Текст книги "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора (СИ)"

Автор книги: Лила Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28. Первый поцелуй

Мина, Томас и Нейл унесли опечатанную коробку в караульную комнату. Караульный закрыл за ними склад, но Лиора и Дарен задержались под навесом: дождь снова начал накрапывать, а до дома было всего полсотни шагов, которые оба почему-то не торопились пройти.

– Вы сказали, что разумное не всегда лучше приятного, – напомнила Лиора.

– Не для всего, – повторил Дарен тише.

Лиора не спросила, что он имеет в виду. Дарен смотрел на её губы и, заметив это сам, перевёл взгляд на пыльную стену. Объяснение стало бы только неловче.

За их спинами караульный проверял замок, старательно глядя только на ключ. С карниза падали редкие тяжёлые капли.

– Тогда для чего? – спросила она.

Дарен подошёл на полшага и остановился.

– Если я ошибся, скажите сейчас, – произнёс он.

– Не ошиблись.

Последний шаг они сделали почти одновременно. Поцелуй получился осторожным только в первое мгновение. Потом Лиора ухватилась за ткань его рубашки на груди, а ладонь Дарена легла ей на затылок – тёплая, неподвижная, не требующая ничего сверх того, что она сама уже выбрала.

От него пахло древесной пылью, холодным железом пряжки и дымом фонаря. Никаких цветов, духов или другого положенного романтической сцене великолепия. Лиора успела подумать, что репа и ржавые гвозди сопровождали их отношения последовательнее роз.

Когда они отстранились, ни один не заговорил сразу.

Сердце билось так сильно, что Лиора чувствовала его в горле. Чужое тело – она всё ещё иногда называла его так в мыслях – отозвалось на Дарена без чужой памяти, без подсказки прежней хозяйки. Это была её собственная радость и её собственный страх. От этого становилось легче и одновременно страшнее.

Она искала в себе вину перед женщиной, чьё имя носила. Не нашла готового ответа. Прежняя Лиора оставила долги, успокоительные капли, платья в шкафу и людей, которые помнили её иначе. Но не могла оставить право навсегда запретить той, кто теперь жила в этом теле, выбирать близость. Лиора решила, что когда-нибудь вернётся к этому вопросу честно. Не сейчас, когда Дарен стоял напротив и ждал не красивой мысли, а её реакции.

– Всё хорошо? – спросил он.

– Да. Просто у меня сложные отношения с собственными решениями.

– Я заметил ещё у ворот.

– И всё равно решили поцеловать?

– Именно поэтому сначала спросил, ошибся ли.

Его голос оставался спокойным, но пальцы, лежавшие на её плече, чуть дрогнули. Значит, генерал тоже не был так уверен, как выглядел.

В памяти мелькнули конференц-залы и утренний кофе другого мира. Елена никогда не целовалась после описи склада – хотя, если быть честной, прежняя жизнь вообще редко оставляла ей силы на поцелуи после работы. Здесь первое настоящее желание случилось среди пыли, документов и усталости, которую никто не прятал.

– Так, – сказал Дарен и потёр большим пальцем нижнюю губу. – Полагаю, теперь нужно сказать что-нибудь разумное.

– Так, – согласилась Лиора, чувствуя, как собственный голос звучит немного не так ровно, как ей хотелось бы.

– Нам нужно поговорить о том, что это означает, – сказала Лиора.

– Нужно, – согласился Дарен. – Но не обязательно решить всё за одну ночь.

– Вы ведёте расследование моего двора. Я сторона этого расследования. У вас есть власть закрыть участок, задержать моих людей, подтвердить моё прошение перед Расчётным домом.

– Поэтому любые решения по делу будут документированы и подтверждены Нейлом либо другим офицером. Как уже делается с коробкой. Если вы почувствуете, что наши отношения влияют на расследование, скажете мне – и я передам оперативную часть капитану.

Лиора не ожидала услышать слово «отношения» так скоро. Оно легло между ними тяжёлым, слишком взрослым предметом, который невозможно было спрятать обратно в шутку.

– Один поцелуй – уже отношения?

– Один поцелуй – причина договориться о границах до второго.

– Вы всегда так романтичны?

– Только после полуночи и рядом с опечатанными уликами.

Лиора рассмеялась.

– Попробуйте.

– Ничего не приходит.

– Уже честнее большинства ваших донесений.

– Есть ещё Мара, – сказала Лиора. – И Мина. Они заметят раньше, чем мы решим, что готовы им сказать.

– Нейл заметит раньше обеих. Возможно, уже заметил.

– Он стоял в другом конце склада.

– Это никогда ему не мешало.

– Тогда что именно мы собираемся скрывать?

Дарен задумался, и Лиора оценила эту паузу: он не отвечал удобной фразой только ради продолжения ночи.

– Не скрывать, – сказал он. – Не объявлять, пока мы сами не понимаем, что объявляем. Если спросят прямо, лгать не будем. Но двор не обязан получить отчёт раньше нас.

– Разумно.

– Вы только что утверждали, что разумное годится не для всего.

– Для разговоров с тётей – исключительно оно.

Мара, вероятно, уже мысленно переставляла мебель в гостевой комнате после одного ужина. Давать ей материал для дальнейших планов было опаснее, чем прятать коробку накладных.

– Ещё одна граница, – сказала Лиора. – Никто из моих работников не должен думать, что через вас можно получить моё решение. И наоборот.

– Согласен. Никаких просьб о должностях, взысканиях и контрактах между нами наедине. Всё служебное – при Мине или Нейле и на бумаге.

– Звучит ужасно неудобно.

– Хорошие правила часто так звучат в первый день.

Он вернул ей её собственный довод, и Лиора не могла с ним спорить.

Дождь усилился. Дарен снял куртку и набросил ей на плечи прежде, чем она успела возразить. Куртка была тяжёлой, тёплой и пахла им сильнее, чем поцелуй успел оставить на памяти.

– А это не нарушение границ? – спросила она.

– Это защита хозяйки стратегического объекта от простуды.

– То есть служебная необходимость.

– Разумеется.

Они пошли к дому не касаясь друг друга. Между их руками оставалось несколько пальцев воздуха – расстояние меньше прежнего и почему-то заметнее любого объятия. У колодца Дарен всё же подал ей руку, помогая перейти размытый участок. Лиора приняла её и не отпустила на два шага дольше, чем требовала грязь.

У крыльца горел один фонарь. В окне кухни мелькнула тень, и занавеска тут же опустилась.

– Мара, – сказала Лиора.

– Или человек, который очень похож на вашу тётю и совершенно случайно дежурит у окна перед рассветом.

– Завтра она спросит, почему на мне ваша куртка.

– Скажите правду. Шёл дождь.

– Боюсь, правда её только воодушевит.

– Нам стоит закончить с коробкой, – сказала она. Коробка была самым безопасным предметом в комнате: опечатанная, учтённая и совершенно не требующая ответа о будущем.

– Стоит, – согласился Дарен, но не сдвинулся с места ни на шаг.

– Прямо сейчас, – уточнила она, тоже не двигаясь.

– Разумеется.

Ни один из них не рассмеялся вслух, но что-то в том, как одновременно дрогнули уголки обоих ртов, было красноречивее смеха, – узнавание нелепости момента, в котором оба слишком хорошо понимали, что должны заниматься делом, и слишком мало хотели этим заниматься прямо сейчас.

– Значит, завтра служебные вопросы обсуждаем как раньше, – сказала она.

– Как раньше уже не получится.

– Тогда хотя бы без перевёрнутых списков и подозрительно долгих пауз.

– Постараюсь не смотреть на вас подозрительно долго.

– Я говорила о паузах.

– Разумеется.

* * *

Они не стали обсуждать, что это означает, – ни по дороге через тёмный двор, ни у дверей канцелярии, где расходились в разные стороны на остаток ночи.

– Доброй ночи, леди Весс, – сказал Дарен. Обычная ровная фраза; только пауза перед именем оказалась длиннее нужного.

– Доброй ночи, генерал, – ответила она и тоже не сразу отпустила последнее слово.

Он не ушёл сразу. Большим пальцем стёр с её щеки полосу пыли, показал испачканный палец и только потом повернул к конюшням.

Лиора закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и обнаружила, что всё ещё держит в руке ключ от караульной комнаты. Пришлось снова открыть дверь и бежать за Нейлом, пока тот не унёс второй ключ в противоположную сторону.

Утро принесёт третий день из семи, Мину с протоколом, Гераля с вежливой непроницаемостью и коробку под двойной печатью. Прятать придётся не улику, а только то, что случилось после её опечатывания.

В комнате она легла поверх покрывала, не раздеваясь. Через минуту встала и записала на полях завтрашнего плана: «ключи – проверить возврат». Рядом уже стояло: «Дарен, шесть вечера».

Лиора поднесла перо, собираясь уточнить тему встречи, и оставила строку как есть.

Глава 29. Ничего не произошло

Утро началось не с Дарена, а с коробки. При Мине, Нейле и Томасе сняли обе печати, сверили сорок три временных номера и разложили документы на чистом столе. Два писца корпуса делали копии, Мина читала каждую строку вслух, Томас отмечал совпадения со складскими журналами.

К девяти часам подтвердили пять связок: дубликат накладной, запись на посту и движение товара в старой книге двора. Ещё одиннадцать листов имели совпадающие номера, но не имели независимого подтверждения. Их положили отдельно – не как слабые улики, а как незавершённую работу.

Гераль вошёл, когда оригиналы уже запечатывали снова. Он посмотрел на коробку, на военную ленту, на Мину с протоколом. Левая рука не двинулась к манжете.

– Старые документы из одиннадцатого склада, – сказала Лиора прежде, чем он спросил. – До окончания проверки доступ к ним ограничен.

– Разумеется, госпожа. Если понадобится моя помощь в установлении почерков…

– Понадобится – вызовем официально.

Он поклонился и вышел. Только после закрытия двери Мина записала время его появления и точные слова. Теперь даже вежливость Гераля становилась фактом, а не впечатлением.

Лишь затем Дарен развернул карту ремонтных зон, и началась та часть утра, которую оба обещали провести нормально.

– Доброе утро, генерал Роэль, – сказала Лиора, входя в канцелярию с осанкой человека, явившегося на официальный приём, а не на третий день привычной совместной работы. – Прошу простить, у меня много неотложных вопросов сегодня, поэтому позвольте перейти сразу к делу.

Дарен, стоявший у стола с картой ремонтных зон, поднял на неё взгляд – ровный, безукоризненно спокойный, настолько спокойный, что сама эта безукоризненность выдавала его вернее любого смущения.

– Разумеется, леди Весс, – сказал он тем же тоном, каким докладывал бы командованию. – Я в вашем полном распоряжении, насколько позволяют мои обязанности.

– Хорошо. – Она разложила перед собой список дел, хотя знала его почти наизусть. – Первый вопрос: состояние охраны на въезде.

– Удовлетворительное, – сказал Дарен. – Второй вопрос?

– Второй вопрос будет после того, как вы ответите на первый чуть более развёрнуто, генерал. «Удовлетворительное» – не отчёт.

– Разумеется, – повторил он, и в этом слове, произнесённом второй раз за минуту, прозвучало что-то подозрительно похожее на то, что он изо всех сил сдерживал улыбку.

Лиора уставилась в список. Через несколько секунд поняла, что держит его вверх ногами, и перевернула слишком резко. Мина всё видела, но пока молчала.

* * *

К обеду ситуация не улучшилась, хотя оба демонстрировали удивительное упорство в изображении полной нормальности.

Мина, наблюдавшая за их третьим за утро подчёркнуто официальным обменом репликами про списки, охрану и графики, отложила перо и посмотрела на них с тем выражением человека, который слишком долго терпел, прежде чем не выдержать.

– Госпожа, – сказала она, – можно личный вопрос?

– Разумеется, – ответила Лиора чуть быстрее, чем следовало бы, невольно повторив словечко Дарена.

– Вы оба сегодня разговариваете друг с другом так, будто читаете чужие письма вслух перед судом. Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – сказала Лиора ровно.

– Совершенно ничего, – подтвердил Дарен от двери, куда, по чистой случайности, направлялся именно в эту секунду.

Мина перевела взгляд с одного на другого – медленно, со вкусом, как человек, наслаждающийся зрелищем, – и уголок её рта дрогнул в намёке на улыбку, которую она из вежливости попыталась спрятать и не преуспела.

– Разумеется, госпожа, – сказала она, эхом повторяя их общее слово дня с такой явной иронией, что Лиора почувствовала, как у неё горят уши. – Ничего не случилось. Просто интересуюсь на будущее, чтобы знать, как выглядит ваше «ничего», когда оно всё-таки случится.

– Мина.

– Молчу, госпожа, – сказала Мина, возвращаясь к своим спискам с тем самым видом полного, преувеличенного послушания, который был красноречивее любых расспросов.

* * *

Капитан Нейл Форс явился во второй половине дня – с докладом о состоянии постов, но, судя по скорости, с какой он считал ситуацию в канцелярии, отчёт о постах был для него в этот момент далеко не самым интересным делом.

– Генерал, – сказал он, отдав честь с той лёгкой, чуть небрежной точностью, что отличала его от более формальных офицеров. – Люди на складе шесть закончили укрепление стен раньше срока. Хорошая новость.

– Отлично, – сказал Дарен.

Нейл выдержал паузу – короткую, ровно такую, какая требуется, чтобы заметить неладное, но не настолько долгую, чтобы выглядеть невежливо.

– Плохая новость, – продолжил он невозмутимо, – в том, что вы, генерал, второй раз за пять минут ответили мне «отлично» на две совершенно разные фразы, а леди Весс всё это время смотрит в список, который держит вверх ногами.

Лиора опустила взгляд на собственные руки и обнаружила, что список действительно перевёрнут.

– Технические сложности с формулировками, – сказала она, переворачивая лист с максимально возможным достоинством.

– Разумеется, – сказал Нейл, и это слово в его устах прозвучало настолько похоже на пародию на них обоих, что Мина за соседним столом издала сдавленный звук, отчаянно попытавшись выдать его за кашель.

– У вас есть что доложить по существу, капитан? – спросил Дарен.

Нейл перестал улыбаться. На один вдох.

– Уже доложил, генерал. – Нейл пожал плечами с видом человека, полностью удовлетворённого проделанной работой. – Склад шесть готов. Больше мне сказать нечего. Совершенно нечего. – Он сделал паузу. – Хотя, признаться, я третий день пытаюсь понять, почему вы стали лично проверять каждый склад на этом дворе, вместо того чтобы, как обычно, посылать меня. Но, полагаю, это тоже не моё дело.

– Не ваше, – подтвердил Дарен.

– Прекрасно, – сказал Нейл с той же безукоризненной невозмутимостью, что уже почти час висела в воздухе канцелярии, как заразная болезнь. – Тогда я, пожалуй, вернусь к постам. Оставлю вас с вашими совершенно раздельными списками и совершенно случайными складами.

Он вышел, отдав честь чуть демонстративнее, чем требовалось, и Лиора могла поклясться, что услышала за дверью его короткий, весёлый смешок, не предназначенный для чужих ушей, но и не особенно от них скрываемый.

* * *

– Он что-то заметил, – сказала Лиора, когда дверь за Нейлом закрылась.

– Разумеется, – сказал Дарен и наконец усмехнулся. – Нейл замечает всё, что может однажды стать проблемой для корпуса. А личная жизнь начальника, если обращаться с ней безрассудно, именно такая проблема.

– Пяти минут – это оптимистичная оценка.

– Пессимистичная оценка была бы «немедленно», – сказал Дарен. – Пять минут – это уже комплимент его сдержанности.

Дарен сел нормально, Лиора положила список правильной стороной вверх. Разговаривать сразу стало легче.

– Мы ведём себя нелепо, – сказала Лиора. – И привлекаем больше внимания, чем если бы просто разговаривали как обычно.

– Согласен. Личное останется личным, но делать из каждого отчёта военный парад больше не будем.

– Договорились, – сказала она, и на этот раз слово прозвучало легко, без того напряжения, что сковывало каждую их фразу всё утро.

За дверью раздались быстрые шаги. Один из младших работников влетел без стука, запыхавшийся и с прилипшим ко лбу клочком соломы.

– Госпожа! Генерал! У ворот – союз караванщиков. Говорят, приехали проверить условия контракта.

Лиора посмотрела на перевёрнутый список, на коробку и на солому в волосах работника.

– Мы договаривались на семь дней, – сказала она. – Прошло только три.

– Они здесь, госпожа, – работник развёл руками, будто извиняясь за факт, который не мог изменить своим извинением. – Говорят, что решили проверить двор раньше срока. Без предупреждения. Чтобы увидеть, как всё выглядит на самом деле, а не в день, к которому вы готовились бы специально.

Дарен уже сворачивал карту. Лиора передала Мине перевёрнутый список и попросила убрать коробку из канцелярии до прихода гостей. Утренней неловкости не осталось места.

– Уберите коробку по протоколу, не прячьте, – сказала Лиора Мине. – А им покажем третий день. Без надежды в отчёте, только фактические цифры.

– А солому убрать? – спросил работник.

– Обязательно. Сначала с головы, потом со двора.

Глава 30. Первая прибыль

Глава северного отделения союза караванщиков прошёлся по двору тем же неторопливым, оценивающим шагом, что и в первый визит, – только на этот раз Лиора шла рядом с ясным осознанием, что три дня из семи обещанных явно недостаточно, чтобы называть себя готовой.

– Пропускная способность въезда, – сказал он, останавливаясь у ворот, где вереница телег двигалась заметно быстрее, чем в его первый визит, но не вдвое быстрее, как того требовали условия. – Улучшение заметно. Не удвоение, но заметно.

– Мы наняли и обучили шестерых новых людей за три дня, – сказала Лиора, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как оправдание. – Удвоение требует времени, которое у нас пока не было в полном объёме.

– Понимаю, – сказал глава отделения без особой теплоты в голосе, но и без явного осуждения. – Покажите склады.

Склад шесть встретил их новой, крепкой крышей и аккуратными рядами армейского снаряжения – свидетельство сделки, которую Лиора не собиралась объяснять подробнее, чем того требовала вежливость.

– Военная аренда, – заметил караванщик, окинув взглядом маркировку на ящиках. – Практично. И, полагаю, объясняет, откуда взялись рабочие руки на срочный ремонт.

– Двор использует все законные возможности, – сказала Лиора. – Включая партнёрство с гарнизоном.

Он хмыкнул – не насмешливо, а с тем сдержанным одобрением, с каким смотрят на находчивость, даже если сама находчивость не была частью изначального плана.

Склады четыре и одиннадцать оказались куда менее убедительными: ремонт крыши на четвёртом только начался, а на одиннадцатом свежие доски соседствовали с частями старых, прогнивших стен, которые попросту не успели заменить целиком.

– Это, – сказал глава отделения, останавливаясь перед особенно заметным контрастом старого и нового дерева, – не соответствует нашим стандартам хранения.

Лиора сцепила руки за спиной. Ноготь попал точно в вчерашнюю царапину на ладони, и это помогло не начать оправдываться раньше вопроса.

– Не соответствует полностью, – сказала она. – Но склад одиннадцать используется сейчас только для товаров, не требующих герметичного хранения. Ткани и хрупкие грузы идут через шестой и седьмой, оба в полном порядке. Мы не прячем недоделанное – мы показываем вам ровно то, что есть, и объясняем, как это используется уже сейчас, не дожидаясь идеала.

* * *

Проверка охраны прошла напряжённее всего – Орс, вызванный специально для разговора с караванщиками, отвечал коротко, по существу, без прикрас, которые могли бы выдать в нём человека, стремящегося произвести впечатление любой ценой.

– Смены удвоены, – сказал он. – Не за счёт новых людей – тех, кого учить месяц, у нас нет, – а за счёт перераспределения тех, кто уже знает двор. Меньше сна для некоторых из нас в последние дни, зато больше глаз по ночам.

Лиора едва заметно нахмурилась. Они отдельно запрещали смены дольше десяти часов.

– Не меньше сна, – поправила она. – Ночные помощники освобождены от первой дневной смены. В журнале есть часы отдыха и надбавки.

Орс покосился на неё, понял поправку и кивнул.

– Верно. Ночью глаз больше, днём рук меньше. Поэтому дневную работу перераспределили отдельно.

– Вы гарантируете надёжность такой схемы? – спросил караванщик.

– Гарантирую, что эти люди не заснут на посту и не спутают своих с чужими, – ответил Орс без тени сомнения. – Больше ничего в этом мире никто вам не гарантирует, господин хороший, при всём уважении.

Что-то в этой прямоте, лишённой всякой попытки подсластить действительность, подействовало на караванщика убедительнее, чем любые заверения могли бы подействовать.

* * *

Дарен присоединился к финальной части осмотра – формально как представитель стороны, арендующей склад. Неформально, подозревала Лиора, он не собирался пропускать момент, ради которого весь двор три дня жил по исписанной мелом доске.

– Генерал Роэль, – сказал глава отделения, узнав его без представления. – Ваше присутствие здесь – своего рода порука за надёжность объекта.

– Я не даю порук за чужой бизнес, – сказал Дарен ровно. – Могу подтвердить, что за последние десять дней здесь ввели независимые журналы, двойную проверку грузов и разделение финансовых операций. Нарушения всё ещё расследуются. Остальное – решать вам.

Караванщики отошли к дальней стене. Лиора сделала вид, что проверяет доску, и услышала только «ворота», «ночь» и, кажется, «слишком быстро». Последнее могло относиться и к ремонту, и к ветру.

– Хорошо, – сказал глава отделения, вернувшись. – Минимальным требованиям для пробного потока двор соответствует. Подпишем контракт сегодня, но первые четыре дня объём будет половинным. На седьмой день проведём окончательную проверку. Если ворота и склады выдержат заявленную скорость, перейдём на полный поток. Если нет – союз вправе расторгнуть договор без штрафа.

Это была не победа на обещании и не подарок за старание. Двору давали четыре дня доказать условия на реальном грузе.

* * *

Договор лёг на стол канцелярии тем же вечером. Мина и Лиора вычитывали его дважды, Дарен – отдельно, уже не как человек, поцеловавший хозяйку ночью, а как арендатор склада и представитель корпуса. Он нашёл пункт, позволявший союзу задерживать оплату на целый месяц при любой спорной накладной. После короткого торга срок сократили до трёх дней, а спорную сумму отделили от остальных платежей.

– Половинный объём четыре дня, затем гарантированный полный поток на полгода, если пройдём проверку, – сказала Мина. – Это первый настоящий стабильный источник дохода за всё время, что я здесь работаю.

Лиора пересчитала приложение. При полном потоке союз гарантировал двадцать четыре обоза в неделю. После жалованья, ночных надбавок, масла, ремонта и резерва на порчу оставалось около девяноста золотых чистой прибыли. Долг в одиннадцать тысяч четыреста двадцать золотых это не решало быстро. Зато впервые появился доход, который можно было предъявить при переговорах о графике платежей.

– Это ещё и первый убедительный довод для банка, – сказала она вслух. – Не «двор, возможно, выправится». А «двор уже выправляется, вот подпись, вот цифры».

– Тогда, пожалуй, стоит приложить копию договора к следующему письму в Расчётный дом, – заметила Мина. – Если отсрочку до сих пор не подтвердили, это может сдвинуть дело быстрее любых уговоров.

– Хорошая мысль, – сказала Лиора, делая пометку в списке дел, который, кажется, никогда не становился короче, только менялся составом.

Подпись легла на бумагу твёрдо. Девять дней назад эта же рука дрожала над банковским письмом, хотя тогда Лиора ещё не знала, кому она принадлежит.

Договор заверили Мина как руководитель канцелярии и представитель союза. Гераль, узнав о подписании, поздравил Лиору с обычной безукоризненной вежливостью. Его взгляд задержался на подписи Мины дольше, чем на суммах: ещё одна обязанность, прежде принадлежавшая управляющему, прошла мимо него.

– Спасибо, Гераль, – сказала она вслух, ничем не выдав этой мысли.

* * *

Первый пробный обоз союза провели через двор до заката: шесть телег, два вида товара, одна исправленная ошибка в весе и ни одной пропажи. Мина закрыла день доходом в двадцать четыре золотых. После прямых расходов осталось тринадцать – первая прибыль, заработанная новой системой, а не найденная в старом сундуке и не полученная авансом.

Праздник устроили прямо в канцелярии. Собрались Томас, всё ещё пахнувший свежими досками; Орс, ворчливо признавший, что «могло быть и хуже»; Мина, сиявшая откровеннее обычного. На столе лежали тринадцать золотых в отдельном мешочке. Мина не позволила потратить на угощение ни одного: Мара принесла пирог из кухонных запасов и заявила, что первая прибыль должна хотя бы одну ночь побыть целой.

– За первые тринадцать честных золотых, – сказала Лиора, поднимая простую чашку с травяным отваром.

– За первые, – сказал Томас. – Надеюсь, не последние.

Дарен стоял у двери с чашкой, которую Мара по ошибке наполнила сладким сидром вместо отвара. Он попробовал, удивился и поймал взгляд Лиоры. Она подняла свою чашку, предлагая смириться.

Перед сном пришёл ответ Расчётного дома. Взыскание приостанавливали на десять дней без новых штрафов; за это время двор должен был представить копии спорных накладных, военный протокол и предложение по графику платежей. Лиора перечитала условия, отметила дату и положила письмо рядом с контрактом. Передышка имела срок и список приложений – значит, её можно было планировать.

Покой продержался меньше двух часов.

Пожарный колокол ударил меньше чем через два часа. Лиора вскочила, надела платье задом наперёд, поняла это только у двери и не стала исправлять. В коридоре уже пахло дымом.

Мысль о поджоге пришла первой. Лиора записала её в уме как версию – рядом со свечой, молнией, жаровней и любой другой причиной, которую они ещё не видели, – и побежала во двор.