Текст книги "Сомнительные (СИ)"
Автор книги: Лика Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Ты предлагаешь записать манифест. За ночь, – констатировала она.
– До семи утра, – поправил Иван. – И выложить ровно в семь ноль-ноль. Пока все редакции и новостные агрегаторы просыпаются с пустыми лентами и ищут, чем их заполнить. Мы дадим им не вчерашний пережёванный скандал. Мы дадим им новый. Взрывной, громкий, музыкальный. К девяти утра все забудут, с кем я спал, а будут говорить о том, что мы выпустили.
Лена закрыла глаза. Перед её внутренним взором мелькали цифры, волны, спектрограммы. Она слышала это. Слышала, как можно смять этот информационный визг в плотный, давящий звук, как встроить в него живую, хрупкую мелодию, которая прорвётся сквозь этот гул.
– Алиса? – спросила она одним словом, не открывая глаз.
Иван потер шею, глядя куда-то в сторону стойки с гитарами.
– А при чём тут она? Отец сейчас аренду за год вперёд оплатил, чтоб у меня «голова не болела». Пресса кричит о нас не переставая. А мы с тобой почему-то сидим и решаем, как бы потише сойти со сцены. – Он посмотрел на Лену. – Просто задолбало уже. Все думают, что могут за нас решить. Отец – купить, пресса – похоронить, Алиса сейчас вообще не может хоть что-нибудь изменить. Но мы то можем. Это наш шанс доказать, что «Neon Rain» не был случайностью. Да и вообще сделать так, чтобы его хоть кто-то услышал.
Лена открыла глаза. Её взгляд упал на пропуск, лежащий на крышке ноутбука. Это был вызов – создать цельный, мощный трек из хаоса и негатива за одну ночь.
– Ладно, стратег, – выдохнула она. – Но если к утру получится лютая фигня – я всё удалю.
Уголок губ Ивана дрогнул.
– Я всё понял. Без фигни.
– Тогда не стой столбом. Гони сюда свои записи этого говногона. Будем варить нашу мерзкую похлёбку.
Иван кивнул, достал из кармана диктофон и швырнул его ей на пульт.
– Держи. Первые полчаса после выхода статей. Там всё – от цитат в телеге до обрывков эфира.
Лена поймала диктофон, подключила его к интерфейсу. Она закинула сырые аудиодорожки в проект, и студию наполнил хаос – гул голосов, обрывки фраз, шорох, скрежет.
– О, – только и сказала она с каким-то нездоровым интересом, накручивая эквалайзер на одной из дорожек. Голоса комментаторов исказились, стали ниже. – Иди отсюда, займись уже своим делом. Роди хоть один кривой аккорд.
Иван направился к своей бас-гитаре, но остановился.
– Что тебе нужно? Ярость? Злость?
– Нет, – не глядя на него, бросила Лена, вырезая особенно идиотскую фразу из записи и зацикливая её. – Мне нужна скука. Полное, тотальное безразличие.
Он задумался, снял гитару со стойки. Не включая усилитель, перебрал несколько аккордов, прислушиваясь к глухому стуку. Нашёл то, что искал – один-единственный странный переход из двух нот, подключил шнур, щёлкнул тумблером.
– Да, – коротко бросила Лена из-за пульта. – Именно. Теперь добавь одну высокую ноту. Совсем тонкую.
Лена выругалась, снесла целый кусок, который делала час. Затем взяла слова «скандал», «мораль», «репутация», пропустила их через вокодер, исказив звук. Она создала ритм из щелчков компьютерных мышей и стука клавиш – такой отчётливый, сухой и бесчувственный.
Иван в это время набрасывал музыкальный костяк. Холодный, механистичный бас. Синтезаторная подложка, которая звучала как зацикленный сигнал тревоги. Иногда он подходил к микрофону и надиктовывал фразы из опубликованных статей.
Часы показывали три ночи. Лена сняла наушники и потёрла виски.
– Чёрт. Не могу больше. Давай послушаем, что наваяли.
Она откинулась, запустив черновой микс на общей громкости. То, что полилось из мониторов, не было музыкой в привычном смысле. Это был чистый, концентрированный звук того самого «говногона», о котором говорила Лена.
Закончилось внезапной тишиной – Лена просто выключила всё одним щелчком.
– Ну? – хрипло спросила она, глядя на Ивана.
Он молчал секунд десять, прислушиваясь к звенящей в ушах тишине после такого прослушивания.
– Отвратительно, – наконец сказал он. – Но цепляет.
– Отлично, – Лена снова надела наушники. – Хотя это ещё не трек. Надо как-то сделать так, чтобы это не просто било по ушам, а вело куда-то.
– Куда? – искренне удивился Иван. – Какое у этого дерьма может быть развитие?
– А вот это, дружок, и есть самое интересное.
Последние два часа пролетели в лихорадочной, сосредоточенной работе. Лена выстраивала композицию осторожно, точно, понимая, что один неверный звук может разрушить хрупкий баланс. Она вырезала куски, оставляла пустоты, в которые Иван вписывал свои одинокие, чистые звуки.
Когда за окном начало сереть, а на экране аудиоредактора выросла почти готовая, сложная структура, Лена вдруг замерла.
– Слушай, – тихо сказала она. – А что, если в самом конце, после того, как весь шум стихнет и останется эта одна нота… добавить один звук?
– Какой?
– Щелчок. Как будто выключают телевизор. Или закрывают вкладку в браузере. Конец истории.
Было без двадцати семь. Лена запустила финальный микс от начала до конца. Они сидели в темноте и слушали. Пять минут и сорок две секунды. От первого, нарастающего гула цифровой толпы до последнего, одинокого пианино-синтезатора и того самого щелчка.
Лена зависла пальцем над кнопкой.
– Ну? – её голос был хриплым от усталости. – Жмём и кормим этой дрянью хейтеров? Или сливаем всё в унитаз и идём спать?
Иван промолчал. Он посмотрел на серый рассвет в окне. На отражение Лены в стекле. На пустой кофейный стакан.
– Жми, – тихо сказал он.
Её пальцы проворно заскользили по экрану: экспорт, выбор платформ, метки. Опубликовать.
Лена повалилась на спинку кресла, закрыв лицо ладонями.
– Всё. Выпустили джинна. Теперь жди, когда начнёт исполнять желания.
Иван взял телефон. Уведомления ещё не было. Будет. Он это знал так же точно, как знал, что солнце уже взошло, хотя его не видно за тучами.
Он положил телефон экраном вниз на пульт.
– Всё, Лен, – сказал он. – Утро началось.
Глава 35. Привкус пустоты
Пустая пачка из-под «Ролтона» лежала на столе, придавленная графиком прослушиваний. С одной стороны она была потрепана, как будто её кто-то грыз. Рядом валялся пакетик со специями, пустой, разорванный пополам.
Алиса сидела за ноутбуком, в наушниках в пятый раз за утро играл «Шум». Пальцы, липкие от соли, разламывали новый брикет на мелкие, некрасивые кусочки и отправляли их в рот один за другим. Она не смотрела на свои руки, она смотрела на экран.
В первый раз она вообще не поняла, что звучит из динамиков, подумала, что у неё что-то случилось с наушниками или разъемом. Сейчас трек уже не был для неё какофонией. Она слышала детали. Вот сэмпл с того самого ток-шоу, где Иван устроил свой первый скандал. Искажённый, неестественно низкий, но всё тот же едкий, самодовольный тембр ведущего. Дальше, в приглушённом гуле, угадывался текст из статьи «Блеск и нищета» – знакомые фразы, теперь разорванные на слоги и превращённые в причудливый калейдоскоп. Это было похоже на отражение в разбитом зеркале: образ тот же, но собран из осколков, и каждый показывает тебя под новым, уродливым углом. Алиса застыла, слушая, как нарастает этот смятый в плотный ком гул общественного порицания, и как вдруг – резко, без предупреждения – его прорезает один-единственный чистый звук. Пианино? Синтезатор? Что-то хрупкое и бесконечно одинокое.
Алиса поднесла ко рту горсть сухих, изогнутых ломтиков. Последний раз она устраивала такой пир в старших классах, тайком от мамы, помешанной на правильном питании. На столе, рядом с открытой пачкой, лежал её телефон. Выключенный. Она ткнула пальцем в пробел, поставив трек на паузу на какой-то пронзительной чистой ноте. Внезапная тишина после гула оглушала. В ней отчётливо было слышно её собственное дыхание. И хруст.
Алиса посмотрела на свои пальцы, испачканные в желтоватом порошке «со вкусом сыра и бекона». Клавиши ноутбука похоже теперь тоже приобрели этот вкус. На экране, под окном с плеером, был открыт профессиональный форум. В ветке, посвящённой свежим релизам, было 452 комментария к «Шуму» IVAN V.
track_master : Гениально. Буквально. Взяли говно медийное и слепили алмаз. Это не музыка, это акт гражданского неповиновения звуком.
lena_fan : Саунд Лены – божественный. Как она этот гул так упаковала, что он не давит, а структурирует пространство… Респект.
cold analyst : С пиар-точки зрения – шедевр. Но это же не музыка, фигня какая-то. Кто это купит?
anonymous : Купят те, кто устал от гладкого поп-ширпотреба. Это крик. Настоящий.
Алиса закрыла ноутбук не выключая. Как он это сделал без её связей, без её совета, и без её одобрения? И, главное, почему это сделала не она? Восхищение смелостью идеи и гениальностью исполнения вытеснило непривычное для нее чувство – зависть. И обида. Её обыграли на её же поле.
Она слишком расслабилась, начала жалеть себя. Надо собраться. Алиса потянулась к телефону, нехотя включила его. Экран тут же замелькал сотней уведомлений. Пропущенные с неизвестных номеров, сообщения от бывших коллег с двусмысленными «Как ты?». 17 пропущенных звонков от Кати и одно сообщение, отправленное вчера в 23:47: «Ты где? Надо срочно поговорить». Пропущенный звонок от Михаила.
– Вот чёрт! – выругалась она вслух и швырнула телефон на диван.
Тренировка. Как она могла забыть про неё? За три года, что она ходила в зал, она не пропустила ни одного занятия. Она схватила телефон обратно, её пальцы скользнули по стеклу, оставляя жирные следы. Алиса нажала на кнопку вызова. Длинные гудки шли один за другим. Конечно, у него наверное следующий клиент. Она зажмурилась и нервно начала мерить комнату шагами.
– Алиса, доброе утро, – прозвучало в трубке, – Всё в порядке? Ты пропустила занятие.
– Да, – выдохнула она остановившись. – Я проспала. Прости.
– Ты? Проспала? – спросил он недоуменно, – Ты уверена, что всё в порядке?
– Нет. Не уверена. Я сейчас вообще ни в чём не уверена.
– Ясно, – заключил Михаил. – Ты в следующий раз хоть позвони, предупреди.
– Ну уж нет. Больше пропусков не будет. Я итак уже всё пропустила, – слова вдруг полились неудержимым потоком, – Он сделал сам. Без меня. Пока я сидела и детективы смотрела с лапшой. Вот и всё. Вот чем я занималась пока он…
– Стоп. Остановись. Я ничего не понимаю. Ты о чём сейчас? Кто он? Твой Воронцов-младший?
– Ну конечно. Ты новости вообще не смотришь столь?
– Ну почему, смотрю. Топ-менеджер авт-ойл вчера повесился. Наша сборная выиграла. Но ты же не об этом?
– Да причем тут авт-ойл! Ты что, не видел новости про «продюссера-вампира»?
В трубке послышался лязг железа – он, видимо, снова взялся за работу.
– Так это раздел скандалы светской тусовки, нормальные люди туда не заходят. Но судя по тому, что ты тут несёшь, тебе первым делом надо успокоиться. А потом понять, что в мире существуют люди, которые дышат даже если ты им не разрешила.
– Но… – начала Алиса.
– Никаких «но», – перебил Михаил. Его голос стал чётким, как на тренировке. – Повесь трубку. Выпей стакан воды. Большой. Прямо сейчас. И иди прими контрастный душ. Холодно-горячий. Пять минут. После этого, если тебе всё ещё будет что сказать – перезвонишь. Если нет – жду завтра в семь. Без опозданий. Всё.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Алиса осталась сидеть на полу у дивана и смотрела в темный экран выключенного телевизора.
«Выпей воды.» Это звучало так просто. Алиса с ненавистью посмотрела на свои пальцы, испачканные в жёлтом порошке. Она заставила себя встать. Ноги были ватными. Она дошла до кухни, достала из холодильника бутылку минералки и выпила залпом, смывая привкус «сыра и бекона» ледяной водой.
«Прими душ.» Она машинально дошла до ванной. Сначала полилась ледяная вода – она вскрикнула, но не отвернулась. Холод впивался в кожу тысячами игл, выжигая изнутри липкое, сонное оцепенение. Потом обжигающе горячая. Пар затуманил стекло душевой кабины. Она стояла под струями, закрыв глаза, чувствуя, как с кожи, с волос, с ресниц смывается липкая соль и стыд. Она не думала. Просто выполняла то, что ей сказали. Шаг первый: вода. Шаг второй: душ. Она вытерлась жёстким полотенцем и посмотрела в зеркало. Отражение было бледным, но по крайней мере уже не напоминало кричащий постер к низкобюджетной мелодраме.
Что делать дальше? Михаил не сказал.
Алиса вернулась в гостиную. Влажные волосы холодными прядями падали на шею. Взяла пульт от телевизора, почти на автомате. Включила любимый детектив – знакомые лица, заученные диалоги, мир, где в конце сорок пятой минуты злодей всегда найден, а на пятьдесят пятой герои наливают коньяк в кабинете у следователя. Работа подождёт. Иван подождёт. Ей нужно было время для себя.
*****
Звонок домофона вырвал её из очередной серии. Резкий, пронзительный, разорвавший только что обретенное шаткое затишье. Алиса вздрогнула и подняла глаза на панель с видеокамерой у двери. На маленьком черно-белом экране было лицо Кати.
Алиса вскочила, отряхнула крошки и кинулась на кухню, чтобы убрать остатки своего постыдного пиршества. Смяла пакетики, закинула их подальше в мусорное ведро. Потом резко остановилась, поняв, что Кате вряд ли есть дело до того, чем она питается.
Катя прошла в гостинную, не дожидаясь приглашения. От неё пахло холодным утренним воздухом и приторными духами с нотой аниса, которые она купила в прошлом месяце в попытке освежить имидж. Её взгляд скользнул по комнате, выхватывая детали: закрытый ноутбук, пустой стакан на полу, влажное полотенце, брошенное на спинку кресла. Алиса знала, что Катя как обычно всё видит и всё складывает в голове в единую картину. Раньше это умение – мгновенно сканировать обстановку и делать выводы – вызывало у неё профессиональное восхищение. Сейчас – лишь усталую обречённость. Катя плюхнулась на диван, заняв именно то место, где обычно сидела сама Алиса, когда они вдвоём смотрели кино по пятницам, до того как пятницы стали означать лишь авральные совещания до полуночи. Эта мелкая узурпация её места была не вызовом, а чем-то более простым и горьким – жестом человека, который чувствует себя здесь уже почти гостем. Или уже почти не гостем.
– Я звонила тебе вчера. Очень много раз звонила. С семи до одиннадцати вечера. У тебя выключен телефон?
Алиса молча закрыла дверь, и прошла за ней.
– Да, выключен, – тихо сказала Алиса. – Это я его выключила.
– Ясненько, – Катя фыркнула, коротко, беззлобно. – Экстренная перезагрузка, да? Знакомо. А я уже мысленно нарисовала картину «одинокая женщина находит тело в пустой квартире» и думала, звонить мне в полицию сейчас или завтра с утра.
– Мне нужна была передышка. Выдохнуть, собраться с мыслями.
– Ну и как, собралась?
– Пока не очень, но я стараюсь.
Катя устроилась на диване поудобнее и начала внимательно изучать пейзаж на стене. Через пару минут Алиса не выдержала.
– Кать, ты что-то хотела? Или пришла просто полюбоваться на мои стены?
– Хотела? А, да. Сергею предложили проект, в Португалии. На полгода. Там море, солнце, огромный дом с пальмами, – взгляд Кати не отрывался от пейзажа, – Что мне делать, Аль?
Алиса застыла у стены, пытаясь переварить услышанное. Её пальцы бесцельно постучали по краю книжной полки.
– Полгода? Это же… – она отчаянно искала какие-то правильные слова, но нашла только что-то сухое, формальное, – это отличный карьерный шаг для него. И климат, конечно.
– Климат, – Катя наконец-то перевела на нее взгляд. – Да, Аль, именно о климате я и думала последние сорок восемь часов. О влажности воздуха и среднегодовой температуре. Я спрашиваю, что делать мне. Что мне делать, пока он будет строить свою очередную стекляшку у океана? Сидеть в серой осени в офисе, где теперь мой стол стоит в упор к стене, а не у окна? Или ждать его по пятницам у бассейна с пина коладой, сандалиями и загаром?
– Ты же любишь свою работу, – неуверенно сказала Алиса, тут же поняв всю шаткость этого аргумента.
– Любила. Когда она была общей с тобой, а не вот этим вот, – Катя махнула рукой, очерчивая круг, в который попали и комната, и, кажется, весь город за окном. – Скажи мне честно, как человеку, который три года таскал за тебя портфели и знает, когда ты врешь: есть хоть одна причина, по которой мне стоит остаться? Одна живая, настоящая причина, а не «потому что так правильно» или «потому что я тебе должна»? Если она есть – я буду думать. Если её нет… то мне тут делать нечего. И тебе, похоже, тоже. Ты сама говорила: если проект не вызывает дрожи – это уже не проект, а рутина. Так что, Алис? Она есть?
Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Алиса медленно опустилась в кресло напротив дивана. Она взяла со стола ручку и начала вертеть её в руках, пуская на потолок солнечных зайчиков. Она пыталась найти хоть что-то внутри себя, что можно было бы вытащить наружу и положить между ними на журнальный столик как аргумент. Карьерные перспективы? Они оба знали, что в ближайшее время компания не вырастет в финансового гиганта, Катя получила максимум из того, что могла. Дружбу? Но дружба, которая держится на просьбе «останься», – это уже шантаж. Она подняла глаза и увидела, что Катя смотрит на ее руки, вертящие ручку. На этот нервный, бесполезный жест.
– Нет, – тихо выдохнула она, положив ручку обратно на стол. Голос был хриплым, но твёрдым. – Нет такой причины. Я не могу сказать тебе «останься», потому что мне будет с кем пить вино по пятницам. И не могу сказать «останься», потому что без тебя в том офисе будет еще пустыннее. Это были бы мои причины, а не твои. Потому что если бы она была ты бы не спрашивала. Ты бы знала. Как тогда, когда мы ночевали в офисе с тем проклятым ноутбуком на двоих и бутылкой вина за триста рублей. Ты бы просто осталась.
Катя не стала спорить. Кивнула, как будто ожидала именно этого. Она потянулась к своей огромной сумке, достала пачку жевательной резинки, развернула одну пластинку, долго жевала.
– Чёрт, – прошептала она, вынимая резинку и заворачивая ее в обертку. – Ты и тут всё просчитала. Самый невыгодный для себя вариант.
– Единственный нормальный, – пожала плечами Алиса. – Что я ещё должна тебе сказать? Нарисовать тебе радужные перспективы нашего разваливающегося агентства? Посулить скорый выход из черной полосы? Мы обе знаем, что я сейчас даже для себя ничего не могу пообещать. Езжай. Грейся на этом солнце. Поживи полгода в доме с пальмами. Может, поймешь, что хочешь рисовать, а не сидеть над презентациями в три часа ночи. Или что хочешь вообще ничего не хотеть. А я пока разберусь, осталось ли во мне ещё что-то живое, кроме чувства долга и страха провала.
– А если нет? – резко спросила Катя, вставая.
– Тогда, – Алиса горько усмехнулась, – тогда я напишу тебе в Португалию. Спрошу, не нужен ли там менеджер, который отлично справляется с авралами и знает пятьдесят способов упаковать провал в красивую презентацию.
Катя кивнула, подошла к двери, надела ветровку. Застегивала молнию медленно, будто давая время что-то добавить. Алиса молчала.
– Напишешь? – бросила она, не оборачиваясь. – Когда разберёшься. Просто напиши мне, хорошо? Не про работу. Не про Ивана. Про то, что ты ела на завтрак. Про то, какой сериал досмотрела.
– Какой бы то ни было сериал? – уточнила Алиса, и в ее голосе впервые за весь разговор пробилась нотка веселья.
– Любой. Про маньяков, про врачей, про сурикатов. Просто чтобы я знала, что ты еще здесь. Просто напиши мне, хорошо?
– Напишу, – пообещала Алиса. – А ты передай привет Португалии. От всего нашего рухнувшего карточного домика.
Уголок губ Кати дрогнул в подобии улыбки.
– Обязательно. Скажу, что он был прекрасен, пока стоял.
Глава 36. Игра на понижение
Запах аниса ещё витал в воздухе. Алиса вернулась в комнату, села в кресло и застыла, пытаясь уложить в голове картину целиком.
За последние три дня она потеряла половину своих клиентов, лучшую подругу, которая могла помочь ей справиться с оставшимися и практически всю свою уверенность в себе. Что у неё осталось? Счет за аренду, любимая кружка и практически новая кофемашина в офисе. Семь лет назад у неё не было даже этого, но она как-то справилась. Хотя тогда у неё уже была Катя. Катя и злое молодое упрямство, дававшее силы идти вперед после каждой неудачи. Куда оно делось теперь? Похоже, что за годы успешной работы его вытеснила привычка всё просчитывать до второго знака после запятой.
Покрутившись в кресле, Алиса повернулась к столу с ноутбуком. Ей нужен план «Б». Всегда есть план «Б».
Взгляд задержался на папке с корявым смайликом на обложке. Она так и не открыла её после вчерашнего вечера, когда, почти не глядя, сунула в сумку, покидая офис. Пролистала, нашла страницу с крупным заголовком «КТО ЕЩЁ НЕ ОТКАЗАЛ».
Сможет ли она удержаться на плаву с теми, кто продолжил с ней работать? Пять клиентов. «Горизонт», «Вектор», Игорь Петрович с его вечными претензиями и два мелких стартапа, которые платят копейки, но свято верят в её гений. Аренду нужно погасить в ближайшие дни. Можно предложить им помесячную оплату вместо проектной. Лично скататься к каждому, попробовать договориться. Это работа. Рутинная, чёрная, неблагодарная работа по спасению её дела. Можно управиться с этим за пару дней, она поедет к Игорю Петровичу, Катя… Мысль споткнулась. Нет, теперь всё это – холодные звонки, переговоры, переделка презентаций – ляжет на неё одну. На год. Может, на полтора. Чтобы в конце, если повезёт, оказаться там же, где была всего три дня назад. Если не повезёт – ещё глубже в минусе. Только на старых клиентах она не продержится.
Можно попробовать найти новых. Открыть базу данных, пробить все старые контакты. Тех, кто когда-то интересовался, но не сложилось. Написать, позвонить. Но захочет ли с ней хоть кто-то работать? После статей «про вампира»? Это теперь её визитка. Придётся начинать каждый разговор с оправданий. «Нет, это не совсем так… Да, была сложная ситуация…». Ей будут вежливо отказывать, ссылаясь на загруженность. А те немногие, кто согласятся, будут смотреть свысока, чувствуя себя благодетелями.
Можно вообще закрыть «Рейн Консалтинг». Начать с нуля в другой нише. Выбросить на свалку семь лет жизни, все знания, все связи, пройти путь с самого начала в одиночку.
Алиса остановилась у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. Все три варианта упирались в один и тот же тупик: время, силы и отсутствие Кати.
Что у неё есть ещё? Иван. Проект IVAN V. Единственный её актив, который за последние дни не обесценился, а взлетел в цене на волне того самого скандала, что уничтожил её. Даже Лена, грозя уйти, не отрицала потенциал – она отрицала риски под её управлением. Цифры, которые она видела на форуме – сотни комментариев, хайп, резонанс – говорили сами за себя.
Казалось он существует в каком-то другом измерении. В том, где скандал – не приговор, а сырьё. Где можно взять грязь из статей и слепить из неё что-то острое и живое. И он это сделал. Без неё.
Но Татьяна Вячеславовна была права. «Он никуда не уйдет от вас, Алиса. Не сейчас. Он потерян». Он сделал это без неё, просто потому что решил, что она предала его и готова сдать его отцу всё, чего он добился, упаковав предварительно в сверкающую упаковку дуэта с Софьей. Он попытался до неё достучаться тем письмом – неуклюже, по-детски. Не дождался ответа и перешёл к действиям. К тем самым, которым она сама его учила: создать событие, перехватить повестку.
Похоже, наконец пришло время разобраться со всеми недопониманиями. Просто пойти и обсудить с ним всё, не думая о том, как это выглядит со стороны: ссора, проигрыш и новая встреча в попытке ухватить свой последний шанс остаться в игре.
*****
Алиса вышла из дома и села на лавочку, дожидаясь такси. Машина задерживалась, и затянувшееся ожидание начало разъедать её хрупкую решимость. Она уже представила, как постучит в дверь студии, что скажет, когда войдет, и картинка казалась её всё более и более нелепой. Она настолько четко представила себе эту ситуацию, что сначала даже не поняла, что автомобильный гудок звучит уже второй раз. Подъехал тот самый автомобиль, который должен был увезти её от одной проблемы прямиком к другой. Она подбежала к машине, села на заднее сиденье и уставилась в окно. Водитель что-то пробормотал, но она не расслышала.
Такси остановилось у знакомого подъезда. Алиса расплатилась и вышла. Она прошла через двор, её шаги гулко отдавались по асфальту, поднялась на этаж и постучала. Подумала, как же смешно будет выглядеть, если дверь ей сейчас откроет Лена.
Дверь распахнулась, и Алиса вздохнула с облегчением. В проёме стоял Иван. На нём были те же поношенные джинсы и чёрная футболка, что и в день их последней встречи, когда они ссорились. Его лицо выглядело уставшим. Он бросил на неё настороженный взгляд и отступил, приглашая войти.
– Привет – Алиса неуверенно поздоровалась, как будто ожидая, что он закроет дверь у неё перед носом.
– Проходи, – кивнул он в ответ.
Дверь закрылась.
– Кофе будешь? – спросил он, и не дожидаясь ответа направился к кухне.
Она кивнула, но секундой позже поняла, что он этого не видит.
– Да… да, спасибо.
Она осталась стоять посреди комнаты, не снимая пальто. Её взгляд скользнул по знакомым стойкам с аппаратурой, по дивану – где они когда-то спорили о музыке. Теперь между ними лежала та ссора, её молчание и его триумфальный «Шум».
Он поставил две кружки на низкий столик перед диваном.
– Может ты всё-таки сядешь?
Алиса сбросила пальто на спинку дивана и опустилась на его краешек. Иван сел в кресло напротив.
– Поздравляю с «Шумом», – начала она, беря кружку. – Это сильный ход. Работа Лены, как всегда, безупречна. Кстати, она уже передумала уходить?
– Уходить? – он прищурился, оторвав взгляд от кружки. – С чего вдруг?
– Ну… – Алиса замялась, сделав вид, что ей не хочется затрагивать эту тему. – Она просто… высказалась у меня в офисе пару дней назад. Насчёт моей репутационной нагрузки. После всей этой истории со статьями.
– Лена всегда чем-то недовольна. Не открытие. – Иван махнул рукой, но жест вышел каким-то вялым.
– На этот раз – конкретно. – Алиса прикусила губу, глядя куда-то мимо него. – Она сказала, что я стала риском. Для проекта. Для студии.
– И? – голос его стал плоским.
– И что ей проще будет, если я… отойду в сторону.
– Чушь, – отрезал Иван, но слишком поспешно. – Не верю. Она так не могла сказать.
– Я тоже не верила, – тихо, но уже без колебаний, возразила Алиса. Её пальцы туго переплелись на коленях. —Но она была настроена очень решительно. Объяснила всё. Про свою долю в студии, про трасты, про то, что будет, если она уйдёт… – Алиса резко пожала плечами, – я, честно, половину не поняла из этих её схем. Но посыл был ясен.
– Про какую долю? – голос Ивана стал резче.
– Ну, про её долю в студии… – Алиса наконец подняла на него глаза. – И я её понимаю. Она вложила в «Звукорой» всё. А мы с тобой… мы как ураган. Крушим всё. Это угроза её делу. И она защищается. Как умеет.
Иван откинулся на спинку кресла и начал изучать потолок.
– И ты решила сообщить мне это только сейчас? – спросил он, не меняя позы. – Почему раньше молчала?
– Потому что ты прислал мне контракт от «Sonic Wave»! – её голос сорвался, прорвав плотину самоконтроля. – Потому что я увидела его и подумала – всё. Решение принято. Ты по свою сторону баррикады, я – по мою. И осталось мне только в одиночку пытаться разгрести всё, что на меня навалилось. Что я, в общем-то, и делала. Правда без особого успеха.
Иван не стал спорить. Он внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде впервые промелькнуло что-то хищное.
– Я прислал тебе контракт не потому, что решил бросить тебя из-за скандала, – сказал он ровно. – А чтобы ты поняла: у меня есть варианты. Пусть и дерьмовые. Пойми, я не буду играть в предложенную отцом игру!
Он отхлебнул кофе, не отводя глаз.
– А «Шум»… «Шум» – это был шанс. Момент. Вся эта грязь в СМИ – это же готовый ажиотаж! Бери и лепи из него что хочешь. Такую толпу ни на каком Арме не соберёшь.
Он поставил кружку, посмотрел на неё прямо.
– Ты хороший учитель. Но сейчас расклад поменялся. У тебя – связи и голова, которые мои отец методично уничтожает. У меня – хайп и… ну, ты сама знаешь, что у меня есть. Но без тебя я в этом хайпе захлебнусь. А ты без меня – просто менеджер с испорченным именем. Вот и весь паритет. Мы оба в дерьме.
Вибрация телефона в кармане пальто прервала его рассуждения.
– Извини, – пробормотала Алиса, доставая его. Взгляд упал на экран. Она медленно подняла глаза на Ивана. – Это твой отец.
Иван только пожал плечами, затем встал и отошёл к окну.
Алиса приняла вызов, нажав на громкую связь. В студии зазвучал ровный, слишком знакомый им обоим баритон.
– Алиса Сергеевна, добрый вечер. Не помешаю?
– Аркадий Петрович, здравствуйте. Я сейчас в студии «Звукорой», у Ивана.
– Рад это слышать. Значит, вы нашли общий язык. Это упрощает задачу. Я хотел бы встретиться с вами завтра, в одиннадцать, у себя в офисе. Думаю нам есть что обсудить.
– Конечно, я подъеду.
Иван стоял у окна, а Алиса так и сидела на краю дивана, и ей вдруг стало дико неловко от этой позы. Она встала, будто поправляя пиджак. «Боже, я устала», – промелькнуло у нее в голове. От этой бесконечной внутренней бухгалтерии: что сказать, как сказать.
Иван медленно обернулся.
– Ну и? – спросил он с еле сдерживаемой злостью. – Собралась бежать на встречу? Выслушивать очередной ультиматум? Прямо сейчас, пока я тут стою?
– А что мне делать, Иван? – её собственный голос прозвучал тихо и опасно. – Сидеть тут и ждать, пока ты решишь, достойна ли я твоего доверия или нет? Мне аренду платить через три дня! У меня нет этой роскоши – дуться в уголке и делать вид, что весь мир против меня!
– А какое может быть доверие? – он почти зашипел. – Ты молчала. Ты знала про Лену и молчала. Ты видела контракт и молчала. Что я должен думать? Что ты уже выбрала сторону? Его сторону?
– Я выбрала сторону выживания! – выкрикнула она, и голос сорвался. – Молчала, потому что не знала, что сказать! Потому что ты… – она запнулась, глотнула воздух. – Потому что после того, как было между нами, я не могла просто прийти и сказать: «Привет, кстати, у меня тут проблемы, давай поговорим как деловые партнёры»!
Алиса отвернулась, сжав кулаки.
– А сейчас что? Мы тут торгуемся – ты мне мозги, я тебе наглость. Как на базаре. А я… – она обернулась к нему, и больше не могла сдерживать дрожь в голосе, – а я не могу выбросить из головы, как это было. И это всё ломает. Все расчёты.
Иван отвернулся, провёл рукой по затылку.
– Чёрт, – тихо выругался он. – Да. Всё ломает.
Он опустился на диван, рядом с тем местом, где только что сидела она. Уставился в пол.
– Лена не уйдёт, – сказал он глухо. – Я её знаю. Она будет бубнить, качать права, но не уйдёт. Ей некуда. «Звукорой» – её ребёнок. Она его просто воспитывает. Тебя. Меня. Чтобы мы не накосячили ещё сильнее.
