Текст книги "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора (СИ)"

Автор книги: Лила Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16. Почему вы не продали?

Мара узнала о предложении Винсена раньше, чем Лиора успела снять туфли после долгого дня. Новости на дворе двигались быстрее служебных записок и, в отличие от них, никогда не терялись между канцелярией и кухней.

– Ты отказала? – спросила Мара с порога. Поднос в её руках заметно накренился; ложка медленно съехала к краю и упала бы, если бы Лиора не успела поймать.

– Отказала.

Мара выдохнула и поставила на стол корзину с бельём, которую всё это время держала перед собой, как щит.

– Слава богам. Я, когда услышала про пожизненную выплату, полдня боялась, что ты согласишься. Устала бы, наконец, отдохнула…

– Отдых с чужим человеком, распоряжающимся моим двором, – не отдых, тётя. Это просто другая форма усталости.

– Я знаю, – тихо сказала Мара. – Просто иногда легче бояться за тебя из-за долга, чем из-за твоего упрямства. С долгом хотя бы понятно, откуда ждать беды.

Она принялась перекладывать уже сложенные простыни, хотя пришла явно не ради них.

– Твой отец тоже говорил, что дом нельзя продавать, – добавила она. – Только он говорил это всякий раз, когда надо было продать хоть что-нибудь поменьше и расплатиться с людьми. Лошадь, серебро, пустой участок. Ты уж постарайся не быть похожей на него именно в этом.

Лиора посмотрела на корзину. На верхней простыне темнела старая штопка – ровный квадрат ткани, пришитый мелкими стежками. В этом доме берегли бельё дольше, чем договоры.

– Постараюсь, – сказала она. – Я отказала не потому, что продавать стыдно. Я отказала, потому что цена была ложной.

Она ушла, прихватив бельё, но забыла на столе один сложенный платок. Лиора не стала звать её обратно. Фраза об упрямстве осталась вместе с платком и оказалась куда труднее убрать.

* * *

Вечерний обмен с Дареном она начала сама, не дожидаясь его вопросов, – рассказала про склад, про Гераля, про его удобное объяснение с протекающей крышей.

Дарен слушал, задавая короткие вопросы, и только при имени Винсена отложил карандаш. Так же он сделал у карты зависимых поселений несколько дней назад, когда перестал видеть в её словах попытку защитить имущество и начал считать последствия.

– Погашение долга, пожизненная выплата, дом остаётся за вами, – повторил он, когда она закончила пересказ условий. – Это щедро. Действительно щедро, если оценивать сухими цифрами.

– Я отказала.

– Я это уже понял по тому, что вы всё ещё здесь и рассказываете мне об этом, а не собираете вещи, – сказал он без тени иронии в голосе, но с чем-то похожим на неё в глазах. – Я спрашиваю о другом: почему?

Дарен не открыл записную книжку и не потянулся за карандашом. Просто ждал ответа.

– Потому что он предложил цену стен, – сказала она, садясь напротив за грубый стол поста. Одна ножка была короче, и Дарен без комментариев подсунул под неё сложенный лист старого донесения. – Складов, конюшен, канцелярии. Того, что можно пересчитать по кирпичам и брёвнам. Но двор стоит не этим.

– А чем?

– Тем, что через него проходит, – сказала она. – Три тракта сходятся здесь не потому, что кто-то выбрал это место красивым. Они сходятся здесь, потому что так короче, дешевле, безопаснее для всех, кто везёт товар через границу. Винсен купил бы не двор. Он купил бы контроль над всем, что через эти три тракта движется, – а это стоит неизмеримо больше, чем цифра, которую он мне назвал. Он предложил мне цену здания. Двор стоит цены потока.

Дарен молчал. Большим пальцем он стирал с перчатки засохшее пятно грязи, хотя давно уже стёр всё, что можно.

– Вы говорите о нём как о живой системе, – сказал он наконец. – Не как о собственности.

– Он и есть система. Люди, лошади, грузы, договорённости. Кто-то приезжает снова, потому что здесь честно взвешивают и вовремя грузят. Если Корр купит двор, он получит не стены – привычку всех этих людей ехать именно сюда.

– Это разумно, – сказал Дарен. – И опасно. Тот, кто купит двор, получит возможность выбирать, чьи грузы задерживать первыми.

Он увидел то же, что и она, и добавил последствие, о котором Лиора ещё не успела подумать.

– Спасибо, – сказала она, и слово далось ей неожиданно легко.

– Не благода… – Дарен запнулся и поморщился. – Пожалуйста.

– Вам было больно?

– Непривычно.

Что-то в этой маленькой поправке отозвалось в ней теплее, чем должно было отозваться от простой перемены дежурной фразы.

Дарен перевернул перчатку в руках и отложил её на край стола.

– Можно спросить кое-что, не связанное с делом? – сказал он наконец.

– Можно, – ответила она, слегка удивившись самому факту вопроса больше, чем его содержанию.

– Вы говорите о потоках и системах так, будто занимались этим всю жизнь, а не последние несколько дней. Где вы этому научились? Ваш отец не готовил вас к управлению – я наводил справки, когда получил приказ проверить двор.

Вопрос лёг слишком близко к тетради, запертой под банковским письмом. Лиора провела ногтем по занозе на краю стола и дала себе несколько секунд.

– Скажем так, – сказала она медленно, подбирая слова так же осторожно, как подбирала бы формулировку для отчёта, который никто не должен был прочитать превратно. – После болезни я стала соображать иначе. Быстрее вижу, как связаны вещи, которые раньше казались разрозненными. Не могу объяснить это лучше, не соврав вам, а врать я не хочу.

– Честный ответ на нечестный вопрос, – сказал Дарен, и что-то в его тоне подсказало, что он услышал в её словах ровно столько недосказанности, сколько она в них вложила, и решил не тянуть за эту нить дальше. – Приму как есть.

– Спасибо, – сказала она во второй раз за вечер, и во второй раз слово прозвучало легче, чем должно было.

* * *

– Раз уж мы заговорили о доверии к цифрам, – сказал Дарен, когда пауза между ними стала чуть длиннее обычного, – у меня есть кое-что для вас. Не срочное. Но неприятное.

Он протянул ей сложенный лист – список, исписанный убористым военным почерком, с датами и объёмами в правой колонке.

– Это записи моих постов о грузах, прошедших через таможню за последний месяц. Я сверил их со старыми книгами двора. Новые номера пока охватывают только последние дни.

– И?

– Три партии, зафиксированные моими людьми на посту до введения жетонов, не значатся в старых книгах Гераля. Они пересекли границу двора официально, а дальше исчезли из внутреннего учёта.

Лиора взяла лист. Первую колонку прочла дважды: после разговора о Корре цифры никак не хотели снова становиться просто цифрами.

– Значит, дело не только в складах. На посту груз записывают, а между воротами и канцелярией запись исчезает.

– Похоже на то. Но один из трёх номеров в моём журнале вписан рукой человека, которого отстранили за взятки ещё зимой. Он мог продолжать помогать кому-то после увольнения либо оставить заранее подготовленные записи.

– Значит, военную сторону тоже нельзя считать чистой только потому, что у неё отдельная книга.

Дарен подвинул к ней лист. Возле сомнительной строки уже стоял вопросительный знак – неприятную возможность он заметил раньше и всё равно принёс список целиком.

– Я разберусь со своей стороны, – сказал он. – Вы – со своей. Завтра сравним, что у каждого получилось.

– Договорились, – сказала Лиора, складывая список рядом с запиской о партии «семь-двенадцать» и копией накладной «четыре-восемнадцать» – новый лист в папке, которая с каждым днём становилась всё толще и всё меньше напоминала случайный набор совпадений.

У двери кабинета Лиора обнаружила у себя его перчатку. Видимо, машинально прихватила вместе с листами. Возвращаться через весь двор из-за одной перчатки было нелепо; оставлять её у себя – ещё нелепее.

Лиора позвала мальчишку-посыльного и велела отнести генералу. Через минуту окликнула его и добавила:

– Скажи, я взяла случайно.

Мальчишка посмотрел на перчатку, на неё и слишком серьёзно кивнул. Объяснение только всё испортило.

Через четверть часа он вернулся с пустыми руками и сообщил, что генерал велел передать благодарность «за внимательное отношение к казённому обмундированию». Мина за соседним столом закашлялась в рукав.

– Это не казённое обмундирование, – сказала Лиора.

– Я не спрашивал, госпожа.

– Правильно. И не надо.

Она открыла список военных грузов и пять минут честно пыталась вспомнить, на какой строке остановилась. Перчатка оказалась куда опаснее трёх пропавших партий: те хотя бы оставались в колонках.

Глава 17. Двойные деньги

– Три партии есть в постовых журналах и отсутствуют в старых книгах двора, – сказала Лиора, раскладывая список Дарена рядом со своими записями. – Груз прошёл. Значит, кто-то за него заплатил и кто-то получил деньги. Тюки можно спрятать. Деньги – сложнее, если знать, где искать.

– Платёжные книги я ещё не трогала как следует, – призналась Мина, придвигая к себе очередной том. – Всё внимание ушло на грузы. Логично, что деньги остались белым пятном.

– Тогда начнём с белого пятна.

* * *

Платёжные книги оказались устроены разумнее грузовых: отдельный счёт для каждого крупного контрагента, закладки из крашеной тесьмы, суммы по правому краю. Разумность кончилась, когда Мина разложила рядом три даты и прижала нужные строки медными монетами, чтобы страницы не захлопывались.

– Вот, – сказала она, ведя пальцем по строке. – Оплата за партию тканей, дата совпадает с грузом «четыре-восемнадцать» – тем самым, что перехватил генерал. Только плательщик не торговый дом из Миррена, как указано в накладной. Плательщик – контора Реннарта.

– Кто такой Реннарт?

– Посредник. У нас таких три или четыре – принимают оплату от имени других домов, чтобы не возиться с мелкими переводами напрямую. Обычная практика для небольших сделок.

– А эта сделка была небольшой?

Мина сверилась с суммой и покачала головой.

– Нет, госпожа. Это была одна из крупнейших платёжных записей за месяц.

Один платёж через посредника был обычной практикой. Три платежа, совпавшие именно с исчезнувшими грузами, требовали объяснения.

– Проверьте остальные две партии, – сказала она. – Через тех же посредников или через разных?

Мина проверила – методично, без спешки, сверяя каждую цифру дважды, прежде чем произнести её вслух.

– Тот же Реннарт. Все три.

* * *

Гераля она вызвала сама – не стала ждать вечера, не стала откладывать разговор ради приличий.

– Расскажите мне про контору Реннарта, – сказала она, когда он вошёл. – Три крупных платежа за последний месяц идут через него. Все три совпадают с грузами, которых нет ни в одной из наших систем учёта.

Гераль поправил левую манжету. Уже не удивление и не признание – лишь знакомый знак, что вопрос ему не понравился.

– Реннарт – давний посредник, госпожа. Ваш отец пользовался его услугами ещё до вашего рождения. Многие крупные дома предпочитают проводить платежи через доверенных посредников – так проще: меньше отдельных счетов, меньше путаницы с валютой разных областей, меньше писанины для обеих сторон.

– Удобно для кого?

– Для всех участников сделки, – сказал Гераль с той же безукоризненной вежливостью, что и всегда. – Это старая практика, госпожа. Не изобретение последних месяцев и точно не что-то, что я придумал специально, чтобы вас запутать.

– Старая практика, которая, по случайному совпадению, обслуживает именно те три партии, что прошли мимо обеих систем учёта, – сказала Лиора. – Совпадения у нас на этом дворе стали слишком частым гостем, Гераль. Я устала делать вид, что верю в них с прежней лёгкостью.

Ноготь Гераля на секунду задержался на пуговице манжеты.

– Я не могу отвечать за то, чем занимается контора Реннарта помимо сделок с нашим двором, госпожа, – сказал он после паузы. – Я лишь передавал ей платежи, как делал это годами, следуя порядку, заведённому задолго до меня.

– Тогда мы временно перестанем следовать этому порядку, – сказала Лиора. – С сегодняшнего дня все платежи, связанные с крупными партиями, проходят напрямую, через меня и Мину, минуя любых посредников – включая контору Реннарта. Если это создаст неудобства настоящим торговым партнёрам, они справятся. Мне нужна прозрачность больше, чем удобство.

– Это может задержать несколько сделок, госпожа, – заметил Гераль.

– Задержка сделки – не самая дорогая вещь, которую я готова потерять на этом дворе, – ответила она. – В отличие от денег, которые я не могу проследить.

Он склонил голову – тот же жест согласия без согласия, который она уже выучила наизусть, – и вышел, оставив её с Миной и грудой раскрытых счётных книг.

* * *

– Что думаете? – спросила Мина, когда дверь за Гералем закрылась.

– Думаю, что он либо не знает, чем занимается Реннарт, либо тридцать лет учился выглядеть человеком, который не знает. Обе версии придётся проверять.

Она снова взялась за счётную книгу и начала листать назад. На третьей странице поняла, что ничего не читает, вернулась к началу и подложила под строки линейку.

Ответ нашёлся быстрее, чем она рассчитывала, – на предпоследней странице, в записи почти годичной давности, там, где контора Реннарта впервые появлялась в книгах двора.

Платёж проведён через Реннарта. В углу страницы мелко указан конечный получатель: «Корр и сыновья». Лиора поднесла книгу к окну, проверяя, не дорисовало ли усталое зрение нужные буквы.

«Корр и сыновья».

Строка не доказывала, что Винсен организовал хищения. Она доказывала связь, которую он вчера не счёл нужным упомянуть: его торговый дом уже получал деньги через посредника двора.

– Мина, – сказала она тихо. – Посмотрите на это.

Мина склонилась над страницей, прочитала, и с её лица медленно сползло привычное ироничное выражение, уступив место чему-то куда более серьёзному.

– «Корр и сыновья», – повторила она. – Тот самый торговый дом, что вчера предлагал вам продать двор.

– Тот самый. Значит, человек, который вчера предлагал избавить меня от проблем, уже год связан с одним из непрозрачных денежных каналов двора.

– Связан – ещё не виновен, – напомнила Мина.

Лиора посмотрела на неё и невольно улыбнулась: секретарь вернула ей собственное правило раньше, чем она успела снова превратить догадку в приговор.

– Именно. Поэтому сейчас мы фиксируем связь и ищем остальные платежи.

Мина принесла тонкую красную нить и заложила ею страницу – не яркой тесьмой, которой помечали текущие счета, а старым обрывком из ящика с мелочами. Лиора подумала, что теперь сможет найти эту запись вслепую. Хотелось бы так же легко находить людей, стоявших за цифрами.

Она оставила книгу открытой и переписала страницу при Мине. Оригиналы в этом доме слишком часто меняли смысл после того, как оставались без свидетелей.

* * *

Вечером, разложив перед Дареном ту же страницу, что показывала Мине, она наблюдала, как его лицо проходит тот же путь: внимание, узнавание, короткая, тяжёлая пауза.

– «Корр и сыновья», – сказал он, откладывая лист. – Тот самый дом, что предлагал вам продать двор.

– Тот самый.

– Год платежей через одного и того же посредника, – сказал Дарен, – и ни разу – ни разу – прямого следа между двором и этим именем, пока вы не подняли книги сами. Это не халатность, леди Весс. Это работа человека, который умеет прятать концы годами, а не неделями.

– Значит, в книгах есть дорожка к Корру. Насколько она законная, пока не знаем.

– Этого достаточно для проверки Реннарта и платежей Корра, – сказал Дарен. – Не для обвинения. Но утром у меня не было и этого.

Дарен посмотрел на неё, затем на принесённую мальчишкой перчатку, которую уже успел положить рядом с бумагами.

– Случайно? – спросил он.

– Совершенно.

– Мне так и передали. Дважды.

Лиора придвинула к нему книгу, закрывая разговор страницей с платежами.

– Запретила все платежи через посредников, начиная с сегодняшнего утра, – сказала она вместо того, чтобы отвечать на взгляд. – Прямые счета, через меня и Мину. Гераль будет недоволен, но Гераль всегда чем-то недоволен.

– Хорошее решение, – сказал Дарен. – Медленнее для торговли, зато прозрачнее для нас. Завтра я подниму, не проходили ли платежи от «Корр и сыновья» ещё через кого-то – Реннарт вряд ли единственный такой посредник в округе.

– Тогда завтра, – сказала Лиора, – сравним снова.

Он кивнул и начал складывать бумаги. Перчатку едва не оставил второй раз; Лиора молча постучала пальцем по столу рядом с ней.

– Теперь нарочно, – сказал Дарен, забирая её.

– Конечно.

На этом вечерний обмен закончился, хотя Мина потом утверждала, что они оба ещё несколько минут стояли на крыльце и обсуждали погоду. Лиора такой части разговора не помнила.

Зато помнила цифру в углу страницы и потому перед сном переписала её ещё раз – вместе с датой, номером книги и именем Реннарта. Утром запись «Корр» по-прежнему останется всего лишь направлением проверки. Это раздражало, но было полезно: человек в дорогой коляске не становился главой заговора только потому, что хорошо подходил на роль.

А у вас уже есть версия: связь с «Корр и сыновьями» – настоящий след или слишком очевидная ниточка?

Глава 18. Полёт

– Госпожа! Караван Ольсенов уходит раньше срока!

Крик застал Лиору между канцелярией и погрузочной площадкой. Молодой писец бежал, размахивая расписанием; лист хлопал по его руке и порвался у самого края, но он этого даже не заметил.

– Какой караван? Мы его сегодня не проверяли?

– Должны были после полудня, госпожа. Обычная сверка, ничего особенного. А они снялись прямо сейчас – сказали кучеру, что срочный заказ, не могут ждать.

Лиора выхватила у него лист. Расписание, составленное по её собственной системе, с номерами и жетонами, – и напротив каравана Ольсенов чёткая пометка: проверка не завершена. Начата, но не закончена. Кто-то решил, что полдела достаточно, чтобы уйти незамеченным.

– Куда они направились?

– На южный тракт, госпожа. Полчаса как выехали.

Полчаса. Гружёный караван успел пройти три или четыре версты и приближался к развилке.

* * *

Дарена она нашла у таможенного поста. Новость действительно пришла к военным раньше: двое солдат уже седлали лошадей, третий пытался одновременно затянуть подпругу и доесть кашу из миски.

– Уже слышал, – сказал он коротко. – Мои люди седлают лошадей.

– Догоните?

– Верхом – вряд ли успеем перехватить их до развилки. – Он посмотрел на небо, серое, низкое, но достаточно светлое для полёта. – Есть способ быстрее.

Она поняла, что он имеет в виду, когда Дарен снял плащ и передал солдату вместе с мечом и портупеей. Потом расстегнул ворот рубашки, аккуратно сложил перчатки сверху – слишком обычные движения перед тем, что обычным не было.

– Отойдите к стене, – сказал он ей, – и держите лошадей подальше. Первые несколько мгновений бывают шумными.

Она отступила к стене. Лошади уже беспокоились: одна била копытом, другая тянула повод, выворачивая солдату кисть. Лиора не отвела взгляда. Любопытство было сильнее вежливости, а возможность увидеть дракона – не тот случай, когда стоило притворяться равнодушной.

* * *

Воздух вокруг Дарена дрогнул, как над раскалённой дорогой. Человеческая фигура исчезла в серой ряби; Лиора моргнула – и пространство уже занимали когти, крылья и тяжёлое тело. Камни под ногами отозвались толчком.

Графитовая чешуя отливала металлом, вдоль крыльев шла серебристая кромка. Он оказался меньше сказочного чудовища из детской книги и гораздо больше любого существа, рядом с которым Лиора хотела бы стоять без стены. Одно движение крыльев подняло пыль с площадки и сорвало с Мины платок.

Он посмотрел на неё глазами того же серо-синего оттенка. Лиора узнала Дарена раньше, чем успела удивиться тому, что вообще искала знакомое выражение на драконьей морде. Взгляд оставался нетерпеливым и собранным: план понятен, время уходит.

Дракон оттолкнулся от земли. Пыль ударила Лиоре в лицо, юбка обвилась вокруг ног, кто-то рядом выругался, удерживая лошадь. Через несколько взмахов Дарен уже поднимался над дорогой, и только тогда Лиора поняла, что всё это время не дышала.

На площадке остались две глубокие царапины от когтей и одна потерянная перчатка. Солдат поднял её, отряхнул и положил к плащу с такой осторожностью, словно это была часть доспеха. Лошади успокаивались медленнее людей: гнедая у стены ещё всхрапывала, косясь туда, где секунду назад помещалось невозможное.

Через несколько минут он мог перекрыть дорогу каравану, который конный отряд упустил бы у развилки. Лиора задрала голову слишком резко, потеряла равновесие и ухватилась за ограду. Впечатляло. Очень. Но первым вопросом всё равно оставалось: сколько времени он выигрывает?

* * *

Орс дал ей спокойную гнедую кобылу и велел не тянуть повод на себя, если та испугается. Тело Лиоры помнило падение лучше сознания: при первом ускорении пальцы свело, колени прижались к седлу слишком сильно. Но отряд уходил вперёд, и она заставила руки ослабить хватку.

Кобыла тут же выровняла шаг, словно только этого и ждала. Лиора погладила влажную шею и мысленно поблагодарила Орса за то, что он выбрал надёжность, а не красивую масть.

Дракона она увидела снова на южном тракте. Он приземлился перед караваном, лошади шарахнулись, а возницы застыли, не понимая, бежать им или падать на колени.

К моменту, когда подоспела Лиора, Дарен уже снова был в человеческом облике, в наспех наброшенном плаще, и руководил обыском повозок с той же ровной сосредоточенностью, с какой изучал платёжные книги накануне вечером.

– Что нашли? – спросила она, спешиваясь.

– Пока ничего, – сказал он, и в его голосе было больше досады, чем облегчения. – Проверьте сами.

Она проверила – вместе с солдатами, распаковывая тюк за тюком под настороженными взглядами возниц, которые, судя по их лицам, сами не до конца понимали, что происходит и почему их остановил не просто патруль, а лично генерал.

Ткани. Обычные, законные, с полным комплектом бумаг, включая, как оказалось, недостающую вторую половину проверки, которую попросту не успели оформить перед поспешным отъездом.

– Возница поторопился, потому что боялся не успеть на встречу с покупателем в городе, – сказал один из солдат, вернувшись с допроса кучера. – Ничего противозаконного, кроме глупой спешки.

Дарен долго смотрел на разложенные тюки, потом на дорогу, уходящую дальше на юг, – туда, где караван, если бы его не остановили, продолжил бы свой совершенно законный, совершенно скучный путь.

– Приманка, – сказал он тихо, не столько ей, сколько самому себе. – Не обязательно намеренная. Возможно, просто удобное совпадение, которым кто-то воспользовался.

– Воспользовался для чего?

– Чтобы мы всем вниманием оказались здесь, – сказал Дарен. Он уже не смотрел на тюки; взгляд ушёл к дороге. – Пока мы гнались за караваном, который спешил по глупости, кто-то мог провести настоящую партию там, где сегодня никого не осталось следить.

Недавнее, ещё не остывшее восхищение полётом схлопнулось в единственную холодную мысль.

– Значит, нас отвлекли.

– Значит, нас, вероятно, отвлекли, – поправил Дарен. – Мы не знаем этого наверняка. Но если я прав, где-то сегодня мимо нас прошло то, что мы искали неделями, – а мы в это время смотрели не туда.

Он развернул коня в сторону двора, и Лиора, поднимаясь обратно в седло, поймала себя на мысли, что весь сегодняшний восторг от увиденного полёта уже успел уступить место куда более привычному чувству – острому, требовательному ощущению, что где-то в другом месте, прямо сейчас, ускользает то, что она снова не успела остановить.

* * *

К двору они вернулись затемно – усталые, злые на самих себя больше, чем друг на друга, хотя вслух этого никто не произносил.

Мина ждала их у ворот с фонарём, и по её лицу Лиора сразу поняла: пока они гонялись за приманкой на южном тракте, здесь тоже что-то произошло.

– Через двадцать минут после того, как вы уехали, со склада погрузки ушли две телеги, – сказала Мина. – По документам всё чисто: жетоны, две подписи, досмотр на посту. Я проверила лично. Но заявку на ранний выезд подали только сегодня утром, а обычно этот груз отправляется после полудня.

Дарен потянулся к листу Мины одновременно с Лиорой. Их пальцы столкнулись; оба отдёрнули руки, а лист упал в грязь.

Мина подняла его за сухой угол.

– Очень слаженно, – заметила она.

– Куда они направились? – спросил Дарен.

– В записи – на запад, к перевалу. Я не насторожилась, потому что документы были в полном порядке, – сказала Мина, и в её голосе впервые за эти дни прозвучало что-то похожее на настоящую вину. – Госпожа, мне жаль. Я должна была что-то заподозрить.

– Вы проверили всё по нашим правилам, – сказала Лиора. – Но заявку подали утром. Кто её принёс?

– Бран. Ему передал мальчик со склада погрузки. Имя мальчика я не спросила.

– Вот это ошибка, – сказал Дарен. – Не ваша вина целиком, но ошибка.

Мина кивнула, не прячась за утешением. Лиора тоже промолчала. Новый порядок был недостаточен, однако люди всё равно принимали решения внутри него – включая её саму.

Дарен слушал, глядя на записи в руках Мины с тем же выражением, с каким разглядывал пустые тюки на дороге, – не удивлением, а мрачным подтверждением уже сложившейся у него догадки.

– Телеги ушли на запад, – сказал Дарен. – Что в них было на самом деле, пока не знаем. Начнём с мальчика, заявки и постов на перевале.

Он развернул испачканный лист и положил на край карты. Грязь закрыла один из двух номеров. Мина потянулась стереть, но Лиора остановила её.

– Сначала перепишем при свидетелях.

Победа над идеально оформленным грузом началась с того, что они сами уронили единственную бумагу в лужу.