Текст книги "Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Ни стыда, ни банальных соблюдений правил личной гигиены.

Фу! Дура!

На кухне по-домашнему светло и пахнет корицей. Дома я бы места себе не находила, а здесь мне спокойно и хорошо. Пусть и капельку тоскливо. Усаживаюсь за стол и пододвигаю к себе кружку с чаем.

– Весь день в телефоне сидишь, – недовольно говорит бабушка, снимая передник.

– С девчонками переписываюсь, бабуль. Не ругайся.

– Это с Ивой и с Таей что ли.

– Теперь нас четверо. Ещё Анжела, она учится с нами в одной группе.

– У вас новобранец. Лихо вы её в свою сложившуюся компанию приняли.

– Она классная. Очень умная и добрая, – рассказываю, вспоминая об Энж. – А папа у неё работает в администрации города.

– Богачка, получается. Как же с вами Ива-то уживается?

– Баб, – смотрю на неё с укором. – Ну что ты начинаешь? Мы никогда этого не обсуждаем и не обращаем внимания на то, как живёт Ива.

– Вы-то не обращаете, а вот она? Сложно оставаться равнодушной, когда подружки на крутых машинах ездят, а у тебя дома поесть нечего.

Грустно вздыхаю.

Родители Ивы Задорожной раньше жили неплохо, даже открывали что-то вроде небольшого магазинчика с разной мелочью для дома. Только вот страсть к алкоголю оказалась сильнее и в последнее время дела всё хуже.

– А Таечка как?

– Тая хорошо, – тепло улыбаюсь, когда вспоминаю о лучшей подруге. – Влюбилась только.

– В кого это?

– В Ваню Соболева.

– Это сын этой что ли… как её?

– Яны Альбертовны, – помогаю.

– Серьёзный кандидат. Одобряю.

– Он с Громовым на одном курсе учится.

Бабушка ловит мой затравленный взгляд, который я тут же отвожу и морщусь, поедая очередную шоколадную конфету.

– Ну а этот-то как… вертлявый твой?

– Бабуля, – качаю головой. – Мы больше не общаемся. Я так решила.

– Это верно, внучка. Это хорошо, – приговаривает бабушка. – С глаз долой, из сердца вон.

Не успеваю ей ответить, потому что телефон на столе брякает и я со скоростью света читаю новое сообщение. Не знаю, что со мной происходит, но я подсознательно весь день ждала. Хоть мы и переписывались вчера перед сном.

Leon: «Привет, Ми. С Новым годом! Как сегодня настроение у красавицы?»

– Я к себе пойду, ба. Спасибо за чай, – таинственно выговариваю, сжимая в руке свой яблочный Про Макс в новогоднем чехле.

– Кто это тебе там пишет, что у тебя аж щёчки зарумянились?

– Девчонки, – машу рукой и стремительно скачу через две лесенки наверх.

В комнате усаживаюсь в кресло и подмяв ноги под себя, снова читаю сообщение от загадочного студента. Я даже не знаю, принадлежит ли ему фото на аватарке. Но спина и правда зачётная. Широкая, с бугристыми мышцами и двумя ямочками на пояснице.

Ещё раз полюбовавшись, отвечаю:

«Привет, Лео. Спасибо. И тебя с Новым годом. Желаю тебе счастья и здоровья. Откуда знаешь, что я красавица? Ты ведь меня не видел.»

«Ошибаешься, Ми. Я тебя давно приметил. В шоке был, когда появилась в этом чате. Очень обрадовался».

Тело прошибает током. Я-то думала, буду общаться «инкогнито», назвалась по-дурацки «Мими», а оказывается, меня быстро вычислили.

«Ты настоящая красавица» – приходит следом от Леона.

Нервно вскакиваю с кресла и подступаю к зеркалу.

Густые волосы раскиданы по плечам волнистым полотном. Брови, не нуждающиеся в краске, модно взъерошены, губы бледноваты, но их форма, на мой взгляд, идеальна. Опускаю взгляд ниже и задираю объёмную футболку. В такой одежде легко наесть лишние килограммы в новогодние праздники, но так как мне в рот особо ничего не лезет, я вроде держусь. Склонив голову, медленно веду пальчиком по высокой резинке облегающих легинс.

Может, Леон и прав?!

И папа прав.

А Мир просто слепой придурок, думающий одним местом?

Возвращаясь к телефону, лежащему на столе, сочиняю цепляющий ответ для Леона, а потом отчего-то пугаюсь при звуке нового сообщения. Предвкушая, смахиваю заставку на экране и застываю.

«С Новым годом, овца. Крепись. Год для тебя будет тяжёлым»

Вздрагиваю так, что Рыся жалобно мяукает. Бросив на неё короткий взгляд, судорожно сглатываю образовавшийся от страха ком в горле. Фигня какая-то. Ещё раз пялюсь на экран перечитывая. Сообщение пришло на мой номер телефона, абонент скрыт.

Это что чья-то шутка?

Если это так, то не смешно. Ни капельки.

Делаю скрин сообщения и отправляю в «Модную четвёрку», в надежде, что они меня успокоят…

Глава 11. Расколдованная Мия.

– Доброе утро, – здороваюсь с вахтёршей.

Тёте Нине за шестьдесят и уже больше тридцати лет она каждое утро встречает студентов в фойе главного здания университета.

Громко топаю грубыми ботинками, которые забавно сочетаются с моими стройными ногами, обтянутыми синими джинсами.

– Привет, Миечка, – поднимает очки с глаз тётя Нина. – Как у тебя дела? Как Новый год отметила?

– К бабушке с дедом ездила, – эта информация погружает немолодую женщину в состояние экстаза, и она расцветает.

– Какая ты умничка, стариков не забываешь, – умилительно складывает руки на груди.

Усмехаюсь.

Это она Юру не видела. Летом мы навещали его в Сочи, где они с бабушкой ежегодно проходят лечение в подведомственном санатории.

Половина женской части здравницы на генерала в отставке такие взгляды отпускали, что даже мне было неловко.

Дед всегда был красивым, высоким и подтянутым. Сейчас ему под семьдесят, но выглядит огонь!

Первым делом, сдав в гардероб полушубок из искусственного меха, отправляюсь в кафетерий, где мы договорились встретиться с "Модной четвёркой" перед консультацией по истории.

– Алиева, – слышу голос с другого конца длинного, словно туннель, коридора. – Зайди в деканат, профорг просила.

– Ладно, – отзываюсь.

Как следует затягиваюсь вкусным воздухом. Как же я обожаю это место, даже настроение поднялось. Практически все праздники я провела у бабушки до тех пор, пока папа лично за мной не приехал.

– Мия, – кричит Тайка, размахивая рукой.

– Привет, – громко проговариваю, улыбаясь девчонкам, расположившимся за столиком у окна. – Сейчас подойду к вам.

Обосновываюсь в хвосте небольшой очереди и уставляюсь на витрину. Затылок печёт чудовищно, по телу морозная волна прокатывается. Вдруг становится как-то неуютно и… жутковато. Натягивая на ладони рукава, резко оборачиваюсь.

Кроме девчонок за столиками никого. А кажется, будто кто-то в голову из ружья целится.

Ерунда какая-то.

Совсем с тем «поздравлением» сдурела.

Кошмары сниться начали.

– Миечка, здравствуй, – обращается ко мне Анфиса Павловна, заведующая производством. Женщина приятная, но уж чересчур хлебосольная. – Чего стоишь, стесняешься? Говори, я подам.

– Да, я… – скромно киваю на очередь.

– Говори давай. Они вон к Наташе пусть обращаются.

– Чай, пожалуйста. Чёрный с лимоном.

– А поесть, что? Исхудала-то как за каникулы. Папка с мамкой совсем не кормят, красавица наша?

Смеюсь в ладонь и расправляю волосы, по которым перед выходом из дома упрямо водила горячим утюжком для придания блеска.

– Можно, пожалуйста, вон ту слойку с абрикосом, – указываю пальцем на самую румяную.

– Сейчас, всё сделаю.

Расплатившись, шагаю к девчонкам с пластмассовым подносом.

– Классная водолазка, – восхищённо проговаривает Энж. – В «Рушоп» купила?

– Нет, – ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. – Это боди. Классно, да?

– Ваще, – тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.

– Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.

– Голубой отстой, а вот чёрную, – зелёные глаза блондинки загораются. – Пожалуй, заеду возьму.

Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:

– Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?

Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?

Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:

– Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим. Кто хочет?

– Я на диете, – морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.

Перевожу хитрый взгляд на Валееву.

– У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, – жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.

О да. В яблочко!

– Ив, съешь, умоляю! – обращаюсь к своей «последней надежде».

Задорожная нервно сглатывает скопившуюся слюну и аккуратно кивает:

– Ладно, выручу тебя.

Хватает тарелку, вгрызается в сочную слойку и от удовольствия закатывает глаза.

Незаметно переглядываемся с Таей. Ива гордая, никогда не жалуется и ничего не просит. Но мы то знаем в каком аду она живёт.

– Алиева, чё там с твоим Спинным Мозгом? – спрашивает Энж, скролля ленту на экране телефона. Девчонки так прозвали Леона, совместив две его самые выдающиеся стороны. Из тех, что мы знаем, конечно. – Встречались?

– Нет.

За столом слышится общий протяжный стон, который я торжественно обрываю:

– Но созванивались!

Каждый вечер…

– Вау, – пропевают девочки хором.

– И какой у него голос?

– Надеюсь, это был секс по телефону? – давит смешок Энж. Она единственная из сидящих за столом, у кого уже всё было...

Самая опытная, так сказать.

– Нет, блин, – закатываю глаза. – Голос… очень приятный. Низкий и такой… сексуальный, – краснею.

– Боже, – Тая смешно складывает руки, словно молится. – Спасибо тебе, мой хорошенький. Подействовали мои свечки получается?! Впервые за двенадцать лет дружбы слышу, у кого-то, кроме святого Громова есть что-то сексуальное.

Молебен заканчивается тем, что Валеева неожиданно смолкает и пялится на дверь.

– Что там? – оборачиваюсь, замечая идущего к витрине Соболева.

– Мия, привет, – здоровается со мной Ваня, не обращая внимания на девчонок.

– Привет, – отвечаю, сталкиваясь со злобным обстрелом Валеевских глаз. – Что? – шепчу ей.

– Откуда вы знакомы? – подозрительно интересуется.

– В клубе на вечеринке общались.

– Ты везде успеваешь. В шоке с тебя, – недовольно отворачивается.

Нашу стычку перебивает айфон, орущий из джинсового кармана на моей заднице. Увидев контакт, нетерпеливо облизываю губы.

Вскакиваю с места и отдаляюсь к окну, выходящему на внутренний двор университета, где обычно проводятся линейки и награждения студентов.

– Привет, – доносится охриплый голос, оседающий эхом в груди.

– Доброе утро.

– Ты… где?

Судорожно перебираю пальцами крохотный золотой кулончик на шее.

– В кафетерии на первом этаже, – прикрываю глаза.

– Будь там. Я сейчас подойду.

Нервно сжимая телефон, усаживаюсь за стол.

Дверь находится прямо за моей спиной, поэтому лихорадочно озираюсь и тихо сообщаю девчонкам:

– Он сейчас придёт сюда.

– Кто? – округляет глаза Тая. Её лицо смешно вытягивается, а тонкая шея становится длиннее, когда подруга пытается выглянуть из-за меня. – Громов?!

Чёрт.

Я не видела Мирона больше двух недель. Опускаю глаза.

– Леон, – отвечаю, кусая губы, чтобы они казались розовее.

К зеркалу не побегу из принципа. Я такая какая есть. Сейчас затея найти парня в отместку кажется мне глупой, а я ощущаю себя маленькой для всего этого.

Возможно, это просто страх?!

– Встреча года, – Ива смеётся. – А как ты его узнаешь? Надеюсь, он снимет футболку?!

Девчонки хихикают.

– Ива, блин.

Перевожу взгляд на свои трясущиеся ладони. Ноготочки ровные, покрыты обычным лаком в цвет кожи. Шеллак плохо влияет на организм, а я хочу подольше оставаться красивой и здоровой.

Внутри мясорубка, в горящих ушах перезвон из собственных мыслей и переживаний.

Ещё раз едва касаюсь кулона на шее, выпрямив спину.

Это всё ты виноват, проклятый Громов.

Я всегда нравилась мальчикам. В подростковом возрасте это стало особенно заметно по пролетающему в их глазах интересу и по тому, как они провожали взглядами мою рано оформившуюся фигуру. Но никогда, даже в самом страшном сне я не представляла, что буду с кем-то знакомиться или встречаться.

В моей голове всегда был только он один.

Так и должно было быть! До конца. Без всего этого.

Задерживаю дыхание от резкого наплыва эмоций. Я уже привыкла к тому, что самая сильная, обжигающая боль растворилась во времени. Как пепел на ветру рассеялась.

Но её отголоски, вот в такие… важные моменты ещё беспокоят.

Дыши, Карамелина!

За спиной слышится звук открываемой двери, и я в нетерпении уставляюсь на изумлённые лица девчонок.

– Ну? – спрашиваю шёпотом, испытывая на позвоночнике мелкое покалывание.

– Твою мать, Алиева, – тихо выговаривает Энж.

– Что?

– Как я сразу не догадалась?

– Кто там? – испуганно округляю глаза, по-детски заправляя прядь волос за ухо.

– Это Лёва Демидов, – булькает Тайка.

– Демидов? – морщусь вспоминая.

В нашем городе я знаю только одних Демидовых. Вернее, знала.

Бывший мэр города ушёл на повышение, переехал с семьёй в Москву. Переизбрание было совсем недавно, буквально в прошлом месяце.

А сын чиновника заканчивает обучение здесь, в Архе. На пятом курсе.

Господи.

Обмираю вся.

Старшекурсник.

Это сколько? Двадцать четыре – двадцать пять?!

– Привет, – слышится над ухом знакомый низкий голос, и я приподнимаю подбородок, чтобы рассмотреть Льва Викторовича.

Девчонок, как ветром сдувает:

– Мы в аудиторию, – проговаривает Энж, переводя весёлый взгляд то на меня, то на Льва.

Впиваюсь глазами в его лицо.

Он такой… другой. Невольно сравниваю с Миром, образ которого могу нарисовать с закрытыми глазами и ни разу не накосячить. У Громова черты лица классические, аккуратные, будто тщательно выверенные.

Идеальные, мать твою.

Лев Демидов же явно ленивым скульптором-лесорубом высечен. С помощью топора и ножа. Словно всего пара размашистых движений и вот – получите-распишитесь – широкие скулы, выдающийся нос и пухлые губы.

Не могу понять... нравится мне или нет?!

Надо подумать.

Перевожу взгляд ниже и застываю в районе увесистого золотого креста и цепочки на шее.

Снова поднимаюсь к тёмно-серым глазам.

– Идентификация пройдена? – спрашивает он иронично.

Его внешний вид выражает спокойствие и… пофигизм. Будто Демидову совершенно все равно понравится он мне или нет. Даже обидно вдруг становится.

– Привет, – наконец-то выдавливаю из себя.

Лев скидывает с правого плеча спортивную сумку и усаживается напротив.

– Ты как здесь? – спрашивает тоном близкого человека.

Вспоминаю наши разговоры по телефону и проваливаюсь на месте от стыда.

– У меня консультация по истории, – отвечаю осипшим голосом. – А ты?

– Тренировка по баскетболу. Первая в этом году, – Лёва несколько раз делает круговые движения объёмными плечами, а я словно заворожённая фиксирую каждый их миллиметр.

– Есть хочу, – говорит он, сканируя витрину.

Провожаю его взгляд.

– Поешь, – предлагаю.

– Не-е, булки мне нельзя после физической нагрузки. А мяса в их котлетах не обнаружить даже под микроскопом, – кивает в сторону Анфисы.

Я же легко смеюсь.

Котлеты и вправду здесь отвратные.

– Поехали, поедим где-нибудь? – предлагает Лев свободно.

– Я… – растерянно обвожу глазами высокое окно. – У меня ведь консультация, – напоминаю.

Извинительно улыбаюсь.

– Консультация – это важно, Ми. Я тебя подожду, – говорит, откидываясь на спинку стула и вытягивая длинные ноги прямо перед собой.

Его кроссовки разноцветные, с фирменной галочкой на язычке. Кажется, прошлогодняя лимитированная коллекция.

Подозрительно склонив голову набок, прищуриваюсь. Возможно, я стала слишком недоверчивой, но на это у меня есть все основания. Взять хотя бы то поздравление с Новым годом.

– Ты сказал, что хочешь есть, – приподнимаю брови.

– Верно.

Уголки его губ летят наверх, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

– Но с тобой пообщаться, хочу ещё больше, – проговаривает лениво. – Поэтому готов ждать.

Потирает ровно выбритую щеку.

– Целую пару? – интересуюсь наклонившись.

– Пожалуй… да.

– Полтора часа… – отшатываюсь.

– Договорились, Мия, – смеётся Лев, потирая ладонью шею.

Снова смотрю в окно.

Может... пообедать? По телефону он показался неплохим собеседником, а я совсем погрязла в страданиях. В конце концов, что я теряю?

Не будет же он лишать меня девственности в ресторане?! Парень из хорошей семьи. Мой отец прежнего мэра всегда в пример ставил, а вот к выбору нового относится с недоверием и опаской.

Вспыхиваю до кончиков волос.

– Ладно, – соглашаюсь и хватаю сумку. – Постараюсь быстрее освободиться.

Глава 12. Краснеющая Мия.

Заключительные полчаса на консультации по истории России я коротаю, неотрывно следя за часами на экране телефона и получая тычки сзади.

Учёба вместе с мозгами уплывают напрочь!

– Алиева, – слышу взбешённый голос преподавателя. – Вы справедливо надеетесь на автомат, но это не значит, что нужно срывать мне консультацию!

– Простите, Юрий Всеволодович, – блею испуганно и оборачиваюсь на девчонок с гневным полушёпотом.

Пока я мило болтала с новым знакомым, они успели занять нашу любимую вторую парту в римской аудитории, а мне пришлось усесться на первую в полном одиночестве, если не считать мою полураскрытую сумку на соседнем стуле.

До конца пары сижу красная, словно помидор на грядке.

Все преподаватели знают о моём гиперответственном отношении к учёбе. Отсюда и зарабатывать вот такие замечания в присутствии всего потока крайне унизительно и стыдно.

Получив свой законный автомат и удостоившись ещё одного строгого взгляда от историка, переадресую такой же на девчонок.

Реально ведут себя как маленькие! Кручу пальцем у виска.

В коридоре университета поразительно тихо, но я вовремя вспоминаю, что сейчас период начала сессий. Наверное, так и положено.

Проходя мимо зеркала, поправляю волосы. Волнуюсь ужасно.

Спустившись на первый этаж, сразу замечаю внушительную фигуру, восседающую на лавке возле гардероба.

– Закончили? – спрашивает Лев, лениво разглядывая откровенные вырезы на боди.

– Да, – чуть улыбаюсь. Как-то по-глупому.

– Поехали уже? – поднимается он и забирает мою сумку на время, пока получаю одежду.

Натягиваю полушубок и иду вслед за широкой спиной в чёрном пуховике.

– Есть предпочтения по кухне? – оборачивается Демидов уже на улице, по-хозяйски хватая меня за руку. Тянет к стоянке, располагающейся за небольшим сквером.

Провожаю глазами изумлённых второкурсниц, проходящих мимо.

Его ладонь тёплая. Оголённое запястье покалывает от холода, но освободиться не решаюсь.

– Пожалуй, что-нибудь традиционное.

Я вообще домашняя девочка, думаю про себя.

Лев кидает на меня короткий взгляд.

– Тогда мы подружимся, Мия.

Осматриваю белый, кажется, совсем новый внедорожник с незнакомой для меня маркой на капоте и замираю в нерешительности.

Осторожно вынимаю руку из захвата.

– Я на своей поеду, – неловко указываю в сторону небольшого кроссовера. Папа в машинах прежде всего ценит безопасность, поэтому у меня не модный Мини Купер, как у Энж, а комфортный Вольво.

– Зачем? – хмурится Лев.

Поднимаю глаза, чтобы ещё раз рассмотреть его при свете дня.

Поразительно.

По отдельности его черты лица резкие и массивные. Вполне непримечательные. Но всё вместе смотрится… любопытно. По крайней мере, у меня возникает желание сделать Льву Демидову портретный рисунок.

И имя ему подходит. Лев. Лёва…

Зависаю на пару секунд.

– Я… мне потом кое-куда надо, после нашего… обеда.

– Куда? – хмурится ещё больше.

– На маникюр, – вру не краснея.

А может, и покрываюсь предательской краской, потому что Лёва вдруг усмехается и кивает в сторону Вольво:

– Ну, давай тогда за мной.

– Окей.

Усаживаюсь в автомобиль. Словно послушная ученица пристёгиваюсь, пододвигаю сидение и проверяю зеркала.

Водить меня учил отец. Лично. Он же строго-настрого наказал никогда не садиться в чужие машины. Больше даже не из-за того, что меня могут похитить. В двадцать первом веке ведь живём? Просто водителей, которые на самом деле умеют управлять автомобилем, очень мало и папа многим не доверяет.

А я привыкла к нему прислушиваться.

Всю дорогу до уже знакомого мне ресторана, в котором мы отмечали день рождения мамы в прошлом году, держусь поблизости от Демидова. Он, кажется, на мгновение забывает, что я плетусь позади и на одном из светофоров проезжает на мигающий зелёный, а я, как результат, на пылающий красный.

Слева слышится нервный звук клаксона. От страха дёргаюсь, попадаю в колею, из которой быстро сориентировавшись, выпрыгиваю и хладнокровно продолжаю движение.

Чёрт.

Когда мы останавливаемся у небольшого здания, Лев выходит из белого чудовища и широким быстрым шагом направляется ко мне.

– Ты как? – спрашивает, открывая дверь.

– Нормально, – выдыхаю.

– Прости, я задумался.

– Ничего страшного, сама виновата.

Воспользовавшись предложенной рукой, выбираюсь из машины.

– Там камера на перекрёстке. Надеюсь, у тебя не возникнет проблем с родителями?

Закусываю губу от досады. Полный провал, Алиева.

– Разберусь, – тихо отвечаю, хватая сумку.

Оставив верхнюю одежду на вешалке, проходим дальше. Официант предлагает выбрать столик. Лев останавливается на том, что подальше от центра зала. Посетителей здесь не много, что, в целом, вполне обычно для начала января.

– Прости ещё раз, – произносит Демидов немного расстроенно. – Давай оплачу штраф, это ведь я его заработал.

– Не надо, – отмахиваюсь, утыкаясь в меню.

Помимо того, что теперь переживаю из-за нотаций, которые, несомненно, прочитает мне отец, вскользь улавливаю внутреннее волнение. Я впервые вот так обедаю с молодым человеком.

Громов не в счёт.

– Мне нравится, как ты следишь за своей репутацией, Мия, – выговаривает Лёва, просматривая тонкие страницы.

– В смысле? – перевожу взгляд на широкие плечи.

– Ты же поэтому не села ко мне в машину?

Он прищуривается, ожидая мою реакцию, а не получив её, делает вывод самостоятельно:

– Репутация девушки весьма много значит.

– Именно поэтому ты зарегистрировался в чате знакомств университета? – подначиваю.

Он смеётся.

– Поймала, Мия. От скуки. В чате я от скуки. Даже не думал, что соберусь с кем-то увидеться.

– Ясно, – киваю и обращаюсь к официанту. – Я буду вареники с вишней и молочный коктейль.

– Шоколад, ваниль, карамель? – перечисляет парень, глядя в блокнот.

– Карамель, – опустив взгляд, поправляю кулон на шее.

По мере того как Лёва диктует свой заказ, мои глаза всё больше округляются.

– Салат Президентский, борщ по-украински, говядину с овощами на сковороде и… пожалуй, ещё люля из баранины. Без хлеба… Чай чёрный.

Официант, повторив заказ, отправляется на кухню.

– Что? – усмехается Демидов.

– Ты… в двери-то при выходе поместишься? – шепчу, склонившись над столом.

Помещение заполняется густым смехом, а мне вдруг становится весело.

– Я большой мальчик, Мия.

– Я… – дико смущаюсь. – В общем, теперь уже поняла.

– Ты очень красивая, – говорит он неожиданно. – Особенно когда краснеешь.

– Спасибо, – бормочу, заправляя волосы за ухо, и чтобы перевести тему спрашиваю. – Почему баскетбол?!

– В смысле?

– Всегда думала, что баскетболисты длинные и тощие, – замечаю, окидывая его тело недвусмысленным взглядом.

– Отдать меня в баскетбол была идея матери. А ей посоветовала офтальмолог, так как это хорошая тренировка для периферического зрения.

– Интересно, – потираю вилку, лежащую передо мной.

Озираюсь по сторонам. Демидов гораздо старше, под его внимательным взором я чувствую себя неуютно и глупо.

– Ну а ты, помимо изобразительного искусства чем увлекаешься?

Мироном Громовым, – кисло пропеваю про себя, но собравшись, отвечаю:

– Длительное время ходила на танцы, но сейчас из-за учёбы не успеваю.

– Значит, в следующий раз идём в клуб?

Пожимаю плечами и отодвигаюсь, чтобы официант расставил тарелки на столе. Он что, на второе свидание меня приглашает?!

– Можно и в клуб, – скромно выговариваю.

Лёва с любопытством смотрит, как меняется мимика на моём лице, а я ещё раз прохожусь взглядом по массивной шее и блестящему золотому крестику.

– Ты мне ещё в сентябре понравилась, – говорит он как бы между прочим, приступая к еде. – Не думай, что я с кем-то встречался из этого чата…

Его попытка оправдаться мне определённо по душе.

Мило улыбаюсь.

– А почему не подошёл? – обнимаю губами коктейльную трубочку.

– Я слышал у тебя отношения с Громовым, – отвечает Демидов обыденно.

– Что? – вспыхиваю.

– Ну слухи ходили такие, – невозмутимо подтверждает.

Ошарашенно смотрю, как он поглощает салат.

Мирон в этом полугодии в университете даже не показывался. Подписанное деканом освобождение, в связи с обучением в Европе, даёт моему бывшему другу такое право.

Встречаемся?

Откуда только берутся сплетни?!

– А почему тогда сейчас… решил познакомиться? – успокоившись интересуюсь.

– Ну, во-первых, ты сама зарегистрировалась в чате? – смотрит вопросительно. – А, во-вторых, на прошлой неделе я встретил Громова с его девушкой на Красной поляне.

– Где?

– На склоне, – равнодушно продолжает.

Зажмуриваю глаза от резкой боли.

Я думала… Фух. Ладно. Ничего я не думала. Мирон может делать всё что хочет.

Демидов, по всей видимости, моей реакции не замечает и продолжает задавать вопросы, касающиеся учёбы, не забывая опустошать тарелки.

– Так, что по поводу клуба? – спрашивает, когда мы наконец-то выходим из ресторана.

Если честно, я впервые видела, как человек может засунуть в себя столько еды, а потом спокойно встать.

Смотрю на него как на сверхчеловека. Явление природы.

– Я… подумаю, – отвечаю сдержанно.

Лев чуть приближается и аккуратно поправляет лямки на моём капюшоне. Его дыхание касается моей щеки. Ощущения приятные, но странные.

– Тогда, созвонимся? – спрашивает тихо.

– Да, – киваю, глядя в серые глаза.

В конце концов, решаю, что мне Демидов понравился. И наш обед прошёл вполне... нормально.

Выверенными движениями, помня о безопасности, доезжаю до дома и раздевшись у порога, сразу иду в столовую.

– Привет, – улыбается мама, снимая крохотный передник, – ты сегодня долго.

– Я с парнем обедала, – отвечаю, скидывая сумку на стул.

– С парнем? Мы его знаем?

– Не думаю, – качаю головой.

– Сейчас мне всё расскажешь, – подмигивает шутливо. – Обедать с нами, значит, не будешь? Папа вот-вот подойдёт, он сегодня решил дома поработать. Мальчишки ещё в школе.

– Давай я помогу? – кричу, отправляясь в ванную, чтобы помыть руки.

Убрав волосы в хвост, возвращаюсь.

– Помощница моя, – нежно проговаривает мама и вручает мне тарелки, которые я тут же аккуратно расставляю, а потом бегу на прилегающую к столовой кухню за приборами.

Болтая, вместе накрываем на стол и не замечаем отца, который наблюдает за нами, прислонившись плечом к дверному косяку.

– О чем разговор? – спрашивает он, разминая пальцами переносицу.

– Наша дочь обедала с мальчиком и ничего не рассказывает, – закатываю глаза, потому что партизан из мамы никакой.

– С мальчиком? – хмурится отец, подходя к столу.

– Ой, всё, – обрубаю и, собравшись убежать к себе, хватаю сумку, которая тут же падает и вываливает всё своё содержимое к ногам хозяина дома.

Блин.

Быстро складываю обратно телефон, ключи от машины, блеск для губ, общую тетрадь по истории и натыкаюсь на упаковку синего цвета.

– Интересно, – проговаривает отец, забирая у меня из рук пачку с кричащим названием и орущей картинкой.

– Это не моё, – тут же оправдываюсь, глядя на него.

Сердце долбит как ненормальное.

– Обедала с мальчиком, говоришь, – иронично задирает брови папа, поворачиваясь к жене. – Пачка-то вскрыта.

Перевожу взгляд на маму за поддержкой.

– Девчонки, наверное, пошутили, – стыдливо морщусь и пытаюсь отобрать презервативы у отца. – Отдай.

– Погоди.

– Мам, скажи ему, – кричу от обиды.

– Руслан, – ошарашенно произносит мама. – Перестань.

– Тут одного не хватает, – поясняет отец уже без иронии, передавая мне злосчастную упаковку. – Давай-ка поподробнее, Мия, с кем ты обедала?!

Глава 13. Мирон и Человек-паук.

Огонёк: «Смотри какое симпатичное, любимый»

Мельком читаю сообщение от Лады и ставлю реакцию в виде улыбающегося смайла на фотографию с явно обручальным кольцом.

Снова устремляюсь к экрану компьютера.

Я, наверное, догадываюсь о природе желания всех молоденьких девиц поскорее выйти замуж. Это что-то врождённое, природное, на уровне инстинктов. Самке так спокойнее, она заняла своего самца, и даже если пополнения пока не планируется, чувствует себя раскованнее.

Только вот в двадцать первом веке это всё такая фигня.

Мой одноклассник, Лёха Козлов женился после окончания школы на девчонке из параллельного класса и практически сразу же развёлся.

– Не вздумай, – были первые Лёхины слова на встрече выпускников.

Да я как бы и ни планировал.

У меня перед глазами наглядный опыт отца, который женился слишком рано и даже при наличии великой любви не смог вывезти эту коляску в первый раз. Поэтому связывать себя узами брака до двадцати семи я в принципе не планирую.

Но и гулять, как, если судить по слухам, отец Карамелины в своё время мне тоже неинтересно.

Брезгливо, что ли. Хоть я никого не осуждаю. Каждый сходит с ума по-своему.

Лично для меня ближе – встречаться с одной. Любимой. Возможно, через год-два съехаться, чтобы проверить чувства в быту. Но это уже ближе к пятому курсу.

Нужно окрепнуть финансово, а пока максимум усилий приложить к учёбе. Отец надеется на меня в семейном бизнесе, который ведёт совместно с моим дядей.

В целом, я не против.

Но предпочёл бы попробовать разные варианты, чтобы выбрать то, что по душе.

Мои самокопания снова прерывает телефон.

Огонёк: «Ну, и?»

Огонёк: «Громов»

Огонёк: «Что ты молчишь?»

Огонёк: «Р-р-р-р-р-р»

Огонёк: «Я обиделась».

Закатываю глаза от раздражения. Женщины. Только прочитать всё успел, она уже надумала и сама с собой поругалась.

«Я на лекции, Лад. Кольцо красивое, но давай посмотрим что-нибудь другое. Ты говорила, что тебе понравилось платье в Пассаже».

Огонёк: «Я уже простила тебя. Уи-и. Тогда сегодня заедем?»

«Да» – отвечаю быстро, не отвлекаясь от речи профессора.

Огонёк: «Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Никому не отдам. Ты только мой. Понял, Громов?»

Откладываю телефон экраном вниз и немного съезжаю со стула, упирая руки в подлокотники. В комнате приятный полумрак, от которого возникает желание вздремнуть.

– А ты что к Алиевым не собираешься? – заглядывает в приоткрытую дверь мама и наблюдает, как я отправляю в стену теннисный мячик.

– Нет, мам, – отвечаю, отвлекаясь от лекции по правовым основам градостроительства. Ловлю мяч и снова бью им в стену. – Сегодня занят.

Как я и сказал, на жизнь у меня вполне конкретные цели, отступать от которых я не намерен. Тем более, через час и двадцать минут нужно забрать Ладку с репетиции.

Огонёчек прошла кастинг у крутого московского дизайнера.

Полночи вчера рассказывала о своих планах завоевать мир модельного бизнеса и выйти на новый уровень. Внешность у неё трендовая. Худосочная фигура, прозрачная бледная кожа и вьющиеся рыжие волосы. На контрасте с бэби-фейс смотрится охренительно.

Впечатляет.

Мама задумчиво рассматривает мою комнату.