Текст книги "Lа Cucina = Кухня"
Автор книги: Лили Прайор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Пока в ежедневной фермерской рутине проходил месяц за месяцем, подошел срок разродиться Бьянкамарии Оссобуко, и Гуэрра с Паче решили сочетаться с ней законным браком до появления наследника.
Они обратились к падре Франческо, и тот не стал возражать против венчания троих. Договорились на следующую неделю, и началась предсвадебная суета.
С полуострова спешно доставили ярды белого шелка, и местный портной, Банко Куниберто, занялся пошивом шелкового балахона, который скрыл бы раздавшиеся формы Бьянкамарии Оссобуко. Близнецам тоже скроили дневной костюм в европейском стиле. Банко Куниберто и его подмастерья круглые сутки трудились посменно, добиваясь, чтобы пиджак и брюки с тремя штанинами выглядели безупречно.
Мне тоже захотелось какой-нибудь обновки, и я выбрала розовый костюм-двойку, вроде того что был на мне в Палермо, в тот день, когда Англичанин пришел в библиотеку.
Свадебным завтраком я занялась сама. В одиночку зарезала корову, так что на столе в la cuci-па будет отличная говядина. К ней я приготовила четыре разных макаронных блюда, рыбу-меч и целую бадью pollo all Messnese-традиционного свадебного угощения.
Еще я украсила торт, на верхушку которого водрузила марципановые фигурки Гуэрры, Паче и Бьянкамарии Оссобуко в свадебных нарядах. Достала огромные бутыли домашнего пива и граппы и множество других вкусностей.
Работники фермы получили выходной, чтобы погулять на свадьбе. Когда мы, нарядные, шли с fattoria к chiesа, я почувствовала прилив гордости: как же хорошо я управляю фермой.
Когда улеглись свадебные волнения, мы стали ждать рождения ребенка. Я взяла за правило, проследив за ужином на fattoria, сесть на мула и отвезти корзинку с едой в город, Бьянкамарии и близнецам.
Однажды вечером, когда я только-только выгрузила на стол горшок с супом, свежие макароны с бараньим рагу, ветчину и блюдо с молодым картофелем, Бьянкамария вдруг схватилась за страшно раздутый живот и, споткнувшись, привалилась к кухонному буфету. Она даже наступила на свою собачонку, которая жалобно завизжала.
– Уже, Бьянкамария Оссобуко? (Не знаю почему, но я так и не смогла назвать ее Бьянкамарией Фьоре.) – испуганно спросила я, боясь услышать ответ.
Она слабо кивнула. Надо сказать, она здорово перепугалась. По размеру ее живота было понятно – роды будут многоплодные. Кроме того, у нее были все основания опасаться, что ребенок окажется уродом, как и его отцы.
Туг у нее отошли воды, стекая по ногам прямо на пол.
– Пойдем-ка, – велела я и медленно и бережно повела ее наверх, в спальню. – Ложись, а я сбегаю за доктором. До моего возвращения ничего не должно случиться.
Я сбежала по лестнице и помчалась по улице. Только бы близнецы не выбрали именно этот вечер для того, чтобы остаться по делам в Катанье.
Я бежала к дому доктора Леобино. Он жил далековато, на виа Пьяве. Когда горничная наконец открыла, оказалось, что доктора срочно вызвали в Монтальбано, и он вряд ли вернется до утра. Как же я проклинала свою судьбу и судьбу Бьянкамарии Оссобуко, когда бежала обратно! Я знала, что просить о помощи больше некого. Весь город чурался Бьянкамарии, и ни одна женщина не рискнула бы вызвать гнев своего мужа, придя нам на помощь. Как жаль, что беззубая повитуха Маргарита Дженгива погибла восемнадцать лет назад во время обвала в горах.
Подойдя к дому, я услышала, как наверху жалобно кричит Бьянкамария Оссобуко.
– Паче! Гуэрра! Аiutо! Моrio![30]30
30 Помогите! Умираю! (итал.)
[Закрыть]
– Все хорошо, моя дорогая, – отозвалась я, прыгая через ступеньку. – Не волнуйся, я уже здесь.
– А где доктор?
– Скоро придет Он уже в пути. Немножко задерживается. А пока он не пришел, мы все приготовим.
Я пыталась сообразить, что нужно делать, но мой мозг вдруг превратился в кусок теста. Мне никогда не доводилось присутствовать при родах. Конечно, я помню ночь рождения близнецов, но меня держали подальше от мамы, и я понятия не имела, что там происходит. Знала только, что в подобных случаях нужны чистые полотенца и горячая вода. Приготовила их и села под ле Бьянкамарии Оссобуко, пытаясь подбодрить ее и отирая ей пот со лба. Ее боль, одышка и крики стали еще сильнее. Я была в панике, но не подавала виду. Она спрашивала: где же доктор, когда он придет? А я понимала, что он к нам не успеет.
Схватки шли все чаще и чаще.
Я велела Бьянкамарии тужиться, дышать и снова тужиться, как вдруг у нее между ног показалась маленькая красная головка. Я взялась за нее и осторожно потянула. Появилось хрупкое скользкое тельце, покрытое багровой слизью. Бьянкамария вытянула шею, чтобы посмотреть.
– Роза, они сросшиеся? – прошептала она так тихо, как буд то заранее знала ответ и боялась его услышать.
– Нет, моя дорогая. Это прекрасная маленькая девочка. Смотри.
Я протянула малышку Бьянкамарии. До чего же славненькая! Как поросеночек. Я знала, что нужно перерезать пуповину, которая все еще связывала мать и дитя, поэтому взяла острый нож и отрезала ее возле самого животика малютки. Потом забрала девочку, обмыла ее в корытце и вытерла насухо. Повернувшись к матери, чтобы вручить ей новорожденную, я с удивлением обнаружила еще одну торчащую головку.
– Бьянкамария Оссобуко, по-моему, у нас близнецы. Не волнуйся. Подержи-ка этого ребенка, а я выну следующего.
Бьянкамария Оссобуко все еще боялась: вдруг второй ребенок окажется каким-то образом сросшимся с первым?
Она со всех сторон осмотрела девочку, выискивая признаки отклонений. Я уже вынула второго ребенка, а мать все боялась. С этим младенцем тоже все было в порядке.
– А вот и еще один, моя дорогая, и тоже без родинок и изъянов.
Я снова перерезала пуповину, обмыла ребенка, вытерла и завернула, чтобы не замерз. Потом протянула Бьянкамарии Оссобуко, и теперь она держала малюток, обнимая их обеими руками, не в силах поверить своему счастью. Бедняжка убедила себя в том, что ее дети родятся уродами, и не спешила поздравлять себя с тем, что Судьба передумала.
Я суетилась, мыла все вокруг, гордясь тем, как отлично управилась. Ведь у меня не было опыта, а принимать роды – нелегкое дело.
Когда я подняла простынку, чтобы обтереть Бьянкамарию Оссобуко – вы не поверите! – там оказался еще один ребенок, прорывавшийся на свет Божий. Между ног Бьянкамарии Оссобуко виднелась третья малюсенькая головка. Бедная проститутка пребывала в крайнем смятении чувств и даже не поняла, что все еще рожает.
Это снова была девочка, как две капли воды похожая на двух предыдущих. На сей раз я предусмотрительно прощупала живот Бьянкамарии Оссобуко и удостоверилась, что теперь он пуст.
– Ты чувствуешь в себе еще кого-нибудь? – спросила я.
– Нет, Роза. Больше нету. Эта – последняя.
Итак, у меня появились племянницы. Сразу три. Близняшки. Красавицы. А роды приняла их тетя.
На рассвете, когда волнение улеглось и Бьянкамария Оссобуко с тройняшками уснули, я укрылась на кухне и решила успокоить нервы приготовлением panеllе. Ничто не действовало на меня столь благотворно. Я как раз обжаривала в кипящем масле турецкий горох, когда одновременно появились близнецы и доктор.
– Что с ней? – спросили близнецы, когда я жестом пригласила доктора подняться наверх. Две пары глаз смотрели на меня с тем же страхом, что несколько часов назад – Бьянкамария Оссобуко: близнецы боялись, что ребенок родится уродом.
– Все отлично, мальчики, – успокоила я. – У вас родились три совершенно отдельные девочки.
– Они все здоровы? И Бьянкамария Оссобуко?
– Здоровы. И она тоже. Все хорошо. Честное слово. Можете подняться и посмотреть.
Три ноги затопали по лестнице. Я пошла следом и заметила, как при виде всей женской половины их семьи глаза близнецов наполнились слезами. Это был один из самых счастливых мгновений моей жизни.
Глава 11
Было все это три года назад. Сейчас я сижу в la cucina на fattoria и присматриваю за племянницами – Розой, Розитой и Розиной. Близнецы сдержали слово и назвали всех трех девочек в мою честь.
Они частенько ко мне приходят. Они счастливы рядом со мной. И я люблю их всей душой. Как будто это мои дочки. Только я всегда отличаю одну от другой – даже их родители иногда ошибаются.
Никогда не думала, что могу любить так горячо и безоглядно. Три маленькие девчушки вернули меня к жизни. Я отдаю им всю любовь, накопившуюся во мне, тем более что больше девать ее некуда…
И вот еще что. Все три мои племянницы – во всяком случае, в этом нежном возрасте – великолепные кулинары, как и их тетя Роза. Самое большое счастье для них – суетиться в кухне, с ног до головы перепачкавшись в муке, месить небольшие порции теста, делать макароны малюсенькими пальчиками, печь печеньице, а потом раздавать его их любимым работникам.
Сейчас я помогаю старшей, маленькой Розе, делать «апельсинчики» – оладьи из риса и трех сортов сыра. Мы уже отварили рис, высушили его, остудили и теперь смешиваем его с размятой рикоттой, тертым пекорино и измельченной моцареллой, добавляем петрушку, яйца, мускатный орех, соль и перец.
Мокрыми руками катаем шарики. Ох и грязное это дело, особенно для трехлетних поваров. Мы с Розой все в тесте, и она счастливо стирает его с наших лиц своими маленькими пальчиками. Не могу удержаться от смеха, а Роза понимает мой смех как одобрение и продолжает тереть пальчиком. Как бы я ни старалась, у меня не получается быть строгой с моими дорогими девочками.
Скатав шарики, мы обваливаем их в муке, взбитом яйце и хлебных крошках. Поставив на огонь сковородку с оливковым маслом, я бросаю взгляд на окошко в двери, ведущей во двор.
Летнее солнце такое яркое, что глаза начинают слезиться, когда пытаешься к нему привыкнуть. Мне кажется, я вижу, как какой-то человек прохаживается за воротами. Что-то в его фигуре привлекает мое внимание, не могу понять, что именно. Что-то притягивает меня к нему. Я хочу разглядеть его и напряженно щурюсь.
Это мужчина. Даже с такого расстояния я узнаю его фигуру и походку. Вытираю глаза рукавом и говорю себе: это галлюцинация. У меня уже давно не случалось дневных фантазий. Видимо, я их переросла. И все-таки я снимаю сковородку с огня: однажды мои фантазии уже привели к пожару. Забота о безопасности племянниц успела войти в привычку.
Я подхожу к двери и выглядываю наружу. Мужчина все еще там. Ближе. Яснее. Четче. Я вытираю руки фартуком, снимаю со стола малышку Розу и ставлю ее на пол, где сестренки забавляются с котенком. Роза громко протестует: она хочет продолжать готовить. Тетя Роза впервые не слушает ее, и девочка заходится ревом.
Мне кажется, что воздух вокруг меня сгустился.
Я слышу детский лепет под столом, мяуканье затисканного котенка, чувствую, что от моих рук пахнет свежей петрушкой. Но все это далеко от меня. Я, как лунатик или водолаз, отдалилась от всего на свете, и сердце мое наполнено радостью, которую я пытаюсь побороть. Внутренний голос говорит мне: не увлекайся этой фантазией. Ты умрешь, если это мираж.
Ноги сами подводят меня к двери. Руки тянутся к задвижке. Я запираю за собой дверь, чтобы девочки не могли выйти и упасть со ступенек. Малышки начинают плакать: они не хотят оставаться одни.
После прохладной la cucina оказываюсь под палящим солнцем, и у меня дух захватывает от неожиданности. Я спускаюсь вниз. Ноги подгибаются, как будто не могут удержать вес моего тела. Хочется летать, танцевать, петь, кричать и визжать.
Я смотрю из-под ладони, прикрываясь от солнца, и понимаю, что мое лицо все еще перемазано рисом и сыром. Но теперь мне это совершенно безразлично. Мужчина стоит у ворот, облокотившись на них, и ждет меня. Я чувствую на себе его взгляд. Голубых и по-прежнему искрящихся.
– Туда ли я попал, синьорина? – спрашивает он с английским акцентом. Игривая улыбка озаряет его лицо, а заодно и весь мой мир.
– Туда, – отвечаю я, и мой голос звучит откуда-то издалека.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
