Текст книги "Младшая сестра Золушки была гангстером (СИ)"

Автор книги: Лидия Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10. Не спорь с психопатами, они и отстанут. Но не точно…

Несмотря на то, что я удачно сбежал с бала и благополучно вернулся домой, кара Золушки все же настигла меня. Я проснулся от тянущей боли в животе и решил, что умираю.

С вечера я ничего не ел – разве что выпил немного бренди на балу. Могла ли Золушка подмешать мне что-то в напиток? Думаю, да. За ней такое водится.

Кряхтя, я поднялся с кровати и уставился на кровавый след на простыне.

– Чёрт, дело дрянь… – пробормотал я, хватаясь за окровавленную ночнушку.

Вот и всё. Вот и конец.

Во рту тут же образовался привкус металла. Сейчас начну харкать кровью. Видимо, яд был замедленного действия…

– Мадемуазель Дора! – воскликнула вошедшая в комнату Мия. – Почему вы меня не позвали? Давайте скорее в ванну. Сейчас принесу вам чистую одежду, вату и ткани.

– Боюсь, это уже не поможет… – Я вымученно улыбнулся и поморщился от усиливающейся боли. Казалось, внутренности вот-вот вывалятся наружу.

– Как это не поможет? – Мия быстро достала из шкафа бельё и положила его на стол в ванной. – Сейчас схожу на кухню, заварю вам отвар. Полежите день, попьёте – и станет легче.

Если бы… Но дважды везти не может. В первый раз тело Доры спаслось, приняв мою душу, но теперь Золушка постаралась на славу.

– Увы, Мия, я чувствую, что это конец, – пробормотал я, опершись о шкаф. – Всё серьёзно. Разве ты не видишь? – Я кивнул на пятна крови на рубашке.

Мия лишь фыркнула:

– В первый день кровь всегда идёт обильно. Полежите, попьёте отвар – и всё пройдёт.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер, осенённый догадкой.

Кровь. Боль в животе. Слова Мии про «первый день»…

Да у меня же, нахрен, месячные!

– Мадемуазель, помочь вам с процедурами? – спросила Мия.

– Н-нет… – Самочувствие тут же улучшилось. Даже боль стала терпимой. И вдруг дико захотелось съесть что-нибудь этакое.

– Может, есть другие пожелания? – проницательная Мия замерла в дверях.

Подумав немного, я кивнул озвучил свое пожелание:

– Хочу два больших круассана с ветчиной, сыром, грибами, помидорами и клубникой. И еще кружку до омерзения сладкого горячего шоколада с каким-нибудь десертом.

Хохотнув, Мия ушла исполнять мое безумное желание.

Весь день я провел в постели, гоняя Мию и Тыка по разным поручения. Первая носила мне закуски и рассказывала, что происходит в доме, а второй отправился в город узнать, получила ли Лилиан мое письмо.

Про Золушку я благополучно забыл – после бала она мне на глаза не показывалась, из чего я сделал вывод, что она либо про меня забыла, либо ее слежка на балу просто мне померещилась. Говорят ведь, что у страха глаза велики.

После полудня прилетел Тык и отрицательно качнул грустной мордой, испачканной в креме, – мол, Лилиан не видел.

Мия была права – лежа и попивая лекарство, этот "кровавый ад" переживается легче.

Просто поразительно, как женщины в этот период вообще функционируют: ходят на работу, делают домашние дела и всякое такое. По мне, так единственный выход – это лежать вот так все эти дни. Обезболивающий отвар хоть и облегчил спазм внизу живота, но от самого отвратительного состояния так и не избавил. Все тело ныло так, будто я был оборотнем, который должен вот-вот обратиться.

Я пожаловался Мие, но та лишь рассмеялась и, усевшись на край кровати, сказала:

– У меня раньше только живот болел. Пока одна горничная не рассказала, что у неё ещё и спина ноет. И у меня тут же спина заболела!

– Это психосоматика, – поучительно заметил я, гладя по спине дремлющего на моих коленях Тыка.

– Ты внушила себе боль после её слов.

– То есть это у меня в голове? – недоверчиво спросила Мия.

Я кивнул:

– Нужно не впечатляться, не накручивать. Поняла?

– Не знаю… – она задумалась. – Боли ведь реальные. У моей тёти перед месячными грудь болела, она маме рассказала – и у мамы тоже заболела потом! А ещё у некоторых зубы ноют, ноги ломит и даже температура поднимается!

– Да что ты?... – сиплым голосом пробормотал я.

Уверенность, с которой я говорил про психосоматику, разом исчезла.

– Да! – Мия оживилась. – А ещё…

– Хватит! – взвизгнул я, чем напугал дремавшего Тыка. – Иди отсюда со своими ужасами! Мне и так уже плохо, не хватало еще, чтобы сиськи начали болеть. Как я тогда на животе спать буду?!

Мия, ничуть не обидевшись, выпорхнула из комнаты.

Я осторожно потрогал свою грудь. Пока нигде не болело.

Вдруг дверь скрипнула.

– Забыла добавить, как у подружки копчик заболел? – язвительно бросил я, думая, что это Мия.

Однако на пороге моей комнаты стояла Золушка. Очень злая Золушка.

Приподнявшись на постели, я натянул дружелюбную улыбку и произнёс:

– Доброе утро, сес…

Договорить я не успел. Золушка подлетела ко мне, схватила за шею и вдавила мою голову в подушку.

– Я же велела тебе не отсвечивать! Какого дьявола ты меня не послушалась? Совсем осмелела?

Я открыл рот, чтобы оправдаться, но Золушка так сильно сдавила мне шею, что я и звука не мог произнести. Лишь отчаянно хватал ртом воздух и шлёпал ладонями по рукам злобной сводной сестрицы.

Внезапно Золушка пронзительно заорала и отпустила мою шею. Закашлявшись, я забился в угол и принялся судорожно дышать. А Золушка все не переставала орать.

– Убери от меня эту дрянь!

«Дрянью» она назвала Тыка, который вцепился ей в плечо и не собирался отпускать. Золушка пыталась его отцепить, но Тык ловко уворачивался, не разжимая челюстей.

– Уберу, если выслушаешь меня! – властно заявил я, довольный своим внезапным превосходством над ситуацией.

Смерив меня убийственным взглядом, Золушка всё же сдалась и кивнула.

– Говори, – недовольно бросила она.

– Тык, отпусти её, – приказал я питомцу.

Тот подчинился не сразу. Пришлось повторить свой приказ дважды.

Неохотно разжав челюсти, Тык брезгливо вытер лапками язык и, отлетев немного в сторону, завис в воздухе и принялся внимательно следить за Золушкой.

– Помнится, ты никогда не любила живность, – косясь на Тыка, пробормотала Золушка. – С чего вдруг такие перемены?

– С того, что у меня появилась бешеная сестра, – ответил я, сложив руки на груди. – Защищаюсь, как могу.

Золушка хмыкнула. – Защищаться мало. Надо ещё не глупить и выполнять обещания.

– Я выполняла! – с обидой воскликнул я.

– Ну да, конечно. – Золушка закатила глаза. – Видела я, как ты их выполняла. Крутилась возле принца, держала его за руку, хотела куда-то отвести. Тварь ты, Доротея! – Мерзавка оскалилась и потянулась ко мне, но бдительный Тык стремительно возник между нами и зарычал на Золушку.

Психопатка умерила свой пыл.

– Говорю тебе, я правда не отсвечивала! – Я со вздохом присел на кровать. – Мне ни этот бал не нужен был, ни твой принц. Я сидела с милыми бабульками, пила портвейн и никого не трогала, а этот Чарминг сам ко мне привязался. – Подумав, я добавил: – Пьяный, наверное, был. Рассказывал мне, как любит лапать девушек во время танцев. Я решила, что ему надо проветрить голову, поэтому повела его на улицу. Подумала, что иначе он от меня не отлипнет.

Золушка смотрела на меня с недоверием. Наверное, мои слова о том, что мне не нужен принц, и вправду звучали дико. Вот если бы я был в своём теле и пришёл на отбор женихов для прекрасной принцессы, и эта принцесса вдруг меня выбрала, разве я бы отказал ей? Нет, конечно же! Красивая, со статусом, да ещё и богатая. Ни за что бы я ей не отказал, если бы не встретил Лилиан…

Тут в моей голове промелькнула потрясающая идея! Театрально вздохнув, я прикрыл глаза и коснулся пальчиками лба.

– Я не хотела признаваться, но… – пробормотал я, закусив губу.

– В чём? – тут же заинтересовалась Золушка. Даже сделала шаг ближе ко мне, проигнорировав шипение Тыка.

– Я влюбилась, – еле слышно произнёс я. – Влюбилась в юношу, ниже меня по положению. Значительно ниже…

Я наигранно всхлипнул.

– И кто он? – Золушка подалась ещё ближе.

Тык демонстративно клацнул зубами, и она испуганно дёрнулась.

– Булочник, – прошептал я, подняв на Золушку жалкий взгляд.

Медленно, но верно уголки губ Золушки поднялись вверх. Она довольно рассмеялась и, выпрямившись, тряхнула светлыми кудряшками. – Ну надо же! – протянула она, всё ещё посмеиваясь. – Поэтому ты и не заинтересована в том, чтобы стать женой принца?

– Именно так, – со вздохом подтвердил я.

– Ну и дура, – объявила Золушка.

Я озадаченно замер. Дура? Почему дура? Она же радоваться должна, что у неё нет соперницы.

– Знаешь, я сначала решила, что ты вдруг поумнела. Стала хитрой, как и я. – Золушка повернулась ко мне и, хлопнув в ладоши, весело продолжила: – Но оказалось, что ты стала ещё глупее. Настоящая дурочка! Доверила мне свою тайную влюблённость, даже не представляя, что теперь я могу шантажировать тебя этим!

– Э-э-э… – озадаченно протянул я. – Вот же жуть какая!

Золушка принялась дьявольски смеяться. Причем так долго и громко, что мы с Тыком даже заволновались, не тронулась ли она умом еще больше.

Отсмеявшись, мерзавка угрожающе произнесла:

– Скоро принц Чарминг появится на нашем пороге. Я обронила перед ним платок, на котором вышит герб нашей семьи, так что он приедет вернуть его. В этот день ты должна сидеть в своей комнате тихо, как мышь. И если снова покажешься на глаза принцу, то я расскажу папеньке твой секретик. Или же сама придумаю, как поиздеваться над твоим булочником. Усекла?

– Усекла, – тут же кивнул я, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Даже не знаю, что меня больше позабавило: что принц приедет вернуть Золушке какой-то сопливый платок, или что она будет мучить несуществующего булочника.

– Вот и умница, – бросила Золушка, направляясь к выходу из комнаты.

– Сестра! – окликнул её я.

Золушка обернулась и вопросительно уставилась на меня.

– Я просто хочу уточнить: как мышь – это значит, что мне можно сидеть в своём уголочке и что-то грызть, выглядывая из окошка? Просто будет скучно и грустно весь день сидеть взаперти без еды. Так что я бы хотела…

– Если выглянешь в окно, я тебя в сарае запру до конца твоих дней! – вскрикнула Золушка. От злости у неё даже лицо покраснело.

Я миролюбиво вскинул руки и кивнул, мол, всё понятно. Рыкнув, Золушка вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Ну погрызть что-нибудь, я так понимаю, можно, да? – спросил я у Тыка.

Питомец уверенно кивнул.

Глава 11. Конспирация в мутных делах превыше всего!

На следующий день мне полегчало, а ещё через день я уже мог нормально функционировать. Съев две тарелки яичницы по-французски и запив это большой кружкой американо (пришлось научить повариху его готовить), я велел подать мне карету, чтобы отправиться в город к Лилиан. Весточки от неё я так и не получил, поэтому сильно волновался – не обработал ли её мерзкий Вермишель?

Покачиваясь в карете, я нервно покусывал ноготь на большом пальце и дёргал ногой. Тык же пребывал в полнейшем спокойствии. Развалившись на сиденье, он лениво жевал украденную с кухни колбасу.

Уже подъезжая к пекарне, я увидел в окошке свою прекрасную Лилиан. Она с улыбкой протягивала какой-то старушке хлеб. Вермишелья нигде не наблюдалось.

Колокольчики над дверью тревожно звякнули сначала один раз, когда я влетел внутрь, а затем второй – Тык чуть опоздал.

Старушка и Лилиан уставились на нас с Тыком.

– Всем привет, – тупо поздоровался я, повторив за одним старпёром из «World of Tanks». Он частенько играл в нашей команде, со всеми конфликтовал и бросался бородатыми шутками вроде:«Ну ты мазила! Че, снаряды на Алиэкспресс заказывал?».

Старушка, смерив меня неодобрительным взглядом, сунула хлеб в сумку и с задранным носом прошла мимо к выходу. Как только она покинула пекарню, я подбежал к Лилиан и, вцепившись пальцами в столешницу, вопросил:

– Почему ты не ответила на моё письмо?!

Тык тоже подлетел к Лилиан. Вперив в неё серьёзный взгляд и скрестив лапки на пушистой груди, он пропищал что-то на своём языке. Скорее всего, повторил мой вопрос.

Лилиан перевела взгляд с меня на Тыка, мило улыбнулась и произнесла:

– Какой милый пушистик! Как его зовут?

– Недотыкомка, – ответил я, тая от её улыбки, которая была адресована даже не мне. – Но потом оказалось, что это Тык.

Лилиан искренне рассмеялась. Звук её смеха был как перезвон маленьких колокольчиков – райская музыка для моих ушей.

Протянув руку к Тыку, Лилиан ласково погладила его по голове. Тык мгновенно оттаял, закатил глаза и даже заурчал, напоминая кошку. Потом развернулся в воздухе, подставив под ладонь Лилиан свою пузяку – мол, чеши меня и тут, раз уж начала.

– Милашка, – всё внимание Лилиан было сосредоточено на Тыке.

Между прочим, я тоже могу быть милашкой. Правда, теперь мою милоту оценит разве что мужской пол, от которого мне хотелось бы держаться как можно дальше. Особенно от одного его представителя – принца Чарминга. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

– Простите, что не ответила на ваше письмо, месье, – Лилиан наконец оторвалась от Тыка и посмотрела на меня. – Это не потому что я вас проигнорировала. Просто я испугалась, что, если мы не будем осторожны, то вас может постигнуть участь Ноэми.

Имя сестры Доры Лилиан произнесла едва слышно, опасливо глядя по сторонам. О том, что у здешних стен в буквальном смысле могут быть уши, я уже знал. Поэтому кивнул и тихо спросил:

– Тогда где мы можем поговорить без опаски?

На мгновение Лилиан задумалась, а затем её голубые глаза радостно блеснули.

– К вечеру я пришлю вам корзину со свежей выпечкой.

– Ага, – кивнул я, соображая, как корзинка с выпечкой поможет нам безопасно поговорить.

– Вы всё поймёте, – Лилиан очаровательно улыбнулась, глядя прямо мне в глаза. При этом её бледные щёчки слегка зарумянились.

– Давай на «ты», хорошо? – предложил я, не в силах оторвать взгляда от её чарующей улыбки.

– Но ведь я даже не знаю вашего имени… – Уголки её губ опустились.

Недолго думая, я произнёс:

– Костя. Меня зовут Костя.

– Кос-тя, – медленно повторила Лилиан, знакомясь с моим именем. – Интересное имя. Необычное. – Её лицо снова озарила улыбка. – Потом расскажешь, откуда ты? – понизив голос, спросила она.

Ещё никогда моё сердце не билось так сильно просто от того, что кто-то произнёс моё имя.

– Расскажу, – прошептал я, утопая в её бездонных голубых глазах.

Из булочной я вышел сам не свой. Не слышал звуков и не видел перед собой людей. Все мысли были лишь о Лилиан, которая полностью завладела моим разумом, сердцем и душой.

Да, я пропал. Окончательно и безоговорочно. Пал под чарами любви, и вот же блин, в самый неподходящий момент, находясь в женском теле! Одно радует: Лилиан видит меня таким, какой я на самом деле, видит мою душу и знает, что я – мужчина. И моя внешность ей явно нравится, раз она так мило краснеет, глядя на меня.

К карете я шёл на автопилоте, поэтому не заметил стоящего прямо по курсу рыжеволосого мальчишку, торгующего газетами.

– Ах ты ж, зараза! – воскликнул я, врезавшись в пацана.

– Мадемуазель, вы что, слепая? – возмущённо произнёс мальчишка, собирая по брусчатке разлетевшиеся газеты.

– Ты, видимо, тоже, раз не заметил, что я иду, – фыркнул я. Постояв немного и подувшись, решил всё же помочь пацану.

Собрав пару листов, я заинтересованно уставился на разворот с большой чёрно-белой фотографией улицы, на которой местные стражи порядка грузили в карету накрытые простынёй носилки. Из-под простыни безвольно свисала человеческая рука.

– Это что, убийство?

Не успел я прочитать заголовок, как рыжий мальчишка заорал на всю улицу:

– В районе Жерлан найдено тело с отгрызенной головой! Убийца чародеев снова нанёс удар!

Домой я вернулся с мыслями о таинственном убийце и с газетой, зажатой под мышкой. Что-то я никак не мог припомнить, чтобы в этой книге была детективная линия. Или, может, я просто до неё не добрался?

– Мда уж… – протянул я, поднимаясь в свою комнату.

Тот факт, что я приближался к событиям, о которых не успел прочесть, слегка нервировал. С другой стороны, если я не собираюсь совать нос в дела Золушки и не пытаться изменить сюжет, то и волноваться не о чем, верно?

Тяжело вздохнув, я добрел до кровати и упал на нее прямо лицом в подушку.

– Как же сложно… – глухо пожаловался я Тыку.

Питомец сочувственно пропищал в ответ и устроился у меня на спине. Повздыхав ещё немного, я согнал его и позвонил в колокольчик. Через пару минут передо мной стояла запыхавшаяся Мия.

– Чего изволите, мадемуазель? – поинтересовалась она.

Усевшись на кровати и откинув выбившуюся прядь волос, я ответил:

– Надо придумать нам занятие до вечера.

– Нам? – удивилась Мия.

– Угу, – кивнул я. – Тебе и мне. Не одна же я должна маяться от скуки полдня.

– А почему до вечера? – не унималась служанка.

– Потому что вечером мне кое-что пришлют, и я буду занята другим делом. Но до этого ещё надо дожить и не помереть со скуки, – пояснил я. – Ну так что, есть идеи?

Мия задумалась. Нахмурила тонкие бровки, надула губки – вид такой, что вот-вот из ушей дым пойдёт. Минут десять размышляла, даже покраснела от усердия.

– Ладно, хватит! – сжалился я. – Вижу, что ты у нас тугодумка.

– Я просто не выспалась, – оправдалась Мия. Действительно, выглядела она уставшей. – Всю ночь ворочалась, думая об убийце чародеев.

– А чего тебе его бояться? – хмыкнул я, подходя к окну. – Ты же не чародейка.

В залитом солнцем парке неспешно прогуливался садовник – месье Дюбуа. В руках он держал корзинку с инструментами, но скорее создавал видимость работы, чем действительно трудился. А может, его задачи на сегодня уже были выполнены, и теперь он просто осматривал территорию, проверяя, не требуется ли где-то его вмешательство.

– Ваша правда, – кивнула Мия. – Не чародейка я. Но моя бабка была не из простых крестьянок.

– А из каких? – без интереса спросил я, не отрывая взгляда от садовника.

– Из тех, что могли творить волшебство. Бабка умела лечить. Она даже маму научила нескольким простым заклинаниям, с которыми может справиться…

– Слушай, а у вас тут растёт хрен? – резко перебил я её.

Служанка замерла с открытым ртом, осмысливая вопрос. Потом моргнула и неуверенно ответила:

– Это такое растение с белым тонким корнем, которое очень острое?

– Не острое, а лихое, – поправил я. – Скорее всего, оно. Так есть или нет?

– Да это же сорняк! – растерянно воскликнула Мия. – Месье Дюбуа с ним борется уже который год, и всё без толку. То тут вылезет, то там. Мы пробовали его готовить, но он просто отвратительный на вкус!

– Ни слова больше! – торжественно объявил я, весело поигрывая бровями.

Хрен на участке семьи Лоран нашёлся. Прятался от садовника в самом неприметном углу, за идеально подстриженными кустами каких-то белых пушистых шаров. Мы с Мией выкопали всё, что было, и поспешили на кухню, оставив Тыка закапывать ямки, чтобы не злить престарелого месье Дюбуа.

– И что мы из него будем делать? – спросила Мия, скептически разглядывая очищенные мной корешки.

– Как это что?! – воскликнул я. – Хреновуху, конечно! Так, есть у вас тут что-то вроде водки или…

В нижних ящиках я обнаружил три хрустальных графина примерно на полтора литра с прозрачной жидкостью. Откупорил один, вдохнул аромат и расплылся в улыбке.

– Самогон! – радостно объявил я.

Через полчаса мы с Мией прятали под кроватью в моей спальне три графина хреновухи разных видов: классическую, с мёдом и лимоном и с имбирём.

– Для иммунитета и душевной радости, – пояснил я, с любовью поглаживая каждый графин.

За вознёй с напитком я не заметил, как наступили сумерки. Вскоре в дверь постучал посыльный и вручил нам с Мией корзину с аппетитными булочками.

– Спасибо, дальше я сама! – объявил я, выхватывая корзину и мчась вверх по лестнице.

Оказавшись в комнате и дождавшись, когда отставший Тык влетит внутрь, я захлопнул дверь и щёлкнул замком.

– Ну что ж, посмотрим, что тут такого интересного.

Я опустился на пол и начал рыться в корзине, выискивая среди ароматных булочек послание от Лилиан.

На самом дне лежал пухлый конверт. В нем – записка и маленький флакончик с не внушающей доверия фиолетовой жидкостью.

– Это еще что? – пробормотал я, пристально рассматривая флакончик.

Потом раскрыл сложенную в несколько раз записку и внимательно начал читать.

Выпей это зелье в девять вечера и сразу ложись спать. Я сама его варила – оно абсолютно безопасно. Если, конечно, у тебя нет аллергии на пыльцу пустынного цветка и сок красного подколучника.

Л.

Ни о пустынном цветке, ни о красном подколучнике я не слышал, и уж тем более не мог знать, есть ли у меня на них аллергия. Но ради Лилиан я был готов рискнуть своей шкурой.

Дождавшись девяти вечера, я лег в постель и зажал в кулаке флакончик с зельем.

– Если со мной начнет происходить что-то плохое, хватай меня и лети к лекарю, – дал я напутствие Тыку.

Тот важно кивнул и уселся на край постели, не сводя с меня внимательного взгляда своих желтых глаз.

– Ну, за тебя! – произнес я и залпом выпил фиолетовую бурду.

На вкус зелье оказалось приятным – напоминало травяной чай с медом. Тело после него приятно расслабилось, как от медовухи, а потом я закрыл глаза и провалился в сон, в котором меня ждали два сюрприза.

Во-первых, я увидел Лилиан. Она стояла посреди цветочной поляны в очаровательном нежно-голубом платье. Черные волосы были распущены, и в них играл ветер.

Лилиан собирала букет цветов. Увидев меня, она улыбнулась и помахала мне рукой. Я тоже улыбнулся ей. Чудесный сон. Еще бы в этом сне оказаться самим собой и прижать Лилиан к своей груди – именно к своей, большой и мускулистой, а не маленькой и сисястой.

– Как тебе сон? – спросила она, сделав ко мне пару шагов. В тот же миг за спиной Лилиан появился уютный одноэтажный домик, обвитый плющом.

– Огонь, – ответил я, подняв вверх большой палец.

Довольно габаритный палец для моей новой женской ручки. Такой прямо добротный мужской палец.

Схватив себя за грудь, я ощупал ее и растянул губы в робкой улыбке. Опустив взгляд вниз, издал восторженный возглас.

Отлично! Я снова мужчина, и рядом со мной Лилиан. Этот прекрасный сон продолжается, и теперь я смогу довести дело до конца!

Растянув губы в соблазнительной улыбке, я шагнул к Лилиан. У меня было твердое намерение притянуть ее к себе и поцеловать так крепко, что у нас обоих закружилась бы голова. Однако ее вопрос заставил меня остановиться на полпути к цели.

– У нас есть примерно час, потом ты либо проснешься, либо этот сон перейдет в обычный, – деловито произнесла Лилиан и, развернувшись, зашагала к домику.

– А разве это не обычный сон? – озадачился я, все еще стоя на месте.

– Нет, конечно, – покачала головой Лилиан. – Это сон магической реальности. В нем твое тело спит, а сознание бодрствует. А еще в таких снах можно устраивать реальные встречи, вот как сейчас.

Замерев, я озадаченно уставился на Лилиан.

– Хочешь сказать, – медленно произнес я, – что ты в моем сне реальна?

– Мое сознание в твоем сне вполне реально, да. Физически, разумеется, я сплю у себя дома, но в этом сне ощущаю все так, как и в жизни. – Щеки Лилиан мило покраснели. Она потупила взгляд и добавила: – Ты тоже все чувствуешь так, как в реальности.

Вытянув перед собой руку, я ущипнул тыльную сторону ладони. Боль была очень реалистичной. В обычном сне она крайне притупленная.

– То есть мы можем… – осторожно начал я, радостно глядя на Лилиан.

– Спать и одновременно бодрствовать! – радостно объявила она. – Представляешь, сколько можно всего изучить? Я таким образом практиковала разные языки и развивала навык чародейства.

Совсем не эти навыки мне пришли в голову, разумеется, но ладно. Милая и невинная Лилиан не должна знать, какие грязные мыслишки скачут в моей дурной голове.

– Так ты чародейка? – удивился я. Грязные мыслишки разом ушли на второй план.

Лилиан кивнула и, толкнув дверь в дом, вошла внутрь.

Я же немного помедлил, глядя на свой наряд. Если это сон, то могу ли я одеть себя нормально? Скажем, в джинсы и майку.

Представив свой обычный летний образ, я открыл глаза и издал тихий вопль радости: на мне были потертые голубые джинсы, кеды и черная майка. Идеально!

Последовав за Лилиан в дом, я оказался в светлом и просторном помещении, где на окнах висели занавески в цветочек, посреди стоял диван с вязаными подушками, а вдоль стен возвышались уставленные книгами полки.

Лилиан стояла у ближайшего окна. При виде меня ее брови удивленно выгнулись. Взгляд скользнул по татуировкам на моих руках.

– Интересно выглядишь, – произнесла она.

– Это комплимент? – спросил я, даря Лилиан улыбку бэдбоя.

– Возможно. – Она отвернулась к окну, но от меня не укрылись ее покрасневшие щечки.

– Это твои учебники? – спросил я, рассматривая книги. Некоторые названия на корешках были четкими, а некоторые, почему-то, размытыми, будто их пытались стереть.

– Они просто для красоты. – Лилиан поставила букет цветов в вазу, которая внезапно появилась у нее в руках. – Там только парочка настоящих – те, что я знаю наизусть. Все во сне берется из головы человека. – Она постучала пальчиком по своему виску. – Если я не могу представить что-то достаточно четко, то это не сможет появиться во сне так же детально, как в реальности.

– Значит, меня ты можешь представить довольно детально, – с довольной улыбкой заметил я, поймав свое отражение в зеркале.

Лилиан покачала головой и уселась на диван.

– Ты такой четкий, потому что это и твой сон тоже. Твое сознание в нем реально. А вот если представить кого-то во сне… – Зажмурившись, Лилиан нахохлилась, как воробей.

Спустя мгновение перед нами появился Вермишель.

– Фу! Почему именно этот петух? – воскликнул я, сморщив нос от отвращения.

Лилиан хихикнула, и Вермишель тут же растаял в воздухе.

– Только не говори, пожалуйста, что влюблена в него, – пробормотал я, сев рядом с Лилиан и умоляюще заглянув в ее небесно-голубые глаза.

Ее улыбка стала шире. Издав новый смешок, Лилиан ответила:

– Хорошо, не буду.

Я замер, озадаченно глядя на ее румяные щечки. Так она влюблена в него или нет?

Черт, я сам виноват – неправильно сформулировал просьбу. Надо было в лоб спросить, нравится ли ей Вермишель. Тогда бы и получил четкий ответ. А теперь и переспросить как-то волнительно, и оставлять этот вопрос нерешенным тоже не хочется.

Ладонь Лилиан лежала на диване, совсем рядом с моей. Поддавшись порыву, я осторожно накрыл ее маленькую ладошку своей и замер, изучая ее реакцию.

Лилиан вздрогнула от неожиданности, но ладонь не отдёрнула. Лишь отвела глаза в сторону и перестала лукаво улыбаться. Ее щеки при этом стали еще алее.

– Если он тебе и правда нравится, то я буду сильно ревновать, – тихо, но уверенно произнес я. – А еще буду стараться сделать так, чтобы тебе понравился я. Даже несмотря на то, что в реальности у меня женское тело, ты мне очень нравишься, Лилиан. Понравилась с первой встречи. Прости, но я больше не могу держать это в себе.

Сердце колотилось, как бешеное. В животе образовался узел, который постепенно затягивался все туже. Ожидая ответа Лилиан, я напрягся так, что заболела голова.

– Нет, мне не нравится месье Шель, – наконец произнесла Лилиан. – Я общаюсь с ним только потому, что он – инспектор по делу убийцы чародеев. Меня познакомила с ним Ноэми, которая расследовала это дело. Втроём мы пытались докопаться до правды. – Лилиан тяжело вздохнула. – Но теперь все это в прошлом. Ноэми в Сальпетриере, а месье Шель решил, что женщины слишком восприимчивы к подобному, и перестал вводить меня в курс дела.

– Мадам Лоран рассказала мне, что в психушку Ноэми упекла...

Я резко замолчал и озадаченно моргнул. Мы же говорили совершенно о другом!

Вот как женщинам удаётся так ловко выкручиваться? Начала, значит, с прояснения их с Вермишелем отношений, а потом виртуозно перешла к Ноэми и делу, которое они расследовали. Потрясающе!

– Кто? – нетерпеливо спросила Лилиан, глядя на меня так, словно я был оракулом, который вот-вот предскажет ей её судьбу.

Чёрт возьми, ну как можно устоять под этим невинным взглядом ангела? Все мои намерения вернуться к предыдущему разговору и потребовать от Лилиан ответа на моё признание рухнули.

– Золушка, – вздохнув, договорил я. – Полагаю, она сделала это, чтобы избавиться от конкуренции в борьбе за сердце принца Чарминга, потому что в скором времени она отравила еще и Доротею.

Лилиан кивнула, ничуть не удивившись моим словам. Откинувшись на спинку дивана, она задумчиво сказала:

– Элла сначала показалась Ноэми странной, но не опасной. Она не понимала, почему незаконнорожденная дочь, живя в доме в качестве прислуги, угнетает саму себя. Представилась прозвищем, а не именем, велела не жалеть её и поручать самые тяжелые дела.

– Словно хотела, чтобы со стороны выглядело, будто семья Лоран её угнетает, – заключил я.

Лилиан кивнула и продолжила:

– Через некоторое время Золушка начала стравлять сестёр друг с другом, а потом и вовсе стала их шантажировать. Чего она добивалась, Ноэми так и не узнала. Она была всецело поглощена расследованием убийств чародеев, и на Золушку у неё просто не было времени. Ноэми отвлеклась и не заметила, как Элла нанесла удар.

– Что именно она с ней сделала? – поинтересовался я.

Разговор так меня затянул, что я подтянул ноги и уселся по-турецки, не сводя с Лилиан заинтересованного взгляда.

– Ноэми начали сниться кошмары. Будто в её покоях ходит чудовище. Наблюдает за ней из-за штор, сверкая глазами в темноте. Живёт под её кроватью. Ноэми перестала спать, почти ничего не ела. Она очень боялась, что ночью существо нападёт на неё.

На глазах Лилиан выступили слёзы. Она сжала ладони в кулаки, и я вдруг осознал, что всё ещё накрываю её ладонь своей. В душе затеплился робкий огонёк надежды.

– С каждым днём Ноэми становилось хуже. Я предлагала ей пожить у меня, но она не захотела оставлять маму и сестру. А потом Ноэми просто не пришла на встречу со мной и месье Шелем. – Лилиан вздохнула и перевела взгляд на мою ладонь, под которой находился её кулачок. – Позже мы узнали, что у неё был припадок, и её увезли в Сальпетриер.

В голове после рассказа Лилиан кружилось много мыслей, и я поспешил озвучить их, пока они меня не покинули. Может, какие-то из них окажутся дельными.

– А что, если Золушка причастна к убийствам чародеев? – затараторил я, чуть крепче сжав кулачок Лилиан. – Допустим, она узнала, что Ноэми расследует это дело, и решила избавиться сразу и от конкурентки, и от ищейки.

Лилиан нахмурилась. Несколько секунд у неё ушло на размышление, а потом она произнесла:

– Хочешь сказать, что Золушка может быть убийцей чародеев?

Я кивнул.

– И ещё то чудовище из ночных кошмаров Ноэми – мне кажется, я его видел. Тык украл у Золушки хрустальную туфельку – возможно, одну из тех, что принадлежали пропавшей принцессе Изабелле. За туфелькой тут же пришёл отвратительный монстр. Я просто обалдел, увидев его!

Глаза Лилиан испуганно округлились. Её прекрасный ротик открылся и снова закрылся. Затем она тряхнула головой и, немного заикаясь от волнения, спросила: