Текст книги "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора (СИ)"

Автор книги: Лила Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 52. Перехват

За поворотом показалась Вдовья переправа: покосившаяся стена постоялого двора, камыш у брода и две старые колеи, залитые водой. Река шумела достаточно громко, чтобы заглушить негромкий приказ.

Капитан Рейс остался на основном тракте с понятыми и второй группой, перекрывавшей официальный путь; полевое командование у переправы он передал Дарену письменно, отделив военную остановку вооружённого каравана от последующего дознания. Дарен развернул приказ так, чтобы его видели Нейл и старший десятник, и только затем спешился.

– Разделяемся, – сказал Дарен, спешиваясь и уже расставляя людей короткими, точными жестами, не тратя лишних слов там, где хватало привычной, годами отработанной дисциплины. – Трое – к дальнему берегу, отрезать возможный путь через брод. Трое – в обход, к задней стене конюшен. Остальные со мной, прямым фронтом, если понадобится.

Лиора спешилась и сразу поняла, что ноги после быстрой скачки плохо слушаются. Нейл поймал её за локоть, не комментируя.

– Здесь, – сказал Дарен, указывая ей на невысокий пригорок в стороне от построек, откуда открывался вид на всю переправу разом, но который сам оставался вне прямой видимости с дороги. – Отсюда видно всё. Нейл останется с вами – если что-то пойдёт не так, он проводит вас в безопасное место быстрее, чем я успею вернуться.

– Я никуда не пойду, пока не увижу, чем это закончится, – сказала Лиора, разворачивая на плоском камне ту самую карту, что привела их сюда, – но спорить с его распоряжением не стала. Её работа была сделана – расчёт, логика, точка на карте. Дальше начиналась его территория, и она слишком хорошо усвоила урок последних недель, чтобы вмешиваться в неё сейчас, из чистого нетерпения.

* * *

Первые минуты не принесли ничего, кроме тишины, – солдаты Дарена бесшумно заняли позиции вокруг заброшенных построек, но сами постройки оставались безжизненными, ни следа каравана, ни единого звука, способного подтвердить правоту её расчёта.

– Пусто, – донёсся до неё шёпотом доклад одного из разведчиков, вернувшегося от самих конюшен. – Ни лошадей, ни людей, генерал. Только старое сено и птичий помёт.

– Пусто, – повторила Лиора. На карте до переправы всё сходилось лучше, чем перед глазами.

– Подождите, – сказала она тихо, вглядываясь в карту, снова и снова пересчитывая расстояние и время. – Если они выехали на рассвете и сделали крюк, как я предполагала, у них ещё есть запас в пятнадцать-двадцать минут до расчётного времени. Мы не опоздали. Мы просто приехали чуть раньше них.

Нейл проверил песочные часы.

– Ждём двадцать минут. Потом сворачиваемся по приказу Дарена, даже если расчёт просит двадцать первую.

– Согласна.

* * *

На семнадцатой минуте Нейл поднял руку. Сначала Лиора услышала только реку. Потом – неровный скрип колеса и окрик возницы. Звук приближался со стороны крюка дороги.

– Караван, – сказал Нейл. – Кто именно – пока не видно.

Дарен дождался, пока первая телега минует разрушенную стену и покажется знак торгового дома. Только тогда махнул рукой. Солдаты вышли из укрытий; задняя группа перекрыла дорогу после последней телеги.

* * *

Лиора наблюдала за происходящим с пригорка, вцепившись в край карты так крепко, что побелели костяшки пальцев, – не в силах вмешаться, не в силах даже толком разглядеть детали в сгущающихся сумерках, только слыша крики, короткую, испуганную возню, звон металла где-то среди повозок, оборвавшийся почти так же быстро, как начался.

– Оружие на землю! Именем короны! – голос Дарена перекрыл весь остальной шум, ровный и властный, лишённый малейшей неуверенности.

Сопротивление погасло почти мгновенно. Дарен первым делом зачитал приказ о досмотре и предложил возницам отойти от телег; двое наёмников потянулись к оружию, но старший охраны сам велел им бросить клинки. Десять солдат были только внутренним кольцом: на тракте ждали люди Рейса, брод после разведки считался непроходимым, а запасных лошадей уже отвели. Большинство нанятых людей не собиралось умирать за чужой запертый сундук, о содержимом которого, возможно, и не знало.

Возниц отделили от охраны по именам из путевого листа. Один оказался записан сразу в обеих группах – вёз вторую телегу и носил короткий меч. Его оставили отдельно до выяснения, не выбирая удобную роль. Оружие сложили на брезент, пересчитали при старшем каравана и только потом связали руки двум людям, которые отказались отойти.

Один из возниц, впрочем, попытался вырваться в сторону брода – невысокая, стремительная фигура, отчаянно нахлёстывающая единственную свободную лошадь, – но трое солдат, оставленные именно на этот случай на дальнем берегу, перехватили беглеца прежде, чем тот успел войти в воду хотя бы на шаг.

– Похож на Винсена, – сказала Лиора.

Нейл поднял зрительную трубу.

– Он. Лицо вижу.

* * *

К тому моменту, когда ей наконец позволили спуститься к переправе, всё было кончено: вооружённая охрана обезоружена и опрошена по именам, возницы отведены отдельно, но не связаны без разбора, Винсен Корр – под конвоем, а среди снятых с телег ящиков стоял окованный железом сундук, который мог оказаться искомым архивом.

– Архив цел? – спросила она, подходя ближе, чувствуя, как последнее напряжение медленно, неохотно отпускает натянутые за этот бесконечный час нервы.

Дарен не коснулся замка. Старший десятник описал железную обвязку, две царапины на крышке и тёмно-зелёный шнур под сургучом; Нейл повторил запись вслух, после чего оба поставили подписи. Сундук обернули военной сеткой и наложили поверх неё номерную печать гарнизона. Открывать его предстояло в городе – при Рейсе, писаре и двух понятых.

– Внешне цел, – сказал он. – Что внутри, узнаем после описи. До тех пор это запертый сундук, а не оправдание.

Винсен повернул голову. Руки ему связали спереди после того, как писарь отметил отсутствие ран; узел и имя солдата внесли в лист задержания.

– Умно, госпожа Весс, – сказал он тихо. – Переправа. Я был уверен, что о ней никто, кроме местных, не вспомнит.

– Вы забыли, – сказала Лиора, – что местными бывают не только люди. Ещё счета за подковы, старые мосты и конюхи с хорошей памятью.

И только увидев, как на его лице исчезла самоуверенная вежливость, добавила:

– А я, кажется, уже достаточно местная, чтобы их слушать.

* * *

Дарен подошёл к ней, когда основная суета уже начала стихать, – солдаты грузили пленников и улики на подводы, Нейл распоряжался охраной архива с той же обстоятельной серьёзностью, с какой распоряжался бы королевской казной.

Дарен подошёл, остановился на отмеченных Нейлом десяти шагах и показал глазами на шнур между ними и сундуком.

– Очень романтично, – сказала Лиора.

– Рейс умеет создавать расстояние.

– Хорошая работа, – сказал он наконец, тихо, только для неё одной.

– Хорошая совместная работа, – поправила она.

Коснуться друг друга при часовом и шнуре всё равно не получилось. Дарен вернулся к подводам, Лиора – к Нейлу и копии описи.

* * *

– Госпожа, – сказал Нейл, подходя к ней с переписанной описью в руке, – капитан Рейс велел напомнить: сундук и показания Гераля – это ещё не оправдание. Формально дело против вас не закроют, пока всё не пройдёт через официальное дознание.

Лиора посмотрела на номер сетки. Нейл в своей копии переставил местами две последние цифры; они исправили запись до выезда при понятом.

– Значит, – сказала она, – нам предстоит доказать это официально. Ещё раз. Со всеми положенными процедурами.

Погоня закончилась. Дальше начинались страницы, подписи и чужие вопросы. Здесь Лиора хотя бы знала, куда ставить ноги.

Обратно ехали медленно. На каждой развилке старший десятник сверял целость сетки и номер печати, Нейл отмечал время, а один из понятых – сонный мельник, которого Рейс поднял до рассвета, – ворчал, что за такую службу корона обязана хотя бы кормить горячим. На следующей остановке мельник снова потребовал еды, Нейл проверил пломбу и записал время. На этот раз цифры в обеих копиях совпали.

У городских ворот сундук передали новой смене. Старший десятник прочёл вслух номер пломбы, писарь сверил сетку по трём узлам и отметил царапину на крышке, уже внесённую в полевую опись. Винсена провели другим входом; Лиора увидела только край его серого плаща и отвернулась раньше, чем он успел найти её взглядом. Мельнику выдали расписку и горячую лепёшку. Он заявил, что вторая полезнее.

Глава 53. После

Официальная бумага пришла не на следующее утро, а через день, после описи сундука. Короткая, сухая, без торжественности, она сообщала: подозрение в незаконном хранении и обороте оружейного люменита с леди Лиоры Весс снято; надзор прекращён; производство в отношении неё закрыто ввиду доказанной фальсификации приказа и совокупности независимых свидетельств. Дело о контрабанде, поджоге и хищениях не закрывалось – в нём менялось её положение: из подозреваемой она становилась потерпевшей и свидетелем.

Лиора перечитала документ трижды. На четвёртый заметила, что в её имени писарь пропустил букву. Бумагу унесли исправлять, и свобода задержалась ещё на сорок минут.

– Теперь свободна, – сказала Мина, когда вернулась правильная копия.

* * *

Гераль дал официальные, письменно зафиксированные показания – Лиора не присутствовала лично, но получила разрешённую выписку: тот повторил главное из сказанного на посту, признал двенадцать лет участия и назвал людей, через которых проходили распоряжения. Три имени совпали с платежами из архива Корра, два оказались ложными вывесками, ещё одно пока не подтвердилось; именно несовершенная, упрямая проверяемость сделала показания весомее красивого полного признания.

– Странная разновидность чести, – заметила Лиора. – Почти двадцать лет служить честно, двенадцать – лгать, а потом хотя бы перестать при первой возможности облегчить собственную участь.

– Почти двадцать честных лет не вычитают следующие двенадцать, – сказал Дарен. – Но и двенадцать не делают первые выдуманными.

Ансель, вызванный отдельно, признался в лжесвидетельстве под давлением – назвал посредника, угрожавшего его немощной матери. Его признание не отменило ответственности и не принесло обещанного заранее снисхождения: капитан лишь занёс сотрудничество в протокол, а меру наказания оставил суду.

В выписке из описи сундука было семьдесят две страницы, и никакой одной строки, способной чудесно объяснить всё. Были письма Винсена с условными обозначениями, оттиски трёх разных печатей, счета за перевозку, совпадавшие с пропусками в журналах двора, и список выплат, где рядом с датой поддельного приказа стояли инициалы Анселя и сумма посреднику. Нашлась даже запись о заказе армейского замка для склада номер девять. Каждая бумага отдельно допускала невинное толкование; вместе они повторяли уже установленную цепь настолько точно, что случайность становилась дороже заговора.

Рейс разрешил Лиоре ознакомиться только с заверенной выборкой, относившейся к её делу. На первой странице стояло письмо с условным обозначением «малый знак В.», на второй – платёж резчику без имени, на третьей – заказ замка армейского образца. Даты совпадали не идеально: замок заказали на день раньше, чем посредник получил деньги. Писарь вынес расхождение на поля, а не исправил порядок ради красивой схемы.

Инициалы Анселя находились в списке получателей, но рядом не было его подписи. Подтверждением стали показания посредника и запись о погашении долга за жильё его матери на ту же сумму. Именно совокупность, а не две буквы, позволила Рейсу назвать лжесвидетельство установленным.

– Вы не жалеете, что не потребовали для Анселя более сурового наказания? – спросил Дарен.

– Я не просила ни суровости, ни милости. Его угрозы и сотрудничество есть в протоколе. Пусть суд решит, сколько весит каждое.

* * *

Письмо из Расчётного дома Кресс легло на стол в канцелярии тем же вечером – куда более длинное и куда более взвешенное, чем короткое послание об официальном оправдании.

– Они пересматривают условия, – сказала Мина, и голос её звенел от с трудом сдерживаемого торжества. – Из одиннадцати тысяч четырёхсот двадцати золотых четыре тысячи девятьсот шестьдесят признаются спорными начислениями, двойными взысканиями и обязательствами, созданными поддельными накладными. Их снимают. Остаток – шесть тысяч четыреста шестьдесят – переводят в пятилетний график по сниженной ставке. Первый платёж весной.

– Четыре тысячи девятьсот шестьдесят, – повторила Лиора. – Не округляй. Мы слишком дорого заплатили за право знать точную сумму.

Они проверили расчёт по строкам. Тысяча восемьсот относилась к двойным взысканиям, две тысячи четыреста – к обязательствам по поддельным накладным, остальное составляли спорные штрафы и проценты на них. Сумма сошлась только со второй попытки: Мина один раз вычла штраф, который уже входил в другую строку.

– Вот поэтому письмо не подписываем до вечера, – сказала Лиора.

Расчётный дом требовал ответ в течение трёх дней. Они взяли все три часа, которые понадобились, и отправили согласие после независимой сверки молодым писцом. Тот нашёл ещё одну ошибку – не в сумме, а в дате первого весеннего платежа. Письмо переписали.

Лиора взяла счёты и разделила шесть тысяч четыреста шестьдесят на пять лет. Первая костяшка застряла на проволоке; пришлось толкнуть ногтем.

– Если откладывать равными долями с нынешнего месяца, весенний платёж не съест закупку корма, – сказала Мина и пододвинула свой расчёт.

Лиора нашла в нём две строки резерва: обычную и неприкосновенную. Во второй сумма была меньше, зато к ней прилагались подписи Мины и Томаса.

– Открывать только вдвоём? – спросила Лиора.

– Втроём. Третья подпись ваша. Я решила, что от старых привычек лучше защищать и двор, и хозяйку.

Лиора дописала условие в график. Возражать было не на что.

– При текущем потоке выполнимо. Если не будет второго пожара, – сказала она.

– Не сглазьте, госпожа, – попросила Мина.

* * *

Бертольд Вейлер прислал собственное письмо чуть позже – короткое, деловое, но с той же прямотой, что она запомнила по их личной встрече.

«Слышал о ваших недавних затруднениях, госпожа Весс. Рад, что справедливость восторжествовала. Контракт остаётся в силе на прежних условиях – репутация, которую вы показали за столом переговоров, значит для меня больше, чем временные слухи о чужой лжи, обращённой против вас».

– Хороший человек, – заметила Мина, дочитав письмо через её плечо.

– Хороший деловой партнёр, – уточнила Лиора с невольной улыбкой, – что, по моему опыту последних недель, встречается куда реже, чем хотелось бы.

* * *

К вечеру весть о снятии обвинений разошлась по двору. У канцелярии собрались Томас, Орс, несколько складских работников, Осгар и Донн, который пришёл с пустой кружкой раньше, чем появился сидр.

– Мы выстояли, госпожа, – сказал Томас. – Пожар, арест – а утренняя смена всё равно вышла вовремя.

– Выстояли, – согласилась Лиора. – Но завтра первая телега Вейлера в шестом часу. Не пейте так, чтобы её встречала одна Мина.

Мара вытирала слёзы передником. Орс спросил, относится ли запрет напиваться к нему, если он всё равно встаёт до пятого удара.

Из погреба принесли бочонок сидра, припасённый ещё с осени «на особый случай». Осгар потребовал тишины для тоста. Тишины не получилось: у ворот как раз разгружали позднюю телегу.

Первые две кружки оказались с пылью – бочонок хранили рядом с углём. Донн вылил их под яблоню, Мара обвинила его в растрате праздника, а Орс принёс чистую ткань для горлышка. Осгар начал тост, забыл приготовленную середину и закончил словами: «В общем, хорошо, что вы вернулись». Это понравилось всем больше первой половины.

Первую кружку Лиора поставила на край бочки и сразу опрокинула рукавом. Донн поймал её у пола, расплескав половину себе на сапоги.

– Хорошо начали, госпожа.

– Дальше заведём двойной учёт сидра.

Даже праздник не отменил работу. Томас принёс сводку: союзные перевозчики вышли на полный поток, двадцать четыре рейса в неделю; осторожный расчёт давал около девяноста золотых чистой прибыли. Военный склад платил по утверждённому договору. После обязательных расходов двор мог обслуживать новый график долга из собственного дохода. Лиора проверила сумму дважды, нашла у молодого писца ошибку в три серебряных и вернулась к кружке. Сидр уже успел нагреться.

* * *

Вечером, когда двор наконец затих, а последние работники разошлись по домам, обсуждая события дня с той оживлённостью, что рождается только после долго откладываемого облегчения, в дверь канцелярии постучали – тихо, без обычной служебной резкости.

– Я по личному делу, – сказал Дарен. Он пришёл без форменного плаща, но с папкой под мышкой.

Лиора посмотрела на папку.

– Личная, – заверил он и положил её за дверь.

Лиора закрыла реструктуризацию долга чистым листом.

– Найдётся. Но папку я проверю позже.

Глава 54. Я остаюсь

Крыльцо после дневного дождя ещё не высохло. Дарен дважды вытер для неё ступеньку рукавом, размазал грязь и в конце концов принёс из сеней старую подушку. Лиора села, посмотрела на тёмный двор и сказала то, о чём думала с обеда.

– Сегодня Мара спросила, куда переставить мой старый сундук, – сказала Лиора. – Я ответила: «К западной стене, там он не мешает зимой». И только потом заметила, что планирую зиму.

– И как это ощущается?

– Страшно. Но сундук я всё-таки передвинула.

На большом пальце оставалось чернильное пятно, на костяшке – белая полоска после пожара. Лиора потёрла её и оставила в покое.

– Знаешь, что самое странное? – сказала она. – В самые первые дни здесь я бы сочла подобный разговор непозволительной роскошью, отвлекающей от действительно важных дел. Сейчас мне кажется, что важнее этого разговора вообще ничего нет.

* * *

– Мне нужно спросить вас кое о чём. О работе и о нас. Что мы делаем, когда поводов встречаться по делу станет меньше?

– Боитесь, что без общего расследования нам будет не о чем говорить? – спросила она с лёгкой, поддразнивающей иронией.

– Не боюсь, – сказал он серьёзно. – Но хочу быть честным с самого начала, а не откладывать честность на потом, как откладывал слишком многое другое. Я не собираюсь просить вас становиться меньше собой ради меня – меньше хозяйкой двора, меньше человеком, для которого цифры и системы значат столько же, сколько для меня значит служба. И надеюсь на то же в ответ.

– Я бы не приняла ничего другого, – сказала Лиора. – И, честно говоря, не смогла бы любить вас, предложи вы мне выбор между двором и вами. Это был бы неправильный выбор – предложенный неправильным человеком.

– Тогда ещё одно, – сказал Дарен. – Я не возвращаюсь в расследование, которое касается вашего двора, пока Рейс официально его не завершит. И дальше не подписываю договоры, где вы сторона. Даже если очень захочется ускорить дело.

– А я не пользуюсь вашими караулами как бесплатной службой безопасности и не требую сведений, которых не получила бы любая другая хозяйка, – ответила Лиора. – Если мы собираемся быть вместе долго, лучше сразу лишить доброжелателей самых простых сплетен.

Дарен поморщился.

– Они найдут сложные.

– Разумеется. Но пусть хотя бы поработают.

– Есть ещё дом, – сказал Дарен после паузы.

– Какой именно?

– Ваш. И мой служебный, который трудно назвать домом, если не считать кровать и три одинаковых стула. Я не собираюсь завтра перевозить сундуки сюда и делать вид, что решение принято само собой.

Лиора посмотрела на освещённое кухонное окно. Мара наверняка услышала слово «перевозить», даже если не слышала остальное.

– Благодарю. У меня только появился шкаф, в котором всё лежит на своих местах. Второй человек разрушит систему.

– Я уже оставил у вас рубашку.

– Две. Одна висит в гостевой комнате с прошлого четверга.

Дарен нахмурился, искренне пытаясь вспомнить.

– Серая?

– Серая у Мары на починке. В гостевой белая.

– Возможно, переезд уже начался без моего участия.

– Мы остановим его на стадии рубашек. Вы остаётесь, когда хотите и когда мы оба это заранее понимаем. Но дом пока мой, служебный дом – ваш. Через месяц обсудим снова.

– Через месяц, – согласился он.

– И никаких колец, объявлений или разговоров с Марой за моей спиной.

– Я не собирался.

– Теперь вы предупреждены до того, как соберётесь.

Дарен поднял свободную руку в знак капитуляции.

– Свадьбу сегодня не планируем.

– Сегодня – точно нет. Завтра у меня приём Вейлера.

Он рассмеялся. Лиора запомнила, что смех прозвучал без разочарования. Это тоже было ответом.

* * *

– А если мы поссоримся? – спросила она позднее.

– Вероятность высокая.

– Я серьёзно. Пока у нас были пожар, арест и контрабанда, любая обычная обида выглядела мелкой. Но обычные обиды умеют накапливаться именно потому, что их никто не считает срочными.

Дарен отломил край пирожка и задумался.

– Не используем службу и двор как оружие. Я не снимаю караул из-за ссоры. Вы не задерживаете военный груз, потому что мне не понравился ваш ужин.

– Если вам не понравится ужин Мары, караул станет меньшей из проблем.

– Тогда молчу об ужине. Что ещё?

– Не исчезаем без сообщения. Даже если хочется остыть в одиночестве. Одной записки достаточно: жив, вернусь завтра, говорить не готов.

– Согласен. И не продолжаем спор приказным тоном.

– Это больше касается вас.

– Вас тоже, леди Весс.

Лиора хотела возразить и услышала собственное «это не обсуждается» из десятка прежних разговоров.

– Хорошо. Обоих.

– Тайна остаётся вашей, – добавил Дарен. – Наш прежний уговор действует. Но если она начинает касаться безопасности людей, вы говорите мне до того, как я узнаю из чужого рапорта.

Её пальцы замерли на чашке.

– Да. Не всё, но достаточно, чтобы вы могли действовать.

– Мне этого пока хватает.

Слово «пока» не было угрозой. Просто честным сроком неизвестности.

* * *

Мара принесла ещё один кувшин и задержалась на пороге.

– Дарен останется ночевать? – спросила она прямо.

Лиора подавилась пирожком. Генерал, способный отдавать приказы под огнём, посмотрел на неё в ожидании решения.

– Останется, – сказала Лиора. – В моей комнате. Тётя, вам не нужно готовить гостевую.

Мара моргнула один раз.

– Я и не собиралась. Там на кровати чистое бельё, его нельзя мять без причины.

Она ушла. Дарен закрыл лицо ладонью.

– Кажется, сложные сплетни уже не понадобятся.

– Зато всё сказано прямо.

– У вас семейная честность опаснее военного дознания.

– Поздно отступать.

Он убрал руку. Уши у него покраснели, и Лиора с неожиданным удовольствием решила никогда не позволять ему забыть этот момент.

Он рассмеялся – негромко, с усталостью человека, который два дня прожил на холодном чае и военных сухарях. Лиора вдруг заметила крошку у него на манжете и смахнула её. Признания признаниями, а человек, которого она любила, по-прежнему умудрялся прибывать на важнейшие разговоры с ужином на рукаве; это почему-то успокаивало сильнее любых обещаний.

* * *

Дарен помолчал – долго, дольше, чем требовал простой ответ, – и когда наконец заговорил, голос его звучал ровно, но за этой ровностью Лиора расслышала то напряжение, что предшествует словам, слишком важным, чтобы произносить их небрежно.

– В ночь ареста я сказал это между отводом и описью кошеля, – сказал Дарен. – Хуже момента выбрать было трудно.

– Зато я точно запомнила.

– Всё равно скажу ещё раз. – Он взял её за руку. – Я люблю вас, Лиора. Сегодня без служебного приложения.

* * *

Лиора провела большим пальцем по его костяшке. На коже был свежий порез от бумаги.

– Я тоже вас люблю. Поняла не сегодня и не после ареста. Наверное, ещё у шкафа, когда вы забыли ключ и пытались сделать вид, что так задумано.

– Я не забывал ключ.

– Он лежал в замке с другой стороны.

– Тактическая сложность.

Дарен наклонился и поцеловал её. Крыльцо скрипнуло под его коленом; оба остановились, прислушались к дому и рассмеялись.

* * *

Из кухни вышла Мара, увидела их и без единого вопроса поставила на ступеньку поднос с остывшими пирожками. Крышка на кувшине звякнула громче, чем требовалось; тётя удалилась с достоинством человека, который ничего не подслушивал, но уже всё понял. Лиора взяла пирожок, обожглась начинкой и выругалась вполголоса. Дарен протянул ей чашку, совершенно не по-генеральски довольный.

– Вот теперь, – сказала она, запивая горячую капусту, – разговор приобрёл необходимую торжественность.

– Я хотел предложить прогулку под звёздами.

– На голодный желудок? Ваши стратегии иногда переоценивают человеческий ресурс.

Потом составили первое, пока устное расписание: Дарен предупреждает, если остаётся на дальнем посту; Лиора не отменяет ужин из-за отчёта без настоящей срочности; дела гарнизона не обсуждаются в спальне, если никто не горит и не пропал.

– Я не собираюсь бросать службу, – сказал Дарен наконец, с той же честностью, что вела весь их сегодняшний разговор. – Даже ради вас. Граница нуждается во мне не меньше, чем нуждалась вчера.

– А я не собираюсь бросать двор, – сказала Лиора. – Даже теперь, когда самое страшное позади. У нас всё ещё дюжина недостроенных дел, новый контракт, работники, которым я нужна не меньше, чем прежде.

– Значит, мы оба остаёмся при своей работе и учимся находить время.

– Именно так, – согласилась Лиора. – Только расписание придётся вести вам. У меня уже три журнала.

– У меня писарь.

– Это нечестное преимущество.

Лиора откинулась на его плечо. На завтра оставались две проверки склада, Дарену – объезд постов, обоим – суд над Винсеном, когда их вызовут свидетелями.

– Сундук к западной стене? – спросил он.

– К западной. Зимой там не дует.