Текст книги "Скандальная блогерша для драконьего лорда (СИ)"

Автор книги: Лина Дорель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

«Боже мой, – подумала я, осторожно откидывая волосы с лица. – Что я наделала?»

Потому что это было больше, чем просто секс. Это было больше, чем физическое влечение или игра в соблазнение. Что-то изменилось прошлой ночью, что-то фундаментальное, что-то, что я не была уверена, что готова признать.

Я чувствовала себя привязанной к этому странному, прекрасному мужчине, который одновременно пугал и притягивал.

Воспоминания о прошлой ночи нахлынули волной, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. Мы занимались любовью три раза – первый раз яростно и отчаянно, прямо здесь, на этой безупречной белой постели. Второй раз – медленнее, нежнее, когда первая буря страсти улеглась и мы могли исследовать друг друга не торопясь, изучая каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон. И третий раз, глубокой ночью, когда я проснулась от его губ на моей шее и его руки, скользящей по моему бедру.

Между этими моментами мы лежали, обнимаясь, и разговаривали о глупостях, о серьезных вещах, о его мире и моем. Он рассказывал мне о драконах, об их природе, о том, как сложно удерживать две сущности в одном теле – человеческую и драконью. Я рассказывала ему о моем мире, о блогерстве, о бесконечной погоне за хайпом и вниманием, которая теперь казалась такой пустой и бессмысленной.

А теперь, в холодном свете утра, я лежала рядом с ним и чувствовала, как внутри меня разворачивается паника.

Этого не должно было произойти. Это была игра. Провокация. Способ развлечься и заполучить его внимание. Не более того.

Но теперь это было больше. Гораздо больше.

И я не знала, что с этим делать.

Потому что привязанность означала уязвимость. Означала зависимость. Означала, что кто-то может причинить тебе боль – настоящую, глубокую боль, а не просто задеть самолюбие или испортить репутацию.

В моей прошлой жизни я никогда не позволяла себе привязываться. У меня были поклонники, любовники, спонсоры, но никого, кто действительно значило бы что-то для меня. Никого, кто мог бы проникнуть под мою тщательно выстроенную броню и достать до настоящей меня, той Вики, которая пряталась за масками и фильтрами.

А Элиан... Элиан видел мои слабости, мои страхи, мою неуверенность – все то, что я так тщательно скрывала от всего мира.

И это было невыносимо пугающе.

Я осторожно села на кровати, стараясь не разбудить его, и огляделась в поисках своей одежды. Кружевные трусики валялись у ножки кровати, разорванный лифчик – на полу возле двери, полотенце, с которого все началось, должно быть, осталось в коридоре.

Я нашла рубашку Элиана – ту самую, которую я стянула с него прошлой ночью – и накинула ее на себя. Она была огромной, доходила мне почти до колен, и пахла им – этим чистым, свежим запахом с оттенком озона.

Я застегнула несколько пуговиц и осторожно встала с кровати, морщась от легкой боли в мышцах. Мы определенно не щадили друг друга этой ночью.

Я уже направилась к двери, когда услышала его хриплый от сна голос:

– Уже уходишь?

Я замерла, не оборачиваясь.

– Мне нужно в мою комнату, – сказала я тихо. – Переодеться.

Молчание. Такое громкое, что оно давило на уши.

– Вика, – позвал он снова. – Посмотри на меня.

Я медленно обернулась.

Элиан сидел на кровати, простыня по-прежнему прикрывала его бедра. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то же самое смятение, ту же самую панику, что чувствовала сама.

– То, что произошло ночью... – начал он, и я увидела, как он подбирает слова. – Для меня это было... это значило...

– Не надо, – перебила я его быстро, потому что не могла слушать это. Не могла слушать, как он говорит те слова, которые сделают все это реальным, необратимым. – Нам не нужно это обсуждать прямо сейчас. Давай просто... давай немного подумаем. Мне нужно время.

Я видела, как боль и разочарование мелькнули на его лице, но он кивнул.

– Конечно, – произнес он тихо. – Сколько времени тебе нужно?

– Я не знаю, – призналась я честно. – Дай мне хотя бы сегодняшний день. Пожалуйста.

Он снова кивнул, и я быстро развернулась и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь.

Коридор был пуст, слава всем богам этого мира. Я бежала к себе, молясь, чтобы не встретить никого из прислуги. Судьба была ко мне милостива: я добралась до своей комнаты, никого не встретив, и мое злосчастное полотенце действительно валялось там, где я его бросила вчера. Я схватила его и практически вбежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь, прислонившись к ней спиной и закрывая глаза.

* * *

Я провела следующие несколько часов, прячась в своей комнате как трусливая мышь. Приняла долгую ванну, пытаясь смыть с себя его запах, его прикосновения, память о прошлой ночи. Но это не работало: все равно, когда я закрывала глаза, я видела его лицо над собой, чувствовала его руки на своей коже, слышала его голос, хриплый от страсти.

Я переоделась в одно из платьев и попыталась привести себя в порядок.

На моей шее красовались засосы, которые я обнаружила, когда рассматривала себя в зеркале. Прекрасно. Просто чудесно.

Я попыталась прикрыть их волосами, но они все равно были видны, и в конце концов я просто махнула рукой. Пусть видят. Мне все равно.

"Лгунья, – прошептал внутренний голос. – Тебе не все равно. Тебе важно, что он подумает. Что почувствует. Ты боишься, что испортила все своей паникой и бегством".

Я просидела в своей комнате до полудня, пытаясь разобраться в собственных чувствах и мыслях. С одной стороны, я чувствовала это странное, теплое притяжение к Элиану – что-то, что выходило далеко за рамки физического влечения и начинало пугающе напоминать настоящую привязанность. С другой стороны, каждый раз, когда я позволяла себе задуматься об этом всерьез, во мне просыпался какой-то дурацкий инстинкт самосохранения, кричащий: «Беги! Спасайся! Не дай себя поймать!»

В конце концов, голод победил все мои метания. Желудок настойчиво напоминал, что последний раз я ела вчера, и с тех пор прошло слишком много времени и потрачено слишком много энергии, чтобы продолжать игнорировать его требования.

На кухне было тепло и уютно, как всегда. Марта колдовала у очага над какой-то кастрюлей, от которой исходил восхитительный запах. Элис чистила овощи, Грейс месила тесто, а Иви протирала стол.

Все четверо подняли головы, когда я вошла, и я видела, как их взгляды скользнули по моему лицу, потом опустились к шее, задержались там на мгновение, и четыре пары глаз одновременно расширились от понимания.

– Доброе утро, – произнесла я как можно более беззаботно, направляясь к столу и плюхаясь на скамью. – Что у нас на обед? Я умираю от голода.

Глава 40

Повисла красноречивая тишина. Марта первая пришла в себя, отвернулась к своей кастрюле и заговорила нарочито обыденным тоном:

– Конечно, дорогая. Тушеное мясо почти готово, или хочешь чего-нибудь более легкого? У нас есть хлеб свежий, сыр, фрукты...

– Мясо отлично, – быстро ответила я, отчаянно желая заполнить неловкую паузу. – И хлеба, пожалуйста. И, может быть, вина. Определенно вина.

Элис поднялась, чтобы принести мне тарелку и кубок, и когда она ставила их передо мной, наклонилась и прошептала мне на ухо с плохо скрываемым весельем в голосе:

– Ну и ночка у вас была, судя по всему.

Я застонала и уткнулась лицом в ладони.

– Это так заметно?

– Милая, – вмешалась Грейс, отрываясь от своего теста и одаривая меня теплой, понимающей улыбкой, – у тебя на шее метки размером с монету, слышно вас было даже в самой дальней башне, и ты светишься изнутри так, что можнокомнату осветить. Так что да, довольно заметно.

– Боже, – простонала я, снова пряча лицо в руках. – Это катастрофа.

– Почему катастрофа? – удивилась Иви, откладывая тряпку и подсаживаясь ближе ко мне с живым интересом в глазах. – Мы все видели, как вы смотрите друг на друга последние недели. Было только вопросом времени, когда это произойдет.

– Потому что я все испортила! – выпалила я, наконец поднимая голову и глядя на них с отчаянием. – Все было прекрасно, а потом я проснулась утром, запаниковала, и сбежала, и теперь он, наверное, думает, что я... что прошлая ночь ничего не значила, или что я жалею о случившемся, или...

Я замолчала, потому что слова застряли в горле, и я вдруг поняла, что близка к слезам. Что, черт возьми, со мной происходит? Я не плакала годами, с тех самых пор, как мама сказала мне в пятнадцать лет, что слезы – это признак слабости, и успешные женщины не позволяют себе такой роскоши.

Марта подошла и села рядом со мной, обнимая за плечи теплой, мягкой рукой, пахнущей мукой и специями.

– Дорогая моя, – произнесла она мягко, – ты влюбилась в нашего лорда, не так ли?

– Нет! – слишком быстро возразила я. – То есть... я не знаю. Может быть. Черт. Я не знаю!

И я действительно не знала. Потому что никогда раньше не влюблялась по-настоящему, никогда не испытывала ничего, кроме мимолетного интереса или физического влечения, и понятия не имела, как это должно ощущаться. Но если любовь – это когда ты думаешь о человеке каждую свободную минуту, когда его улыбка заставляет твое сердце биться быстрее, когда ты готова сносить его причуды и странности, потому что под ними скрывается кто-то прекрасный и достойный, когда мысль о том, что ты можешь причинить ему боль, разрывает тебя изнутри... тогда да, наверное, я влюбилась.

Ужас. Я влюбилась в дракона-психа с ОКР, который живет в белом замке и впадает в панику от неправильно поставленной вазы.

Моя жизнь официально превратилась в плохой роман.

– Что мне теперь делать? – спросила я жалобно.

– Откройся ему, – просто сказала Элис. – Наш лорд – хороший человек, Вика. Странный, да. Со своими особенностями, безусловно. Но он добрый, справедливый, заботливый. Он никогда не причинит тебе боль намеренно. И если ты дашь ему шанс, если позволишь себе довериться, я думаю, ты обнаружишь, что это того стоит.

– А если я снова испугаюсь и сбегу? – прошептала я. – Если я не смогу справиться с этой близостью, с этой привязанностью?

– Тогда поговори с ним об этом, – посоветовала Грейс разумно. – Объясни, что ты чувствуешь. Лорд Элиан – не из тех, кто требует мгновенных ответов или давит. Он поймет, если ты скажешь, что тебе нужно время.

Марта положила мне полную тарелку тушеного мяса, положила рядом ломоть свежего хлеба и долила вина в кубок.

– А сейчас ешь, – скомандовала она по-матерински строго. – Нельзя принимать важные решения на голодный желудок. Это первое правило мудрой женщины.

Я послушно взялась за ложку, и надо признать, еда действительно помогла. Тушеное мясо было восхитительным, хлеб хрустящий снаружи и мягкий внутри, вино терпкое и согревающее.

Я доела и пошла к себе в комнату. Мое зеркало связи, лежащее на столе, вдруг мягко засветилось, сигнализируя о входящем сообщении.

Я подняла его, провела пальцем по активирующей руне, и в зеркальной глади появилось лицо, которое я не видела несколько дней – лорд Вальтер фон Грик, мой тайный поклонник и частый собеседник.

– Прекрасная Виктория! – воскликнул он с широкой улыбкой, и я не могла не отметить, как выгодно смотрелся он сегодня. Он явно постарался: волосы аккуратно уложены, на нем богато украшенный темно-синий камзол с золотым шитьем, который, должно быть, стоил целое состояние. – Как чудесно видеть твое лицо в этот замечательный день. Я надеюсь, я не отрываю тебя от чего-то важного?

– Нет, нет, – ответила я, улыбаясь в ответ, потому что лесть всегда была моей слабостью, даже когда я знала, что это именно лесть. – Просто закончила обедать. Что-то случилось?

За последние две недели Вальтер стал чем-то вроде постоянного элемента в моей жизни. Он писал мне почти каждый день. Он был обаятелен, остроумен, щедр на комплименты.

Мне нравилось его внимание. Нравилось, что кто-то видел во мне нечто драгоценное, достойное восхищения. Нравилось, что он интересовался моим мнением, спрашивал о моем мире, о моих мечтах и планах.

Конечно, небольшая циничная часть меня понимала, что он, возможно, не совсем бескорыстен в своей щедрости. Но разве это имело значение? В моем старом мире все отношения строились на взаимной выгоде. Почему здесь должно быть иначе?

– Случилось? Нет, ничего плохого, – ответил Вальтер, и его улыбка стала как будто чуть более интимной, доверительной. – Напротив, у меня есть предложение, которое, я надеюсь, тебя заинтересует. Скажи, милая Виктория, ты когда-нибудь бывала на Ярмарке Четырех Ветров?

Глава 41

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, слышала ли я что-то об этом.

– Нет, не думаю. А что это такое?

– О, это самое грандиозное торговое событие сезона! – Вальтер оживился, и его глаза загорелись энтузиазмом. – Раз в три месяца в городке Серебряный Перекресток собираются торговцы со всех концов королевства. Можно найти все, что душе угодно: шелка из Восточных провинций, пряности из Южных земель, украшения от лучших ювелиров, магические артефакты, редкие книги. Это незабываемое зрелище, поверь мне. И вот, я подумал... – он сделал паузу, – может быть, ты согласишься встретиться со мной там? Лично, я имею в виду. Я мог бы показать тебе все самое интересное, мы могли бы наконец-то поговорить не через зеркало.

Я колебалась, и он, видимо, почувствовал это, потому что быстро добавил:

– Серебряный Перекресток – нейтральная территория, место, где действуют особые правила торгового перемирия. Там будут сотни людей, полная безопасность. И я обещаю вести себя как истинный джентльмен. Просто мне хотелось бы узнать тебя лучше, Виктория. Ты такая необычная, такая яркая. Ты заслуживаешь увидеть больше этого мира, чем просто белые стены замка затворника.

Вальтер продолжил, и его голос звучал тепло и приветливо:

– Ярмарка начинается сегодня и продлится три дня. Я буду там весь завтрашний день – это обычно самое оживленное время, когда приезжают все основные торговцы. Что скажешь? Подумай об этом как о возможности увидеть наш мир с лучшей стороны.

– Мне нужно подумать, – произнесла я осторожно. – Это довольно неожиданное предложение.

– Конечно, конечно, – легко согласился Вальтер, хотя я заметила легкую тень разочарования, промелькнувшую в его глазах. – Не хочу торопить тебя. Просто дай мне знать через зеркало, если решишь приехать. Я пришлю за тобой карету, а сам буду ждать возле главных ворот ярмарки в полдень. А сейчас, боюсь, мне пора – дела не ждут. До встречи, прекрасная Виктория.

Он послал мне воздушный поцелуй, и зеркало погасло, возвращаясь к обычному отражению.

Я медленно опустила его на стол.

Часть меня – трусливая, паникующая часть – отчаянно хотела сбежать. Из-за того, что произошло прошлой ночью, из-за того, что я почувствовала сегодня утром, просыпаясь в объятиях Элиана, из-за той пугающей близости, той уязвимости, которую я позволила себе проявить. Очень хотелось сбежать. Хотя бы на день. Хотя бы на несколько часов. Просто чтобы перевести дух, собраться с мыслями, восстановить привычный контроль над ситуацией и собственными эмоциями.

Вальтер представлял собой выход. Безопасный, нейтральный, не требующий никаких эмоциональных обязательств. Просто приятное времяпрепровождение с обаятельным мужчиной, который не заставлял мое сердце биться быстрее и не вызывал этого пугающего желания открыться и довериться.

Остаток дня я провела в своей комнате, пытаясь отвлечься. Даже пыталась планировать новые провокации, новые способы развлечь аудиторию. Но теперь мысль о том, чтобы выставлять Элиана напоказ, использовать его уязвимость для развлечения толпы, вызывала у меня странное, неприятное чувство, которое я не сразу смогла идентифицировать.

"Стыд, – подсказал внутренний голос. – Это называется стыд, Вика. Добро пожаловать в мир нормальных человеческих эмоций".

К вечеру я так и не приняла решения насчет приглашения Вальтера. Металась между желанием согласиться – просто чтобы доказать себе, что я все еще контролирую ситуацию, что могу делать что хочу, что я не стала вдруг покорной возлюбленной, готовой отчитываться о каждом шаге – и смутным ощущением, что это было бы предательством. Хотя предательством чего именно, я не могла точно сформулировать.

Ужин я пропустила, не желая встречаться с Элианом и не зная, что сказать, если встреча все же произойдет. Иви принесла мне поднос с едой в комнату и не стала задавать вопросов, за что я была ей безмерно благодарна.

Ночь я провела беспокойно, ворочаясь в постели, то засыпая, то просыпаясь от обрывков снов, в которых смешивались лицо Элиана и голос Вальтера, белые коридоры замка и яркие краски воображаемой ярмарки.

Утром я проснулась с твердым решением. Или, скорее, с упрямым желанием доказать, что я все еще независима, все еще принимаю собственные решения, все еще не позволяю никому диктовать мне, что делать.

Я открыла зеркало связи и отправила сообщение Вальтеру, прежде чем успела передумать:

«Я буду. Присылай карту. Встретимся в полдень у главных ворот».

Его ответ пришел почти мгновенно, словно он сидел и ждал, уставившись в свое зеркало:

«Ты делаешь меня счастливейшим из мужчин! Не могу дождаться нашей встречи, прекрасная Виктория. Приготовься к незабываемому дню».

Я отложила зеркало и встала с кровати, решительно направляясь к гардеробной. Если уж я собралась на эту ярмарку, то по крайней мере буду выглядеть сногсшибательно – это было правило, которому я следовала всегда, независимо от мира, в котором находилась.

Перебирая платья, я остановилась на красном. Глубокий вырез, облегающий силуэт, разрез сбоку почти до бедра – именно то, что нужно для того, чтобы произвести впечатление. Волосы я собрала в высокую прическу, оставив несколько выбившихся прядей, которые мягко обрамляли лицо.

Сверху накинула легкую накидку – день обещал быть теплым, но утро выдалось прохладным – и выскользнула из комнаты, тщательно избегая тех коридоров, где могла столкнуться с Элианом. Трусость? Возможно. Но я предпочитала называть это стратегическим отступлением.

Карета от Вальтера ждала меня за воротами. Кучер открыл мне дверь, я скользнула внутрь и прильнула к окну. Утренний воздух был свежим и прохладным, пахло травой и цветами, которые росли повсюду в этой идеально ухоженной долине. Я проезжала мимо аккуратных полей, где уже работали крестьяне, несмотря на ранний час, мимо Старой Ольхи – той самой деревни, где мы были на празднике, где Элиан поцеловал меня в саду, где все началось и одновременно усложнилось настолько, что я больше не понимала, что чувствую.

Я поспешно отогнала эти мысли. Сегодня я просто собиралась хорошо провести время, увидеть что-то новое, развеяться. Ничего предосудительного. Никакого предательства – я же не собиралась изменять Элиану, в конце концов. Это просто встреча с другом. Да, другом, которого я никогда не видела лично, который слишком щедр на комплименты и чье внимание было слегка подозрительным по интенсивности, но все равно – просто дружеская встреча.

Вскоре за окном кареты начала встречаться другие путники: крестьяне с телегами, груженными товарами, небольшие группы всадников, даже роскошная карета с гербом на дверце, которую сопровождал целый эскорт охранников. Все направлялись в одну сторону, и воздух наполнялся все возрастающим гулом голосов, смеха, музыки.

Серебряный Перекресток показался за поворотом совершенно внезапно.

Городок был намного больше, чем я ожидала. Это была не деревушка, а настоящее поселение с каменными домами, мощеными улицами и высокими воротами. Но еще более впечатляющей была сама ярмарка, раскинувшаяся на огромном поле перед городскими стенами.

Сотни палаток и лотков, шатров и навесов, между которыми сновали толпы людей. Яркие ткани развевались на ветру, создавая калейдоскоп красок. До меня доносились музыка, пение, крики торговцев, зазывающих покупателей, лай собак, ржание лошадей.

Я вышла из кареты у ворот ярмарки, где уже собралась небольшая очередь из желающих войти. Охранники в форме проверяли какие-то документы у торговцев с товарами, но обычных посетителей пропускали свободно, только окидывая быстрым оценивающим взглядом.

Глава 42

Когда подошла моя очередь, охранник – здоровенный мужчина с шрамом через всю щеку – уставился на меня с плохо скрываемым удивлением. Наверное, не каждый день он видел женщин в таких откровенных платьях, приезжающих на ярмарку в одиночестве.

– Оружие есть? – спросил он хрипло.

Я отрицательно покачала головой. Оружие. Конечно. Почему-то мне даже в голову не пришло, что стоило бы захватить хоть что-то для самозащиты. В моем прошлом мире я всегда таскала с собой перцовый баллончик в сумке, так, на всякий случай.

– Проходите, – кивнул охранник, посторонившись. – Держитесь ближе к центральным аллеям, там безопаснее. И кошелек спрячьте поглубже – карманников хватает.

Я поблагодарила его и вошла на территорию ярмарки, сразу погружаясь в водоворот звуков, запахов и красок.

Это было совершенно, абсолютно не похоже ни на что, что я видела раньше. Даже самые яркие уличные фестивали в моем мире меркли по сравнению с этим буйством жизни, этой первобытной, почти магической энергией места, где сходились десятки культур, традиций, товаров со всех концов королевства.

Я даже забыла, что должна встретиться здесь с Вальтером. Сначала прошла мимо лотков с тканями всех мыслимых оттенков. Торговцы наперебой зазывали меня, расхваливая свой товар, обещая лучшие цены, эксклюзивность, редкость.

Дальше шли ряды с украшениями, и здесь я невольно притормозила, потому что зрелище было действительно завораживающим. Ожерелья из жемчуга и драгоценных камней, серьги, которые сверкали в солнечном свете как маленькие звезды, браслеты тонкой работы, кольца с камнями размером с перепелиное яйцо. Один старик-ювелир, заметив мой заинтересованный взгляд, подозвал меня жестом.

– Для такой красавицы – особая цена, – пророкотал он с акцентом. – Смотри, вот это, – он поднял тонкую диадему, усыпанную маленькими рубинами, которые идеально сочетались с цветом моего платья. – Эльфийская работа, настоящая. Двести лет назад сделана для принцессы Лунного леса. Подойдет тебе как влитая.

Я хотела было отказаться – у меня не было с собой денег, – но тут до меня донесся знакомый голос:

– Я куплю ее.

Я обернулась и увидела Вальтера.

Он выглядел еще более впечатляюще вживую, чем через зеркало связи. Высокий, статный, одетый с той тщательностью, которая выдавала человека, придающего огромное значение внешнему виду. Темно-зеленый камзол с золотым шитьем, высокие черные сапоги, начищенные до блеска, плащ, небрежно переброшенный через плечо. Волосы аккуратно уложены, лицо выбрито, и когда он улыбнулся мне, его зубы сверкнули ослепительной белизной.

– Вальтер, – выдохнула я.

– Ты совсем забыла про меня? – спросил он, подходя ближе и склоняясь в изящном поклоне, во время которого взял мою руку и поднес к губам. – Я увидел тебя от ворот и сразу узнал. Как будто солнце спустилось на землю и решило прогуляться среди смертных.

Комплимент был банальным, но произнесен с такой искренностью, с таким восхищением в глазах, что я не смогла сдержать улыбку.

– Солнце – это, наверное, слишком, – возразила я, но без особого убеждения, потому что, признаться честно, мне нравилось такое внимание. Нравилось после ночи сомнений, после утра, проведенного в попытках понять собственные чувства, просто принимать чужое восхищение без необходимости анализировать, что оно значит, что за ним стоит, какие обязательства накладывает.

– Ничего не слишком, когда речь о тебе, – возразил Вальтер и повернулся к ювелиру. – Заверните диадему. И вон те серьги тоже, с рубинами. И браслет – вот этот. Все в комплект.

– Вальтер, не надо, – запротестовала я слабо, хотя часть меня уже предвкушала примерку этих сокровищ.

– Надо, – отрезал он, передавая ювелиру увесистый кошелек и даже не поинтересовавшись ценой, что, как я заметила, произвело на старика впечатление не меньшее, чем сами украшения на меня. – Красивая женщина должна носить красивые вещи. Это закон природы, с которым бессмысленно спорить.

Пока ювелир аккуратно укладывал покупки в бархатный футляр, Вальтер с откровенным восхищением смотрел на меня

– Итак, прекрасная Виктория, – Вальтер предложил мне руку, и я, секунду поколебавшись, приняла ее, – день только начинается, а впереди нас ждет столько всего интересного. Ты любишь сладости? Музыку? Представления? На этой ярмарке есть все, что душа пожелает.

Мы двинулись по центральной аллее, и я не могла не заметить, как люди оборачиваются нам вслед. Вальтер был явно известной фигурой: торговцы кланялись ему, женщины провожали взглядами, мужчины почтительно расступались. И я, под руку с ним, в своем ярком платье и с футляром драгоценностей в руках, чувствовала себя... значимой. Важной.

Это было опьяняющее чувство, которого мне так не хватало.

– О чем задумалась? – спросил Вальтер, наклонившись ближе, чтобы его слова не потонули в общем гуле ярмарки.

– О том, как давно я не чувствовала себя собой, – призналась я честно, потому что ложь в данном случае казалась не нужной. – В замке все подчинено определенным правилам, определенному порядку. Иногда я забываю, что мир может быть другим – хаотичным, ярким, непредсказуемым.

– Это потому, что лорд Элиан – затворник и перфекционист, – сказал Вальтер мягко. – Он запер себя в своей белой башне и пытается контролировать каждую пылинку, каждый звук, каждое движение. Это не жизнь, Виктория. Это существование в клетке, пусть и позолоченной.

Я хотела возразить – вспомнить ту боль в глазах Элиана, когда он рассказывал о войне, о потерянной невесте, о том, как его драконья натура чуть не уничтожила все, что ему было дорого. Хотела сказать, что его перфекционизм – не прихоть, а способ выживания, способ удержать контроль.

Но слова застряли в горле, потому что... разве Вальтер был неправ? Разве жизнь в замке, с его бесконечными правилами, тишиной и стерильной белизной, не была похожа на прекрасную, комфортную тюрьму?