Текст книги "Скандальная блогерша для драконьего лорда (СИ)"

Автор книги: Лина Дорель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

Несколько секунд ничего не происходило, потом я услышала шаги.

– Что случилось? – услышала я его голос, прежде чем он появился в поле зрения. – Почему ты кричишь на весь замок? Есть более цивилизованные способы...

Он появился из-за поворота, и я улыбнулась максимально невинно.

– Мне нужна твоя помощь с одной вещью, – сказала я сладким голосом. – Не мог бы ты зайти на минутку?

Элиан замер в нескольких шагах от двери, и я увидела, как его взгляд скользнул мимо меня, в глубину комнаты. Увидела, как что-то дрогнуло в его лице – едва заметно, но я уже научилась считывать эти микровыражения.

– Я... – начал он, и в его голосе послышалось напряжение. – Может быть, ты выйдешь? Мы можем поговорить в коридоре.

– Это займет всего минуту, – я отступила вглубь комнаты, приглашающе жестом указывая ему войти. – Просто зайди.

Он не двигался. Стоял на пороге, держась за дверной косяк. Смотрел в комнату, и я видела, как его взгляд перескакивает с одного предмета на другой – платья на кресле, книги на полу, туфли в совершенно неположенных местах, хаос на туалетном столике. Видела, как его дыхание становится чаще, как напрягается челюсть, как расширяются зрачки.

– Виктория, – произнес он тихо. – Что здесь произошло?

– Ничего особенного, – пожала я плечами, разглядывая свои ногти с нарочитым равнодушием. – Просто жизнь. Знаешь, когда человек живет в комнате, она обычно не выглядит как музейная экспозиция. Так вот, мне нужна твоя помощь с одной книгой, которую я...

– Это... – он прервал меня, и его голос стал выше, в нем появились тревожные нотки. – Это неприемлемо. Это... почему подушки на полу? Почему платья не в шкафу? Почему книги... боги, почему книги лежат стопками прямо на полу?

Количество зрителей перевалило за пятьсот.

– Элиан, успокойся, – сказала я, хотя внутри торжествовала – это работало даже лучше, чем я планировала. – Это просто вещи. Они никуда не денутся от того, что полежат не на своих местах. Так вот, насчет той книги...

– Вещи должны быть на своих местах, – он шагнул в комнату, и я увидела, как его руки дрожат. – Все должно быть... все должно быть правильно, понимаешь? Не может быть так, это неправильно, это...

Он не договорил. Просто бросился к креслу, схватил платье, которое небрежно висело на спинке, и начал лихорадочно его складывать.

– Это должно быть убрано, – лихорадочно бормотал он себе под нос. – Все должно быть убрано, правильно расставлено, на своих местах, симметрично, аккуратно...

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на эту сцену с нарастающим чувством тревоги, которое вдруг затмило весь мой триумф. Потому что это было не то, чего я ожидала. Я ожидала гнева, возмущения, может быть, строгого выговора с последующим требованием навести порядок. Но не паники. Не этого лихорадочного, почти отчаянного стремления немедленно исправить все, что было неправильно.

– Элиан, – позвала я тихо, но он не слышал. Подхватил книги с пола, попытался расставить их на полке, но сделал это неровно, и они тут же начали заваливаться. Он застыл, глядя на падающие книги, и на его лице отразилось выражение безысходности.

А потом случилось то, чего я совершенно точно не ожидала.

Воздух в комнате вдруг стал плотнее, тяжелее, наполнился каким-то статическим электричеством, которое заставило волоски на моих руках встать дыбом. Запахло озоном и чем-то еще – чем-то древним, диким, не совсем земным. Элиан застыл посреди комнаты, уронив книги, которые держал в руках. Его плечи напряглись, голова откинулась назад, и я увидела, как его серые глаза вспыхнули – буквально вспыхнули изнутри каким-то неестественным серебристым светом.

– О нет, – прошептал он хриплым, чужим голосом. – Нет, нет, только не сейчас, не здесь...

Но было поздно.

Его тело начало меняться – не постепенно, не плавно, а резко, пугающе быстро. Кости удлинялись, кожа темнела, покрываясь чешуей, которая переливалась всеми оттенками серого и серебристого. Одежда рвалась, не выдерживая трансформации. Руки превращались в лапы с длинными когтями, шея удлинялась, лицо вытягивалось в морду с острыми клыками и ноздрями, из которых вырывался дым.

Я прижалась к стене, не в силах пошевелиться от ужаса. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. И никогда не думала, что увижу. Драконы были для меня чем-то из фильмов, из книг, из сказок, которые рассказывают детям на ночь. А сейчас передо мной, в моей комнате, стоял настоящий дракон – огромный, серебристый, с глазами, которые горели холодным светом, и я понимала, что сейчас вполне могу умереть.

Зеркало на туалетном столике продолжало транслировать. Количество зрителей перевалило за тысячу, и я даже не могла представить, что они сейчас думали, глядя на этот кошмар.

Дракон огляделся по сторонам, и я увидела в его взгляде ту же панику, тот же ужас перед беспорядком, только усиленный в сотни раз. Он зарычал низко, утробно, потом двинулся вперед.

Огромная лапа смела туалетный столик одним движением. Дерево затрещало и раскололось, зеркало упало на пол, но не разбилось – защищенное магией, оно продолжало транслировать, теперь уже под углом, показывая комнату снизу. Дракон развернулся, хвостом снес кресло, которое улетело в угол и развалилось на куски.

Кровать. Он набросился на кровать с какой-то особой яростью, будто она была виновата во всем происходящем. Когти разорвали балдахин, превратив дорогую ткань в лохмотья. Матрас был вспорот одним движением, перья из подушек взметнулись в воздух, создавая метель внутри комнаты. Деревянный каркас треснул, разломился, части кровати разлетелись по комнате.

Я стояла, вжавшись в стену, и не могла пошевелиться, не могла закричать, не могла даже толком дышать. Просто смотрела, как мой маленький провокационный план превратился в абсолютный кошмар, как дракон крушил все вокруг с методичностью и яростью, как комната, которая еще минуту назад была моей, пусть и в нарочитом беспорядке, превращалась в руины.

Книги были разорваны в клочья. Шкаф повалился с грохотом, который, наверное, было слышно на другом конце замка. Окно треснуло от удара хвоста, но не разбилось, видимо, тоже было под магической защитой. Дверь была сорвана с петель и разломана пополам. Даже стены пострадали – когти оставляли на белом камне глубокие борозды, портя идеальную поверхность.

А потом все так же внезапно закончилось, как началось.

Глава 21

Дракон замер посреди разрушенной комнаты, тяжело дыша. Дым вырывался из его ноздрей, грудь вздымалась часто и неровно. Он медленно огляделся вокруг, будто только сейчас осознавая, что произошло, и я увидела, как серебристый свет в его глазах начал меркнуть, как паника сменилась чем-то другим. Осознанием. Пониманием. Ужасом.

Трансформация обратно была медленнее, плавнее. Чешуя исчезала, впитываясь обратно в кожу. Кости укорачивались, когти втягивались, морда сжималась, превращаясь обратно в человеческое лицо. Через минуту на месте дракона стоял Элиан – голый, покрытый испариной, бледный как смерть.

Он тут же, почти инстинктивно, схватил с пола плед и накинул его на плечи, пытаясь скрыть дрожь и прикрыть наготу.

Потом оглядел обломки того, что раньше было моей комнатой. Посмотрел на свои руки – обычные человеческие руки, которые все еще слегка подрагивали. Потом снова обвел взглядом разрушения вокруг. Разломаная мебель. Порванные книги. Глубокие царапины на стенах. Перья из подушек, все еще медленно опускающиеся с потолка.

– Я... – начал он, и его голос был совершенно разбитым. – Я сделал это. Я снова сделал это.

Он закрыл лицо руками.

– Я монстр, – прошептал он сквозь пальцы. – Я не могу контролировать это. Не могу быть нормальным. Не могу жить, как нормальные люди, не могу справляться с тем, с чем справляются все. Я разрушаю все. Все, до чего дотрагиваюсь. Всех, кто рядом со мной.

Я стояла у стены, все еще не в силах пошевелиться, и смотрела на него. На этого идеального, всегда безупречно сдержанного лорда-дракона, который сейчас сидел голым на полу среди обломков, закрыв лицо руками. И что-то во мне сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Потому что это сделала я. Я спровоцировала его. Я специально создала беспорядок, зная, что это его триггер, зная, что он не сможет с этим справиться. Я привела его сюда, позвала в свою комнату, заманила в ловушку, все ради контента, все ради зрителей и возвращения к той жизни, которая была у меня раньше.

Я посмотрела на зеркало, которое все еще транслировало эту сцену. Количество зрителей превысило полторы тысячи. Это был триумф. Это был абсолютный, неоспоримый успех. Я только что показала то, что никто и никогда не видел: срыв лорда-дракона, его трансформацию, его слабость.

И мне было до тошноты противно от самой себя.

Внутри зашевелилось что-то неприятное, то, что я годами успешно подавляла, игнорировала, заталкивала куда-то в самые дальние углы сознания. Совесть. Неуместная, совершенно ненужная в моей профессии совесть. Та самая, которая пыталась поднять голову, когда я размещала компромат на бывшую подругу ради хайпа, когда выкладывала фотографии бывшего парня, выставляя его в неприятном свете, когда провоцировала людей на срывы и истерики перед камерой, потому что это собирало просмотры.

"Заткнись, – сказала я ей мысленно. – Заткнись сейчас же. Это моя работа. Это контент. Это то, что я делаю, то, что у меня получается лучше всего. У меня нет времени на чувства".

Но совесть была настойчивой. Она показывала мне Элиана, сидящего на полу в позе полного поражения. Показывала его дрожащие плечи. Показывала его руки, закрывающие лицо, будто он хотел спрятаться от всего мира. Показывала то, как он только что назвал себя монстром – не со злобой, не с вызовом, а с обреченной убежденностью человека, который давно смирился с этим определением и больше не пытается ему возражать.

Я прикусила губу. Разозлилась на себя за то, что это вообще меня трогает. Потому что не должно. Не имеет права. Я – Виктория, та самая Вика, которая прошла через все круги ада современного блогинга, которая научилась быть жесткой и циничной, потому что только такие выживают в этой индустрии. Которая знает цену любой эмоции и любому жесту, и никогда не делает ничего просто так, без расчета на отдачу.

Но сейчас я смотрела на разрушенную комнату, на Элиана посреди этих руин, и думала только об одном: я все испортила.

Я подошла к зеркалу, подняла его с пола и деактивировала трансляцию. Изображение погасло. Я положила зеркало обратно и сделала несколько шагов в сторону Элиана, осторожно обходя обломки мебели.

– Элиан, – позвала я тихо. – Это не...

– Не подходи, – сказал он глухо. – Я могу... могу снова потерять контроль. Не хочу причинить тебе вред.

– Ты не причинишь, – ответила я, не зная, откуда взялась эта уверенность, но почему-то точно зная, что это правда. – Ты ни разу не пытался меня обидеть. Даже сейчас, когда был драконом, ты крушил только вещи.

– Пока не пытался, – он наконец опустил руки и посмотрел на меня. – Но когда-нибудь я могу. Не специально. Просто потеряю контроль, и тогда...

Он не договорил. Посмотрел на свои ладони, растопырил пальцы, будто видел на них кровь, которой там не было.

– Я не всегда был таким, – сказал он тихо. – Когда-то я был нормальным. Или почти нормальным. Мог ходить среди людей, посещать балы, общаться. Даже влюбился один раз.

Он замолчал, и я поняла, что это признание далось ему нелегко. Поняла, что он сейчас говорит то, о чем обычно молчит, потому что находится на той грани, когда уже все равно, кто и что узнает.

– Что случилось? – спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

Глава 22

– Что случилось? – спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

– Война, – ответил он просто. – Сто пятьдесят лет назад была война между драконами. Политика, территории, старые счеты... Я не хотел в ней участвовать, но выбора не было. Нейтралитет считался предательством. Я сражался. Убивал. Видел, как убивают моих друзей, моих родственников. Видел, как горят целые города. Видел вещи, которые не должен видеть никто.

Его голос оставался ровным, почти бесстрастным, но я слышала напряжение в нем, видела, как сжимаются его кулаки.

– А потом погибла моя невеста, – продолжил он после паузы. – Ее звали Алиса. Она была человеком. Я собирался жениться на ней после войны. Прятал ее здесь, в замке, думал, что здесь она будет в безопасности. Но враги узнали. Пробрались сюда. И убили ее, пока я был в очередном сражении.

Он поднял голову, посмотрел в потолок, и я увидела, как блестят его глаза.

– Когда я вернулся и увидел... что они с ней сделали... я сорвался. Потерял всякий контроль. Разрушил половину замка. Чуть не убил своих же слуг. А потом, когда пришел в себя, понял, что больше не могу доверять себе. Что во мне сидит это – ярость, хаос, разрушение, – и я не могу себя контролировать.

– И ты закрылся здесь, – закончила я за него. – Создал свой идеальный порядок, потому что это единственный способ удерживать контроль.

– Да, – кивнул он. – Если все на своих местах, если все правильно, симметрично, предсказуемо – я могу справляться. Но стоит хоть чему-то выйти из-под контроля, и... ты видела, что происходит.

Он обвел рукой разрушенную комнату.

– Я не могу жить нормально. Не могу позволить себе расслабиться, перестать следить за каждой деталью. Потому что если я позволю хаосу войти в мою жизнь хоть на секунду, все рухнет. И боги знают, что я натворю тогда.

Мы сидели молча несколько минут. Я думала о том, что мне сказать, но все слова казались неуместными, недостаточными. Извинение? Оно прозвучит жалко после того, что я сделала. Утешение? Я не умею утешать, никогда не умела. Я умею провоцировать, манипулировать, использовать, но не утешать.

И все же что-то нужно было сказать.

– В моем мире, – начала я медленно, подбирая слова, – есть слово для того, что с тобой происходит. Обсессивно-компульсивное расстройство. ОКР. Это когда человек не может справиться с тревогой и пытается контролировать ее через ритуалы, порядок, симметрию. Это не делает его монстром. Это просто... состояние. Болезнь, если хочешь.

Элиан посмотрел на меня с удивлением.

– Болезнь? У нас это считается проклятием. Или наказанием богов.

– У нас тоже когда-то так считали, – пожала я плечами. – Пока не стали это изучать. Есть лекарства, терапия, способы справляться. Не вылечить полностью, но научиться жить с этим.

– Здесь нет таких лекарств, – сказал он устало. – Только магия, а она не помогает. Пробовал.

– Потому что магия, наверное, лечит тело, а это не тело, – ответила я. – Это голова. Психика. Мозг. Как ни назови.

Он посмотрел на меня внимательно, и я увидела в его взгляде любопытство, проблеск интереса к тому, что я говорю.

– Расскажи мне о своем мире, – попросил он неожиданно. – Мне нужно о чем-то думать, кроме... этого.

Он кивнул на разрушенную комнату.

Я задумалась. С чего начать? Как описать человеку из мира магии и драконов то место, откуда я пришла? Мир небоскребов и интернета, самолетов и смартфонов, где магии не было, зато была наука, технологии, социальные сети?

– Это другой мир, – сказала я медленно. – Там нет магии. Совсем. Но есть технологии – машины, механизмы, которые работают без заклинаний. Есть штуки, которые летают по небу и перевозят сотни людей из одного конца мира в другой за несколько часов. Есть устройства, с помощью которых можно мгновенно связаться с человеком на другом конце планеты, увидеть его, поговорить с ним.

– Как зеркала связи, – сказал Элиан.

– Да, но гораздо сложнее, – кивнула я. – И доступнее. Почти у каждого есть такое устройство. Называется смартфон. Розовая штука, которую я принесла с собой – это он и есть. Там были все мои фотографии, видео, сообщения, вся моя жизнь.

– И ты использовала его для работы? – спросил он.

– Для создания контента, – я усмехнулась. – Я была блогером. Это значит, что я создавала видео и фотографии о себе, о своей жизни, делилась ими с людьми через интернет – такую штуку, где все связаны друг с другом. У меня был миллион подписчиков. Людей, которые следили за моей жизнью, смотрели мои видео, ставили лайки.

– Миллион, – повторил Элиан с недоверием. – Это невозможно. Даже самые великие короли не имеют столько подданных.

– У нас там много людей, – пожала я плечами. – Семь с лишним миллиардов на всей планете. И интернет связывает их всех. Можно сидеть в своей квартире и иметь аудиторию по всему миру.

– И они... просто смотрели на тебя? – в его голосе прозвучало искреннее недоумение. – Зачем?

– Потому что я была интересной, – ответила я с усмешкой. – Или скандальной. Или провокационной. Я умела привлекать внимание, создавать драму, заставлять людей говорить обо мне. Хорошо или плохо – не важно. Главное, чтобы говорили.

– Как сейчас, – сказал он тихо. – Когда ты транслировала... это.

Я замолчала. Вот оно. Я знала, что он понял. Что он видел зеркало, видел, что я веду трансляцию, пока он терял контроль над собой.

– Да, – призналась я, и в моем голосе не было привычной уверенности. – Как сейчас. Я использовала тебя для контента. Специально создала беспорядок, зная, что ты не справишься. Привела тебя сюда, спровоцировала, все записала. У меня было полторы тысячи зрителей. Это мой самый успешный стрим с тех пор, как я здесь.

Элиан молчал, глядя на меня. Я ждала гнева, обвинений, еще одного срыва. Но его лицо оставалось спокойным, только очень усталым.

– Я знал, – сказал он наконец. – С самого начала. Я не идиот, Вика. Думаешь, я не понимаю, что происходит?

Глава 23

Я моргнула, совершенно выбитая из колеи. Он знал? Все это время знал и ничего не говорил?

– Но почему... – начала я и осеклась, не зная, как сформулировать вопрос.

– Почему не остановил тебя? – он усмехнулся устало. – А какой смысл? Ты бы все равно нашла способ. Ты упрямая. И целеустремленная. И абсолютно безжалостная, когда дело касается того, что тебе нужно.

Он поднялся с пола, кутаясь в плед.

– Мне нужно одеться, – сказал он. – И подобрать тебе другую комнату. Западное крыло теперь снова непригодно для жизни.

– Куда я переселюсь? – спросила я, оглядывая руины того, что еще час назад было моим личным пространством.

– В восточное крыло, – ответил Элиан, направляясь к двери. – Там есть гостевые комнаты. Я попрошу Марту и остальных перенести твои вещи. То, что уцелело.

Он остановился в дверном проеме и обернулся ко мне.

– И Вика, – добавил он, прежде чем выйти. – Спасибо, что выключила трансляцию. Знаю, это далось тебе нелегко.

Он ушел, оставив меня стоять посреди разрушенной комнаты в окружении перьев, обломков мебели и собственных противоречивых чувств. Совесть, которую я так старательно заталкивала обратно в ее темный угол, чувствовала себя победительницей.

К обеду комната была расчищена: Марта, Элис, Грейс и Иви работали быстро, хотя при этом цокали языками и бросали на меня красноречивые взгляды, которые ясно говорили: "Ну что, довольна? Довела мужика до ручки?". Я не спорила. В основном потому, что они были правы, и спорить было нечем.

Мое новое жилище находилось в восточном крыле. Комната была чуть меньше, но с огромным преимуществом в виде целой мебели и отсутствия драконьих царапин на стенах. Те же высокие окна, то же безупречно белое постельное белье, тот же минималистичный стиль, который Элиан культивировал с религиозным фанатизмом.

– Знаешь, – сказала Иви, раскладывая платья в новом шкафу, – ты первая, кто довел его до срыва за долгое время.

– И это повод для гордости? – я сидела на краю новой кровати и смотрела в окно.

– Нет, конечно, – Иви обернулась ко мне, и на ее лице с веснушками было серьезное выражение. – Но это значит, что ты пробилась через его защиту. Он позволил тебе задеть его. А это редкость. Обычно он просто отстраняется, закрывается, уходит в свой идеальный мирок. С тобой он не смог.

– Потому что я настырная стерва, которая не умеет вовремя остановиться, – я легла на кровать, уставившись в потолок.

– Потому что ты живая, – поправила Иви. – Настоящая. Не пытаешься подстроиться под его правила, не ходишь на цыпочках, боясь его разозлить. Ты просто есть. Со всеми своими закидонами, своими странными привычками, своим вызывающим видом. И это его цепляет, хочет он того или нет.

Она закончила с платьями, закрыла шкаф и направилась к двери.

– Ужин в семь, – напомнила она. – Постарайся не опоздать.

* * *

К ужину я спустилась ровно в семь, одетая в самое скромное из имеющихся платьев. Что-то подсказывало мне, что сегодня не лучшее время для провокаций.

Элиан уже сидел за столом в малой столовой. Он переоделся в свой обычный безупречный костюм, волосы были идеально уложены, лицо не выражало ничего, кроме вежливой отстраненности. Если бы не легкие тени под глазами, можно было бы подумать, что утренний инцидент мне приснился.

– Садись, – сказал он, кивнув на место напротив.

Я села. Марта принесла еду: мясо в соусе, овощи, свежий хлеб, от которого шел умопомрачительный аромат. Мой желудок заурчал предательски громко, напоминая, что после утренних потрясений я так и не удосужилась позавтракать или пообедать.

Мы ели молча несколько минут. Я украдкой наблюдала за ним, за тем, как он режет мясо на идеально ровные кусочки, как раскладывает овощи на тарелке в определенном порядке, как отпивает вино маленькими глотками. Каждое движение выверено, каждый жест контролируем. Он держал себя в ежовых рукавицах даже сейчас, особенно сейчас, после того как потерял контроль утром.

– Завтра я покажу тебе долину, – сказал он неожиданно, не поднимая глаз от тарелки. – Если хочешь.