Текст книги "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора (СИ)"

Автор книги: Лила Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25. Семь дней

К вечеру план занял всю доску в канцелярии. Лиора сначала расписала работы по дням, посмотрела на получившуюся цепочку и стёрла её рукавом. Ждать окончания описи, чтобы начать нанимать людей, было роскошью, которой у них не осталось.

– Три потока одновременно, – читала Мина с доски. – Склады: сегодня опись, с завтрашнего утра ремонт. Ворота: сегодня объявление о временном найме, завтра отбор, затем обучение на действующих сменах. Охрана: новый график к завтрашнему вечеру, две пробные ночи, исправление ошибок. Шестой день – общий прогон с пустыми телегами. Седьмой – резерв на то, что мы неизбежно испортим в первые шесть.

– Звучит как план человека, который наконец оставил место на собственные ошибки, – заметил Томас. – Но время на крышу вы всё равно недооцениваете.

– Поэтому складов три, а не один, – сказала Лиора. – Четвёртый и одиннадцатый должны дать нужный объём, даже если шестой не успеем закончить. Шестой даст запас.

Орс слушал, скрестив руки. Когда Лиора закончила, он снял шапку, почесал макушку и спросил, не хочет ли она для начала нанять ещё одну Лиору – одну на склады, вторую на ворота.

– Удвоить охрану за пять дней, – сказал он. – Хорошо, госпожа. Откуда людей возьмём? Обучить нового караульного, чтобы он не заснул на посту и не спутал своих с чужими, – не пять дней, а месяц минимум.

– Не обучить с нуля, – сказала Лиора. – Перераспределить. Часть конюхов, часть складских, кто уже знает двор и умеет держать себя в руках ночью. Не полноценные караульные – вторые пары глаз при уже опытных.

– И заплатить за ночные часы отдельно, – вставила Мина. – Иначе на третью ночь у нас будут не вторые пары глаз, а первые пары закрытых.

Лиора дописала на доске надбавку. Денег на неё не было, но обещать бесплатное геройство людям, которые и без того держали двор на плечах, она не собиралась.

Орс задумался, взвешивая предложение с той же дотошностью, с какой взвешивал бы новый маршрут для лошадей.

– Это может сработать, – признал он наконец, неохотно, но честно. – Не идеально. Но может сработать. Дайте мне список тех, кого можно снять с дневных смен без ущерба, и я расставлю их сам.

– Список будет к утру, – сказала Лиора.

– К утру люди спят, – напомнил Орс. – К обеду.

– К обеду, – исправилась она. Раньше ей хотелось бы выиграть хотя бы эти четыре часа на бумаге. Теперь она уже знала цену срокам, которые существуют только в обещании.

– Не всех конюхов можно ставить к стене, – предупредил Орс. – Ранним утром начинается кормление. Снимете двоих – лошади получат овёс позже, а потом мы будем чинить не двор, а покусанных людей.

На доске появилась ещё одна граница: ночные помощники освобождаются от первой дневной смены. Мина сразу посчитала, кем закрыть кормление, Томас предложил двух грузчиков, выросших при конюшне. План становился сложнее с каждой разумной оговоркой и надёжнее с каждой из них.

– И никаких смен дольше десяти часов, – сказала Лиора. – Нам нужны люди, которые замечают чужой жетон, а не засыпают над собственным.

Орс посмотрел на неё почти одобрительно.

– Вот теперь можно составлять список.

* * *

Дарен, которому она принесла план тем же вечером – уже не как формальность вечернего обмена, а как прямую просьбу о профессиональном мнении, – читал его дольше, чем читал любой из её прежних документов.

– Люди, охрана, документы – это укладывается в семь дней, если не пытаться сделать всё идеально, – сказал он наконец. – Но вот это, – он постучал пальцем по строке про склад шесть, – нереально. Крыша провисла настолько, что я видел это с седла. Полноценный ремонт – минимум пять дней с опытной бригадой, которой у вас нет.

– У меня есть Томас и, если повезёт, десяток свободных рук с других участков, – сказала Лиора, хотя уже слышала в собственном голосе неуверенность, которую предпочла бы не показывать.

– Десяти рук недостаточно. Вы либо не уложитесь, либо настелете крышу, которая развалится через месяц под первым же сильным дождём. Вчерашний ливень уже показал, чего стоит ремонт для отчёта.

Лиора уже открыла рот, чтобы доказать, что они успеют. Потом посмотрела на расчёт людей и брёвен. Воля в таблице отдельной строкой не значилась.

– Тогда что вы предлагаете? – спросила она вместо того, чтобы спорить дальше. – Вы ведь не просто хотели указать мне на проблему.

Дарен перевернул лист чистой стороной вверх. Значит, предложение у него уже было.

– Тарвенскому корпусу давно нужна дополнительная точка хранения ближе к границе. Сейчас мы возим запасные сбруи и палаточное полотно через форт, теряя полдня на каждый обоз. Склад шесть подошёл бы, если его привести в порядок. Я вправе заключить годовой договор в пределах снабженческого бюджета: корпус арендует треть помещения, платит триста шестьдесят золотых вперёд и ещё триста шестьдесят вкладывает в ремонт крыши силами военных плотников. Смета и приёмка – отдельно, чтобы никто потом не назвал это подарком.

Лиора медленно осмысливала предложение, ища в нём подвох по привычке, но не находя ничего, кроме прямой, взаимовыгодной логики.

– Вы получаете склад у нужного тракта. Я – рабочие руки, отремонтированную крышу и триста шестьдесят золотых, которых хватит на надбавки и найм у ворот.

– Именно. Но прежде чем вы подпишете, Мина проверит, не сдавал ли двор такие площади дешевле, а мой интендант приложит три цены по округе. Если ставка окажется завышенной или заниженной, исправим.

Прямая помощь оставила бы между ними долг, который нельзя записать в книгу. У сделки были сумма, срок и две подписи. Так было спокойнее.

– Условия меня устраивают, – сказала она. – Готовьте договор. Подпишу сегодня же, если понадобится сидеть за чернилами до рассвета.

– До рассвета не понадобится, – сказал Дарен. – Но час-другой – да. И поешьте до того, как начнёте считать аренду.

* * *

Договор подписали к полуночи. Мина нашла старую ставку за склад у восточного тракта, интендант Дарена – две свежие; семьсот двадцать золотых за год легли между ними почти точно посередине. Под приложением стояли подписи Мины и военного казначея, под сметой – Томаса и старшего плотника. Лиора поставила имя рядом с размашистым росчерком Дарена. Сухой документ успокаивал сильнее любой клятвы в помощи.

Триста шестьдесят золотых тут же перестали быть общей суммой. Сто двадцать ушли в резерв найма и ночных надбавок, восемьдесят – на второе окно оформления у ворот, пятьдесят – на масло для фонарей и новые замки. Остаток Мина обвела дважды.

– Не трогаем без вашего решения и моей подписи, – сказала она.

– Без наших двух подписей, – поправила Лиора. – Даже если решение моё.

Мина дописала условие. Новая система начиналась с хозяйки так же, как со всех остальных.

Утро первого дня началось затемно – Томас с людьми уже разбирал завалы у складов, Орс перераспределял смены на конюшнях, Мина набрасывала объявление о найме дополнительных рук на въезд.

К воротам пришли семеро ещё до того, как объявление успели прибить ровно. Двое надеялись на постоянное место, трое искали работу на неделю, один не умел читать, но без ошибки назвал вес каждой гири, которую ему дали в руки. Последний увидел очередь и ушёл, не дожидаясь вопросов.

Лиора не стала нанимать всех от страха не успеть. Мина проверяла счёт, Осгар – почерк и чтение накладной, Томас давал распознать подменённую пломбу среди пяти настоящих. Неграмотного мужчину взяли помощником весовщика: цифры он различал, гири знал, а запись должен был вести второй человек по новым правилам.

К полудню реальность уже расходилась с доской. На четвёртом складе под гнилыми корзинами обнаружили целый ряд прогнивших половиц. У одиннадцатого заклинило ворота. Военные плотники отказались лезть на крышу шестого, пока люди Томаса не вынесут всё, что может загореться от жаровни со смолой.

– Госпожа, – сказал Томас, вытирая пот со лба грязной рукой, – по складам отстаём часа на три. Зато объявление о найме уже висит, и Орс прислал график раньше срока. Если считать весь план, мы не отстаём. Мы просто идём не по той ровной линии, которую вы нарисовали.

Лиора посмотрела на солнце, клонящееся к вечеру быстрее, чем ей хотелось бы, и на список задач первого дня, из которого меньше половины пунктов были отмечены как завершённые.

Лиора посмотрела на доску. Три потока она придумала именно для таких случаев; всё равно первое желание было стереть отставание и написать более приятное число.

– На три часа по складам, – сказала она и передвинула срок мелом. – Не на три часа по всему двору.

Томас вернулся к людям. Лиора написала фактическое время и следующую проверку – после ужина. Потом стёрла слово «провал» в углу доски, оставшееся от первой сердитой пометки. Мел не исчез полностью; белая тень осталась.

Пусть остаётся.

Глава 26. Работа ночью

К вечеру второго дня военные плотники закрыли склад шесть новой крышей. Смолу ещё не везде промазали, водостоки предстояло поставить утром, но дождь товару больше не грозил. Отставание по складам сократилось до двух часов; на общей доске ворота шли по графику, охрана опережала его на половину смены.

Второй день плана закончился так же, как начался первый, – с отставанием, только на этот раз не в часах, а в людях: двое из бригады Томаса слегли с растянутыми спинами, а замена, обещанная союзником-плотником из форта, задерживалась до утра.

– Склад одиннадцать нужно закончить сегодня, – сказала Лиора, глядя на список, который с каждым часом читался всё более безнадёжно. – Иначе завтрашний график расползётся весь целиком, а не только эта строка.

– Я останусь, – сказал Томас, хотя по его лицу было видно, что тело уже давно проголосовало за постель. – Ещё пару часов продержусь.

– Идите спать, Томас, – сказала Лиора. – Мне нужен от вас не подвиг, а работоспособный руководитель складов завтра утром. Мы закончим только расчистку прохода и остановимся в первом часу, даже если останется половина.

– Ночная пара грузчиков останется ещё на два часа. Им заплатят по новой ставке. У двери будет караульный.

– И ещё одна пара рук, – раздался голос от двери. Дарен стоял на пороге без сюртука, с рукавами, уже закатанными до локтей. За ним Нейл передал караульному журнал ночных работ. – Я никуда не тороплюсь. Капитан, напротив, торопится и потому проследит, чтобы мы действительно закончили в первом часу.

– С удовольствием, генерал, – сказал Нейл. – Никогда ещё приказ отправить собственного начальника спать не казался мне таким разумным.

* * *

Работа при свете четырёх фонарей шла медленнее дневной. Каждый предмет сначала заносили в опись, потом переносили на площадку под навесом: пригодное – вправо, на ремонт – к стене, гниль – в отдельную кучу, которую нельзя было сжигать до утренней проверки Томаса. Двое грузчиков разбирали дальние стеллажи; Нейл каждые полчаса отмечал время в журнале.

Под первым стеллажом нашли шесть рулонов промасленного полотна, испорченных только с одного края. Один грузчик уже потащил их к гнили, но Лиора остановила его.

– Отрезать мокрое, сухое перемерить. На навесы у ворот пойдёт.

– В книге они списаны три года назад, госпожа, – сказал он. – Как испорченные.

– Значит, в новой книге появятся как возвращённые из списания. С отдельной оценкой, чтобы никто не решил, что мы нашли новое полотно бесплатно.

Мина утром наверняка будет недовольна дополнительной строкой. Зато двор перестанет выбирать между двумя одинаково плохими привычками: выбрасывать пригодное или возвращать его без записи, создавая очередной неучтённый остаток.

Следом из тёмного угла вытащили детские санки без одного полоза, две дверцы от шкафа и медный таз с пробитым дном.

– Это точно склад для грузов? – спросил Дарен.

– Судя по содержимому, это место, куда двор тридцать лет складывал решения, которые не хотел принимать.

– Тогда понадобится склад побольше.

Лиора прикрепила к каждой вещи бумажку: починить, использовать на детали, продать как лом. Даже мусор требовал решения, иначе через год снова становился стеной, за которой удобно прятать настоящее.

В половине первого Нейл демонстративно перевернул песочные часы.

– Полчаса, – напомнил он. – Потом я исполняю приказ генерала и прекращаю работы.

– Вы слишком наслаждаетесь полномочиями, капитан, – сказал Дарен.

– Редкий приказ, который улучшит сон сразу пяти человек. Я обязан отнестись к нему добросовестно.

Лиора посмотрела на оставшийся ряд. Раньше она бы попыталась закончить его любой ценой, а утром назвала бы истощение необходимой жертвой. Теперь оставила на доске точное количество неразобранных секций – четыре – и назначила продолжение после смены бригады. Незавершённая работа, записанная честно, была безопаснее выполненной только в отчёте.

– Вы всегда лично разгружаете склады, – заметил Дарен, поднимая очередной тяжёлый ящик, – или это привилегия только семи безумных дней перед проверкой?

– Обычно я просто указываю, кому разгружать, – сказала Лиора, вытирая пыльные руки о фартук, одолженный у одного из складских. – Но сегодня указывать некому, кроме вас, а вы, кажется, не самый послушный подчинённый.

– Я генерал, госпожа. У меня врождённая аллергия на чужие приказы.

– Тогда считайте это не приказом, а деловым предложением. Возьмите тот ящик слева. Он подписан «зерно», но, судя по звуку, внутри не зерно.

Дарен послушно поднял ящик, встряхнул его и прислушался с преувеличенной серьёзностью человека, проводящего важную военную экспертизу.

– Определённо не зерно, – сказал он. – Судя по звуку – либо камни, либо чьи-то давние амбиции стать плотником.

– Открывайте.

Внутри оказались старые кривые гвозди вперемешку с обрезками досок – забытый строительный мусор. После нескольких дней, когда каждый странный ящик грозил обернуться новой схемой, находка оказалась почти подарком. Оба рассмеялись – устало и тихо.

– Вот и разгадка тайны склада одиннадцать, – сказал Дарен, отставляя ящик. – Величайший заговор ржавых гвоздей против порядка на этом дворе.

– Запишу это в отчёт для союза караванщиков отдельной строкой, – сказала Лиора. – Уверена, это их впечатлит не меньше, чем пропускная способность.

– Кстати о впечатлении, – сказал Дарен, разгибая спину и оглядывая наполовину разобранный склад. – Вы представляете, как выглядит генерал Тарвенского корпуса, разбирающий ящики с гвоздями после полуночи?

– Представляю, – сказала Лиора. – Примерно так же, как хозяйка пограничного двора, которая должна была лечь спать ещё в первом часу.

– Значит, мы оба одинаково плохо следим за собственной репутацией.

– Значит, – сказала она, поднимая очередной тюк, – у нас наконец есть что-то по-настоящему общее, помимо расследований.

Дарен фыркнул и тут же сделал вид, что закашлялся от пыли. Лиора не стала разоблачать.

* * *

За четверть часа до назначенного срока Нейл увёл грузчиков относить последнюю опись в канцелярию. Караульный остался у открытой двери. Лиора взялась за старый шкаф у дальней стены – тяжёлый, рассохшийся, явно стоявший здесь дольше, чем она сама была на этом дворе.

– Помогите, – сказала она, упираясь плечом. – Один не сдвину.

Дарен подошёл, встал рядом – так близко, что она почувствовала тепло его рук раньше, чем он взялся за край шкафа рядом с её собственными пальцами.

– На счёт три, – сказал он. – Раз, два…

Шкаф поддался тяжелее, чем ожидалось, и качнулся в сторону резче, чем оба рассчитывали, – Лиора качнулась вместе с ним, теряя равновесие на долю секунды, и рука Дарена, отпустив шкаф, машинально поймала её за локоть, удерживая от падения.

Они оказались ближе, чем требовалось для удержания равновесия. Рука Дарена осталась на её локте после того, как шкаф перестал качаться.

Лиора видела его лицо совсем близко – усталое, покрытое пылью после долгой работы. Дарен не отпускал её локоть и не отступал.

– Равновесие, – сказал он, всё ещё держа её за руку.

– Уже нашла, – ответила Лиора, но руку не отняла.

Из дальнего прохода донёсся голос Нейла, пересчитывавшего возвращённые фонари. Дарен отступил первым и отпустил её руку осторожнее, чем требовалось.

– Шкаф, – сказал он, и голос его прозвучал чуть менее ровно, чем обычно.

– Шкаф, – согласилась Лиора, чувствуя, как сердце колотится совсем не в такт с усталостью, которая должна была бы к этому часу пересилить всё остальное.

Они сдвинули его вместе, уже без единого слова, – и за освободившимся пространством у стены обнаружилась деревянная панель, чуть более новая, чем окружающая её кладка, с едва заметной щелью по краю, слишком ровной, чтобы быть трещиной времени.

Дарен провёл рукой по панели, постучал костяшками – глухой звук отозвался пустотой там, где должна была быть сплошная стена.

– Это не часть склада, – сказал он, и вся усталость в его голосе мгновенно сменилась той самой профессиональной собранностью, которую Лиора уже научилась узнавать в момент, когда он находил что-то важное.

Панель поддалась после недолгих усилий. В неглубокой нише стояла деревянная коробка, перевязанная бечёвкой. На пыли вокруг неё не было свежих следов.

Лиора уже протянула руку к бечёвке и остановилась в нескольких сантиметрах. Дарен одновременно шагнул вперёд. Оба посмотрели сначала на коробку, потом друг на друга.

– Не трогаем, – одновременно сказали Лиора и Дарен.

Караульного отправили за Миной, Томасом и Нейлом. Дарен поставил на панели мелом свой знак, Лиора – номер склада и время. До прихода свидетелей они стояли у открытой ниши, не касаясь коробки. На этот раз находка не должна была превратиться в историю двух людей, которым остальные либо поверят, либо нет.

Глава 27. Поддельные накладные

Мина записала время, Томас подтвердил, что ниша не значилась ни в одной описи склада, Нейл проверил меловые отметки на панели. Только после этого Дарен перерезал бечёвку. Узел поддался легко – волокна не успели сопреть, хотя слой пыли на крышке выглядел старым.

– Коробку могли поставить сюда позднее, чем сделали нишу, – сказала Лиора. – Возраст пыли на стене ничего не говорит о возрасте содержимого.

Мина занесла оговорку в протокол.

Внутри, аккуратно сложенные, лежали листы плотной бумаги – десятки, а не единицы, перевязанные отдельными пачками по датам.

Лиора взяла верхнюю пачку и поднесла ближе к фонарю.

– Накладные, – сказала она. – Обычные с виду. Печати, подписи, номера партий.

Дарен взял вторую пачку, пролистал её быстро, профессионально, тем же движением, каким листал бы военные донесения.

– Номера партий, – сказал он медленно, – которые я уже видел. В ваших собственных книгах.

Лиора нашла первую же дублирующую запись, и усталость долгой ночи мгновенно слетела с неё, вытесненная куда более острым, требовательным вниманием.

– «Три-двадцать четыре». Соль, – сказала она. – Эта партия проходила через официальные книги две недели назад. Законная, оплаченная, доставленная по назначению. А вот здесь, – она подняла лист из коробки, – та же партия, тот же номер, но другой пункт назначения и другой получатель.

– Дубликат, – сказал Дарен. – Не подделка с нуля. Кто-то брал уже существующий, законный номер и выпускал вторую версию документа под тем же номером, для другого груза.

– Значит, эти бумаги были подготовлены так, чтобы официальная партия могла прикрыть теневую, – сказала Лиора, раскладывая листы на чистой холстине, которую принёс Томас. – Но сами дубликаты ещё не доказывают, что второй груз действительно прошёл. Для этого нужны постовые или складские записи.

Она вспомнила записку о партии «семь-двенадцать» и накладную «четыре-восемнадцать» – два случая, которые прежде выглядели отдельными находками. Теперь у них появился общий метод: повторный номер, изменённый получатель, настоящая печать или её точная копия.

Нейл принёс из постовой комнаты чистые конверты. Каждый документ получал временный номер, описание и подписи двух свидетелей. Только после этого его разрешалось переложить из коробки на стол. Ночь становилась длиннее, зато утром никто не сможет сказать, что листы перепутали при переносе.

* * *

– Здесь не одна рука, – сказал Дарен, разложив несколько листов рядом для сравнения.

Лиора склонилась ближе, вглядываясь в почерк. Он был прав: часть накладных были заполнены одним и тем же убористым, торопливым почерком, а часть – другим, более округлым, с характерным наклоном букв, который она уже видела где-то, но не могла сразу вспомнить где.

– Два разных писца, – сказала она. – Минимум два.

– Может быть, и больше. Некоторые подписи слишком похожи на подделку под чужую руку, а не на естественный почерк – видите, здесь буквы выведены слишком аккуратно, будто человек старался скопировать, а не писал привычным движением.

Мина подняла один лист к фонарю. В толще бумаги проступил знак мельницы – маленькое колесо с обломанной спицей.

– Наша канцелярия покупает бумагу у двух мастерских, – сказала она. – Этот знак принадлежит городской мельнице Керна. Но последние полгода мы брали у них только бумагу для писем, не для грузовых накладных. Она дороже.

– Кто оформлял закупки?

– Гераль утверждал заказ, Дренн принимал счёт, Тесса распределяла пачки между столами. Проверим расход: сколько купили, сколько числится использованным и сколько осталось.

Лиора записала три имени, не ставя рядом ни одного обвинения. Бумага давала новый маршрут проверки, а не готового виновного.

Дарен тем временем сравнил оттиски. На части листов нижний луч герба был короче – дефект, знакомый Лиоре по старой печати из общего шкафа. На других оттиск выходил ровным.

– Минимум две печати, – сказал он. – Одна могла быть настоящей, вторая – копией или другой официальной матрицей. У вашего отца были запасные?

– По описи – одна рабочая и одна сломанная. Сломанную ещё предстоит найти.

К списку добавилась проверка печатей. Коробка не отвечала на вопрос «кто». Она наконец позволяла задавать вопросы так, чтобы ответы можно было сверить по книгам.

Разные руки означали минимум двух писцов либо одного писца и человека, имитировавшего чужой почерк. Всё остальное пока оставалось версией.

– Гераль не мог быть автором всех этих почерков лично, – сказала она вслух, размышляя. – Значит, либо у него есть сообщники, которых мы ещё не назвали по имени, либо он вообще не архитектор всего этого, а просто один из исполнителей – важный, но не единственный.

– Это меняет масштаб дела, – сказал Дарен. – Мы искали человека, который уносит товар. Здесь документы, для которых нужны сведения из канцелярии, доступ к печатям и знание маршрутов. Даже если работал один человек, он пользовался несколькими частями двора.

* * *

Третья находка пришла, когда Лиора, сверяя даты на накладных с собственной памятью, наткнулась на лист, датированный ночью, которую она помнила слишком отчётливо, чтобы ошибиться.

– Это та самая ночь, – сказала она тихо. – Когда вы перехватили партию тканей на таможенном посту. «Четыре-восемнадцать».

Дарен нашёл соответствующий документ в общей стопке и положил его рядом с тем, что она держала в руках.

– Дублирующая запись, – подтвердил он. – Дата та же. Возраст чернил определит писцовый мастер, по виду гадать не будем. Если лист действительно составлен той ночью, кто-то заранее знал номер законной партии.

– А это, – Лиора подняла ещё один лист, помеченный более поздней датой, – приходится на день погони по южному тракту. Получатель совпадает с тем, что указан у двух телег, ушедших на запад.

Мина нашла копию западной записи и положила рядом. Совпали получатель и заявленный вес; номер партии был другим.

– Вот здесь уже есть связка, – сказала Лиора. – Дубликат из тайника и телеги, существование которых подтверждено журналом.

Она села прямо на перевёрнутый ящик. Перед ней лежала не вся схема, а первый кусок, который соединял бумагу с реальным движением груза.

Дарен молча наблюдал за ней, пока она заканчивала раскладывать последние документы в единую хронологию, – и когда она подняла голову, закончив, обнаружила на своём лице то, что не появлялось там уже очень давно.

Она улыбалась. По-настоящему, без тени настороженности, без привычной готовности сразу искать подвох в собственной удаче, – просто чистой, незамутнённой радостью человека, увидевшего наконец форму того, что до этого казалось бесформенным хаосом.

– Что? – спросила она, заметив, что Дарен смотрит на неё, а не на документы.

– Ничего, – сказал он, и что-то в его голосе смягчилось непривычно сильно. – Просто впервые вижу, как вы улыбаетесь находке, а не хмуритесь над ней.

– Потому что впервые у нас не намёк, а проверяемая связка, – сказала она. – Документ, запись и конкретные телеги.

– Почти вся, – поправил Дарен, но без желания испортить момент, скорее с той профессиональной честностью, которую она уже так ценила в нём. – Имён здесь всё ещё нет. Но метод есть. А метод, если знать, что искать, рано или поздно приводит к именам.

Лиора посмотрела на конверты. Мина нарочно попросила Нейла повторить одну связку самостоятельно, не заглядывая в их пометки. Он нашёл те же три документа, но перепутал порядок двух дат; пришлось сверять календарь. Вывод выдержал чужую проверку, хотя сама проверка вышла неидеальной.

– Утром начнём с пяти подтверждённых связок, – сказала Лиора. – Остальные распределим по датам, бумаге, печатям и почеркам. Не будем искать одного красивого ответа там, где есть четыре отдельные проверки.

– Уже распределяю, – отозвалась Мина, не поднимая головы от протокола.

– Что делать с Гералем? – спросил Дарен, помогая ей укладывать листы обратно так же аккуратно, как они были уложены изначально. – Формально у нас пока нет ничего, что связывало бы эту коробку лично с ним, кроме того, что она лежала на его дворе.

– Не арестовывать без связующего доказательства, – сказала Лиора. – Но и не оставлять его с прежним доступом. Мина утром сменит место хранения печати под предлогом новых правил. Исходящая корреспонденция уже идёт мимо него. О коробке знают пятеро – и каждый распишется за молчание до официального опроса.

– Значит, утром не будет красивого ареста, – сказал Дарен.

– Не будет. И это раздражает сильнее, чем должно.

– Разумное не всегда лучше приятного, – сказал Дарен.

Лиора подняла глаза. Он уже укладывал следующий лист и не пояснил, что именно имел в виду. Возможно, к лучшему: при пяти свидетелях любой ответ пришлось бы занести в протокол.

* * *

Коробку не вернули в нишу. Нейл запечатал её военной лентой, Мина – сургучом двора; оба оттиска описали в протоколе. До утра находка должна была храниться в караульной комнате под двумя разными ключами. Копировать документы начнут после сна, при дневном свете и свидетелях.