Текст книги "Сомнительные (СИ)"
Автор книги: Лика Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Она проиграла.
********
Алиса сидела перед выключенным монитором и вспоминала, как несколько месяцев назад стояла здесь же после первой встречи с Воронцовым-старшим. Тогда она чувствовала себя хищником, готовящимся к охоте. Сейчас же была добычей, загнанной в угол. И самое унизительное заключалось в том, что ее загнали не конкуренты, не провал проекта, а одна единственная ошибка. Её ошибка. Можно было сколько угодно обманывать себя, пытаться свалить всё на неопытность Ивана, на суровый нрав Аркадия Петровича, на излишне длинный нос Марка. Это уже не исправило бы ничего. Она не слышала, как открылась дверь. Не услышала шагов. Осознание чужого присутствия пришло, только когда чья-то тень упала на стол.
Алиса медленно подняла голову.
Лена. Знакомые насмешливые «чертики» в глазах потухли, сменившись холодным блеском. Она выглядела опустошенной. Одета как обычно, небрежно, волосы чуть-чуть растрепаны. Но глаза пустые, уставшие, без единой искорки.
Она вошла, медленно закрыла дверь и остановилась перед столом, не собираясь садиться. Ее пальцы механически провели по краю столешницы, будто проверяя поверхность на прочность.
– Я не буду тебе угрожать, Рейн, – ее голос прозвучал ровно, без привычных язвительных ноток. – Угрозы – это эмоции. Из-за тебя я не могу себе их позволить.
Лена достала из кармана куртки сложенный лист бумаги и положила его перед Алисой.
– Это не список требований. Это – список последствий.
Алиса молча развернула лист. Столбец имен, компаний, должностей. Звукорежиссер «Граммофона». Продюсер с «МедиаХолда». Координатор фестиваля «Новая Волна». Главный редактор музыкального портала «Звук».
– Завтра в девять утра, – Лена говорила тихо, но каждое слово падало с весом свинцовой гири, – я разошлю всем им одинаковое письмо. Уведомление о приостановке своего сотрудничества с проектом IVAN V. Без объяснения причин. В связи с изменившимися обстоятельствами.
Она сделала паузу, давая Алисе представить эту картину.
– Послезавтра, – продолжила Лена, все тем же бесстрастным тоном, – я подам документы на выход из состава учредителей «Звукороя». Моя доля уйдет в никому не нужный трастовый фонд. Студия, которую мы с Иваном строили пять лет, превратится в труп. Оборудование можно будет продать с молотка.
Она смотрела на Алису, и в ее взгляде не было ни ненависти, ни злорадства.
– Инвесторы, с которыми я последние два месяца вела переговоры о расширении, отзовут предложения. Они доверяли мне, а не бренду IVAN V.
Лена обвела кабинет медленным, оценивающим взглядом. Алиса так и сидела молча, не вклиниваясь в её монолог.
– Через месяц от всего, что мы начинали, останется только имя. И ты останешься с ним один на один. Со скандалом, с мальчиком, который не знает, как работать без меня, и с его отцом, который уже нанёс свой удар. Ты получишь его. Без команды. Без связей. Без студии. Без будущего.
Она положила ладони на стол и наклонилась чуть ближе.
– Я не трону его музыку. Я просто уйду из этого проекта. Или уйдешь ты.
Лена выпрямилась и повернулась к выходу.
– Я даю тебе выбор. Хотя это не выбор между плохим и хорошим. Это выбор между катастрофой и забвением. Удачи, Рейн. Она тебе понадобится.
Она вышла так же бесшумно, как и вошла, оставив за собой тишину рухнувшего мира. Алиса осталась одна. Она смотрела на список имен перед собой, и с каждым прочитанным именем внутри что-то обрывалось. Карьера. Репутация. Что-то хрупкое, что только начало появляться между ней и Иваном.
Глава 33. Чужой выбор
Алиса вышла из стерильного стеклянного подъезда, перешла через мост и пошла вдоль набережной. Ей отчаянно хотелось уйти хотя бы на полчаса от бесконечных звонков, писем и новостей. Ни рев машин, ни равномерный шум города не могли отвлечь её от мрачных мыслей. Она медленно шла по набережной, не обращая внимания ни на веселую стайку подростков, проскользнувших мимо, ни на сияющие под ярким солнцем небоскребы.
Дойдя до очередной лесенки, ведущей к воде, она спустилась по бетонным ступеням и села прямо на холодный камень парапета. Вода внизу была серо-коричневой, на солнце переливались яркие, жизнерадостные бензиновые пятна. Лениво проплывающие к горизонту куски пенопласта, бутылки и ветки не могли унять хаос в голове.
Ее рука машинально нашла на запястье старый кожаный браслет. Она потёрла грубую кожу так, словно пыталась стереть с себя сегодняшний день. Привычный, успокаивающий жест сейчас не помогал. Вместо облегчения он лишь тянул за собой вереницу мыслей, одна другой неприятнее.
Карьера, репутация, дело всей жизни – всё превратилось в язвительные заголовки в новостной ленте. Она представила, как Аркадий Петрович, наверное, смотрит теперь эти статьи с чашкой кофе. Хотя, скорее всего, он даже не утруждал себя чтением. Алиса подумала, что о результатах ему наверняка сообщил Марк одной единственной короткой фразой, чтобы не тратить его бесценное время. «Проблема решена».
С Марка мысли её сами собой перескочили на Ивана. Его холодное сообщение с контрактом. Что это было? Зачем он прислал это письмо? Обиделся настолько, что решил прекратить с ней работу? Он правда думает, что Sonic Wave может предложить ему что-то интересное? Или это глупая манипуляция, попытка показать ей, что он может справиться сам? Она больше не понимала.
Алиса подняла голову, посмотрев на проплывающую мимо баржу. Прямо напротив, через реку, сиял на солнце небоскреб, в котором размещался её офис. Приглядевшись, она разглядела свои окна на двадцать восьмом этаже. От мыслей об офисе стало противно до тошноты.
В кармане завибрировал телефон. Она нехотя достала его, ожидая увидеть имя очередного недовольного клиента. Татьяна Воронцова. Она не вспоминала о ней с момента той давней первой и единственной встречи.
Что ей от нее нужно? Позлорадствовать? Высказать все, что думает о женщине, вскружившей голову ее сыну?
– Алиса Сергеевна, – голос в трубке был спокойным и ровным, как и во время прошлого разговора. – Прошу прощения, что отрываю вас. Мой сын только что ушел от меня, и я считаю, что нам необходимо встретиться.
Алиса молчала, сжимая телефон в потной ладони.
– Я могу подъехать к вашему офису через двадцать минут, —тон женщины не оставлял возможности отказать.
– Я… я сейчас не в офисе, – выдавила Алиса.
– Ну так приезжайте туда, я подожду, – в голосе Татьяны Вячеславовны прозвучали нотки усталого нетерпения. – Встретимся там.
Алиса опустила руку с телефоном. Встреча. В офисе. Там, где всё пахло крахом и пустотой. Ей стало плохо от этой мысли. Она хотела закричать, отказаться, убежать.
Но она уже поднялась и пошла – обратно, к тем самым стеклянным стенам, за которыми осталось все, что она успела разрушить. Выбора не было. Любопытство и отголосок какой-то странной надежды тянули ее вперед сильнее, чем страх и отчаяние.
*****
Улицы, мост, люди – все расплылось в единое пятно, Алиса шла к офису на автопилоте, не замечая ни людей, ни светофоров, ни звуков. Ей казалось, что прохожие провожают ее взглядами, узнают в ней «продюсера-вампира» с заголовков. Это было очевидной паранойей, но прогнать эти мысли не получалось.
Она прошла мимо охраны, поднялась на лифте на свой этаж и зашла в прохладный, абсолютно пустой офис. Она устроила сегодня внеплановый выходной всем своим сотрудникам. Но уборщица, видимо, была одним из тех немногих, кто её не бросил. На ковре не было ни ворсинки, столы вытерты, стулья аккуратно задвинуты. От этой идеальности становилось ещё тоскливее.
Алиса подошла к кофемашине и её рука потянулась к любимой белой чашке. Пальцы сами нашли шероховатость у донышка – маленький, почти невидимый брак, который Катя смущенно называла «признаком ручной работы». Она не успела нажать кнопку, сзади раздался спокойный, уверенный голос:
– Как у вас тут красиво и тихо. Прямо как в морге.
Алиса резко обернулась. В дверях стояла Татьяна Вячеславовна. На ней было простое шерстяное пальто. Алиса пару раз заглядывалась на такое в витринах, но пока не готова была себе позволить что-то подобное. В руках небольшая кожаная папка. Ее взгляд скользил по пустым креслам, по безупречным столешницам.
– Проходите, – голос Алисы прозвучал хрипло. Она почувствовала себя школьницей, вызванной к директору. – Будете кофе?
Татьяна Вячеславовна кивнула и прошла в кабинет, села в кресло у окна, как будто давая понять, что разговор предстоит неформальный. Она положила папку на колени, но не открывала ее. Алиса медленно опустилась в свое кресло, глядя в черный монитор на столе.
– Он был у меня сегодня, – начала Татьяна Вячеславовна, глядя куда-то в окно, на серую ленту реки. – Ваня редко заходит, у него полно своих дел, мы почти чужие друг другу. – Она сделала небольшую паузу, ее пальцы провели по гладкой коже папки. – А сегодня он пришёл и целый час нёс какую-то чушь. Сначала про уличного кота. Говорит, что у меня похожий взгляд. Сначала описывал его минут пять без перерыва. Потом вдруг спросил, не кажется ли мне, что все коты в этом городе несчастны. Что они просто играют роль котов, потому что все уже давно забыли, как быть настоящими. Потом про синтезатор, который один его понимает. А под конец выдал, что, кажется, совершил непоправимую глупость. Какое-то письмо.
– Какое? – не удержалась Алиса.
– Вот именно! – Татьяна Вячеславовна развела руками. – Я тоже так спросила. А он посмотрел на меня, как на идиотку, и говорит: «Ну, от того лейбла. Там такие условия, мам, ты не представляешь! Они предлагают мне полную свободу». А сам при этом теребит дурацкий замок на своей куртке. Говорит, хотел, чтобы вы «знали о его рыночной стоимости». Чтобы вы… как он там выразился… «перестали видеть в нём проект». Идиот. Совершенный ребёнок.
– Он думает, что я вижу в нём только проект? – в голосе Алисы прозвучала обида, которую она тут же попыталась заглушить.
Татьяна наконец повернула к ней голову, и её взгляд был жёстким и оценивающим.
– А вы что в нём видите, Алиса Сергеевна? Карьеру, которая рассыпалась из-за вашей же ошибки? Или человека, который не знает, как сказать «мне больно», и поэтому отправляет дурацкие письма?
– Он мог бы мне просто позвонить!
– А вы? – парировала Татьяна. – Вы могли не доводить ситуацию до того, что мой сын, который обычно молчит как рыба, приезжает ко мне и пять минут не может застегнуть молнию на куртке?
– Он всегда так делает, когда нервничает. Теребит замки. – неожиданно вырвалось у Алисы. Она тут же пожалела о своей несдержанности, как будто выдала что-то личное.
Татьяна Вячеславовна пристально посмотрела на нее.
– Да. Но в последний раз я видела его таким в шестнадцать лет, после отчисления из лицея. Он тогда тоже нёс чушь про граффити, а потом вдруг спросил, не стыдно ли мне, что я его бросила. – Она помолчала. – А сейчас он спрашивает, не подумали ли вы, что он уходит. И ждёт ответа.
Алиса сжала руки под столом. Что за нелепый, инфантильный жест – послать ей контракт письмом без пояснений вместо того, чтобы просто позвонить?
– Это всё конечно очень романтично, только почему он спрашивает у вас, а не у меня?
– Я не знаю, я не телепат. Но я думаю, что если бы он действительно хотел уйти, то не притащился бы ко мне с этим детским спектаклем. Что люди, которые уходят, делают это молча. – Она улыбнулась.
– Это не детский спектакль… – начала Алиса.
– Конечно, детский, – мягко, но твердо прервала её женщина. – Красивый, искренний, но детский. Послать вам контракт вместо того, чтобы спросить «почему ты со мной так?» – это поступок мальчишки, который не научился говорить о чувствах. Его отец был таким же в его годы.
Она помолчала, давая этим словам просочиться в сознание Алисы.
– Он никуда не уйдет от вас, Алиса. Не сейчас. Он потерян. Впервые в жизни он столкнулся с чем-то настоящим и не представляет, как с этим разобраться.
– Настоящим? – Алиса не смогла сдержать горькую усмешку. – С по настоящему разрушенной репутацией? С настоящим скандалом?
– С чувствами, – с упрёком поправила ее Татьяна Вячеславовна. – Он привык к цинизму. К расчету. А вы… – ее взгляд стал пристальным, – вы оказались сложнее, чем он предполагал.
Алиса отвернулась.
– Мой муж, разумеется, доволен, – сменила тему Татьяна Вячеславовна. – Его план сработал.
– Какой план? – резко спросила Алиса. – Разрушить мое агентство? Добиться, чтобы сын…
– Разделить вас, – мягко прервала ее Татьяна Вячеславовна. – Он создает ситуации, где любое ваше решение ведет к его победе. Он мастер дурацких выборов, умеет заставить чувствовать человека виноватым в любом случае.
– А вы? – вдруг спросила Алиса. – Вы как выбирали?
На мгновение маска безупречного спокойствия дрогнула.
– Я выбрала чувства. Не сбежала к любовнику, как все думают. Я сбежала от Аркадия. Лео появился позже, через несколько лет. – Она горько усмехнулась. – Но у меня не получилось. Я всё равно проиграла. Я снова здесь, в этом городе. Аркадий всегда выбирает систему – и выигрывает. Но его победы никому не приносят радости. Даже ему.
Алиса молчала, боясь спугнуть это внезапное откровение.
– Вы стоите на том же перепутье, – Татьяна Вячеславовна встала, подходя ближе. – Но ваш выбор сложнее. Потому что вы – и я, и он, одновременно. В вас есть его стальная воля. И, как выяснилось, моя уязвимость. Аркадий боится, что не сможет ни просчитать вас, ни купить.
Она остановилась напротив, глядя на Алису с неожиданной теплотой.
– И что мне теперь со всем этим делать? – голос Алисы дрогнул, в нем прозвучала вся накопленная усталость. – Он не может ни просчитать, ни купить, зато, мне кажется, может сломать.
Татьяна Вячеславовна на мгновение задумалась, стоя уже в дверях.
– А что вы делаете с тем, чего боитесь больше всего? – спросила она на прощание. – Переживаете это. Или убегаете. Выбор… он всегда за вами. И заметьте, я даже не спросила, что вы чувствуете к моему сыну. Потому что это, в конечном счете, сейчас не самое главное.
Она вышла в коридор, но на пороге обернулась.
– Кофе у вас отвратительный, кстати. Настоятельно рекомендую сменить поставщика.
Алиса сидела неподвижно, пока звук шагов за дверью не затих окончательно. Потом резко встала, так что кресло откатилось с негромким шуршанием по ковру. Она подошла к окну.
Пальцы привычно нащупали на запястье пряжку ремешка. Она расстегнула ее, сняла и положила его на ладонь. Кожа на изнанке была гладкой. Она провела по ней подушечкой большого пальца, и перед глазами встала не вчерашняя ссора и не утренние заголовки, а тишина в студии, синий свет мониторов и его голос, сказавший спасибо за слово «заноза». Татьяна Вячеславовна была права.
******
Алиса так и сидела, вглядываясь в отражение небоскребов в темной воде за окном, когда за спиной открылась дверь. Может Татьяна Вячеславовна что-то забыла сказать?
В дверях стояла Катя. Её обычно безупречный макияж был немного смазан, на шее болтались наушники, из которых доносились приглушённые голоса – видимо, запись какого-то совещания. В руках она сжимала планшет и стопку свеженапечатанных бумаг.
– Ну что, посидишь в тоске ещё часик или делом займёмся? – её голос был хриплым от многочасовых переговоров. – Пока ты тут медитировала, я успела пообщаться с половиной наших партнеров.
Она вошла и с глухим стуком положила папку на стол перед Алисой. На глянцевой обложке красовалось «ПЛАН АНТИКРИЗИС. ФЕНИКС». Рядом от руки был нарисован корявый смайлик, выглядевший одиноким и неуместным посреди всей этой пустоты. Алиса через силу улыбнулась, Катина энергия как всегда била через край.
– Семь часов, Аль. Сейчас всего семь часов! – Катя ткнула пальцем в папку. – «Спектр-Медиа» официально приостановили переговоры, «Горизонт» просит «взять паузу», а Иван… я если честно, вообще не знаю, что с ним. Не больно то и хотелось. Сергей только что звонил, спрашивал, когда я вернусь. Говорит, ужин стынет. – Она горько усмехнулась. – А я ему: «Милый, у нас тут сейчас вообще всё стынет».
Алиса медленно потянулась к папке. Внутри – хроника стремительного развала: диаграммы оттока клиентов, расчёт личного бюджета с пометками «НЕТ, ЭТУ СУМКУ МЫ НЕ ПОТЯНЕМ», список контактов – «КТО ЕЩЁ НЕ ОТКАЗАЛ».
– Кать… – голос Алисы сорвался. – Ты всё это сделала за несколько часов?
– Когда дом горит, не до церемоний, – Катя сняла наушники. – У нас примерно три дня на ответный ход. Дальше – точка невозврата. Иначе аренда этого стеклянного склепа и текущие счета похоронят нас через месяц. Так что хватит ныть. Встаём, умываемся, начинаем.
Она говорила резко, но Алиса чувствовала в её голосе нотку паники. В стрессовых ситуациях Катя всегда напоминала ураган, сметающий всё на своём пути к цели.
– Погоди, стоп. Остановись. Я смотрю на это, – Алиса провела ладонью по страницам, – и вижу наши с тобой следующие полтора года. Я вижу, как ты ссоришься с Сергеем. Вижу, как мы обе превращаемся в двух загнанных баб, которые только и делают, что тушат пожары. Ради чего, Кать? Чтобы через полтора года снова оказаться здесь? Только ещё более измотанными и ненавидящими друг друга?
Катя замерла, её пальцы сжали край стола. Она явно ожидала совсем другой реакции.
– Охренительная мотивация, – выдохнула она. – Ну давай тогда сядем ровно и сдадимся, потому что будет трудно. Я не для того последние семь лет жила в этом офисе без выходных.
– Именно для того! – Алиса внезапно вспыхнула. – Ты вкладывала в это жизнь! Свою! Ты просидела тут всё прошлое лето, пока твой муж один на даче сидел. Ты пропустила рождение племянницы. Ты последние три года мне на день рождения дарила не духи, а ежедневники с логотипом компании, потому что у тебя не было времени ходить по магазинам. Разве ради этого мы начинали?
– Не своди всё к личному! – Катя резко встала. – Это наше дело. И я не позволю ему развалиться только потому, что у тебя случилась депрессия!
– Я не об этом! – Алиса тоже поднялась. – Я о том, что мы с тобой добровольно закапываем себя в этих руинах ещё на полтора года! Ради чего? Чтобы доказать Аркадию Петровичу, что мы крепкие орешки? Он уже выиграл!
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Слово «закапываем» прозвучало как пощёчина. Катя отступила на шаг, её лицо побелело.
– То есть мой труд… это просто «добровольное закапывание»? Так?
Алиса замерла, поняв, что наговорила лишнего.
– Нет, Кать, чёрт возьми, нет! – Алиса поняла, что Катя не слышит её. – Я не о том! Я о цене! О той цене, которую заплатим именно мы с тобой! Не компания, не бренд! Ты и я! Твои нервы, которые и так на пределе, твой брак, который висит на волоске! Наша дружба, которая не выдержит ещё одного такого года. Я не хочу, чтобы ты за это платила!
Но было поздно. Катя смотрела на неё пустым безразличным взглядом.
– Я всё поняла, – её голос был плоским. – Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. А мой план… он, видимо, только мешает.
– Катя, подожди…
– Всё в порядке, Аль. Правда. – Катя повернулась к двери, на прощание бросив взгляд на свой корявый смайлик. – Решай, чего ты хочешь. Только быстрее. Нам аренду платить в понедельник.
Глава 34. По разные стороны
Иван увидел Марка издалека. Тот стоял неподалеку от дверей ресторана, с неподдельным интересом разглядывая два черных, абсолютно одинаковых мерседеса, стоявших друг за другом. Заметив Ивана, он медленно повернул голову и окинул его таким же пристальным взглядом.
– Иван Аркадьевич, – Марк еле заметно кивнул, – ваш отец просил передать, что ценит вашу готовность к диалогу.
– Передайте отцу, что я всегда открыт к конструктивному обсуждению перспектив, – сказал Иван.
На лице Марка на секунду мелькнула смесь раздражения и удивления, быстро сменившаяся привычной вежливостью.
– Перспективы… – Марк сделал короткую паузу. – Сегодня будут представлены максимально наглядно. Софья Александровна и её менеджер Алексей Валерьевич ждут нас внутри.
Он запнулся, подбирая слово, что для него было странно.
– Они подготовили презентацию.
– Отлично, – сказал Иван, поворачиваясь к двери, но Марк жестом остановил его.
– Ещё один момент. Аркадий Петрович счёл необходимым внести предоплату за год вперёд за аренду вашей студии. Чтобы ничто не отвлекало вас от объективной оценки предложения.
Иван лихорадочно вспоминал все репетиции с Леной и Алисины наставления.
– Передайте отцу мою благодарность, – произнёс Иван после едва заметной паузы. – Я рассматриваю это как инвестицию в инфраструктуру проекта. Окупаемость обсудим внутри.
– Разумеется, – с улыбкой сказал Марк и жестом показал на дверь.
*****
Зал ресторана оказался на удивление светлым и зеленым. С потолка свисали лианы, а массивные деревянные столы были отделены друг от друга живой изгородью. Менеджер молча провёл их вглубь помещения к уединённому кабинету.
Иван мысленно поморщился, вспомнив выступления Софьи, которые он специально просмотрел перед встречей. Длинная русая коса, черная кожаная куртка, высоченные сапоги и много металла, как будто наряд ей собирали из запчастей какой-то машины.
За столом у окна сидели двое. Мужчина лет пятидесяти, в тёмно-синем свитере, похожий на университетского профессора – Алексей Валерьевич, продюсер. И какая-то девушка.
Иван на секунду замер, решив, что ошибся дверью. Потом до него дошло.
Никакой косы. Никакой кожи. Длинные, густые волосы собраны в низкий хвост у самого затылка. Легкий намек на макияж. Софья была одета почти как и он сам, в простую футболку и джинсы, только её футболка была белой, а его – чёрной. Она о чём-то тихо, но оживлённо говорила с продюсером, жестикулируя свободной рукой – то отмахиваясь от чего-то, то как будто вычерчивая в воздухе схему. Софья была по-настоящему красива. В её лице была какая-то почти неуловимая асимметрия, притягивающая взгляд.
Она заметила его, подняла взгляд, и улыбка её стала чуть шире и приветливее.
– Иван, привет, – она поднялась ему навстречу и кивнула, как старому знакомому. Только голос напомнил ему её выступления – резкий, чуть хрипловатый. – Спасибо, что пришёл. Извини за формат приглашения, родителей не выбирают, особенно в нашем случае.
Она обвела рукой стол.
– Давай пообедаем и поболтаем. Я умираю от голода, а Алексей Валерьевич уже полчаса читает мне лекцию о медиапланировании.
Алексей Валерьевич встал, на его лице – добродушная, умная усмешка.
– Софья, не сваливай всё на меня. Ты сама попросила распечатать график на три месяца вперёд.
Он пожал Ивану руку твёрдо, по-деловому.
– Алексей. Очень рад. Слышал ваши работы. «Neon Rain» – сильная вещь, нервная. Редко сейчас такое услышишь.
Иван, всё ещё пытаясь сложить картинки в голове, сел напротив Софьи. Марк бесшумно растворился где-то сзади, заняв место у стены, превратившись в немую тень. Официант принёс меню, но Софья махнула рукой.
– Знаешь что, давай я закажу на всех? Я тут всё уже выучила наизусть, а вы будете мучиться.
Не дожидаясь ответа, она продиктовала официанту заказ. Действовала она без раздумий, уверенно – как человек, привыкший принимать решения быстро и не тратить время на ерунду.
Когда официант ушёл, она облокотилась на стол, подперев подбородок кулаком, и внимательно посмотрела на Ивана.
– Так. Давай без воды. Мы оба знаем, зачем сидим за этим столом. Слияние активов, синергия аудиторий – называй как хочешь, всем всё понятно. Но прежде чем мы дойдём до графиков, – она кивнула в сторону планшета Алексея, – у меня есть один вопрос. Твой звук, он такой плотный, тяжёлый, как ты добиваешься этого, не делая его мёртвым и плоским?
Вопрос был настолько неожиданным, что Иван поперхнулся минералкой.
– Добиваюсь тем, что не делаю его под кальку, – ответ вырвался прежде, чем он успел его обдумать. – На ощупь. Пока не зацепит.
Софья чуть отвела голову, чуть поморщившись.
– То есть вслепую. Без стратегии. Интересно. А если не зацепит?
– Значит, трек говно. Выбрасываем. – Иван нарочно сказал грубо, наблюдая за её реакцией.
– Роскошная роскошь, – тихо сказала она. – Только у нас график. Каждый трек должен «зацепить» ровно в день релиза. Впишите в это своё «на ощупь».
Алексей Валерьевич кашлянул, но было поздно. Они доели почти молча, говоря лишь о технических деталях.
– Софья, давай может к делу? Чтобы Иван понимал масштаб и… контекст.
Девушка вздохнула, но покорно потянулась к планшету и повернула его к Ивану.
На экране был календарь. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Каждая клетка была заполнена. Целые блоки информации: город, площадка, тип мероприятия, целевой охват, сопутствующие промо-активности.
8 мая – Москва, Государственный Кремлёвский Дворец. Сольный концерт к Дню Победы. Телетрансляция на канале «Россия-1».
14 мая – Краснодар. Дворец спорта. Сольный концерт. Партнёр: «Радио Васильки». Сопр. активность: автограф-сессия в ТЦ «Галерея».
18 мая – Сочи. Зимний театр. Благотворительный вечер. Тема: «Дети – будущее России». Выход в светских хрониках обязателен.
21 мая – Москва, Лужники (разогрев у группы «Radio&TV»). Задача: выход на международную аудиторию. За месяц до этого – релиз англоязычного сингла.
Даты были расписаны на полгода вперёд. Ни одного пустого места. Ни одного «окна» больше трех дней.
– Видишь? – сказала Софья, и в её голосе послышалась тщательно скрываемая гордость. – Это моя жизнь на ближайшие полгода. А там – следующий цикл. Это как… расписание поездов дальнего следования. Только вместо «Москва – Санкт-Петербург» у меня «Хит о маме – Хит о Родине». Всё просчитано. Смотри, – она ткнула пальцем в дату выступления в Лужниках, – ровно за два месяца мы выпускаем англоязычный сингл, чтобы зацепить западных партнёров. За месяц – интервью иностранным журналам. За неделю – пресс-релиз. Всё работает как часы.
Она откинулась на спинку стула, обхватив свою кружку с кофе.
– Ритм конечно жесткий, но мне нравится. Это моя работа. Я знаю, что буду делать 21 мая в 20:00. Знаю, во что буду одета, что скажу со сцены и какую песню спою на бис. И знаю, что зал будет счастлив.
Иван молча смотрел на экран. Его собственный график, даже в самые горячие дни с Алисой, был пустым листом по сравнению с этим календарём. Он думал о хаосе «Звукороя», о ночных импровизациях, о том, как Лена могла в три ночи сказать: «Всё херня, давай заново». И они начинали заново.
– Впечатляющая дисциплина, – спросил он, переводя взгляд с экрана на лицо девушки. – В этом расписании есть хоть пять минут на то, чтобы ничего не делать?
Софья задумалась и впервые за весь разговор её лицо стало уязвимым. Пальцы машинально начали отстукивать на столе какой-то странный ритм.
– Ничего не делать? – эхом откликнулась она. – Прекрасная работа. Только за неё мне никто никогда не заплатит.
– Софья Александровна, – мягко вмешался Алексей Валерьевич, – думаю, Иван понял специфику. Может, перейдём к конкретике нашего возможного сотрудничества? Мы видим большой потенциал в синергии…
Иван уже почти не слушал. Он смотрел на девушку, которая, поймав его взгляд, снова надела маску лёгкой, дружелюбной деловитости.
– Конечно, – сказала она. – Иван, мы предлагаем не просто дуэт. Мы предлагаем…
Он делал вид, что смотрит на экран. Видел цифры, графики, схемы охвата аудитории. Кивал в нужных местах. Отвечал что-то дежурное. Всё это было грамотно, эффективно и смертельно для того, что он чувствовал, когда писал «Neon Rain».
Когда встреча подошла к концу и они двинулись к выходу, Софья неожиданно задержала Ивана лёгким прикосновением к рукаву.
– Твой саунд-продюсер… – сказала она тихо, так, чтобы не слышал Алексей, – Лена? Она гений. Нам такого никогда не найдут. У нас другие KPI.
Она отпустила его рукав и пошла к выходу вместе с продюсером, уже обсуждая следующий пункт расписания. Марк возник у его плеча.
– Аркадий Петрович будет ждать вашего решения до конца недели, – сообщил он.
*****
Иван вышел на улицу, ноги понесли его в сторону ближайшей станции метро, в шумную толпу. Он протиснулся в вагон, прислонился к стене, закрыл глаза. Ему нужно было в «Звукорой». К Лене. Прямо сейчас. Потому что он только что увидел возможное будущее. И ему нужен был хотя бы один шанс, чтобы его избежать.
В студии стояла непривычная тишина. Лена сидела за пультом, спиной к двери. Перед ней на огромном мониторе был открыт пустой проект. Она услышала его шаги, но не обернулась.
– Ну что, как свидание? – устало бросила она.– Коллекция милашек, занимающихся вместо тебя работой, пополнилась?
– Боюсь, что нет, – сказал Иван, сбрасывая куртку на диван. – Хотя Софья забавная. У нее даже есть своя папка с треками, которые никто никогда не услышит. А ещё я видел ее график. На полгода вперед. Расписано по минутам.
Лена наконец повернулась и встала из-за пульта. Её лицо было бледным, под глазами темнели круги.
– И что? Ты теперь вдохновился и хочешь себе такой же?
– Ты обалдела что ли, – Иван покрутился на кресле. – Где я, и где график на полгода вперед?
– А ты видишь какие-то другие варианты? Я – нет. Нас уже списали! Алиса даже не пыталась перечить твоему отцу, а теперь что? Сидит в своём безупречном офисе в безупречной депрессии и разгребает новостные заголовки. Ты вообще читал новости?
– Заканчивай истерику. Я прочёл всё, каждую гадость, каждую двусмысленность. Знаешь, что я понял? Они тратят на нас колоссальную энергию! Целые редакции, сотни блогеров, тысячи комментаторов – все пишут и пишут о нас. Это внимание, Лен. Огромное, грязное, но внимание. А мы что делаем? Ничего. Просто ничего.
Он схватил со стола свой телефон, лихорадочно пролистал его и сунул ей под нос. На экране был график, скачкообразная кривая, взлетевшая ввысь после первых публикаций.
– Видишь этот пик? Это не наш провал. Это наш триумф.
Лена медленно опустилась обратно в кресло, не сводя с него взгляда.
– Ты окончательно долбанулся.
– Нет, – Иван ткнул пальцем в экран. – Ты всё ещё не понимаешь. Они уже сделали за нас самую дорогую работу – создали легенду. О нас сейчас все говорят. Пусть гадают, скулят, ждут от нас оправданий, добавляют ещё больше грязи. А мы просто всё это перенаправим.
– Куда перенаправим? – в глазах Лены зажглось профессиональное любопытство.
– В звук, – твёрдо сказал Иван. – Мы берём этот самый шум. Обрывки статей, заголовки, фразы из интервью, даже эти идиотские комментарии. Оцифровываем, нарезаем. Делаем из этого звуковую палитру. Ритм из щелканья клавиатуры, бас из гула негодования, текст из искажённых цитат. Не трек в ответ на скандал, а трек, созданный из скандала. Название – «Белый шум». Или может даже «Шум». Чтобы каждый, кто читал эти статьи, услышал, как звучит их собственное ханжество.
Он замолчал, давая ей время переварить идею. Лена медленно опустилась обратно в кресло, её взгляд блуждал по знакомым стойкам с оборудованием, как бы заново оценивая их возможности.
