Текст книги "Сомнительные (СИ)"
Автор книги: Лика Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Он замолчал. Алиса не нашлась что ответить. Вместо этого она медленно, почти с облегчением, опустилась на диван рядом с ним, откинулась на спинку и закрыла глаза. Усталость накатила тяжёлой, тёплой волной.
– Завтра отец будет давить на тебя, – голос Ивана прозвучал тихо, без прежней хрипоты. – Предложит что-то блестящее. Чтобы ты меня… вернула в стойло.
Алиса не открывала глаз.
– Знаю.
– И?
Она лишь покачала головой, не в силах подобрать слова. Что можно сказать? Что она согласится? Или что не согласится?
Он со вздохом встал и отошёл к окну.
– Понятно. Ладно, – сказал он не оборачиваясь. Голос был приглушенным. – Поезжай домой. Выспись. Завтра… – он сделал паузу, и плечи его слегка опустились. – Позвони мне после встречи. Или нет. Как решишь.
******
– Алиса Сергеевна, спасибо, что нашли время, – Аркадий Петрович жестом пригласил её в кресло у стола.
– Можно подумать, у меня был выбор, – ответила Алиса, садясь.
– Пожалуй, что не было, – произнес он задумчиво, – Если вы только не хотите и дальше печалиться посреди пустого офиса. Итак, давайте сразу к делу. Признаюсь, ситуация с этим грязным скандалом не доставила мне никакого удовольствия. Мне не часто попадаются профессионалы вашего уровня, особенно такие, с которыми приятно работать. Но ситуация требовала жесткого вмешательства, мне нужны были более близкие связи с отцом Софьи.
– Ну и как, у вас получилось? – Алиса не смогла сдержать лёгкую усмешку.
– К чему этот сарказм? Вы же общались вчера с Иваном, вы следите за его успехами. Но у этой популярности есть последствия, которых Иван ещё не видит. Ко мне поступило несколько предложений о сотрудничестве с ним. От людей, которых я не контролирую. – Он сделал небольшую паузу, – Это создаёт определённую диспропорцию. Я теряю рычаги. В конечном итоге кто-нибудь обратится к нему напрямую. А я знаю людей в этом бизнесе. Одна неосторожная подпись – и он будет кататься с бесплатными концертами конца жизни.
– При чём здесь я?
– При том, что вы вполне успешно справлялись с моим сыном до момента, когда позволили себе смешать личное с работой. И мне кажется, вы сможете не дать Ивану совершить какой-нибудь опрометчивый шаг.
– Вы хотите, чтобы я вернула его под ваш бдительный взгляд? Зачем мне это? Благодаря вашим стараниям, у меня ничего не осталось и я серьезно подумываю, не пойти ли мне официанткой в кафе у моего офиса.
– Для этого я вас и позвал сегодня. У меня к вам деловое предложение. Я оплачиваю все счета Рейн-консалтинг на ближайшие полгода, и мы восстанавливаем сотрудничество. На определенных условиях.
– А репутацию директора Рейн-консалтинг вы тоже восстановите? – сказала Алиса, держа спину прямо. – Мои клиенты разбежались как тараканы, через полгода я так и останусь с пустым офисом и новыми счетами.
Аркадий Петрович мягко, почти по-отечески, покачал головой.
– Алиса Сергеевна, не драматизируйте. Ну кто в наше время смотрит на заголовки в желтой прессе? Что вы потеряли? Пара нервных стартапов и «Вектор», который меняет подрядчиков раз в квартал? Завтра я ужинаю с председателем совета директоров «Система-Холд». Могу упомянуть ваше имя. И помочь найти вам ещё два-три контракта аналогичного уровня. Это же был ваш ведущий проект?
– Я не потяну одна три «Система-Холд», – Алиса всё ещё отпиралась, но её пальцы непроизвольно постучали по ручке кресла, выбивая нервный судорожный ритм.
– Почему же одна? У вас же была очень толковая девочка. Катя, кажется?
– Она уезжает. Через неделю.
На лице Аркадия Петровича мелькнуло неподдельное сожаление.
– Очень жаль. Такие кадры – редкость. Но, к счастью, не единичны. В моём холдинге есть несколько человек, которые переросли свои текущие роли. Требовательные, амбициозные, с безупречной репутацией. Марка я вам, конечно, не отдам, – уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, – но подобрать пару толковых специалистов в помощь – могу. Чтобы закрыть операционку и дать вам возможность заниматься стратегией. В том числе – стратегией проекта моего сына.
– Звучит заманчиво. Что вы хотите взамен?
Аркадий Петрович аккуратно сложил руки на столе. Его взгляд стал пристальным, лишённым любого намёка на отеческое снисхождение.
– Взамен я хочу вернуть контроль. Не через грубую силу – это с Иваном не работает, как вы сами убедились. Я хочу, чтобы он захотел остаться в поле моего влияния. С вашей помощью. Чтобы вы, используя своё… личное обаяние, направляли его амбиции в то русло, которое выгодно и ему, и мне. А именно – к созданию серьёзного, долгосрочного музыкального проекта. Не андеграундного квартирника. Бренда. Возможно, в будущем – того самого дуэта, но на новых, более равных условиях.
– А как же… – Алиса искала слова, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – наше с ним личное взаимодействие? Вы же понимаете, что это может влиять на профессиональные решения. И наоборот.
Аркадий Петрович отвёл взгляд к окну, его лицо оставалось невозмутимым.
– Алиса Сергеевна, я покупаю ваш профессионализм и ваш стратегический ум. То, что происходит за закрытыми дверями студии или где бы то ни было ещё – это зона вашей личной ответственности и вашего такта. Моё дело – результат. Ваше – добиться его, любыми средствами. Выбор за вами.
– Мне. мне нужно время, чтобы всё взвесить, – сказала Алиса, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
– Разумеется, – тут же согласился он, поднимаясь, что означало конец встречи. – Я не сторонник скоропалительных решений под давлением. Но, к сожалению, и моя ситуация требует определённой динамики. Мне нужно понимать, что мне сказать Ивану при следующей встрече. Поэтому я буду ждать вашего ответа до послезавтра.
Глава 37. Один день
Алиса с трудом открыла глаза, вырываясь из мутного, липкого сна. Ей снился дом, в котором она провела детство. Он был всё такой же аккуратный и чистый, но почему-то в нём теперь было три этажа вместо одного. Мать затеяла ремонт, а она бродила по бесконечным комнатам с голыми стенами без дверей, и осознавала, что ей не хватает огромной суммы денег. Всю ночь она пыталась понять, как же она может заработать столько и зачем вообще её матери понадобились три этажа.
Привычный ритуал – разминка, ледяной душ, кофе – стёр остатки сна, слой за слоем. Душные образы голых комнат и привкус беспомощности растворились в холодной воде. Осталась лишь реальность: завтра в одиннадцать ей надо будет дать ответ Аркадию Петровичу.
Для того, чтобы принять решение, надо понять, что у неё есть сейчас. Сделать это невозможно сидя дома с лапшой и сериалами. Значит придется позавтракать, собраться и поехать в офис.
****
Дорога до делового центра не улучшила её настроение. Такси медленно толкалось в пробке, а перед глазами проплывали рекламные щиты, особенно яркие на фоне грязных, серых домов.
Алиса вошла в непривычно пустое помещение, взгляд скользнул по подоконникам – два фикуса в строгих кашпо стояли с поникшими, запылёнными листьями. Она нашла под раковиной лейку, наполнила её водой и медленно полила растения, наблюдая, как вода впитывается в сухую землю. Затем нежно протёрла каждый листик и открыла жалюзи, впуская в комнату рассеянный свет пасмурного утра.
Рука потянулась к телефону. Взгляд задержался на экране на пару секунд, потом пальцы набрали номер Ивана. Она поднесла трубку к уху.
Сигналы. Один, два, три. Ответит ли он на звонок? Что скажет? Спросит о встрече?
Четвёртый гудок. Пятый. «Абонент временно недоступен…». Чего она собственно хотела? Чтобы он сидел в тоске у окошка и ждал её звонка?
Она положила трубку, пошла к своему столу и начала выписывать на белый лист сухие цифры. Сумма долга по аренде. Сумма невыполненных контрактов. Оплата подрядчикам по «Система-холд». Зарплата Кате за три месяца – минимум, которым она могла расплатиться за долгие годы работы. Цифры, цифры, цифры. Внизу она подвела черту и вывела итог. Ровно столько стоило её решение.
Затем она открыла ноутбук. На экране всплыли десятки непрочитанных писем. Она принялась сортировать их: спам – в корзину, соболезнования от малознакомых коллег и предложения от пресссы – туда же, официальные уведомления – в отдельную папку. Пальцы бегали по клавиатуре быстро, не останавливаясь. Пока взгляд не наткнулся на первое по-настоящему важное письмо – от Игоря Петровича. Тема: «Срочно. По договору». Алиса закрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох и начала печатать ответ. Кратко, по делу, без эмоций. Она предлагала новый, жёсткий график платежей, зная, что это письмо может стать последним.
*****
Звонок с охраны отвлек её от просмотра очередного отчета. Лена. Что ей здесь нужно?
– Какая неожиданность. Не могу сказать, что приятная. Что на этот раз? Принесла новую порцию угроз? – Алиса встретила девушку в дверях.
– Я тоже не особо рада встрече. Но всё же, можно я пройду? Разговаривать в коридоре не слишком удобно.
Лена, не дожидаясь ответа, попыталась протиснуться мимо Алисы. Та посторонилась, давая ей пройти и прикрыла дверь. Она не пошла в свой кабинет, предложив Лене присесть на стул для посетителей. Сама она осталась стоять.
– Что ты ответишь Воронцову? – Лена в ожидании посмотрела на Алису.
– Откуда ты знаешь, что мне что-то надо ему ответить?
– Марк звонил. Ты же не думаешь, что Аркадий Петрович просто будет ждать твоего решения? Он конечно уже готов и к твоему отказу, и к твоему согласию, и даже к тому, что тебя завтра может сбить трамвай.
– Логично. А тебе что от меня нужно?
– Я хочу понимать, что ты будешь делать. Подчинишься Аркадию Петровичу? Благородно уйдешь в закат?
– В прошлую нашу встречу, насколько я помню, ты очень старательно добивалась именно этого. А теперь ты опять сидишь тут. Что заставило тебя переобуться в воздухе?
– Выход Шума. И реакция студий на него. Я не ожидала такой волны. Мне пришло три предложения. Не знаю, сколько подобных писем у Вани. Но что-то мне подсказывает, что отец просто не отпустит его. А тот, если почувствует вкус свободы, сорвётся с цепи. И закончится всё это очень плохо. Мне нужно наконец понять, с кем я имею дело. С расчётливой бизнес-леди или с влюблённой кошкой, которая загорится и сгорит, похоронив моё дело под обломками.
Лена поёрзала на стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Алиса молчала, давая ей выговориться.
– Поэтому давай без иллюзий. Алис, просто скажи мне, ты любишь его? Мне сейчас важно понимать, какие цели у каждого из нас. Без этого я не могу решить, есть ли у «Звукороя» шанс на дальнейшее существование, или мне срочно стоит заняться поисками нового работодателя.
– Люблю? Какой внезапный вопрос. Особенно от тебя, – Алиса тихо фыркнула, – Лена, мне тридцать два года. Я знакома с Ваней три месяца, о какой любви вообще может идти речь? Я очень сильно ошиблась, смешав личное и работу, но мне и в голову не могло прийти, что он ещё настолько пацан. Он же говорил и делал правильные, взрослые вещи.
Алиса замолчала, провела ладонью по лицу.
– Пойми меня правильно, Ваня мне очень нравится. Иногда мне кажется, что он действительно талантливый. Немного порывистый, слишком эмоциональный, но талантливый. Я никогда не была такой, ни в двадцать пять, ни даже в четырнадцать. И ради того, чтобы позволить ему остаться таким, я готова задуматься о том, чтобы бросить всё и уехать в Париж подметать улицы.
Алиса помолчала пару минут. Лена замерла, внимательно следя за ней и стараясь не прервать этот внезапный поток откровений.
–Ты думаешь я из-за твоего ультиматума сижу в задумчивости последние два дня? Да ты меньшая из моих проблем, я никогда не веду переговоры с террористами. Несомненно, ты очень хороша, но незаменимых нет. Ваня побесился бы недельку, утопил бы… ну не знаю что, в честь тебя может целый автобус. А потом смирился. Но то, на что его отец готов пойти ради сохранения контроля, заставляет меня задуматься о том, что стоит бежать от этой семейки подальше, и не оглядываться.
– Бежать? – Лена фыркнула, не скрывая презрения. – Отличный план. Есть только одна проблема – он немного запоздал. Особенно с твоей кредитной историей. Ты в курсе, что Аркадий Петрович уже заказал у своих аналитиков полный аудит твоего агентства? Не для сделки. Для банкротства. На случай твоего «нет».
Алиса отошла к окну, вернулась обратно и села на край стола, сохраняя высоту.
– Ты что-то предлагаешь? Ты же явно приехала не просто поныть.
– Я приехала спасти свою студию, – Лена вытащила из кармана электронную сигарету, покрутила в пальцах и сунула обратно. – А для этого мне нужно знать, с кем я имею дело. С тобой или с тем, кого пришлёт Воронцов на твоё место. Разница, на минуточку, в том, что ты хоть понимаешь, где ставить паузы в выступлении. А его Марк – нет.
– Трогательная забота о моём будущем.
– О моём будущем, – поправила Лена. – С тобой у меня есть шанс остаться главной. С любым другим – я стану наёмным техником, который крутит ручки по указке. А Иван превратится в говорящую куклу для дуэтов с поп-принцессами. Тебя устраивает такой финал?
– Меня не устраивает нынешняя ситуация.
– Не тебя одну. Поэтому я предлагаю выход. – Лена откинулась на спинку стула, приняв позу лектора. – Ты принимаешь предложение Воронцова. Остаёшься его официальным надзирателем при сыне. Получаешь деньги на свой офис и доступ к его контрактам.
– И становлюсь официальной тварью. Отличный план.
– Становишься официальной тварью с бонусами, – не моргнув глазом, ответила Лена. – Ты остаёшься со своим агентством, с успешным проектом, и с богатеньким красавчиком в постели.
Алиса молчала, глядя на неё.
– А тебе-то что с этого? Кроме гарантий работы?
– Для меня всё просто останется как прежде. Может даже чуть лучше. Аркадий Петрович уже расщедрился, мы получаем дополнительное финансирование. Новое оборудование. Для меня самое главное – стабильность. Пока ты там будешь изображать, я смогу нормально работать. Без авралов, без угроз закрытия. – Лена усмехнулась. – Мы все в выигрыше. Ваня получает тебя как буфер от отца. Ты – свой бизнес на плаву. Я – свою студию. Воронцов-старший – иллюзию контроля. Все довольны. Ну, кроме твоей совести, но её, я думаю ты уже не раз клала на весы.
Она кивнула на лист с цифрами на столе Алисы.
– Цифры – они такие честные. Не то что чувства. Итак, что выберешь? Благородную гибель? Или грязную, но живую игру, где у тебя хоть какие-то карты на руках?
– А что с Ваней? – тихо спросила Алиса. – Как я буду смотреть ему в глаза?
– Точно так же, как смотрела всего два месяца назад, – холодно констатировала Лена. – Через призму контракта. Только с бóльшими полномочиями. Сможешь ли ты соврать ему в лицо – это твои проблемы. Моё дело – не дать прийти сюда какому-нибудь идиоту, который начнёт учить меня сводить треки. Решай. У тебя полно времени до завтрашнего утра.
Она встала, поправила сумку на плече и вышла, не дожидаясь ответа. Алиса осталась сидеть на краю стола. Ей вдруг с болезненной ясностью вспомнился сон. Три этажа. Голые стены. Недосягаемая сумма. Она металась по этому лабиринту, пытаясь найти выход, найти деньги, найти смысл. Возможно, ей нужно было не достраивать лишние этажи, а искать единственную дверь, которая в том сне была не заперта.
Она подняла голову и посмотрела на фикусы. Листья, которые она протёрла утром, теперь ловили скупой свет из окна, и на мгновение ей показалось, что они стали чуть зеленее.
****
Телефон на столе завибрировал. Алиса посмотрела на экран – «Катя». Она взяла трубку.
– Я сегодня улетаю, – голос Кати звучал приглушенно. – Рейс через четыре часа. Ты ещё успеешь проводить меня прощальной кружечкой кофе. Приедешь?
– Конечно, через час буду.
****
Она нашла их у стойки с кофе за пределами зоны вылета. На удивление компактные, почти игрушечные чемоданчики стояли у ног Кати – будто они уезжали не на полгода, а на выходные, легко и без оглядки. Сергей доедал круассан. Катя сидела напротив и вертела в руках посадочный талон, уже слегка помятый.
– Ты опоздала на полчаса, – заметила она, увидев Алису. – Я уже начала бояться, что ты передумала. Решила, что проводы – это слишком пафосно.
– Радуйся, что я не с оркестром приехала, – ответила Алиса, подсаживаясь. – Я не могла оставаться в офисе, не убедившись воочию, что ты и правда сбегаешь.
– На этот раз точно, – искренняя улыбка появилась у Кати на губах, но взгляд уже был немного отстранённым, будто она мысленно была там, в самолёте, глядя в иллюминатор на удаляющийся город.
Сергей вежливо кивнул, здороваясь, и тактично сделал вид, что ему срочно нужно отойти, поговорить по телефону.
– Ну что, – Катя отложила талон. – Осталась одна в нашем стеклянном склепе?
– Да если бы одна. Гости заходят без перерыва. Не всегда приятные. И цветы без тебя чахнут, – Алиса попыталась улыбнуться в ответ, но получилось не очень.
– Фикусы? Да ладно, они переживут ядерную зиму.– Катя посмотрела на неё пристально. – А вот ты похоже нет. Вид у тебя не очень.
– Да и не только вид, – Алиса вздохнула. Она не стала врать. Катя всегда видела насквозь.
– Всё плохо?
– Даже хуже.
– И что будешь делать? – Катя не спрашивала о деталях. Она спрашивала о векторе.
– Не знаю, – честно призналась Алиса. – Надо выбрать. Между… ну, между плохим и очень плохим. Как обычно.
– О, наш корпоративный девиз, – Катя фыркнула, но беззлобно. – Слушай, я тут всё пока сидела проанализировала. Уезжать – это офигенно. Особенно когда на тебя тут смотрят грустные глаза разорённой подруги. Сразу ощущаешь себя почти гением.
Она посмотрела на Алису прямо.
– Но вот что я тебе скажу, Алис. Ты всю жизнь выбираешь между «надо» и «надо, но так, чтобы было правильно». Прямо сейчас, на пять минут, отпусти это. Нет у тебя никакого офиса. Нет долгов. Нет этого твоего сложного молодого человека с богатым отцом. Вообще ничего нет. Что бы ты делала? Чего ты хочешь?
Сергей вернулся, выразительно посмотрел на часы.
– Всё, поехали, – Катя встала, накинула рюкзак на одно плечо и схватилась за ручку чемодана. – А то опоздаю на свой рейс в беззаботную жизнь. Ты тут держись. И… не вздумай тащить всё на себе. Продай офис, сожги бумаги, свали в Таиланд. Вариантов куча. Главное – выбери хоть один, а не просто сиди и жди, пока на тебя снова всё рухнет.
Они обнялись быстро, по-дружески. Катя пахла кофе, духами и дорожной пылью.
– Напишешь, когда всё утрясётся? – бросила она уже отходя.
– Напишу.
– И не ври, что всё прекрасно. Пришлёшь фотку, как ты пьёшь коктейль с зонтиком. Или как подметаешь улицы. Без разницы. Лишь бы не очередной график.
Она ушла, растворившись в потоке людей, направляющихся к рамкам контроля. Сергей кивнул Алисе на прощание и последовал за женой.
Алиса ещё минут пять сидела за столиком, глядя на пустые стаканы. Потом встала и пошла к выходу.
«Чего ты хочешь?» Казалось бы, простой вопрос. Но ответ разветвлялся, ведя в тупики. Она хотела спасти то, что строила семь лет. Не смотреть в глаза Кате через год со стыдом за провал. А ещё, чтобы Иван смотрел на неё как на том концерте в Арме, а не как после той её фразы «Без твоего отца мы ничто! Ты это прекрасно знаешь!».
Вспомнилось, как Воронцов-старший сказал: «То, что происходит за закрытыми дверями… – это зона вашей личной ответственности и вашего такта». Это был карт-бланш на ложь. На игру в две стороны. На жизнь в постоянном раздвоении.
Воздух за пределами терминала был холодным и влажным. Он обжигал щёки после душного тепла аэропорта, но был чистым, свободным от запаха кофе, духов и привкуса прощаний. Алиса остановилась под высокими козырьками, где выстраивались очереди такси. Жёлтые огни машин расплывались в вечерней дымке, каждая из них готова была унести её в какую-то свою версию будущего.
Глава 38. Другая высота
День, зарождающийся над спящим городом, казался особенным. Солнце не вставало сегодня на западе, и не было каких-то особых знамений в рассветном небе. Краски за пыльным окном были такими же, как всегда: серая муть, грязно-розовые полосы и унылый белый свет. Просто в хаосе мыслей наконец образовался островок определенности.
Воздух в студии был непривычно чистым. Не было ни сладковатого запаха энергетиков, ни обычной пыльной взвеси. Сейчас здесь пахло свежим пластиком и лакированной древесиной от недавно привезённых панелей. У стены громоздились блестящие, ещё упакованные в пленку, коробки с новым оборудованием. Отец заплатил за всё. Раньше одна мысль об этом заставила бы Ивана помчаться в особняк и швырнуть чек в самодовольное лицо родителя, сегодня же внутри было только удивительное спокойствие. Деньги это просто ресурс. Он принял их, не чувствуя ни благодарности, ни стыда. Только лёгкое удовлетворение от выгодной сделки.
Иван сидел на диване и смотрел в экран ноутбука. На мониторе горело название «Белый_шум_финал». Он отдался звуку в наушниках, но теперь не как создатель, а как слушатель.
Музыка завладела им не сразу. Сначала был лишь привычный мандраж, страх перед пустотой после финального аккорда. Но когда мелодия двинулась дальше, он перестал слушать звуки, а прислушался к себе. И не услышал в знакомой композиции ни прежней ярости, ни жалости к себе. Вместо них было чувство холодной спокойной завершённости.
Иван снял наушники. Звон в ушах постепенно стихал, уступая место гулу города, просачивающемуся с улицы. Впервые за долгое время ему не хотелось ничего ломать. Хотелось строить что-то новое. Новые треки, новые чувства. Он откинулся в кресле, и взгляд его упал на флешку, валяющуюся на полке среди груды спутанных проводов. Иван подключил её, порылся в папках и нашёл то, что искал: запись с пометкой «Первая сессия. Лена, Иван, Рейн».
Он запустил её. Сначала был только технический шум, скрежет настройки, бормотание Лены. Потом он услышал свой четкий голос «Присланный папой надзиратель. Продолжательница дела нянек и гувернеров… Не очень страшно.» Язвительное прощание Лены: «Ладно, цирк-шапито начинается».
И внезапный тихий, сдавленный смешок. Не Лены. Алисы. Он прозвучал тогда так неожиданно, что Иван на секунду опешил. В нём не было насмешки. Сочувствие? Понимание абсурдности ситуации? Попытка договориться? Он не смог разобрать тогда. Сейчас этот смех вернулся к нему, как эхо.
Иван поставил запись на повтор. Слушал эти пять секунд снова и снова. Улыбка медленно, против его воли, расползалась по его лицу.
Он взял телефон. Ни звонков, ни уведомлений. Час назад он отправил Алисе сообщение. Их последний разговор не закончился, он завис в воздухе, как чистый звук в его треке. Непонимание, обиды, злость – всё это никуда не делось.
Молчание. Возможно, она всё ещё на встрече с отцом. А может быть ей просто нечего ему сказать.
Он представил Алису в кабинете отца. Безупречную, собранную, с каменным лицом, в идеальном костюме, с идеальной причёской. Но теперь, за этой маской, он видел женщину. Ту, что устало опустилась на его диван и сказала: «Я не могу выбросить из головы, как это было. И это всё ломает». Ту, чей смех, тихий и настоящий, он только что слушал.
Что она выберет? Он не знал. Но это было не так уж важно. Если она выберет отца – что ж, он переживёт. Он выживал без неё раньше, выживет и теперь. С его музыкой, с его «Шумом», с его новой, только что родившейся надеждой, упакованной в три минуты сорок две секунды финального микса.
Если она выберет его… Что делать в этом случае он пока не знал.
Иван подошёл к окну. Рассвет давно сменился ясным, на удивление солнечным днем. Иван улыбнулся. Мир не рухнул от его скандалов. Не рухнет и от его тишины.
*****
Кофе остыл ровно настолько, чтобы его можно было выпить залпом. Алиса сделала последний глоток, сполоснула чашку вытерла и поставила её на место, в шкаф. Ни одной капли на столе, ни единого пятнышка. Дошла до ванной комнаты и умылась ледяной водой.
Потом пошла в комнату, достала из шкафа строгий темно-синий брючный костюм и закрытую рубашку. Сегодня ей не нужны были вольные разрезы или кокетливо расстегнутые верхние пуговицы. Застегнув последнюю пуговицу у ворота и поправив пиджак, она направилась в прихожую.
Алиса подошла к зеркалу и оглядела себя, оценивая результат. Нейтральный макияж, волосы собраны в низкий тугой пучок так, чтобы ни одна прядка не выбилась на свободу. Взгляд замер на руке. Её пальцы коснулись старого кожаного браслета на запястье. Он явно был здесь лишним. После секундного колебания она расстегнула пряжку и положила его на полку рядом с ключами. Завершили образ любимые туфли-лодочки. В своё время она отдала за них зарплату за полмесяца, но ни разу не пожалела об этом.
Она стояла в прихожей, уже полностью готовая, и сделала один, последний глубокий вдох. Рука сама потянулась к дверной ручке, но какой-то импульс заставил её вернуться в комнату.
Взгляд скользнул по столу, по подоконнику, по углам плинтусов. Всё идеально. Пульт лежит параллельно краю журнального столика, книги на полке выстроились в ряд. Она подошла к кровати и поправила уголок пледа и зашла на кухню. Здесь тоже всё было на своих местах, там, где и должно было быть. Никаких намёков на прошлую ночь, никаких упаковок от Ролтона и грязных чашек. Не было ни одной причины задержаться хотя бы ещё на пять минут. Пора было ехать.
Алиса попросила высадить её за пару кварталов до офиса Аркадия Петровича. Улица встретила ярким солнцем и резким, пронизывающим ветром, который попытался растрепать её безупречную прическу. Она лишь плотнее запахнула пальто. Ей нужны были эти минуты, чтобы стук каблуков по асфальту отбил последние сомнения, а холодный воздух выжег изнутри остатки переживаний последних дней. Она шла, не глядя под ноги, смотрела поверх голов прохожих, поверх крыш – туда, где маячила стеклянная громада его бизнес-центра. Она сбежала в подземный переход. Одна из ступенек оказалась ниже остальных, и Алиса чуть не оступилась. Каблук скользнул по влажному краю плитки, сердце ёкнуло. Она остановилась, сделала глубокий вдох. Холодный воздух пах выхлопными газами и сигаретным дымом. Это был запах города, в котором она прожила десять лет, и запах её страха – того самого, юношеского, от которого когда-то бежала сюда, в этот бетонный муравейник.
Лифт бесшумно поднялся на последний этаж. Секретарь в приёмной кивнула ей, как старой знакомой и указала в сторону массивной двери. Никаких «подождите минуточку», никаких пропусков. Её ждали.
Аркадий Петрович стоял у панорамного окна, спиной к двери, созерцая раскинувшийся внизу город. Он обернулся не сразу, давая ей время осмотреться.
– Алиса Сергеевна. Пунктуальность – это форма уважения. Я ценю это. – Он сделал легкий жест в сторону кресла. – Проходите. Ветер сегодня отвратительный. Вы, наверное, замерзли. Марк, – он даже не повысил голос, но через мгновение в кабинете возник его тенью помощник, – принесите, пожалуйста, для Алисы Сергеевны зеленый чай с жасмином.
Алиса улыбнулась Марку, и села в кресло, положив сумочку на колени.
– Спасибо, – сказала она, и её голос прозвучал ровно, без тени волнения. – Да, ветер сегодня неприятный. Напоминает осень в моём родном городе.
– Вы скучаете по нему? – спросил Аркадий Петрович, опускаясь в своё кресло напротив. Он взял в руки матовый чёрный планшет, но не включал его. Просто вертел в пальцах.
Алиса позволила себе едва заметную паузу, её взгляд на секунду скользнул мимо него, в окно, где солнце прорывалось сквозь клочья облаков над крышами.
– Не особо. Там, откуда я родом, не привыкли скучать. Там – выживают. Остальное – недопустимая роскошь.
Аркадий Петрович медленно кивнул.
– Выживание – это базовая опция. Но для того, чтобы идти дальше, иногда полезно взглянуть на всё со стороны. С высоты, так сказать.
– С высоты обычно видно, насколько всё маленькое и хрупкое, – задумчиво ответила Алиса. – И как легко можно всё это переставить по своему усмотрению.
Уголок его губ дрогнул в намёке на одобрение.
– Вы абсолютно правы, – согласился он. – Кстати, как дела у Кати? Долетела хорошо?
Он наблюдал за ней, пытаясь уловить в её глазах боль, сожаление, может быть злость. Алиса лишь слегка наклонила голову.
– Я пока не звонила ей. Не хочу, чтобы мой голос стал первым, что она услышит в своём новом «раю». Она заслужила право на тишину.
В этот момент вернулся Марк с подносом. На нём стояла одна фарфоровая чашка с тонким золотым ободком. Аромат жасмина, её любимый, тонкой струйкой заполнил пространство между ними. Марк бесшумно поставил поднос перед ней и так же бесшумно исчез.
Алиса взяла чашку. Тонкий фарфор был обжигающе горячим. Она поднесла её к губам, не спеша сделала глоток. Идеально. Вкус был знакомым, почти успокаивающим.
– Спасибо, – произнесла она, ставя чашку на блюдце с лёгким, но отчётливым звоном. – Вы очень внимательны к деталям. Но, кажется, сегодня я пришла сюда не для того, чтобы ностальгировать по прошлому или обсуждать карьерные пути моих бывших сотрудников.
Аркадий Петрович отложил планшет. Он облокотился на стол, сложив пальцы домиком. В его позе не было агрессии, только спокойная уверенность человека, держащего в руках уже подписанный приговор.
– Да, конечно, перейдем к делу. Итак, Алиса Сергеевна, вы решили?
Аркадий Петрович выжидающе посмотрел на неё. Алиса спокойно встретила его взгляд и на ее лице он не увидел ни покорности, ни отчаяния. Лишь отражение своего собственного ледяного спокойствия.
– Конечно. По сути, вы не оставили мне выбора…
*****
Вода в бассейне была тёплой, как парное молоко, и настолько прозрачной, можно было разглядеть трещинки на одной из плиток на дне. Катя откинулась на полосатую подушку и старательно смотрела на закат. Она недавно прочитала, что это очень расслабляет. Закат был похож на популярные фото в инстаграме, у самого горизонта полыхала красно-оранжевая полоса, плавно переходящая в сиреневую дымку неба. На столике стоял бокал с коктейлем тех же оттенков. Идеальный пейзаж.
Расслабиться не получалось. Мышцы, привыкшие к офисному креслу, протестовали против неестественной шаткости гамака. Новые тончайшие льняные брюки натерли кожу на сгибе колена. Катя потянулась к стакану и сделала глоток. Слишком сладко. Почему коктейль с грейпфрутом имеет такой вкус? Она поставила стакан обратно на столик и взгляд её задержался на телефоне, лежащем экраном вниз. Он лежал так уже три часа, Катя специально поставила его на беззвучный режим. Её рука сама потянулась проверить почту, мессенджеры, рабочие чаты, но она отдернула её и вместо этого отодвинула бокал на пару сантиметров. Перевела взгляд на бассейн и начала считать плитки.
Рядом, на соседнем гамаке, развалился Сергей. На коленях его лежал ноутбук, он что-то обсуждал с новыми коллегами, активно жестикулируя в камеру. Казалось, он даже не заметил, что вместо четырёх стен его теперь окружают пальмы и золотой песок.
