звёзды на полу, чтобы не забыть, что существует другой мир. А теперь… Теперь я не хочу уходить.

– Тебе не хватает Рощи?

– Иногда, – призналась она – Особенно когда цветёт липа. У нас был праздник День Цветения, мы танцевали всю ночь, и деревья танцевали вместе с нами. Здесь такого нет.

Он помолчал.

– Может быть, когда-нибудь будет. Ты уже вырастила дуб. Может, вырастишь и липу.

Она улыбнулась и откинулась назад, прижавшись спиной к его груди.

– Ты изменился, – сказала она.

– Я знаю. – он усмехнулся – Фарг говорит, что я стал мягким. Что король не должен проводить столько времени с женой. Что это подрывает боевой дух.

– И что ты ему отвечаешь?

– Что если он ещё раз назовёт это «подрыванием боевого духа», я вызову его на поединок и сломаю ему вторую руку. Первую он ломал в прошлом году, когда упал с лошади.

Лиара рассмеялась. Её серебристый и лёгкий смех разнёсся по комнате. Когда-то он впервые услышал этот звук, когда коверкал эльфийские слова. Теперь она смеялась часто. И каждый раз у него теплело на сердце.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал он вдруг.

– Что?

– Идём. Это сюрприз.

Он взял её за руку и повёл вниз по лестнице, через двор, к старому крылу замка, где раньше никто не жил. Лиара бывала здесь редко: здесь было темно, пыльно и пахло запустением. Но теперь она заметила перемены. Коридоры были чистыми. На стенах горели свежие факелы. Пахло деревом и краской.

– Что здесь происходит? – спросила она.

– Увидишь.

Они остановились перед массивной дубовой дверью. Гор'тах толкнул её и Лиара ахнула.

Это была библиотека. Огромная, высокая, с галереями, уходящими под самый потолок. Стеллажи, заставленные книгами. Не десятками, а сотнями, может быть, тысячами. Свитки. Карты. Фолианты в кожаных переплётах. И в центре большой стол, заваленный бумагами, и несколько кресел у камина.

– Ты говорила, что в Роще была библиотека, – сказал Гор'тах, и в его голосе звучала застенчивая гордость – Я подумал, что здесь тоже должна быть. Не просто полка с книгами, а настоящая. Я приказал собрать всё, что было в замке. А потом послал людей в империю, к гномам, даже в эльфийские земли скупать рукописи. Это заняло полгода. Тут есть книги на всеобщем, на орочьем, на эльфийском. Грун помог с каталогом. И ещё я заказал переводы. Теперь любая книга будет доступна на двух языках.

Лиара стояла, не в силах вымолвить ни слова. Она медленно прошла вдоль стеллажей, касаясь корешков. Вот трактаты по магической теории. Вот история орочьих кланов. Вот легенды нимф. Те самые, что он когда-то читал ей вслух, коверкая слова. Вот книга о звёздах, с картами созвездий. Теми самыми, которые она чертила углём на полу.

– Ты… – она повернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы – Ты сделал это для меня?

– Для нас, – поправил он – Ты говорила, что книги это мосты между мирами. Я подумал: почему бы не построить мост побольше?

Она бросилась к нему и крепко обняла, как никогда раньше. Он стоял, растерянный, не зная, куда деть руки, а потом осторожно обнял её в ответ.

– Я люблю тебя, – прошептала она – Я так сильно тебя люблю.

– Я знаю, – ответил он – Ты говоришь это каждый день. Но я не устаю слушать.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

– Пойдём, – сказал он, беря её за руку – Я покажу тебе секцию эльфийской поэзии. Грун говорит, там есть стихи о нимфах. Я попытаюсь прочитать их вслух. Но обещай, что не будешь смеяться.

– Не буду, – сказала она – Но и не обещаю.

И они пошли вдоль стеллажей. Нимфа и орк, муж и жена, хранители дуба и строители мостов. А за окнами библиотеки начинался новый день.

Глава 34. Наследница

Глава 34. Наследница

Весть о том, что у королевы (да, теперь её всё чаще называли именно так, хотя Лиара по-прежнему морщилась от этого титула) будет ребёнок, разнеслась по замку мгновенно. Гарра, которая первой заметила признаки, хранила тайну ровно до тех пор, пока Лиара сама не разрешила рассказать. А когда рассказала, замок загудел, как растревоженный улей.

Орки не привыкли к таким новостям. У них дети рождались часто, и это редко было событием, выходящим за пределы семьи. Но ребёнок короля и нимфы, это было другое. Это было… Необычно. Никто не знал, чего ожидать. Будет ли он орком? Будет ли нимфой? Или чем-то средним: существом, которого ещё не видел мир?

Споры об этом велись во всех уголках замка: в казармах, на кухне, в кузнице, даже в лазарете. Ставки делались самые разные. Одни утверждали, что магия нимф пересилит и ребёнок родится с крыльями. Другие, что кровь короля слишком сильна и это будет настоящий орк, только с зелёными глазами. Третьи, самые суеверные, шептались, что такого союза вообще не должно было случиться и что дитя может родиться… Каким-то неправильным.

Последних Гор'тах лично вызывал к себе и доходчиво объяснял, что будет с каждым, кто посмеет назвать его ребёнка неправильным. После третьего такого разговора шептуны притихли.

Лиара тем временем чувствовала себя… Странно. Она была целительницей и знала своё тело. Она понимала, что беременность протекает нормально. Во всяком случае, насколько это можно было определить без прецедентов. Но магия внутри неё вела себя иначе, чем раньше. Она не ослабела, наоборот, стала более… Направленной. Словно сосредоточилась на ребёнке, обволакивая его, защищая, питая. Грун, проверявший её состояние каждую неделю, говорил, что это хороший знак. Что магия приняла дитя и теперь работает на него.

– Но я не знаю, кого мы ждём, – признавался он – Я видел многое, но такого никогда.

– Мы ждём нашего ребёнка, – отвечала Лиара – И этого достаточно.

Роды начались ночью, в канун весеннего равноденствия.

Гроза, собиравшаяся над горами весь день, разразилась ближе к полуночи. Молнии били в пики, гром сотрясал стены замка, и ветер выл в бойницах, как стая голодных волков. Гарра потом говорила, что сама природа сошла с ума в эту ночь. Словно два мира, столкнувшиеся в утробе Лиары, устроили бурю снаружи.

Лиара не кричала. Она была целительницей и знала, как дышать, как терпеть, как помогать телу делать его работу. Но боль всё равно была. Огромная, всепоглощающая, затмевающая всё, кроме одной мысли: «Скорее бы увидеть тебя».

Гор'тах стоял за дверью. Он не умел помогать при родах, его умения лежали в другой плоскости, но он не мог уйти. Он мерил шагами коридор, и каждый крик (не Лиары, она не кричала, а ветра за окном) заставлял его вздрагивать. Фарг пытался увести его выпить, отвлечь, но он только рычал в ответ. Даже Грун, пришедший с амулетами и благовониями, не рискнул приблизиться.

А потом всё стихло.

Ветер упал. Гром умолк. В коридоре повисла звенящая тишина. И в этой тишине раздался детский плач.

Гор'тах замер. Сердце пропустило удар, потом другой, потом забилось с утроенной силой. Он смотрел на дверь, не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть.

Дверь открылась. На пороге стояла уставшая и счастливая Гарра со следами слёз на морщинистых щеках.

– Девочка, – сказала она – У тебя дочь.

Он вошёл в комнату на негнущихся ногах. Лиара лежала на кровати, бледная, измученная, но сияющая. В её руках, завёрнутый в мягкую ткань, лежал маленький свёрток. Она подняла глаза на Гор'таха и улыбнулась.

– Посмотри на неё, – прошептала она – Посмотри, какая она.

Он приблизился медленно, словно боялся, что земля уйдёт из-под ног. Заглянул в свёрток. И забыл, как дышать.

Девочка была крошечной. Меньше, чем любой орочий младенец. Но она была совершенна. У неё была зеленоватая кожа. Светлее, чем у орков, но с явным оттенком, которого не было у нимф. На головке пробивался тёмный пушок, у орков дети рождались с волосами, но эти волосы отливали серебром. А когда она открыла глаза, Гор'тах увидел, что они зелёные. Как весенняя листва. Как у матери.

Она смотрела на него осмысленно, серьёзно, словно понимала что-то, чего не понимали взрослые. А потом чихнула. Маленький, смешной чих и из её пальчиков, крошечных, сморщенных, вырвался крошечный росток. Настоящий, зелёный, с двумя листиками.

Гарра ахнула. Грун, вошедший следом, замер. Гор'тах смотрел на росток и на дочь, и по его лицу текли слёзы. Он не вытирал их. Просто смотрел.

– Она и то, и другое, – прошептал он – Орк и нимфа. Наша.

Лиара прижала дочь к груди.

– Мы назовём её Элара, – сказала она – Это значит «рассвет» на старом языке нимф.

– Элара, – повторил он, и это имя прозвучало в его устах как музыка – Рассвет.

Весть о рождении наследницы облетела не только замок. Она полетела дальше. Через горы, через леса, через земли людей и гномов. В Священную Рощу был послан гонец. Не орк, а нимфа-целительница, которая работала в замке. Она лично доставила весть Сильфире.

Старейшина прочитала письмо (да, Лиара теперь писала письма на всеобщем, но мать понимала) и долго молчала. Потом встала, подошла к Великому Дубу и коснулась его коры.

– У меня родилась внучка, – сказала она дереву, словно оно могло понять – Ты слышишь? Внучка.

И старый Дуб, что стоял в сердце Рощи тысячи лет, уронил на плечи Сильфиры золотой лист. Благословение. Признание. Примирение.

Через три дня в замок прибыла делегация нимф. На этот раз не как послы, не как судьи, а как гости. Сильфира шла первой, и её лицо было строгим, но в глазах светилось что-то, чего Лиара не видела с детства. Радость.

Она вошла в покои, где Лиара кормила дочь, и остановилась на пороге.

– Можно? – спросила она, и это слово «можно» было мостом, которого они ждали так долго.

– Заходи, мама, – ответила Лиара.

Сильфира подошла, склонилась над свёртком. Долго смотрела. А потом улыбнулась, впервые за всё это время.

– Она прекрасна, – сказала старейшина – У неё твои глаза. И его сила. Я чувствую это. Она будет великой.

– Она просто ребёнок, – сказала Лиара – Ей не нужно быть великой.

– Каждый ребёнок велик по-своему, – возразила Сильфира – Ты была великой, когда молчала. Ты была великой, когда пела. Ты была великой, когда выбрала свой путь. И она будет великой, потому что родилась из любви, которая преодолела всё.

Лиара смотрела на мать и впервые за долгое время чувствовала, что между ними больше нет стены. Только мост. Может быть, ещё шаткий. Но мост.

Вечером, когда гости разошлись и замок затих, Гор'тах и Лиара сидели у колыбели. Элара спала, посапывая во сне, и её пальцы сжимали тот самый росток, который она сотворила при рождении. Он не увядал, оставался зелёным и свежим, словно питался от неё самой.

– Ты боишься? – спросила Лиара.

– Боюсь, – признался он – Я не знаю, каким отцом я буду. Мой собственный отец… Ты знаешь.

– Ты не он, – сказала она твёрдо – Ты никогда им не был. Ты тот, кто разбил руки о стену, потому что напугал меня. Ты тот, кто плакал, когда она родилась. Ты уже хороший отец.

Он взял её руку и поцеловал пальцы.

И они сидели так долго, пока луна не поднялась над стеклянным куполом.Ну, вот и подошла к концу история о Лиаре и Гор'тахе.