Текст книги "Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Что-то случилось? – кидает короткий взгляд в салон автомобиля за моей спиной. – Где была?

– С подружкой обедала, – облизываю губы, которые тут же ласкает холодом ветер.

В саднящем горле вдруг становится сухо, внутренности гореть начинают.

– С какой? – внимательно осматривает моё лицо и останавливается на вновь пересохших губах.

– С Анжелой Поповой.

– Ясно, – кивает Мирон, размещая руки в карманах.

На секунду прикрываю глаза.

Словно калейдоскопом один за другим кадры из нашей недавней поездки. Как спали в обнимку, рисовали Сашу, первую любовь Галины Сергеевны, в баню ходили, потом… целовались ночью. И в машине на следующий день тоже.

Словно волной всё смывает.

Снова чужие.

Может это вообще всё, что нам суждено?.. Сжимаю кулаки от злости.

– Ты сказать что-то хотел? – спрашиваю, подскакивая на месте.

– Увидеть хотел, – отвечает он спокойно.

– Увидел?

– Да.

Раздражённо качаю головой и резко отворачиваюсь.

Прикрываю лицо ладонями. Дышать нечем, несмотря на свежий морозный воздух.

Каждый ведь сам решает. Так?

Терпеть или нет. Энж терпит. А я?

Готова вот также… не задавать вопросов… Встречать с улыбкой?

Папа всегда говорил, что я единственная, а тут как получается? Вторая? Ждать? По окнам бегать ночами?..

Потом снова не спать… С ума сходить?

Под ногами у Мирона скрипит снег. Он прижимается сзади и крепко обнимает под грудью. Опускаю глаза на мужские руки.

– Ну, что опять? – шепчет он на ушко.

Кончиком холодного носа ведёт по горящей щеке.

– Ты… расстался с Ладой? – спрашиваю тихо.

Крепкое тело становится каменным.

– Всё не так просто, но я решу этот вопрос, – отвечает он, тяжело вздыхая. – Сказал же.

– Решишь? – скидываю с себя его руки с отвращением.

– Как и обещал. Дня не прошло. Так дела не делаются, Мия.

Это просто невозможно.

– А как делаются?.. Ты… у неё сегодня ночью был? – взбешено интересуюсь.

– Блядь, – рычит он над ухом.

– Уходи, – кричу, кажется, на всю улицу.

– Мы договорились, что ты дашь мне время. А я – тебе.

– Видеть тебя не хочу, – разворачиваюсь и отталкиваю от себя.

Оба направляем взгляд на подъезжающий со стороны ворот внедорожник.

Боже, Лёва…

Просто «место встречи изменить нельзя». Снова смотрю в прозрачные глаза.

– А его хочешь, да? – тихо выговаривает Громов. – Видеть.

Делает шаг назад.

– Да, – киваю мстительно. – Его. Хочу.

Резко очерченные губы складываются в ленивую усмешку. Широкие плечи взлетают от горького вздоха.

– Пиздец. Ну беги, тогда, – цедит он ядовито. – Жестокая Карамелина.

Вспыхиваю. Сердце коркой покрывается.

Практически не дыша, наблюдаю, как Мирон разворачивается и широким шагом направляется в сторону своего дома. Проходя мимо Демидова, поднимает приветственно руку.

Всего на секунду отворачиваюсь к машине и судорожно всхлипываю. А потом хватаю сумку, стремительно бегу к внедорожнику.

– Привет, – пытаюсь улыбнуться, забираясь в тёплый салон.

– Привет, Ми, – Лёва сгребает меня в медвежьи объятия и смачно целует в губы. – Что-то дружок твой зачастил? Я начинаю волноваться, – говорит равнодушным тоном.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с сожалением.

Мажу взглядом по соседскому дому.

Может, не права я?.. Не надо было с плеча рубить?..

Любовь к Громову словно птичка в клетке по сердцу мечется. Выхода ищет.

– Кофе, – предлагает Лёва.

– Спасибо, – улыбаюсь. – Ты стаканчик подписал. Здорово.

Разглядываю надпись «Ми» на белом картоне.

– Ага. Пока ждал, заняться было нечем, – внимательно смотрит, как я отпиваю кофе. – Пообедаем вместе?

– Нет, – мотаю головой. – Я с подружкой в ресторане недавно была.

– Может, ко мне поедем? – предлагает он, опуская руку на моё колено.

Сжимает его и ждёт реакции.

Улыбаюсь через силу.

В голове только взгляд Громова. Пронзительный и… досадный.

Боже. Нет, я не готова.

– Давай не сегодня. Хочу лечь спать пораньше, – смягчаю свой отказ тем, что накрываю крупную ладонь и ласково поглаживаю пальцы. – Завтра у нашей группы плановый медосмотр, я тебе рассказывала.

– Медосмотр, – кивает Демидов. – Помню. Давай тогда в кино?

Кино? Там темно и я могу спокойно подумать. Пытаюсь унять резко взлетевший пульс. Да что со мной сегодня?!

– В кино так в кино, – говорю пристёгиваясь.

Глава 32 Мирон в столице.

Выйдя из терминала в Шереметьеве, пытаюсь сообразить, где выловить свободного таксиста. Усаживаюсь в стандартный Фольксваген Поло и принимаю звонок от дяди Глеба.

– Долетел? – спрашивает он, как обычно, не здороваясь.

– Ага.

Громов старший тяжко вздыхает.

– Зачем тебе это надо, Мирон? Вот что ты вляпался?

– Ни во что, – усмехаюсь. – Это помощь… любимому человеку.

– Моделька твоя сглупила где-то?

– Нет. Дело не в Ладе.

В мобильном слышится глухой хохот. И треск ладони по столу.

– Что смешного? – спрашиваю мрачно.

Смотрю вперёд на то, как мы с таксистом плавно прибыли в длинную пробку.

– Вспомнил себя в двадцать, – говорит дядя Глеб. – Как ты их друг от друга отличаешь?

– Кого?

– Свои любови?

Пф-ф…

Если бы дядя знал, кому именно я помогаю с его протекцией, охренел бы знатно и тут же сдал нас Руслану. Даже не сомневаюсь.

– Сравнивают обычно что-то похожее, – отвечаю тихо. – Здесь не та ситуация.

– Ясно, – вздыхает Громов. – Давай там, аккуратнее. Родион Дорофеевич обещал посмотреть, но на быстрый результат сказал не рассчитывать.

Похуй.

Время есть.

Попрощавшись с дядей, просовываю руку в карман куртки и сжимаю драгоценную флешку.

Всю прошлую ночь мы провели вместе с Соболевым. Пытались через хакерские проги воскресить удалённую запись с видеокамер, установленных в коридоре ночного клуба.

После того как отвёз Мию домой и мысленно получил от неё удар по яйцам, сразу поехал домой к Валеевой. Тая вышла в слезах и всхлипывая рассказала много интересного.

Например, что презервативы на консультации по истории Мие в сумку подкинула Анжела. Мажорка с их курса. Решила просто приколоться, а когда запахло жаренным побоялась рассказать. Попросила девчонок её прикрыть.

По поводу сообщений и шантажа, Валеева ничего не знает. Над Ладой пошутить хотела, десять раз извинилась. А вот всё остальное – клянётся – не её рук дело.

Так и выходит.

Всё замкнулось на записи с видеокамер. Но и её успели подтереть. Охранник из ЧОПа клянётся, что ничего не знает. Взгляд у него хитрый, я бы такому не доверял.

Не справившись самостоятельно, пришлось обратиться к дяде Глебу. В прошлом он работал в органах, поэтому поворчав, всё-таки сделал всего один звонок и договорился, что я лично привезу флешку.

Поездка в Москву выпала как нельзя удачно. Встретившись с нужным человеком, извлекаю телефон из кармана.

– Привет, ты где? – спрашиваю ровно.

– Хмм… в павильоне. На ВДНХ.

– Окей. Скинь геолокацию.

– Хорошо, – ошарашенно отвечает Лада.

Застегнув куртку, захожу в метро и выбираю нужную ветку на светящейся карте. В поезде смотрю в одну точку. Проверяю телефон. Звонков нет, сообщений тоже.

Выдумать правила в любой игре с Алиевой может только Алиева.

Блядь.

Поджав губы, вспоминаю её вчерашнюю...

Слёзы хрустальные, растерянность на лице, а потом решимость. С чего я вообще подумал, что она будет ждать?

Никогда не будет.

Ни минуты.

Усмехаюсь. Взрывная Карамелина.

Выйдя из метро, направляюсь в сторону ВДНХ, чтобы ощутить несколько, пожалуй, самых неприятных минут в жизни.

– Привет, – удивлённо улыбается Лада и стремительно бежит ко мне через весь павильон, запахивая шёлковый халат на ходу. – Не пугайся, у нас тут всё прилично. Просто перегрим.

На голове мелкие бигуди, под глазами полупрозрачные патчи с блёстками.

Смешная.

Она красивая и далеко не последний для меня человек на земле. Мне действительно сложно было сюда приехать, чтобы рубить отношения наживую. Ну, а как к такому подготовишь?

Пиздец.

– Привет, – отвечаю спокойно, озираясь по сторонам. – Надо поговорить, – сжимаю зубы.

Тяжело вздыхаю, понимая… то, что сейчас произойдёт вполне закономерно и когда-то должно было случиться. Но от этого внутри не менее херово.

На душе осадок, пепел с огарками. Потому что только конченный идиот будет радоваться, когда причиняет боль другому. Только полный мудак. Тем более, девушке, с которой действительно было хорошо.

Наши приключения в Европе, с которых всё началось, были… фееричными. Моя влюблённость к Ладе, как тонкая воздушная плёнка, на время смогла укрыть моё истерзанное сомнениями сердце.

Блядь.

Не смог. Не смог! Не. Смог.

Уговаривал себя.

Впитывал в себя речи Руслана. Пытался думать головой, как он просил. Быть трезвомыслящим, быть взрослее. Уехал в Европу, как опять же он посоветовал…

Сейчас по хрену на всё.

Лада внимательно изучает выражение моего лица и придвигается.

– Так соскучился, что решил приехать, любимый? – спрашивает она, окутывая мою шею.

Нервно облизывает губы и тянется за поцелуем. Качаю головой, аккуратно снимая её руки с себя, и смотрю прямо в глаза, замечая там пролетающий мимолётный страх.

Наверняка мой взгляд получается виноватым…

Сто процентов, потому что Лада… скорее всего, всё понимает, и хрупкое тело начинает бить мелкая дрожь.

Но она достаточно быстро берёт себя в руки…

– Я же завтра возвращаюсь домой. Съёмка всего на три дня, – щебечет без остановки, отводя глаза, теребит пальцами пояс от халата. – Мы с тобой всего на час разминулись. Ты из деревни вернулся, а у меня самолёт. Хотела тебя дождаться, ещё это чемодан. Замок заело, кое-как успела в аэропорт…

– Ла-да, – вздыхаю тяжело.

Она резко отворачивается и всхлипывает. Крутит головой неверяще.

– Не понимаю, – шепчет. – Почему?

У меня есть конкретный ответ на этот вопрос, который заключается в одном лишь имени, но я не собираюсь её унижать. Ведь унижает не само наличие сильных чувств на стороне у того, кто тебя бросает…

Унижает совсем другое. То, с какой лёгкостью человек швыряет эту информацию тебе в лицо.

Снова озираюсь по сторонам. В павильоне практически пусто. Только несколько человек, устанавливающих свет, на площадке с интересом поглядывают.

– Лада…

Подступаю ближе и размещаю ладони на узких плечиках, она замирает. Обхватывает мои пальцы и тянет их на себя, заставляет приобнять. В нос проникает привычный шлейф туалетной воды.

– Почему? – переспрашивает она. – Я ведь была для тебя идеальной. Старалась.

– Я знаю, – хриплю.

– Что не так? Из-за моей истерики в субботу? – поворачивает голову и доверчиво смотрит. – Хочешь, я перед ней извинюсь. Перед тобой. Больше никогда не услышишь от меня такого.

– Не надо, – останавливаю. – Дело во мне. Не в тебе.

– Это всё хрень собачья, – отпихивает она мои руки брезгливо. – Не надо мне рассказывать. Я не малолетка.

Утирает досадные слёзы, встряхивает бигуди и отходит к зеркалу, чтобы поправить патчи.

– Как мне теперь сниматься, Громов? – недовольно на меня смотрит. – Ты подождать не мог?

– Нет.

Вернее, я мог...

Но есть одна вредная девчонка, которой не терпится. И Демидов, постоянно маячащий на горизонте.

– Это из-за неё, да? Вожжа тебе под хвост попала?

– Из-за меня, – упрямо стою на своём.

– Ты… ведь пожалеешь, – бледное лицо принимает злую маску. – Она не будет как я…

Кружит глазами по моему телу, останавливая взгляд в зоне паха.

– Как ты? – усмехаюсь.

– Да, как я, – отвечает она самодовольно. Кажется, успокаивается. – Забудешь, что такое классный секс и всё равно вернёшься, любимый.

– Не будет такого, – заверяю. – Выбрось эту фигню из головы, – жёстко добавляю.

Просто... она не понимает степени моей решимости. И никто не поймёт.

Дело ведь не в сексе.

Я просто хочу видеть одну вредину…Видеть рядом с собой каждый день своей жизни. Я... задолбался бороться сам с собой.

Вот и всё.

С долей иронией наблюдаю, как Лада изгибается всем телом.

– Посмотрим-посмотрим, – улыбается она, придвигается и стирает несуществующие крошки с моего плеча...

Глава 33. Мирон и Горный Хрусталь...

Обратный вылет задерживается.

Как идиот брожу вдоль витрин в «Шереметьево» и пытаюсь дозвониться до Карамелины. Что-то мне подсказывает, что я опять удостоен чести побывать в её чёрном списке.

Проходя мимо ювелирного отдела, от нечего делать изучаю ассортимент, пока не натыкаюсь взглядом на кое-что интересное.

– Золото пятьсот восемьдесят пятой пробы, – выговаривает консультант заученным текстом.

– А камни? – скучающе произношу.

– Горный хрусталь. Относится к полудрагоценным камням. Интересен тем, что камень твёрдый, но хрупкий.

– Это как? – заинтересовываюсь.

– Если провести по нему другим камнем, то на его поверхности будет не видно царапин, – извлекает серьги из витрины девушка. – При этом уронив случайно, природный горный хрусталь может разлететься вдребезги.

Решение приходит в голову молниеносно.

Горный хрусталь.

Это же она…

Твёрдая, но хрупкая. Никогда не покажет, что ей больно, сжимает зубы, но стоит на своём… А потом рассыпается на осколки.

Два часа в полёте протекают слишком медленно.

Слишком медленно для человека, который торопится. Подарочная коробка жжёт карман, руки то и дело складываются на груди и распрямляются, ноги отбивают бит в ритм диджейскому сету в наушниках.

Расставание с Ладой прошло гораздо спокойнее, чем я ожидал. Это странно. И мне хватает извилин в башке, чтобы понять – это не конец. Лада так просто не сдаётся, а значит надо быть предельно внимательным.

Забрав машину с автостоянки, направляюсь сразу в коттеджный посёлок.

Яркое зимнее солнце светит в лобовое стекло. Чуть позже на улице становится пасмурно, темнеет. Февральский ветер забирается под куртку, когда выпрыгиваю из «БМВ» и скорым шагом сразу дую к соседям.

Возле ворот натыкаюсь на китайский внедорожник.

Блядь.

Мёдом ему тут намазано, что ли?

Закатываю глаза раздражительно и прохожу к двери.

– О, Мирон, привет, – улыбается Элина.

Кажется, оттаяла в мою сторону, наконец-то. Деликатно осматриваю округлившуюся фигуру. Как сказала мне мама, малышка в семье Алиевых появится недели через две. Несмотря на это Элина выглядит отлично.

Принимаю поцелуй в щёку и скидываю обувь. Размещаю куртку на вешалке.

– Мой руки, – кивает хозяйка дома на ванную комнату. – У нас сегодня твой любимый пирог с мясом. Будешь?

– Не откажусь, – пожимаю плечами.

Через пару минут выхожу из ванной и иду в столовую.

– Привет, – пожимаю протянутую мне руку.

– Привет, – отвечает Демидов равнодушно.

– Садись давай, – Элина указывает на стул, дожидается, пока я усядусь и ставит передо мной тарелку с пирогом и кружку для чая. – Где был-то? Мама сказала, в Москву улетел.

– Да я всего на полдня. По делу, – киваю.

– Ну хорошо. Пойду Мие помогу, – Элина подмигивает Демидову. – Вы пока здесь пообщайтесь, – улыбается.

Выходит из кухни, оставляя за своей спиной небольшое напряжение. Возможно оно не так отчётливо ощущается в воздухе, но я всё равно его чувствую.

Помешиваю чай и извлекаю из кармана телефон.

– Как погода в Москве? – спрашивает Демидов скучающе.

Откидывается на спинку стула и ударяет пальцами по столу.

– Серо и ветрено. Больше похоже на Питер.

– Ясно.

– Никогда не хотел там жить, – замечаю устало.

Этот день меня вымотал.

Два перелёта. Непростой разговор с Ладой. Только сейчас накатывает усталость. До этого как на адреналине сюда пёр.

Расстраивает ли меня присутствие Демидова?

Конечно, да.

Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что это во-о-т такой огромный поджопник мне. Так сказать, для ускорения. Карамелина всё рассчитала и прекрасно понимает, как я реагирую на присутствие конкурента.

Я мог дождаться приезда Лады. Мог потянуть время. Но зачем?

Невозможно подготовить человека к расставанию. Это всегда будет больно и паршиво.

– Я тоже терпеть не могу столицу, – выдаёт Демидов.

– Думал, тебе только туда дорога после выпуска? – приподнимаю брови.

– Все так думают.

Продолжать разговор я не планирую. Нам безусловно есть о чём побеседовать, но открывать рот мне строго настрого запретили с помощью обычной женской манипуляции:

Ты попросил время. Мне тоже нужно.

Вредина моя.

– Что-то долго они, – замечаю спустя пятнадцать минут, поглядывая на часы.

– Женщины, – ворчит Демидов. – Пока душ принимает, пока собирается. Я тоже уже задницу отсидел.

– Давно?

– Второй час пошёл, как приехали.

Лев окидывает взглядом окно за моей спиной, морщится, скорее всего, потому, что на улице окончательно стемнело и поднимается со стула.

Мрачно наблюдаю за тем, как он забирает пиджак со спинки и одевается.

– Откуда приехали-то? – спрашиваю, как бы между прочим.

– От меня, – отвечает он невозмутимо. – Поэтому Ми так долго и собирается. Со вчерашнего дня дома не была, – усмехается. – Страшно представить, что произойдет если на неделю ко мне уедет.

Внутренности словно кол металлический пробивает. Рвёт всё с мясом, костями и кровью.

Вот что значит наживую!

Задерживаю дыхание и смотрю прямо перед собой.

В груди противно режет.

Я не тупой и прекрасно понимаю, что они… встречаются. Не знаю, было ли у них что-нибудь.

После Нового года я выбил из Мии признание, да и презервативы ей подкинули, как сказала Валеева. С тех пор прошёл месяц, и я не в курсе, перешли ли они черту. Лишил ли он её девственности?

Если да… Блядь. Я приму. Точно. Клянусь.

Как-нибудь справлюсь.

Сам… отпустил. Сам довёл до такого. Что уж теперь?

Но… какого хрена?..

Сжимаю ложку, которую зачем-то хватаю со стола и тереблю дрожащими пальцами.

Мы же договорились обо всём. Или это месть такая?! За Милованову?..

Если да, то жестоко, Карамелина. Убийственно жестоко. Не думал, что ты так умеешь.

Злость едкая подпирает. Кажется, вот-вот стол к херам переверну. Но нельзя… Не по-пацански и уж тем более не по-соседски.

– Я пойду, – произношу ровно. Как уж могу справиться с голосом в данный момент.

– Ага, – кивает Демидов безразлично.

Схватив телефон со стола, направляюсь в прихожую.

– Уже уходишь? – спрашивает Элина, когда натягиваю кроссовки.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с двумя парами женских глаз. Одни – взрослые, улыбающиеся. Вторые – ошарашенные и… виноватые.

Виноватые, блядь.

– Ухожу, – говорю, тут же отворачиваясь к вешалке.

Захватываю куртку. Размашистыми движениями натягиваю её на плечи.

Прикрываю глаза.

– Мирон, а ты разве на вечеринку не едешь? – спрашивает Элина.

Поворачиваюсь.

Они так и продолжают обе пялиться на меня с лестницы.

– На какую вечеринку? – проезжаюсь взглядом по воздушному белоснежному платью и длинным ногам младшей Алиевой.

Мысли в кашу.

Она могла бы казаться в нём невинной, если бы… не ярко-красная помада на губах. Фантастически символично.

– В честь Дня святого Валентина, конечно.

– Нет, – мотаю головой, краем глаза замечая, как Элина тактично уходит в сторону гостиной. – Я пойду.

– Мирон… – слышу сверху напряжённый голос.

Как грёбанный звон горного хрусталя, который сжимаю в кармане…

Су–ка!

За спиной слышатся приближающиеся шаги.

– Мир… Мир…

– Я пойду, – говорю, не поднимая глаз.

Захлопываю за собой дверь и выдыхаю весь воздух, что есть в лёгких. Хочется обновить его. Хочется, чтобы в нём не было запаха карамели…

Быстрым шагом иду домой. Словно землю к преисподней стаптываю. Ветер острыми иглами врезается в лицо.

В моём имени из её уст явно сквозило сожаление, которое о многом говорит. Чёрт возьми. Обо всём говорит. Просто вопит…

Как минимум, что Лев Демидов не соврал и она действительно провела ночь с ним.

Закусываю внутреннюю сторону щеки. По-детски? Да мне похуй!

В голове пустота. Пульс шкалит.

Может, передумала?

Тогда почему прямо не сказала? Побоялась?

Решила, что его любит?.. У молоденьких девиц так бывает. Кажется, это то, о чём втирал Руслан. Первая любовь – ненадёжна, а бед причинить может немало.

Но почему не сказала?..

Что ж я, ни человек. что ли… Всё понимаю. Предупреждён, значит, вооружён.

Захожу в ворота и не чувствуя ног, иду в дом. В прихожей тьма кромешная. Зажигаю свет и на автомате раздеваюсь.

Дышать нечем. Футболку скидываю. Так полегче вроде.

Рукой сердце растираю.

– Приехал? – спрашивает Юлька, появляясь из темноты.

– Угу, – мычу, извлекая подарочный бархат из кармана.

Бреду на кухню и щёлкнув выключателем, усаживаюсь за барную стойку.

Открываю коробку, устанавливаю на поверхность. Упираю подбородок в сложенные в замок руки.

Сестру, извлекающую из холодильника продукты и странно на меня поглядывающую, не замечаю.

– У тебя всё в порядке? – спрашивает она тихо.

– ДА! – киваю.

– А это что?

С любопытством подбегает и разворачивает к себе коробку.

– Вау! Мир… Как красиво. А что за камни?

– Горный хрусталь, – сверлю одну точку на стене.

– Супер… Это мне да? – взвизгивает. – Так подходит к подвеске, которую мне Мийка отдала.

Перевожу на неё отсутствующий взгляд:

– Что?

– Ну серьги, – улыбается непонимающе. – Подходят к подвеске с цепочкой, – шмыгает носом. – Это ведь мне?

Соскакиваю с высокого стула, сглатываю противный ком в горле и уходя с кухни, произношу:

– Тебе, Юлька…

Глава 34. Мия и стыд... Час настал!

Он всё знает…

Лёва ему сказал.

…

Специально или нет – не имеет никакого значения.

Отвернувшись от закрытой двери, на ватных ногах добираюсь до ванной комнаты на первом этаже.

Запираюсь на замок и уже не сдерживаюсь.

Всхлипываю, с силой зажимая указательными пальцами нижние веки и запрокидывая голову назад.

Шёлковый подклад белоснежного платья холодит кожу на животе и на бёдрах. Причёска в стиле голливудской дивы, которую так аккуратно создавала мама, безумно мешает.

Хочется рвать волосы. Жалеть себя.

И винить, обязательно.

Опускаю голову, чтобы столкнуться со своим мерзким отражением в зеркале.

– Почему всё так? – спрашиваю, прикладывая руки к груди.

Ощущение жёсткого похмелья не отпускает. Хотя алкоголь после той новогодней вечеринки я вообще не пила. Может, так сказывается стресс?

– Я люблю его, – шепчу жалобно.

Он никогда мне не простит такое.

Одно дело характер показывать, нос воротить и кровь сворачивать… Мне кажется, Громову даже нравится. Другое – то, как всё случилось вчера.

Зажимаю рот рукой, чувствуя подступающую тошноту. Кожа становится бледной. В цвет холодного серого кафеля на стенах.

– Мия, – стучится в дверь мама. – С тобой всё в порядке?

– Да, – выдыхаю поспешно.

Поправляю едва заметные капроновые колготки, ещё раз сканирую своё лицо в зеркале и выбираюсь из убежища.

– Хорошо вам повеселиться, – говорит мама Льву.

Усаживается поудобнее и складывает руки на животе. Улыбается как-то с ностальгией, что ли.

Мельком смотрю на Демидова. Он подмигивает и наклоняется, чтобы поцеловать в щёку.

– Ты плакала? – хмурится.

– Нет, – мотаю головой. – Это лак. В глаз попал.

– Ой, это моя вина, – мама поднимается и заботливо приглаживает мне волосы. – Почему сразу не сказала, Мия?

– Всё нормально, – лепечу.

Они оба надо мной как курицы-наседки.

А мне… так хочется свободы.

Простора.

Хочется укрыться одеялом и зализать свои раны.

Хочется с сожалением вспоминать прозрачные глаза… И снова оплакивать мечты.

Выть – единственное желание...

Как-то так…

– Ты что-то сегодня заторможенная? – мама удивлённо вскидывает брови. – Как будто сонная.

– Мы рано проснулись, – вступает Лев, а я вспыхиваю, словно светофор запрещающим сигналом. – Поехали на медосмотр в студенческую поликлинику. Там успели постареть на пару лет в очереди.

Улыбаюсь сквозь силу.

– Ну не так уж и долго, – возражаю. – У меня был второй талон по времени.

– Это в лабораторию. А к психиатру, окулисту и наркологу мы сидели по полной.

– Я предлагала тебе забрать меня позже. Ты сам не захотел, – возмущаюсь.

Лёва обхватывает мою талию, коротко целует в губы…

При маме. Округляю глаза и слабо отодвигаюсь.

– Не хотел с тобой расставаться, – признаётся Демидов.

– Сегодня ночевать дома, – произносит мама с хитрым выражением лица.

– Мам, – пшикаю на неё. – Конечно.

Смотрю на неё возмущённо, но больше на себя обижаюсь и на свою глупость.

– Ой, молодёжь. Такая вы пара красивая. Глаз не отвести. Так бы и смотрела.

– Кстати, будет прямая трансляция в их официальной группе. А ещё будут выбирать Валентина с Валентиной.

– Это как?

– Западная мода, – закатывает Лёва глаза, освобождает мою талию и застёгивает пуговицы на чёрном пиджаке. – Просто самую влюблённую пару вечера выберут.

– Ого, – мама хлопает в ладоши. – Сейчас парней покормлю и пойду к отцу в кабинет смотреть, а там и он подъедет. Вместе взглянем.

– Может, не надо, – морщусь.

– Поезжайте уже. Вам необходимо примелькаться.

Понуро бреду за Демидовым и натягиваю сапоги с шубой.

Мама прислоняется плечом к дверному косяку. Осматриваю её с ног до головы. Врач рекомендовал лечь в больницу ещё на прошлой неделе. Папа настаивал, но спорить с мамой бесполезно. Сказала нет, значит точно не поедет.

Приближаюсь и обнимаю её.

Мамочка, если бы ты знала какая я дурочка у тебя! Если бы ты только знала… В душе снова стягиваются канаты.

– Веселись, Крошик, – шепчет мама мне на ухо. – Юные годы так скоро заканчиваются.

Киваю, пряча глаза, и выхожу на улицу.

До клуба доезжаем довольно быстро. Дороги пустые, снегопады наконец-то закончились. В воздухе отчётливо пахнет весной и надвигающимся потеплением.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Лёва, когда глушит двигатель.

Поворачивается и захватывает моё лицо в ладони.

– Не очень, – прикрываю глаза.

Я ненормальная.

Не-нор-маль-на-я! Клянусь Рыськой.

Почему я не остановила Мирона? Почему не накинула пальто и не выбежала за ним на улицу?

Почему я всё время хочу казаться хорошей? Делать всё так, как надо? Всем угождать?

Прав был Громов, детские мои чувства… Неосознанные. Поступков я совершать не умею. Нет, вернее я их совершаю. Порой страшные, неисправимые. Но на эмоциях, необдуманные.

Говорю же, ненормальная!

Встречая Лёвины холодные губы на своих горящих, резко возвращаюсь в настоящее. Словно электрошокером бьют, а потом из ведра ледяной водой окатывают.

Сердце бахает ракетными ударами. Вздрагиваю, широко распахивая глаза.

Отстраняюсь от его лица сама.

– Пойдём? – захватываю маленькую сумочку с колен.

– Ну, пошли.

В клубе ровно столько же людей, как и в Новый год. Оставляем верхнюю одежду в гардеробе и поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж.

Первыми кого вижу – Валеева с Задорожной. Сидят за барной стойкой. Вдвоём. Заметив меня, нервничают, но взгляда не отводят.

Это делаю я… Сама…

– Наш столик там, – кивает Лёва вправо. – Пойдём.

Хватает меня за руку, которая тут же просится на свободу. Закусываю с силой губу и терплю.

Демидов воспитанно отодвигает стул и помогает мне усесться.

Озираюсь с интересом по сторонам.

Флешбеками новогодний вечер всплывает. Прошло всего чуть менее двух месяцев, а столько событий случилось, что дух захватывает.

Пока я предаюсь воспоминаниям, ведущий делает объявление:

– Сегодня вечером мы будем искать среди студентов нашего университета Валентина и его Валентину. Кроме того, выберем самую яркую пару, самую стильную и влюблённую. Номинация будет присуждаться путем голосования. Возле сцены располагается урна, – в зале слышен дикий хохот.

– С прахом? – орут парни с задних столиков.

Усмехаюсь.

Вот дураки, а.

Демидов морщится. Ну что за человек. Даже не улыбнётся.

– Также здесь есть записки и ручки, – невозмутимо продолжает ведущий. – Голосуем за понравившуюся вам пару.

– Ты будешь вино? – спрашивает Лёва, рассматривая страницы меню.

– Не больше бокала красного, – киваю.

Неожиданно чувствую, что сзади кто-то обнимает и прикрывает ладонями глаза. По ощущениям руки мелкие, значит, девушка.

– Энж? – спрашиваю.

– Сама ты Энж, – взвизгивает Юлька. – Это я.

Разводит руками.

Разглядываю её «потрясный» внешний вид и у меня челюсть отваливается. Она что из дома в так вышла?

– Класс, да? – спрашивает Юлька весело, ведя ладонью по впалому животу. – Платье подруга дала. Я у неё сегодня ночую. Папа разрешил, прикинь?

Хохочет.

Лёва сжимает скулы, кажется, злится, при этом равнодушно отворачивается.

– А здесь ты как оказалась?

– С подругой и пришла. Мы вон там сидим, – кивает в сторону випок.

– С кем?

– Ой, всё, – закатывает Юлька глаза. – Давай ещё Мирону расскажи, – поглядывает на Демидова. – Я уже взрослая.

– Да не буду я никому рассказывать, взрослая. Ты только будь осторожнее, пожалуйста.

Официант приносит моё вино и кофе для Лёвы, диджей увеличивает громкость очередной композиции, и Юлька куда-то пропадает.

– Переживаю, – перекрикиваю музыку. – Ей всего шестнадцать.

Он только плечами огромными пожимает.

– Если мозгов нет, переживать бесполезно.

– Лёва, – стону и злюсь. – Зачем ты так?

Он присаживается ближе и яростно вбивает мне в ухо свою правду:

– Это ненормальное поведение. Девушка должна беречь свою репутацию, а не нацеплять на себя полоски ткани.

Качаю головой, как бы возражая ему.

Чуть позже на сцене начинаются конкурсы от ведущего. Несколько песен исполняют артисты. Мы, естественно, ни в чём не участвуем. Куда нам таким серьёзным, правда ведь?

Просто смотрим…

Я пытаюсь веселиться или хотя бы казаться весёлой. Лёва выглядит очень собранным и… пятикурсником. Только сегодня я почему-то отчётливо замечаю разницу.

– Может, опять ко мне? – шепчет он мне на ухо в танце, нежно целует в висок, как вчера.

– Ты ведь слышал маму, – отвожу загнанный взгляд.

– Слышал, – соглашается он без энтузиазма.

Приобнимает крепче, лёгкими движениями оглаживает спину вдоль позвоночника.

Чтобы отвлечься смотрю по сторонам. На сцену. На мультимедийный экран за ней. Юльку почему-то не вижу, зато Валеева на меня пялится, ни на секунду не отворачивается.

С недовольством меняю объект для разглядывания, а когда мы возвращаемся за столик, подхватываю бокал и делаю пару жадных глотков.

Вино вкусное, полусладкое.

Вокруг нашего с Лёвой столика скапливается много людей. Я тоже поворачиваюсь к сцене. Чувствую себя вполне комфортно. Громов был прав, прошло немного времени, и все забыли мою исповедь из радиорубки в спортзале.

Кажется, точно забыли.

– Уважаемые друзья. Мы готовы подвести итоги первой номинации. Самая стильная пара – Лев Демидов и Мия Алиева. Победа безоговорочная. Даже удивительно, что такой отрыв.

Смотрю на своего спутника, который явно считает всё детской забавой. Взявшись за руки, проходим на сцену.

– Давно вы встречаетесь? – спрашивает ведущий.

Лёва вопросительно на меня смотрит и… даже улыбается.

– Не так давно, – отвечаю сама.

– Как вы думаете, почему вы признаны самой стильной парой?

– Я не знаю, – мотаю головой.

Перед нами, там внизу, так много людей, что начинаю нервничать. Одной рукой сжимаю ножку бокала, а второй пятернёй Лёвин пиджак.

– В любом случае, это ваша номинация и ваш первый танец, – ведущий указывает на танцпол.

Лёва довольно мягко подхватывает меня за локоть и помогает спуститься со сцены обратно. Привлекает к себе. Прижимается всем телом.

Фух.

Толпа, обступившая нас, тоже покачивается, подтанцовывает.

Обстановка дико романтичная и милая. Такая, что я даже расслабляюсь.