Текст книги "Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Я думала, ты пойдёшь, чтобы поддержать Мию, – замечает тихо.

– А… что с ней?

– У неё появился мальчик. Сегодня знакомит с родителями.

Нарушивший заданную траекторию мяч, лупит мне по лицу, усиливая эффект услышанной информации. В замешательстве потираю шершавую щёку.

Какой ещё в жопу «мальчик»?

Я думал она в сессии целиком и полностью. Грызёт гранит науки. Решил начать налаживать наше общение после того, как сдаст все зачёты, чтобы не психовала попусту.

А она будет психовать. Я её знаю.

Металлические двери на первом этаже грохают, а моё настроение падает, как ракета… только носом об землю.

Выключив комп, иду на кухню и наливаю себе яблочный сок.

– О, братец-кролик, и ты здесь, – заходит Юлька.

С каким-то лютым пессимизмом изучаю её плюшевый домашний комбинезон в виде розового пони.

– Это че за херня? – спрашиваю хмуро.

– Это? – удивляется и опускает голову. – Кигуруми.

– Нет, – отворачиваюсь и снова наполняю стакан. – Чё за братец-кролик?

– Ааа, – по кухне разносится бесячий ржач. – Просто надо потише с рыжей резвиться. Спать не даёте. Как кролики. Реально достали.

Усмехаюсь и качаю головой. Мелочь.

– Чё за парень у Мии? – спрашиваю излишне равнодушно.

– Ааа, – заливается. – Ты уже в курсе?! Круто, правда? Я так рада за неё, – мечтательно произносит. – Жалко только… мы не породнились.

– С чего вдруг мы должны были породниться? – зависаю.

Юлька поражённо открывает рот.

– Ты и правда осёл, Мир. Как так получилось, что родители у нас одни, а мозги все мне достались? И красота…

– Полегче, мелкая, – бурчу под нос, опираясь ладонями на кухонный остров.

– Почему ты такой? Ведь сам всё время говорил, что вы поженитесь?

– Это было до десяти лет. Я тогда ещё в человека-паука верил. Мне теперь в Голливуд с претензией обратиться?

– И ты её ни капельки не любишь? – складывает руки на груди и шепчет подозрительно.

– Почему не люблю? Люблю, конечно.

Юлька закатывает глаза и топает ногой.

– Почему вы все такие безмозглые? Я точно буду искать себе парня постарше… Лет на десять в идеале.

– Кого ты там искать собралась, мелочь? Сначала из кенгуру своего вырасти.

– Кигуруми, – шипит Юлька.

Изучаю её вздёрнутые брови и прямой нос, губы бантиком и крохотный подбородок. Красивая оторва. Глаз да глаз. А если прибавить к этому острый ум и искромётное чувство юмора, то дело вообще труба. Хоть привязывай.

– Так что там с парнем у Алиевой? – напоминаю.

Мы отошли от главного.

– Я его ещё не видела, но уверена, что он красавчик, – мечтательно выговаривает сестрёнка, словно выбесить хочет.

– Типа серьёзно у них? – сглатываю слюну и подношу стакан к губам.

– Не знаю серьёзно или нет, – голос Юльки снижается, словно она рассказывает ужасную тайну. – Но я подслушала разговор мамы с тётей Элиной. Дядя Руслан сам настоял на знакомстве, потому что нашёл у Мии презервативы и пачка была не целой. Прикинь? Настоящие презервативы, латексные… – продолжает восхищённо рассуждать, но я её не слышу.

Сок-зараза ускользает не в то горло, захлёбываюсь под Юлькин ржач.

Сгибаюсь пополам. Сука. Слёзы из глаз.

Пытаюсь откашляться, громко отставляя стакан на стол.

Вспышками в голове проходят воспоминания. Как притопала ко мне в постель летом, как выпроводил её от греха подальше, но разглядеть всё-всё успел. Сосок её карамельного цвета, выглядывающий из-под блядского платья, которое набило оскомину в моём воображении.

Жесть.

Презервативы… Это что означает?

– Мир, – шепчет Юлька испуганно. – С тобой всё в порядке?

– Какого хуя? – рычу подрываясь.

Несусь в прихожую и хватаю куртку.

Глава 14. Взрывающаяся Мия.

– Привет, – открываю входную дверь Лёве и склонив голову набок изображаю крайнюю степень раскаяния. Зимний колючий ветер бьёт по ногам, поэтому тут же отскакиваю от порога и жестом приглашаю гостя войти. – Прости, пожалуйста.

– Привет, Ми, – проходит Демидов в дом, скидывая куртку и оставаясь в серой рубашке и строгих брюках. – Да всё нормально. Чего ты распереживалась?

Забираю куртку, пахнущую приятной туалетной водой, и уношу в гардеробную, которая располагается тут же, в прихожей.

Вернувшись, снова зависаю.

Озвучив отцу имя парня, с которым я обедала, и заверив, что обедом мы и ограничились, а презервативы в моей сумке – глупая шутка девчонок, я не сильно удивилась, как быстро отец нашёл телефон Льва Демидова и тут же ему позвонил.

Папа не ханжа и не пуританин.

Он просто беспокоится о моей безопасности. Это одновременно бесит и восхищает в нём.

Лёва, как ни странно, отреагировал на звонок позитивно и пообещал перед поездкой в клуб заехать, чтобы познакомиться лично. Она выпала на субботу.

День, когда у родителей уже традиционный ужин с друзьями.

Всё это немного выбивает из колеи и вынуждает отчаянно краснеть. Мне неприятно, что я будто бы заставляю Демидова встречаться со своими родителями, а он, возможно, и не собирался никогда?

Но тогда зачем согласился?

– Хотел принести тебе букет, но решил не смущать. Знал, что будет неудобно, – говорит Лёва, глядя на меня сверху вниз.

– Да, – поспешно киваю. – Не надо было. Спасибо тебе.

В прихожую выглядывает мама. В лёгком шелковом платье практически незаметен животик, который она по привычке поглаживает.

– Добрый день, – улыбается ободряюще. – Что вы здесь стоите?

– Здравствуйте, – обращается к маме Демидов, повернув голову. – Лев.

– Элина. Пойдёмте, поужинаете с нами?

– Не откажусь, – Лёва хватает меня за руку и идёт вслед за мамой.

В столовой непринуждённая обстановка, фоном звучит лёгкая музыка, а накрытый стол смотрится очень по-домашнему.

– Всем добрый день, – произносит Демидов низким голосом, обращаясь к сидящим за столом.

Мужчины обмениваются рукопожатиями.

– Руслан, – кивает отец, награждая меня коротким шутливым взглядом.

Закатываю глаза от его выходок. Всё время подначивает меня, но, конечно, любя. С этим не поспоришь.

Лёва знакомится с дядей Андреем и усаживается справа от меня.

– Как дела у Виктора Александровича, Лев? – спрашивает папа.

– По-моему, нормально. Работает.

– Мы по нему здесь тоскуем, – произносит серьёзно дядя Андрей. – Пока сложно понимать, что дальше будет в городе с новой главой.

– Да уж, – отец многозначительно поднимает брови, и все сидящие за столом взрослые понимающе улыбаются.

– Вчера мой помощник подал документы для получения разрешения на строительство, а его развернули. Видите ли, форма заявки теперь другая, – продолжает дядя Андрей. – Поэтому передай, пожалуйста, Виктору Александровичу наши искренние поздравления о его повышении и сожаления о том, что город потерял такого первоклассного руководителя.

– Хорошо, – улыбается Лев, коротко посматривая на меня. – Спасибо.

– Угощайся, Лев, – предлагает мама. – У нас пока лёгкие закуски под вино. Выпьешь?

– Нет, я за рулём. От чая не откажусь.

Опускаю голову, рассматривая вырез на груди в форме сердечка. Для клуба я решила выбрать что-то не совсем отчаянное, как в прошлый раз. Модные рваные джинсы и короткий черный топ вполне подошли. Волосы забрала наверх, а в уши вставила крупные серьги-кольца. Получилось неплохо.

– Вы по-моему в клуб собираетесь? – спрашивает тётя Настя, внимательно изучая нас попеременно. – А ты за рулём?

– Не люблю алкоголь, – морщится Лёва.

– Расслабляться тоже надо, но это дело каждого, – постановляет папа.

– Клуб, – мечтательно произносит Громова. – Когда мы сходим?

– Началось, – закатывает глаза с улыбкой дядя Андрей.

– Я хочу танцевать. Элина, пообещай мне, что как только ты родишь и немного освоишься в роли матери четырёх детей, мы девчонками пойдём танцевать?

– Конечно, пойдём, – подтверждает мама, выставляя перед Лёвой фарфоровый чайник и красивую чайную пару. – Сахар, – пододвигает стеклянную вазочку.

– Спасибо, – кивает Демидов.

Чувствует себя вполне раскованно, несмотря на кучу незнакомых людей. Я бы терялась, руки заламывала. А он как скала спокойный. Это вызывает восхищение.

Слежу за движениями его пальцев, помешивающих чай.

– Зря я клуб продал, – замечает папа и получает шутливый тычок от мамы. – Придётся арендовать для вас на вечер.

– У вас денег не хватит, – подначивает тётя Настя.

– Скинемся с Глебом и Долинским. Они побогаче будут.

За общим полушутливым разговором протекает ещё минут десять, прежде чем громко хлопает входная дверь. Шум голосов тут же стихает.

– Мирон? – удивлённо восклицает Громова. – Ты вроде не собирался?

– Всем привет, – произносит Мир и окидывает взглядом всех присутствующих, зависая на Демидове.

Прозрачные глаза темнеют, и он резко подаётся вперёд.

Зажмуриваюсь и снова размыкаю веки. Сердце отдаёт в рёбра, потому что я не видела его кучу времени, а он ни капельки не изменился.

– Мирон, – протягивает открытую ладонь Громов. – Встречались раньше, но лично не знакомились.

– Лев, – отвечает невозмутимо мой спутник.

– Ужинать будешь? – обращается к Мирону мама, поджимая губы и неловко поднимаясь.

– Нет, но спасибо, – мотает головой Мир и смотрит прямо на меня. – Я к Мие.

– Ко мне? – удивлённо разворачиваюсь, пребывая в панике.

– Да, – его лицо напряжено, но, пожалуй, замечаю это только одна я. – Мне нужны лекции по проектной графике.

– А-а-а, да, – подпрыгиваю с места, извиняясь глазами перед Лёвой. – Прости, я совсем забыла тебе отдать.

В полнейшем молчании выходим из кухни. Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как по обнажённой пояснице распускаются мурашки оттого, что он пялится, неотрывно следуя за мной.

Зачем? Я бы спустила ему эти проклятые лекции на первый этаж.

Зайдя в комнату, Мирон плотно прикрывает дверь и опирается на неё спиной, складывая руки на груди. Молча наблюдает, как я ищу его тетрадь в стопке на столе.

– Просто чудесно, – ворчу шёпотом, закусывая губу.

Раздражение, которое начинает распространяться в воздухе, немного обескураживает и ошеломляет.

– Вот она, – отыскиваю наконец-то. – Прости ещё раз, – несусь к двери.

Мир отшвыривает вручённую ему тетрадку и хватает меня за руку:

– У вас всё серьёзно?

Впиваюсь глазами в строгое лицо.

– Ты о чём? Отпусти, – пытаюсь освободиться.

Что за реакция?

Он ведь сам признался в любви к своей рыжей, так пусть катится ко всем чертям.

Вдруг осознаю, мне совершенно всё равно, что он думает. Злюсь дико, извиваясь и упираясь свободной ладонью в твёрдое плечо и сгребаю тонкую футболку пальцами.

Следующая сказанная им фраза, срывает крышку с моего терпения и заставляет взорваться:

– Ты всё мне назло, да?!

– Отпусти меня, придурок? – шиплю, впиваясь ногтями в плечо.

Шумно дышу и недостаточно замахнувшись, пинаю ему между ног. Приём, которому он же меня и учил, между прочим.

– Пфф, – отпускает Мир. – Так и не можешь бить нормально, Карамелина.

Хватает за локти и, протащив пару метров, сваливает моё тело на кровать, придавливая сверху собой.

Чёрт тебя дери, Громов.

Надо сказать, в детстве мы постоянно таким образом дурачились. Но… сейчас-то постарше стали и эмоции совсем другие. Ещё пару лет назад внизу живота не собирался жгучий сгусток, а его каменное достоинство не упиралось мне между ног.

Тогда было не так… возбуждающе. А сейчас закусываю губу и пытаюсь выскользнуть, но Мирон умело упирается ногой об пол и крепко удерживает.

– Как ты меня назвала? – дышит над ухом тяжело.

От него пахнет мужским дезодорантом и мылом. По всей видимости, совсем недавно он принимал душ. Об этом же говорят его волосы, которые обычно сразу после мытья немного завиваются у висков.

– Ты зависла? – выгибает чёрные брови.

– Придурок, – выплёвываю в его идеальное лицо. – Что ты творишь? Я всё папе расскажу.

– Рассказывай, – говорит, глядя в упор. – Пойдём вместе расскажем?

Его ресницы такие длинные и пушистые, что все девчонки постоянно томно вздыхали и завидовали, а парни… Один раз наш сосед напротив, Пашка Ярцев, пошутил, что у Громова глаза, как у девчонки. В итоге была такая драка, что вся улица сбежалась.

– Что тебе надо? – шевелю губами.

– У вас с ним всё серьёзно?

– Это не твоё дело, – пытаюсь его с себя столкнуть, но не получается. Раньше он был полегче. Разъелся, качок хренов.

– Всё, что касается тебя моё дело, – рычит он. – Ты назло мне с ним переспала?! Скажи?

Закатываю глаза, тяжело дыша.

– Пошёл ты, придурок.

– Ещё раз так меня назовёшь и пожалеешь, – зрачки сужаются.

Сжимаю зубы.

Личные границы для Громова – святое. Если они не мои, конечно. Мои можно небрежно стереть ластиком и делать всё, что заблагорассудится.

– Я не отстану, пока не ответишь.

– Это интимное, – оскорбляюсь. – Отвали, Громов.

– Ну, – делает отчётливый толчок бёдрами, от которого я охаю и смущаюсь, как дура.

Он, кажется, понимает, что перестарался. На лице проносится выражение крайней степени изумления, а брови хмурятся и утяжеляются.

Дыхание становится прерывистым. И не у его одного.

Нервно сглатываю слюну, перемещая взгляд на губы Мирона. Правильной формы, немного сухие и бледно-розовые. Мягкие, насколько я помню. Вкусные…

Так близко…

Нет. Нет. И нет.

Сознание уплывает, но я словно утопающий ещё пытаюсь за него ухватиться. Так как бороться бесполезно, расслабляюсь и сканирую его лицо. Мужские руки сдавливают мои запястья над головой. Не больно, но достаточно жёстко.

Сердце начинает биться медленнее, через раз.

– Ну? – хрипит. – Вы с ним трахались?

– Ты сам-то думаешь, о чём спрашиваешь? Это оскорбление личности, – с возмущением проговариваю. – Почему я должна отвечать на такие вопросы?

– Потому что я переживаю, – поясняет, облизнув нижнюю губу. – У тебя не голова, а боеголовка. Хрен знает, чё ты ей придумаешь.

– Слезь с меня уже. И хватит тыкаться в меня своим отростком. Кстати, проверь его, он явно болеет. Припухлость налицо.

Громов хохочет, запрокидывая голову назад.

– Мия, – вдруг останавливается. – Скажи правду?

Уставляется с серьёзным выражением лица, будто для него это действительно важно.

– Не было у нас ничего, – выплёвываю ему в лицо. – Я тебе не шлюха. Доволен?

– Да, – мгновенно перекатывается набок, выпуская меня на волю.

– Придурок.

– Мия, – предупреждающе обрубает.

Пододвигает моего плюшевого медведя, располагаясь на нём. Руки закидывает за голову. Ведёт себя как дома. Зла не хватает.

Молча наблюдает, как я поправляю топ и подступаю к зеркалу, чтобы привести внешний вид в порядок.

– Где вы познакомились? – спрашивает Мир.

Роняю на него мрачный взгляд через отражение.

– Не твоё дело.

Снова молчит. Видеть его здесь, в моей комнате странно. Наверное, потому, что мы давно так не общались. Раньше это было чем-то обыкновенным. Но те времена закончились раз и навсегда! Я сама так приняла это решение и не собираюсь его менять.

– Странный тип, – многозначительно поднимает брови Мир и сгибает одну ногу в колене, забрасывая на неё вторую.

– С чего бы это?

Подкрашиваю губы карандашом, поглядывая на него.

– У него машина китайская. Я таким типам не доверяю, – философски выговаривает.

Усмехаюсь. Дурак.

– Ты токсик, Громов.

Мирон, так же как и его отец, считает, что машина может быть одна – БМВ. Желательно чёрная.

– В общем, Мия. Будь осторожна с ним, – давит со всей серьёзностью.

– Разберусь как-нибудь без сопливых, – цежу, поправляя кулон в виде крохотной бабочки.

– Тебе идёт, – говорит Мир тихо.

Смотрю на себя в зеркало.

Лицо раскраснелось, волосы выбились из причёски, глаза сверкают, словно два факела. Чувствую себя живее всех живых. Перевожу взгляд на шею.

– Мне нравится, – пожимаю плечами и смотрю на Громова. – Спасибо.

– Пожалуйста.

– Пошли уже, – поднимаю тетрадку и швыряю ему в лицо. Мирон ловит и резко поднимается, поправляя футболку.

– Обещай, Мия, что ты будешь с ним осмотрительнее и не будешь торопиться.

– Ничего я не буду обещать. И вообще, вали к своей рыжей, – со злостью выговариваю, выходя за дверь.

Вприпрыжку спускаюсь с лестницы и иду в столовую.

– Мия, – обеспокоенно восклицает мама. – Что так долго? Лев заскучал с нами.

Обвожу глазами сидящих за столом. Папа с дядей Андреем видимо отправились в отцовский кабинет.

– Всё нормально, – улыбается Лёва и переводит взгляд на смарт-часы. – Может, уже поедем?

– Куда? – слышится у меня из-за спины.

Да свалишь ты уже или нет?!

– Так, ребята в клуб собираются, – отвечает тётя Настя за меня.

– В клуб? – удивлённо произносит Мир. – Мы можем составить вам компанию с Ладой.

Демидов нахмуривается и переводит взгляд на моё пылающее лицо.

– Ты не против?

Четыре пары глаз устремляются на меня в ожидании ответа. Громов незаметно приобнимает меня за талию, а я безжалостно наступаю ему на ногу.

Конечно, я не против, чёрт возьми!..

Глава 15. Мия и «первый раз».

В китайской, по словам одного душнилы, громадной машине Демидова тепло и вкусно пахнет лимонным ароматизатором.

– Всё в порядке? – спрашивает Лёва, когда мы наконец-то выезжаем с территории посёлка. – Мне показалось, ты расстроена.

– Нет, – вжимаюсь в кожаное кресло. – Всё супер.

– Отлично, – кивает.

Поправляю серьги-кольца и озираюсь.

– У тебя новый автомобиль? – обнаруживаю плёнку на блестящем пластике перед собой.

– Отцу презентовали. А я как раз задумывался о покупке. Себе бы выбрал что-то более классическое и менее вычурное.

– Ясно, – отзываюсь и тут же нахожусь, – тут… симпатично.

По салону распространяется мужской хохот. Лёва качает головой и потирает бровь двумя пальцами.

– Ми, ты не умеешь врать от слова «совсем».

Тоже посмеиваюсь, но ничего не отвечаю. Боюсь ещё больше загнать себя в угол. Этот транспорт подошёл бы цыгану в цветной рубахе.

– Я не из тех, кто живёт для кого-то, – продолжает Демидов. – Появился удобоваримый вариант, и я без труда смог вложить накопленные средства в инвестиции. Деньги должны работать. Я к этому привык. Машина чистая, некраденая, новая. Всё остальное не так важно.

– Достаточно рационально, – замечаю, разглядывая его руки, ловко управляющие отделанным деревом рулём.

Пожалуй, это моя любимая часть его тела. По крайней мере, пока.

Густо краснею от собственных мыслей.

– У тебя классные родители, – произносит он спустя пару минут. – Мне понравились.

– Спасибо. У тебя не такие?!

– Нет, – усмехается. – Отец с мачехой практически не общаются. С матерью мы не контактируем.

– Жаль, – опускаю глаза.

Даже не представляю, как можно не общаться с родной мамой?

Моя семья – это моя жизнь. Всегда поддержат и помогут. Не знаю, что может такого случиться, чтобы они отвернулись?.. Просто в голове не укладывается.

– Не грусти, – Лёва протягивает руку к моей ладони и сжимает её. – Я в норме.

– Ладно, не буду, – закусываю губу, рассматривая, какие разные у нас пальцы. Мои тонкие, миниатюрные, его – большие, с крупными костяшками.

– Кстати, не думал, что ваши семьи с Громовым так близки?

Пожимаю плечами и отворачиваюсь.

– Поверил слухам.

– Зря, – откликаюсь.

– Слава богу, вовремя разобрался.

Не скажу, что я не хочу поддерживать разговор. Нет. Просто я немного ошеломлена. Мы уехали из дома сразу после беседы в столовой. Лёва назвал Громову клуб в центре города, где забронировал столик. Мирон пообещал, что заберёт Милованову со съёмок и они прибудут к нам. Составить компанию.

Зла не хватает.

Почему ему надо всё портить?

– Когда у тебя день рождения, Ми? – спрашивает Лёва задумчиво.

Поворачиваюсь, его взгляд мельком задевает мои губы.

– Весной. Тридцатого апреля.

Серьёзно кивает.

– Зачем тебе?

– Подарок придумал.

Вот это да!

– Вау. Какой?

– Естественно, не скажу, – усмехается.

– Я умру от любопытства, – сжимаю его руку. Он больши́м пальцем оглаживает моё запястье.

Это приятно!

– Терпение, Ми, – загадочно произносит Демидов.

– А ты когда родился?!

– В декабре.

– Ну вот, – морщусь. – Поздно познакомились.

– Не переживай. В следующем году поздравишь, – выговаривает, заезжая на парковку ночного клуба.

Немного робею от его уверенности в продолжительности нашего общения. Вспоминается первый разговор в ресторане.

Он назвал себя «больши́м мальчиком».

Это многое подразумевает.

И мне нужно быть готовой.

Пока мы направляемся к входу, ветер снова покалывает запястье на руке, которую ещё возле машины захватил мой спутник.

Раздевшись в гардеробе, проходим по узкому тёмному коридору и попадаем в огромное помещение с высокими потолками. Здесь пахнет алкоголем и кальяном, а первые проходящие мимо девчонки оказываются знакомыми из Арха. Киваю им в знак приветствия и поворачиваюсь к Лёве, доверчиво заглядывая в глаза.

Он ободряюще улыбается, осторожно приобнимает и ведёт к столику в отдельной нише.

Дальнейший час проходит безумно весело. Мы заказываем безалкогольные коктейли. Я, услышав первую же известную композицию, отправляюсь на танцпол, а Лёва за мной наблюдает.

Пристально.

Ни разу не отворачивается.

Смотрит, периодически демонстрируя большой палец. Я на эмоциях, пользуясь его похвалой, начинаю чувствовать себя раскованнее. Поднимаю руки и двигаю бёдрами, радуясь тому, что вовремя похудела. Проникаюсь ритмом, раскрываюсь в танце, даже глаза на какой-то момент прикрываю.

В душе́ зарождается чувство, что вот сейчас… новая жизнь начинается. Это странно, но ни капельки не страшно.

Только интересно.

Когда опять смотрю в сторону ниши, хнычу практически в голос, потому что Громов не обманул и действительно притащил сюда Ладу.

Настроение падает. Лёва жестом зовёт к столику.

– Привет, – улыбается рыжая, не снимая руки с бедра Мирона. Он, как всегда, выглядит отлично. Белая футболка контрастирует с барселонским загаром, а синие джинсы сидят как влитые.

– Привет, – отвечаю, игнорируя её парня и сразу обращаясь к Демидову. – Ты совсем не будешь танцевать?

Разглядываю широкие плечи и две не застёгнутые верхние пуговицы на рубашке. Интересно, эти мышцы умеют двигаться? Он же ими всех людей растолкает.

– Я не по этой части. Лучше на тебя полюбуюсь.

Улыбаюсь в ответ, отпивая коктейль.

Стол окружён мягким диванчиком, на котором оказывается слишком много людей, поэтому мне приходится придвинуться к Лёве. Он, воспользовавшись ситуацией, нежно приобнимает. Это приятно.

Надев равнодушную маску, обращаюсь к сладкой парочке:

– Вы будете кальян?

– Что? – переспрашивает Громов, отклоняясь от Лады.

– Здесь лучший кальянщик в городе, – вступает в разговор Лёва, перекрикивая музыку. – Мой знакомый.

– Ты будешь курить кальян? – спрашивает меня Мир, опуская глаза на ладонь Демидова, которая поглаживает кожу на моей талии.

Снова смотрит на меня с претензией.

– Буду, – отвечаю беззаботно.

Так как я поддержала Лёву в безалкогольном статусе нашего вечера, мы решили покурить.

Для меня это будет в первый раз. Волнительно.

– Только немного, – небрежно постановляет Громов, потирая подбородок. – Поняла?!

Закатываю глаза раздражённо и морщусь:

– Спасибо, «папочка».

Лада снова привлекает своего парня к себе и коротко поцеловав в губы, обращается ко мне:

– Мия, может, поищем комнату для девочек? – хлопает искусственными ресницами.

– Можно, – киваю, оборачиваясь к Демидову и перегибаясь через его ноги за сумочкой.

– Мне нравятся твои серёжки, – шепчет Лёва на ухо жарким шёпотом.

Малость зависаю и веду рукой по его груди. Ещё один первый раз.

– Спасибо, – весело отвечаю. – Мне тоже. Я сейчас вернусь.

Он кивает и неохотно освобождает моё тело, а я вспомнив, что у нашего диалога целых два наблюдателя, один из которых, кажется, сейчас прожжёт дыру в моей щеке, подскакиваю и иду вслед за Миловановой.

– Хочу переодеться, – говорит она, демонстрируя пакет в руке. – Мир платье купил новое. Такой заботливый.

Просто отлично, – думаю про себя, а отвечаю ядовито:

– Он такой, да. Чудо как хорош.

В туалете на удивление пусто, мы тут же разбредаемся по разным кабинкам. Я освобождаюсь быстрее, потому что Мирон Громов не одаривал меня нарядами этим вечером. Подхожу к зеркалу, пару раз кручусь возле него, восхищаясь тем, как свободно сидят джинсы на впалом животе.

Затем поправляю кольца в ушах и потираю шею, не замечая, что за мной следят.

– Красивый кулон, – улыбается подчёркнуто вежливо Лада. Сдирает ценник с платья.

Инстинктивно касаюсь хрупкой бабочки.

– Спасибо.

– Мне он сразу понравился, а Мирон настаивал на клевере с перламутром.

Уставляюсь на рыжую, не в силах вымолвить ни слова… В груди взрываются остатки первой любви, превращая сердце в пепелище.

– Что смотришь, Мия? – кивает Милованова в зеркало. – Удивлена? У нас с моим парнем нет секретов друг от друга. Не хочу, чтобы ты фантазировала.

– Я? Фантазирую? – морщу лицо и перевожу взгляд на себя. Вижу море тоски в глазах, но не быть мне Алиевой, если я хоть намёком дам козырь этой суке. – По-моему, ты перегибаешь, Лада. Я знаю Громова с детства, мы ещё в одной песочнице лопатку делили. А вы, кстати, сколько встречаетесь?

Закатываю глаза, якобы вспоминая.

– Вроде как три месяца, – подношу руки к автоматическому крану и смачиваю их. – Так себе срок для отсутствия секретов.

Ладка разглаживает светлое платье.

– Хочешь быть на моём месте? – зло усмехается. Больше не прячется за улыбкой и показной вежливостью.

Отворачиваюсь и яростно тру руки салфеткой. Выкидываю её в мусорное ведро.

– Хочешь? – шипит ещё раз.

Прежде чем дёрнуть ручку на двери, останавливаюсь, окинув рыжую уничижительным взглядом.

– Мне не нужно занимать чьё-то место, – теперь победно улыбаюсь я. – В жизни Мирона Громова у меня есть своё, до которого ты вряд ли когда-то дотянешься.

Выхожу за дверь, дрожа от злости. Пусть он и не любит меня, я всё придумала. Но то, что я ему дорога – факт.

В этом не сомневаюсь ни капельки.

Подойдя к столику, без стеснений хватаю за руку сына бывшего мэра.

– Потанцуй со мной? – нервно сглатываю слюну. – Пожалуйста.

Лёва отвлекается от разговора с Мироном, и они оба уставляются на наши сцепленные руки.

– Не могу тебе отказывать, – проговаривает Демидов с иронией, поднимаясь.

Я же отвернувшись, веду его на танцпол сквозь толпу. Достигнув центра, оборачиваюсь. Подступаю ближе, оказываясь в захвате больших рук.

– Что-то случилось? – интересуется парень, глядя на меня сверху вниз.

– Нет, – удивляюсь его проницательности.

Жмусь щекой к тёплой груди, будто бы ища поддержки.

Наши движения мало походят на танец. Мы просто стоим, раскачиваясь, а Лёва поглаживает меня по голове. Человеческое участие совершает своё дело, и я чувствую, как глаза увлажняются.

Милованова просто тварь.

А Громов прокля́тый предатель. Не верю, что он мог выбирать мне подарок с ней, ещё и совета спрашивал.

Немного успокоившись, поднимаю голову.

Лада, виляя бёдрами в новом облегающем платье, стремительно направляется к столику, а подойдя, усаживается на колени к Громову. Обвивает шею. Шепчет что-то на ухо, потом показывает правую руку, и она оба пялятся на танцпол.

Отвожу глаза, чтобы себя не выдать и снова упираюсь в ворот Лёвиной рубашки. Пахнет приятно. Аромат мужской, терпкий. Не такой, как от Громова. Другой.

То, что сейчас надо.

От его рук мурашки по коже на позвоночнике расходятся.

Практически забываю, где мы, улавливая новые ощущения в теле, пока на моё плечо не ложится рука.

– Можно тебя на минуту? – рычит Громов над ухом.

Тело костенеет, веки становятся тяжёлыми, ещё больше вжимаюсь в Лёву, словно в бронированный щит.

Что эта рыжая ему сообщила?.. Наплела что-то?..

Он разбираться пришёл? Со мной?

Вот она цена дружбы… Поверил ей. Просто слов нет.

Стискиваю пальцами рубашку на широкой спине Демидова и лихорадочно трясу головой.

Лёва разгадывает этот жест по-своему, резко разворачивается, крепко удерживая меня на весу.

– Давай позже, – отвечает Громову довольно миролюбивым тоном.

– Мы. Просто. Поговорим. – Вбивает Мирон каждое слово нам в уши, словно орудует кувалдой.

Демидов слегка толкается в меня корпусом оживляя. Пристально смотрит сверху вниз, когда я задираю на него увлажнённые глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Ты хочешь? – шевелит губами.

За его спиной гнетущая аура, почти осязаемые волны агрессии, исходящие от Громова. Что с ним? Он бесится так, будто я враг. Какого чёрта?

И вправду так сильно её любит?!

Я могла бы действовать, как говорит отец, «благоразумно». С детства он учил меня тому, что женщина не должна выводить мужика, играть на нервах, потому как мужской пол физически сильнее, а некоторые особи недостаточно хорошо воспитаны.

Поэтому надо иметь голову на плечах, – вразумлял папа. – Разобраться всегда можно потом, когда эмоции поутихнут, а у тебя появится шанс рассказать мне.

– Мия, – напоминает о себе Лёва, поглаживает по спине успокаивающе.

– Н-нет, я не хочу, – снова утыкаюсь в мощную шею.

– Она не хочет, – оглушительно озвучивает Демидов моё решение.

– Ми-я, – кричит Мир. В голосе гнев, раздражение и претензия.

– Громов, – резковато осекает его Демидов. Тут же пугаюсь, потому что такую интонацию никогда от него не слышала. – Давай, вы все свои «дела» обсудите не сегодня? Например, завтра.

На моей макушке словно костёр разжигают. Знаю, Мирон умеет бушевать так, что может и подраться.

Миллион раз такое видела.

Почему, почему я не в состоянии его разлюбить?.. Было бы так здорово начать новую жизнь. С Лёвой или с кем-то другим.

Веселиться, радоваться, ЖИТЬ!

Бабушка говорит, молодость – лучшее время, а я трачу его на то, чтобы страдать по своему соседу с ледяным сердцем.

Неправду говорят, что клин клином вышибают… По крайней мере, у меня не очень выходит.

– А ты что у нас администраторша? – зло выплёвывает Громов. – Временем её управляешь?

– Не нужно выводить меня на конфликт. Ты не вывезешь эту коляску, – слышу над ухом.

– Блядь, пошли выйдем.

– Не надо, – подаю голос отшатываясь. – Пожалуйста.

Снова смотрю на Лёву. Он хмурит брови и озирается. Перепалка двух достаточно известных молодых людей в городе явно привлекает интерес, потому что вокруг нас начинает собираться толпа.

– Успокойся, – ровно выговаривает Лёва и снова кивает Громову. – Давай не здесь, бессмертный. Если такой самоуверенный, увидимся на ринге. Как полагается. По-мужски.

– Нет, – вскрикиваю и тут же затухаю, когда Мирон обдаёт меня холодом.

Боже.

Он, конечно, раздался в плечах, но Лёва, очевидно, из другой весовой категории.

– Забили, – хрипит Мирон тяжело дыша. Сжимает зубы до ощутимого треска и морщится. – Мы тогда поедем.

Протягивает руку Демидову, не обращая на меня внимания. Будто я больше ему вообще неинтересна.

Лёва отвечает на рукопожатие и безразлично окидывает взором толпу.

Отворачиваюсь оскорблённо, пытаясь сдержать слёзы. Потом высовываюсь, чтобы увидеть, как Мирон подцепляет Ладу под локоть и бодро ведёт на выход. Она ухмыляется и поспевает за своим парнем.

Улыбается!

Испортила всем вечер и хохочет. Дура.

– Всё нормально? – спрашивает Лёва, растирая мои плечи.

– Да, – шепчу. – Прости.

– Может, тоже уйдём отсюда? – предлагает и кивает в сторону. – Не хочу проблем с отцом.

– Да, давай.

Продвигаюсь за ним к столику, на котором оказываются небрежно кинутые две пятитысячные купюры.