Текст книги "Молчание нимфы и мечты орка (СИ)"

Автор книги: Лина Ровак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23. Побег в никуда

Глава 23. Побег в никуда

Три дня после ухода Торгрина Лиара почти не спала.

Она лежала в постели, глядя на звёзды сквозь стеклянный купол. Мысли крутились в голове, как белка в колесе. Она прокручивала одни и те же вопросы снова и снова, не находя ответов.

Почему она не уходит? Что её держит? Чувство долга? Благодарность за защиту? Или что-то большее? То, чему она боялась дать имя?

Она вспоминала его лицо там, в коридоре, после того как Торгрин ушёл. Усталое, осунувшееся, но полное решимости. «Я справлюсь. Это моя ноша. Ты не должна нести её». Он говорил это искренне. Он действительно считал, что она не должна страдать из-за его решений. Но она страдала. Каждый день. Каждую ночь. Потому что видела, как рушится его мир. И знала, что причиной была она.

Она должна была уйти. Не ради себя, а ради него. Если она исчезнет, его враги потеряют главный аргумент. Совет успокоится. Торгрин, возможно, вернётся. Империя, возможно, передумает. Война, которая нависла над горами, как грозовая туча, рассеется.

Но как? Браслет всё ещё был на ней. Ритуалы Груна ослабляли его, но лишь на минуты. Всё остальное время он блокировал магию. Не полностью, нет. Но достаточно, чтобы она не могла обратиться туманом или раствориться в воздухе, как делали её Сёстры.

Или могла?

В ту ночь, когда лорд Корвин пробрался в её покои, она почувствовала что-то странное. Страх, да. Но не только. В тот момент, когда она ударила его, по браслету пробежала искра. Не разряд, что-то другое. Словно он на мгновение ослаб. Словно её собственная воля пробила брешь в его защите. Чистая, животная, не замутнённая разумом.

Она не придала этому значения тогда. Но теперь, лёжа без сна, она вспомнила. И поняла.

Браслет реагировал на намерение. Если она пыталась снять его сознательно, то он бил разрядом. Но если она действовала инстинктивно, не думая, то он молчал. Танец в грозу. Прикосновение к цветку (когда она просто хотела коснуться, а не использовать магию). Удар коленом в пах лорду Корвину. Во всех этих случаях браслет не препятствовал ей.

Что, если она попробует сбежать, не планируя побег, а просто… Позволяя себе уйти?

Эта мысль была настолько абсурдной, что она почти рассмеялась. Как можно не планировать побег, совершая побег? Как можно обмануть артефакт, который чувствует намерения?

Но чем больше она думала, тем яснее понимала: это возможно. Нужно просто перестать думать о побеге как о чём-то запретном. Нужно представить, что она не сбегает, она просто выходит на прогулку. В конце концов, король сам сказал: «Ты можешь гулять по замку». Он не запрещал ей выходить. Только за пределы замка. Но что такое «замок»? Где его границы? Если она выйдет за ворота, это всё ещё будет прогулка или уже побег?

Браслет не мог ответить на этот вопрос. Он реагировал на её собственное понимание. А она… Она могла переопределить границы.

Решение созрело к полуночи.

Она встала с постели и оделась тихо, стараясь не шуметь. Тёплый плащ, подбитый мехом (подарок короля, вспомнила она, и отогнала эту мысль). Высокие сапоги. Перчатки. Она не взяла ничего: ни книг, ни еды, ни даже засохшего цветка, который хранила, как талисман. Если она возьмёт что-то с собой, это будет означать, что она уходит навсегда. А она не уходит. Она просто идёт гулять.

Дверь открылась бесшумно, петли были смазаны по приказу короля. Коридор был пуст. Стражники стояли на посту внизу, у лестницы, но они привыкли к тому, что нимфа иногда бродит по замку в сопровождении Гарры. Если она пройдёт тихо, они не заметят.

Она спустилась по винтовой лестнице не таясь, но и не привлекая внимания. Прошла мимо дверного проёма, за которым горел свет. Стражники играли в кости и негромко переговаривались. Она скользнула мимо, как тень, и вышла во внутренний двор.

Ночь была холодной. Звёзды сияли ярко, и полная луна заливала двор серебристым светом. Часовые у ворот заметили её и насторожились, но она прошла мимо них с таким спокойным видом, словно имела полное право здесь находиться. Один из них, молодой орк по имени Зург (тот самый, что когда-то доложил королю о её пении), окликнул её:

– Госпожа? Вы куда? Поздно уже.

Она повернулась к нему и приложила палец к губам. Потом указала на небо. Потом на землю. Потом на себя. «Мне нужно к земле. К деревьям. Вы же знаете, король разрешил».

Зург колебался. С одной стороны, приказ короля был ясен: нимфа не должна покидать замок без сопровождения. Да и охрану усилили после нападения. С другой она выглядела такой спокойной, такой уверенной. И потом, она ведь не убегала, она просто вышла во двор, где проводила ритуалы с Груном.

– Только недолго, – сказал он наконец – И не за ворота.

Она кивнула и прошла дальше.

Внутренний двор был пуст. Тот самый садик, где Грун проводил ритуалы, был окружён низкой каменной оградой. Она подошла к знакомому кругу, встала в центре и закрыла глаза.

«Я просто гуляю. Я не убегаю. Я просто иду туда, где трава зеленее».

Она повторяла это про себя, как мантру, и одновременно без усилий и без напряжения тянулась к магии. Не для того, чтобы снять браслет. Просто чтобы почувствовать землю. Просто чтобы стать ближе к природе, как она делала всегда.

И браслет… Не ответил.

Не было ни разряда, ни стены. Только лёгкое, едва уловимое покалывание, и магия потекла сквозь неё. Слабая, тонкая, как ручеёк после засухи, но настоящая. Лиара почувствовала, как её тело становится легче. Как воздух вокруг неё сгущается. Как ночь принимает её в свои объятия.

Она не думала ни о чём. Только о звёздах. Только о ветре. Только о свободе, которая была так близко, только руку протяни.

И она протянула.

Её тело растворилось в тумане.

Это было странное ощущение. Не боль, но и не удовольствие. Просто инаковость. Она перестала быть твёрдой, перестала быть ограниченной формой. Она стала воздухом, влагой, ночным дыханием земли. Она была везде и нигде одновременно.

В этом состоянии не было мыслей, только чувства. Только древний, первобытный инстинкт, который вёл её прочь от замка, прочь от камня, прочь от всего, что держало её в плену. Она плыла над горами, над долинами, над мёртвым лесом, который всё ещё носил следы её запертой магии.

Свобода. Вот она, рядом. Просто лети и окажешься дома. Просто не возвращайся и никто тебя не найдёт.

Но на крепостной стене что-то вспыхнуло.

Яркий, ослепительный свет ударил снизу, и Лиара почувствовала, как её туманное тело словно ударилось о невидимую стену. Магический древний барьер, встроенный в сами камни замка, вспыхнул и отбросил её назад. Она не могла пройти. Не могла перелететь. Не могла покинуть пределы, которые были очерчены задолго до её рождения.

Она упала.

Туман сгустился обратно в тело, и она рухнула на каменные плиты стены, больно ударившись плечом. Сознание померкло. Последнее, что она увидела, край неба над головой и звёзды, такие же равнодушные, как всегда.

Очнулась она в своих покоях.

Был день. Солнце лилось сквозь стеклянный купол, и его лучи падали прямо на кровать, согревая замёрзшее тело. Она лежала под одеялом, укутанная. И первое, что она почувствовала, боль во всём теле. Каждая мышца ныла. Каждая кость, казалось, была сломана и снова сращена.

Рядом с кроватью сидела Гарра. Её лицо было бледным и осунувшимся, она явно не спала всю ночь.

– Очнулась, – выдохнула травница, и в её голосе было облегчение пополам с упрёком – Глупая, глупая нимфа. Что ты наделала? Ты чуть не убила себя.

Лиара попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Она не могла говорить. Голос исчез не как тогда, когда она молчала добровольно, а по-настоящему. Словно что-то внутри неё оборвалось.

– Ты пробила браслет, – сказала Гарра, и в её голосе звучал страх – Не сняла, но пробила. Он треснул ещё сильнее. Грун говорит, что никогда такого не видел. Говорит, ты использовала магию, которую браслет не смог заблокировать, потому что ты сама не знала, что делаешь. А потом барьер замка отбросил тебя, и ты потеряла сознание. Тебя нашли на стене на рассвете. Ты была белая как снег и холодная как лёд.

Лиара закрыла глаза. Значит, барьер. Она не знала о барьере. Никто не говорил ей. Ни король, ни Грун, ни Гарра. Замок был не просто крепостью. Он был магической ловушкой. Даже если бы она сняла браслет, она не смогла бы покинуть его пределы.

Отчаяние накрыло её, как волна. Она попыталась и не смогла. Она рискнула всем и проиграла. Теперь король узнает о её попытке. Теперь он поймёт, что она хотела сбежать. И всё, что между ними было, рухнет.

Дорогие читатели!

15.09.2026 выйдет заключительная глава книги. История вышла эмоциональной, волнительной и чувственной. Поэтому цикл уже очень активно пишется😊

В этот же день я начну публиковать следующую книгу по этому миру. Там будут все основные персонажи, но в главных ролях будет кое-кто новый)

С каждой книгой я хочу раскрывать персонажей всё больше, а их мир показывать с разных сторон.

Не забудьте подписаться на автора (меня), чтобы не пропустить новую книгу (а их планируется приличный цикл)

Как я и говорила, книга «Молчание нимфы и мечты орка» будет бесплатной ещё неделю после завершения.

Т.е. она будет бесплатной до 22.09.2026.

Глава 24. «Ты свободна»

Глава 24. «Ты свободна»

Рассвет застал Гор'таха на крепостной стене.

Он стоял там, где несколько часов назад нашли Лиару без сознания, бледную, холодную, как сама смерть. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо колючую снежную крупу, но он не замечал этого. Он смотрел на горы, туда, где за серыми пиками пряталась её родина, и думал.

Всю ночь он не спал. После того как Гарра прибежала с вестью, что нимфа исчезла, он поднял на ноги всю стражу. Они обыскали замок, двор, подвалы – ничего. А потом старый часовой с внешней стены доложил: видел вспышку на северной башне, словно молния ударила в камень. Гор'тах бросился туда и нашёл её. Она лежала, скорчившись, на холодных плитах, и её кожа была почти прозрачной. Он нёс её на руках через весь замок, а она не дышала. Или дышала так слабо, что он не чувствовал.

Грун сказал: барьер. Древняя магия, встроенная в камни, наследие его предков, о котором он почти забыл. Она пробила браслет. Не сняла, но пробила. И попыталась уйти. Барьер отбросил её, как муху, ударившуюся о стекло. Если бы она была чуть ближе к центру заклинания, её бы разорвало.

Она могла умереть.

Из-за него. Из-за того, что он держал её в клетке. Из-за того, что не сказал о барьере. Из-за того, что думал, будто цветы и книги могут заменить свободу.

Он стоял на стене и смотрел, как солнце медленно выползает из-за гор. Небо на востоке наливалось алым, и этот цвет напоминал ему кровь, что он пролил за свою жизнь. Кровь врагов. Кровь друзей. Кровь тех, кого он казнил по долгу короля. И теперь едва не пролитая кровь той, кого он…

Кого он любил.

Он впервые позволил себе это слово. Не в мыслях. Мысли были слишком быстры, слишком уклончивы. Он произнёс его вслух, тихо, в пустоту:

– Я люблю её.

Слова унесло ветром. Но они остались где-то внутри, тяжёлые и острые, как камни. Он любил её. Не как трофей. Не как сокровище. Не как пленницу. А как женщину, которая молчала с ним, которая плакала о нём, которая спасла ему жизнь и едва не погибла, пытаясь вернуть себе свободу.

И если он действительно любил её, то он должен был отпустить.

Это решение созрело не за одну ночь. Оно росло в нём давно, с того самого дня, когда она забилась в угол, а он разбил руки о стену. С того вечера у камина, когда он рассказал ей о волчьей яме. С той минуты, когда она выбила отравленный кубок из его рук. Всё это время он знал где-то глубоко, что однажды настанет момент, когда он должен будет выбрать: её счастье или своё.

И он выбрал.

Когда совсем рассвело, он спустился со стены и пошёл в восточную башню.

Она не спала.

Лежала в постели, глядя в стеклянный купол, и её лицо было бледным, но спокойным. Когда он вошёл (после тройного стука, как всегда), она повернула голову и посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни надежды. Только ожидание.

Он подошёл к кровати и сел на край Его пальцы дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы она не заметила. Но она, конечно, заметила.

Его лицо было серым от усталости. Глаза красными, словно он не спал всю ночь. Он смотрел на неё и молчал.

Молчание длилось долго. Слишком долго.

– Я знал, – сказал он наконец.

Она расширила глаза и посмотрела на него.

– Знал, что ты попытаешься. Рано или поздно. Я ждал этого. – его голос был тихим, без упрёка – Ты нимфа. Ты не можешь жить в клетке. Даже если клетка красивая. Даже если в ней есть небо.

Он опустил голову.

– Я хотел дать тебе свободу. Когда-нибудь. Когда закончится война. Когда Совет успокоится. Когда я найду способ снять браслет, не причинив тебе вреда. Но ты не могла ждать. И я не виню тебя.

Она смотрела на него, и её сердце сжималось. Он не злился. Он не обвинял. Он просто констатировал факт, и от этого было ещё больнее.

– Барьер, – прошептал он – Я должен был сказать тебе о барьере. Это древняя магия, встроенная в камни замка ещё моими предками. Она не пропускает никого, кто пытается покинуть пределы без моего разрешения. Даже если бы ты сняла браслет, ты не смогла бы уйти.

Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её волос.

Она впервые видела его таким. Не грозным королём. Не сломленным мужчиной у камина. Просто смертельно уставшим человеком, испуганным, беззащитным перед лицом того, что он не мог контролировать.

– Я думал всю ночь, – начал он, глядя не на неё, а куда-то в сторону – О тебе. О нас. О том, что случилось. И я понял: я не могу больше держать тебя здесь.

Она молчала. Но её зелёные, как весенняя листва, глаза стали ещё шире.

– Я думал, что смогу сделать тебя счастливой, – продолжал он, и каждое слово давалось с трудом, словно он вытаскивал их из груди голыми руками – Думал, что цветы и книги, стеклянный купол и деревья в кадках заменят тебе дом. Я был глуп. Ничто не заменит свободу. Ничто не заменит небо, которое не заперто в раму. Ничто не заменит лес, который нельзя потрогать.

Он замолчал, подбирая слова.

– Ты чуть не погибла сегодня ночью. Из-за меня. Из-за того, что я держал тебя здесь. Если бы барьер был чуть сильнее, тебя бы не стало. И я бы… – Его голос сорвался. Он откашлялся и продолжил: – Я бы не пережил этого.

Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я отпускаю тебя.

В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как ветер шумит за окном.

– Грун нашел заклинание, – сказал он – Оно снимет браслет. Это больно, но не опасно. Ты сможешь уйти. Я дам тебе охрану, они проводят тебя до границы. Я дам припасы, карту, всё, что нужно. Ты доберёшься до дома.

Она смотрела на него, и её лицо было неподвижным, как маска. Но в глазах что-то дрогнуло. Что-то, чего он не мог понять.

– Я не прошу ничего взамен, – добавил он – Я не ставлю условий. Ты свободна. По-настоящему. Мы снимем браслет.

Король тяжело вздохнул и посмотрел на купол.

– Я должен был сделать это раньше, – сказал он – Но я боялся. Боялся, что ты уйдёшь. Боялся, что я тебя больше не увижу. Теперь я понимаю: это не важно. Важно, чтобы ты была жива. Важно, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье не со мной.

Он повернулся и пошёл к двери.

– Завтра утром я пришлю Груна, – сказал он, не оборачиваясь – Если ты решишь уйти, то он снимет браслет с помощью этого заклинания. Если решишь остаться… – он запнулся – …Тогда мы найдём другой способ. Вместе.

Дверь закрылась.

Лиара осталась одна.

«Я отпускаю тебя».

Он сказал это. Сказал и ушёл, не дожидаясь ответа. Он не просил её остаться. Не уговаривал. Не ставил условий. Просто отдал ей свободу, как дар, за который не ждал благодарности.

Почему же она медлила?

Почему она думала не о Роще, а о нём? О том, как он стоял на коленях у камина и рассказывал о волчьей яме. О том, как его руки дрожали, когда он поправлял ей одеяло. О том, как он сказал: «Я не знаю, что такое любовь. Меня никогда не любили».

Она думала о том, что за все эти недели он ни разу не причинил ей вреда. Что он дал ей небо, пусть стеклянное, но всё-таки небо. Что он разбил руки о стену, когда понял, что напугал её. Что он защищал её от Совета, от империи, от собственных вождей. Что он готов был пожертвовать королевством ради неё.

И теперь он жертвовал собой. Своим счастьем. Своей надеждой. Он отпускал её, потому что любил. Потому что её жизнь была для него важнее, чем его собственное сердце.

И она вдруг поняла: она не хочет уходить.

Не потому, что боится. Не потому, что не может. А потому, что здесь, в этом каменном замке, среди грубых орков и суровых гор, она нашла то, чего не искала. Человека, который видел в ней не трофей, не оружие, не диковинку. Человека, который видел в ней её.

Она не знала, любовь ли это. Она вообще не была уверена, что понимает, что такое любовь. Но она знала: когда он уходил, ей хотелось, чтобы он остался. Когда он говорил, ей хотелось слушать. Когда он страдал, ей хотелось утешить.

Когда Гарра пришла с завтраком, она застала Лиару не в постели, а у стола. Нимфа сидела, склонившись над листом бумаги, и что-то писала. Её пальцы, всё ещё слабые после ночного происшествия, выводили буквы медленно и старательно.

– Что ты делаешь? – спросила травница, ставя поднос.

Лиара подняла голову и показала ей лист. На нём было всего несколько слов, но они стоили больше, чем целые тома. Это были её первые слова, написанные на всеобщем языке, адресованные ему:

«Я остаюсь. Не ради земли. Ради тебя».

Гарра прочитала и её глаза наполнились слезами.

– Ты… Ты уверена?

Лиара кивнула.

– Он ждёт ответа, – сказала Гарра, вытирая глаза – Он там, в тронном зале. Сидит и смотрит в стену. Я никогда не видела его таким. Даже когда умирал его отец, он не выглядел так, будто его сердце вырвали из груди.

Лиара взяла листок и встала. Ноги ещё дрожали, но она заставила себя идти сначала медленно, потом всё быстрее. Гарра шла рядом, готовая подхватить, если она упадёт.

Они спустились по лестнице, миновали коридоры, вошли в тронный зал. Стражники расступались перед ними, никто не посмел остановить нимфу, которая шла с таким решительным видом.

Гор'тах сидел на троне. Один. Без советников, без стражи, без короны. Он смотрел в пустоту, и его лицо было серым, как пепел. Он не сразу заметил её, только когда она подошла почти вплотную.

– Ты… – он осёкся. Увидел листок в её руке. Прочитал.

И заплакал.

Он, король орков, Сокрушитель Кланов, Владыка Гор – заплакал. Скупо, по-мужски: только одна слеза скатилась по щеке и затерялась в шрамах. Он не вытирал её. Просто смотрел на Лиару, и в его глазах была такая благодарность, такое неверие, такое счастье, что у неё самой защипало в носу.

– Ты остаёшься, – прошептал он – Ты… Ради меня?

Она кивнула.

Он встал медленно, словно боялся, что она исчезнет, если он сделает резкое движение. Подошёл к ней. Протянул руку и остановился, не дотронувшись.

– Я не заслуживаю этого, – сказал он – Но я проведу всю жизнь, пытаясь заслужить. Клянусь.

Лиара взяла его руку, ту самую, что ломала кости и разбивала стены, и прижала к своей щеке. Закрыла глаза. И впервые за долгое, бесконечно долгое время почувствовала, что она дома.

Глава 25. Оживление камня

Глава 25. Оживление камня

Прошла неделя после того утра, когда Лиара написала свои первые слова. Неделя, полная странной, непривычной лёгкости. Словно огромный камень, который она тащила на плечах с первого дня плена, наконец-то упал.

Она не ушла. И он не запирал её больше.

Браслет всё ещё оставался на запястье, но теперь это было её решение. Грун предлагал снять его, ритуал был готов, но Лиара покачала головой. «Рано», – написала она на листке, который протянула шаману. Тот не понял, но не спорил. А король, когда ему передали её ответ, долго молчал, а потом кивнул с уважением, которое было глубже любых слов.

Она сама не до конца понимала, почему не хочет снимать браслет. Может быть, потому что он стал частью её. Как шрамы становятся частью тела. Может быть, потому что боялась: без него магия вырвется наружу и натворит бед. А может быть, и это было самым странным, потому что хотела доказать: она может быть свободной, даже оставаясь в оковах.

Но земля вокруг замка всё ещё умирала.

Да, ритуалы Груна помогали. После каждого сеанса на склонах пробивалась трава, в руслах ручьёв появлялась вода, птицы возвращались. Но ненадолго. Через два-три дня зона снова начинала расширяться. Медленно, но неуклонно. Словно магия Лиары, запертая в браслете, была зверем, который на время засыпал, но не умирал.

– Это не решение, – сказал Грун на очередном совете – Мы латаем дыры, но не чиним крышу. Нужно что-то более… Фундаментальное.

И тогда Лиара заговорила.

Нет, не вслух. До этого было ещё далеко. Но она взяла уголёк из камина и написала прямо на каменной стене своей комнаты. Крупно, старательно, на всеобщем языке:

«Я должна выйти наружу. Без браслета. Позволь мне помочь» .

Когда король пришёл вечером (после тройного стука, разумеется), он увидел надпись и замер. Долго стоял, читая и перечитывая простые слова.

– Без браслета, – повторил он – Ты понимаешь, что это значит? Если мы снимем его, ты сможешь уйти. Сможешь исчезнуть в тумане, как в ту ночь. Никакой барьер тебя не удержит, ты пробьёшь его, я знаю. Ты станешь свободной. По-настоящему.

Она смотрела на него и молчала. Потом взяла уголёк и дописала ниже:

«Я уже свободна. Я выбрала остаться» .

Он закрыл глаза. Выдохнул длинно, прерывисто. А когда открыл их снова, в них стояла решимость.

– Хорошо, – сказал он – Завтра на рассвете.

Они собрались у восточных ворот, через которые Лиара когда-то вошла в замок пленницей. Теперь она выходила из него добровольно.

Грун приготовил всё необходимое для ритуала: травы, амулеты, мел для магического круга. Король стоял рядом, и его лицо было напряжённым. Он не хотел этого, Лиара видела по его глазам. Но он доверял ей. Доверял настолько, что готов был позволить снять единственное, что удерживало её рядом.

– Помни, – сказал шаман, беря её за запястье – Будет больно. Очень больно. Браслет сращён с твоей магией. И когда он спадёт, ты почувствуешь всё, что он блокировал все эти недели. Это как вода, прорвавшая плотину. Ты можешь потерять сознание. Можешь не справиться с потоком. Если хочешь, мы можем отложить.

Лиара покачала головой. Она ждала этого слишком долго.

Грун кивнул и начал читать заклинание. То же, что и в прошлый раз, но теперь слова звучали громче, увереннее. Воздух вокруг сгустился. Травы в круге вспыхнули серебристым огнём. Браслет на запястье Лиары задрожал не физически, а как-то иначе, на уровне магии. По его поверхности побежали новые трещины.

Боль пришла внезапно.

Она была не такой, как в прошлый раз. Не разряд, а скорее огонь, разливающийся по венам. Словно каждая клеточка её тела, так долго лишённая магии, вдруг вспомнила о ней и закричала. Лиара закусила губу, чтобы не застонать. Её пальцы сжались в кулаки. Ноги подкосились, но она устояла.

А потом браслет упал.

Просто соскользнул с запястья беззвучно, почти буднично, и лёг на землю, как обычная железка. И магия вернулась.

Это было похоже на взрыв. Серебристая и живая волна поющего света разошлась от Лиары во все стороны. Она прошла сквозь землю, сквозь камни, сквозь стены замка. Все, кто стоял рядом, почувствовали её: Грун упал на колени, стражники выронили оружие, а король… Король застыл, глядя на неё, и в его глазах был страх пополам с благоговением.

Лиара сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она шла сначала медленно, потом всё быстрее, прочь от ворот. Туда, где земля была самой мёртвой. Туда, где ещё вчера не росло ни травинки.

Она опустилась на колени и прижала ладони к земле.

И запела.

Это была не та песня, которую она пела когда-то в Роще. Не радостная, не звонкая, не полная света. И не та колыбельная, которую она напевала ночами, тоскуя по дому. Это была песнь скорби. Песнь-плач. Песнь, в которой звучала вся боль, накопленная за недели плена. Боль потери. Боль разлуки. Боль существа, вырванного из родной почвы и брошенного в каменный мешок.

Но в ней звучала и надежда. Надежда на возрождение. Надежда на новую жизнь. Надежда на то, что даже мёртвая земля может расцвести, если её напоить слезами и любовью.

Её голос, который она так долго скрывала, лился над горами, над долинами, над мёртвым лесом. Он был прекрасен. Не человеческой красотой, божественной. Так, должно быть, пели звёзды при сотворении мира. Так, должно быть, пела сама жизнь, рождаясь из хаоса.

Орки замерли. Те, кто был на стенах, застыли, не в силах пошевелиться. Те, кто был во дворе, опустились на колени не по приказу, а потому что не могли иначе. Даже старые воины, прошедшие десятки битв, чувствовали, как слёзы текут по их щекам.

А земля отвечала.

Из треснувшей, мёртвой почвы пробивались ростки. Сначала робкие, бледные. Потом всё увереннее, всё зеленее. Сухие русла ручьёв наполнялись водой. Деревья, стоявшие голыми скелетами, покрывались почками. Крошечные и жёлтые цветы, похожие на солнышки, распускались прямо на глазах. И их лепестки тянулись к ней.

Мёртвая зона отступала. Не на время, а навсегда. Лиара вкладывала в песню всю себя, всю свою магию, всю свою душу. И земля принимала дар.

Это длилось долго. Может быть, час. Может быть, вечность. А когда песня стихла, Лиара открыла глаза и увидела чудо.

Вокруг неё, насколько хватало глаз, расстилался луг. Живой, зелёный, усыпанный цветами. Птицы кружили в небе. Те, что улетели много дней назад. Где-то вдалеке журчал ручей. Воздух был напоён запахом трав и влажной земли.

Она сделала это. Вернула жизнь тому, что умирало.

И тогда она впервые за всё время заплакала не от боли, не от страха, а от облегчения. Слёзы текли по её щекам, капали на землю, и в тех местах, куда они падали, распускались новые цветы.

Король подошёл к ней. Опустился на колени рядом прямо в грязь, в траву, не заботясь о том, что его одежда пачкается. Его лицо было мокрым то ли от росы, то ли от слёз. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.

– Кто ты? – прошептал он – Кто ты на самом деле?

Она не ответила. Не могла. Вместо этого она протянула руку и коснулась его мокрой и шершавой щеки. И в этом прикосновении было всё, что она не могла сказать словами.

«Я – та, кто осталась».

«Я – та, кто выбрала тебя».

«Я – та, кто теперь свободна, но не уходит».

Он понял. Без слов. Просто накрыл её ладонь своей и закрыл глаза.

А вокруг них, на мёртвой когда-то земле, распускались цветы.

Вечером того же дня в замке был пир не по приказу короля, а сам собой. Орки праздновали возвращение жизни. Они пели свои грубые песни, пили эль, смеялись, и в их смехе не было больше тревоги. Земля ожила. Пастбища вернутся. Скот не погибнет. Дети не будут голодать. И всё это благодаря ей.

Лиара сидела за столом рядом с королём. Не на месте пленницы, а на почётном месте. На неё смотрели иначе, чем раньше. Без страха. Без недоверия. С благодарностью. С уважением. А некоторые с почти религиозным трепетом.

Браслет лежал на столе перед ней: снятый, пустой, безвредный. Она могла бы выбросить его, растоптать, уничтожить. Но она оставила его. Как напоминание. Как символ того, через что она прошла и что преодолела.

Гор'тах поднял кубок из рога горного козла, из которого чуть не выпил яд ранее.

– За неё, – сказал он, и его голос разнёсся по залу – За нимфу, которая вернула нам землю. За ту, что спасла мне жизнь. За ту, что осталась, хотя могла уйти.

– За неё! – грянули орки, и кубки взметнулись вверх.

Лиара не пила, она никогда не пила эль. Но она подняла свой кубок с родниковой водой и кивнула. И в этом кивке было больше достоинства, чем в самых пышных речах.

А когда пир закончился и они остались вдвоём в её покоях под стеклянным куполом, он спросил:

– Почему? Почему ты осталась? Ты могла уйти. Ты свободна. Браслета больше нет. Что держит тебя здесь?

Она взяла уголёк, которым писала на стене, и вывела на камне всего одно слово:

«ТЫ» .

Он прочитал. И ничего не сказал. Просто сел рядом, взял её руку в свою, и они долго сидели так, глядя на звёзды сквозь стеклянный купол.

Свобода, поняла Лиара, это не отсутствие стен. Свобода это возможность выбирать свои стены. И она выбрала эти.