Текст книги "Младшая сестра Золушки была гангстером (СИ)"

Автор книги: Лидия Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Младшая сестра Золушки была гангстером

Пролог

Знаменитый физик-теоретик Альберт Эйнштейн однажды сказал: «Логика может привести вас от пункта А к пункту Б, а воображение – куда угодно». У меня с воображением всегда было хорошо, но ни разу за свои тридцать лет мне не представлялось, что я буду убегать от сказочных психопатов, сверкая голыми пятками и придерживая тяжёлый подол дурацкого платья с рюшами. Рядом будет лететь мой рогатый питомец, пища то ли от радости, то ли от страха, а в спину мне будут лететь не только ругательства, но и, чупакабра их побери, магические молнии!

– Тык, если я упаду, оставь меня... Лети к ней и... расскажи, что мы узнали... – Моё нынешнее тело было слабым и неприспособленным для бега. Началась отдышка, в груди закололо. Возможно, я не смогу убежать.

– Стой, зараза! – завизжала позади меня моя бешеная сестра. Сводная, прошу заметить. Да и не такая уж она и моя.

Справа пронеслась еще одна молния, едва не задев мое плечо.

Удивительно, что ее пособница еще ни разу не попала в цель. Неужели удача сегодня на моей стороне?

Однако после резкого поворота, который сулил небольшую надежду на то, что я смогу оторваться от преследователей, на моем пути возник тот, кого меньше всего мне хотелось встретить.

– Здравствуй, моя Плюшечка! Куда ты так спешишь? – Принц Чарминг расплылся в туповатой улыбке.

Черт, черт, черт! Только этого дятла мне сейчас не хватало.

– Уйди нафиг! – Здоровяк занимал почти весь проход узкой улочки, и пройти мимо, не задев его, было невозможно.

– А волшебное слово? – довольно протянул этот дебил.

– Да какое, на фиг, волшеб...

– Попалась, гадина!

По спине пробежал холодок.

Позади стояли мои преследователи. Такие же запыхавшиеся и потные, как и я, но с одним значимым отличием: они были чертовски довольными, потому что поймали меня.

– Вот же ж мать твою за ногу!

Самая мерзкая девушка во Вселенной хищно улыбнулась, пристально глядя на меня. Ее рука крепче сжала блестящий на солнце тесак.

Здесь, наверное, надо поставить паузу и внести кое-какие пояснения.

Эта психопатка с тесаком – Золушка. Та самая, которая должна быть милой и доброй. Красномордая толстуха, что метала в меня молнии, – ее фея-крестная, такая же отбитая, как и сама Золушка. Смазливый придурок, который смотрит на меня влюбленным взглядом – принц Чарминг. Тот самый, который должен был влюбиться в Золушку, но почему-то зациклился на мне. Ну а я типа младшая сводная сестра Золушки, Доротея. Почему «типа»? Потому что я ее сестра лишь телом. Душа же моя вообще из другого мира. Прекрасного, чудесного мира, в котором, правда, тоже были свои психопаты, но они хотя бы не обладали магическими способностями. И в этом мире меня звали Костей.

Интересно, как я докатился до того, что попал в женское тело и вынужден бегать от психованной Золушки с тесаком? Погнали, расскажу!

Глава 1. Не стоит слепо верить в «долго и счастливо»

В моем мире меня звали Костя Субботин. Фамилию я получил в приюте, потому что нашли меня под дверью, совсем мелкого, в субботу вечером четырнадцатого июля. А имя у меня уже было. Кто-то – скорее всего, моя мать, – написал его корявым почерком на обратной стороне чека из книжного магазина. Чек уже давно выцвел, превратившись в кусочек обычной белой бумаги, но я до сих пор помню, какая книга в нем была пробита – сказка Шарля Перро «Золушка».

И это, скажу я вам, не последнее упоминание данной сказки в моей жизни.

Когда мне исполнилось восемнадцать, государство любезно предоставило мне однокомнатную квартиру. Учиться после школы я никуда не пошёл, так что работал то грузчиком, то кассиром, то вышибалой в ночном клубе – драться у меня хорошо получалось с самого детства.

В одном из клубов, когда я уложил четырех верзил, которые очень хотели пройти внутрь, но их забраковали на фейс-контроле, ко мне подошёл мужчина лет сорока с седой прядью в чёрных, как смоль, волосах и предложил работать на него.

Так я попал в банду «Коготь». И всего за пару лет из обычной «шестерки» стал правой рукой босса.

Мне едва стукнуло двадцать пять, а на моем счету уже была значительная сумма, которой хватило бы на то, чтобы жить безбедно лет этак десять. А еще у меня была умопомрачительная девушка-модель Ирэн, которая ненавидела, когда ее называли ее настоящим именем – Ирина.

Когда мне стукнуло тридцать, босс вызвал меня к себе и сказал, что годика через три намерен отойти от дел и сделать меня главным.

– А как же Арсен? – Я был уверен, что босс сделает главным именно его – мужчину с седой прядью, что когда-то привел меня сюда. – Вы же с ним как братья.

– Арсен слишком вспыльчив. Он сначала действует, а потом думает, – ответил босс. – Моё место займешь ты.

Так я стал наследником главаря банды «Коготь». Всем на зависть, надо заметить. В особенности Арсену, хоть он и старался не показывать виду.

– Я, конечно, поговорю с Арсеном, – сказал еще в тот день босс. – Но ты тоже должен с ним перетрясти этот вопрос. Позови его в бар, налей виски и поговори с ним по душам, понял?

Я, разумеется, все понял. Однако разговор с Арсеном отложил. В последнее время у меня была куча дел, требующих моего полного внимания. Что уж говорить, даже Ирэн осталась без моего внимания почти на целый месяц.

В день нашей трехлетней годовщины я мчал к нам домой с огромным букетом цветов, пафосным вином и бриллиантовым браслетом.

С утра Ирэн позвонила и поинтересовалась, какие у меня сегодня планы. Я сделал вид, будто не помню про нашу годовщину, и сказал, что буду работать до утра и заскочу только чтобы принять душ и переодеться. Ирэн произнесла сухое «ясно» и положила трубку.

Я с довольной улыбкой представлял, какое лицо у нее будет, когда я заявлюсь вдруг домой со всеми этими подарками.

На лифте висела табличка «Не работает», но это меня нисколько не расстроило. Я буквально взлетел на пятнадцатый этаж, словив лишь легкую отдышку – моей физической подготовке завидовало все мое окружение.

Быстро ввел пароль на электронном замке, вошёл внутрь, скинул обувь и на цыпочках прокрался к спальне, где горел тусклый свет. Перед мысленным взором предстала грустная Ирэн в полупрозрачной кружевной ночнушке, лежащая в постели и листающая модный журнал.

Собственно, я почти не ошибся. Ирэн и правда была в постели, в полупрозрачной кружевной ночнушке, но вместо журнала рядом с ней лежал Арсен. Совершенно голый и до безобразия волосатый. Благо, что просто лежал, явно сделав уже свое дело. Иначе я бы наблевал прямо в дверном проеме, на дорогущий розовый ковер Ирэн.

– Охренеть, – вырвалось у меня при виде этой картины.

Ирэн и Арсен вздрогнули и испуганно вытаращились на меня.

И что вы думаете, я сделал? Тут же кинулся бить Арсену морду? Спешу вас разочаровать: ни фига подобного.

Мне было настолько мерзко и больно, что я просто кинул подарки в сторону, бросил этим двоим «продолжайте» и вышел из комнаты. В прихожей меня догнала Ирэн. Она плакала.

– Кость, я его не люблю. Я тебя люблю. А он…

– Что? – Я с интересом уставился на ее лицо, которое демонстрировало вроде как искреннее сожаление.

– Рядом был, – всхлипнула Ирэн, хватаясь пальчиками за рукав моего пиджака. – Каждый день.

– Вот как, – пробормотал я.

Значит, пока я упахивался вусмерть, разгребая часть дел Арсена, он в это время спал с моей девушкой. Потрясающе.

Ничего более не сказав, я потянулся к ручке входной двери.

– Костя! – вскрикнула Ирэн. – Не уходи! Я не хочу тебя терять.

– А его терять хочешь? – зачем-то вдруг спросил я.

На лице Ирэн застыла озадаченность.

– Ты сама толком не знаешь, что хочешь, – хмыкнул я. – Подумай до завтра, кто из нас тебе нужен.

Ночь я провел у друга, пялясь в натяжной потолок, по которому скользили блики от фар проезжающих по дороге машин. В груди, прямо под ребрами, противно ныло. Под утро я все же уснул, а когда проснулся, почему-то решил, что Ирэн выберет меня. Ну зачем ей этот, похожий на орангутанга, мужик, который еще и старше на добрых двадцать лет? Морда у него страшная, физическая форма такая себе. Да он мне во всем проигрывал!

Однако дома меня ждала вовсе не Ирэн, а разочарование.

Дверцы шкафов, где висела ее одежда, были распахнуты, являя моему взору пустые полки. Ни обуви, ни сумочек, ни аксессуаров. В ванне – никакой женской косметики. Ирэн так старательно убрала все следы своего пребывания в моей квартире, что мне стало казаться, будто ее здесь никогда и не было.

На столе лежала написанная неровным почерком записка всего с одним словом: «прости».

Я долго всматривался в прыгающие буквы и даже подумал сначала, что писала вовсе не Ирэн – у нее почерк всегда был ровным и аккуратным. Потом подумал о записке со своим именем. Воспитательница в детдома сказала, что моя мама, вероятно, очень волновалась перед тем, как отдать меня. Буквы, которые складывались в мое имя, были кривыми, потому что ее руки дрожали. Выбор дался ей нелегко.

Выходит, Ирэн этот выбор тоже нелегко дался? Однако она его все же сделала, причём не в мою пользу.

Уже вторая женщина в моей жизни выбирает не меня. Что ж, возможно, лучше будет без них. По крайней мере, пускать их в свой дом и душу я больше не намеревался.

После ухода Ирэн я решил устроить генеральную уборку. Чтобы даже пыли с ее частицами не было в моём доме.

Пылесося под кроватью, я наткнулся на книгу. Достал ее, прочёл название и усмехнулся.

«Истинная хозяйка хрустальных туфелек»

– Эта долбанная Золушка меня преследует, – буркнул я, кинув книгу на кровать.

Эх, Ирэн-Ирэн, так тщательно собиралась, стараясь ничего своего не оставить в моем доме, а забыла про какую-то дурацкую книжку.

Вечером, уставший после долгой и тщательной уборки, я завалился на кровать и включил телевизор. Однако посмотреть его мне было не суждено – что-то случилось с интернетом. Возиться с его настройками у меня уже не было сил, поэтому я выключил телевизор, на котором не было кабельных каналов, и потянулся к злосчастной книжке.

История оказалась на удивление занятной. Золушка в ней предстала не всем известной милашкой, а кровожадной и алчной тварью с замашками психопатки. С помощью украденных хрустальных туфелек принцессы она хотела подчинить себе весь королевский двор и править страной. А помешать ей могла лишь ее младшая сестра, которая должна была во что бы то ни стало найти пропавшую принцессу – истинную хозяйку хрустальных туфелек.

После двух недель беспробудного уныния наедине с бутылкой мне пришло сообщение от Ирэн с просьбой вернуть ей ее книгу.

Прочитав сообщение несколько раз, я громко рассмеялся и откинул телефон в сторону, твердо намереваясь игнорировать ее просьбу. Не получилось.

«Куда привезти?» – написал я спустя минут сорок.

Ирэн скинула время и адрес. Я забил его в навигатор и усмехнулся. Кафе на окраине города. Видимо, не хочет, чтобы нас заметили вместе.

Я хотел написать, что не дочитал книгу, поэтому возвращать ее пока не собираюсь, но быстро передумал и напечатал просто «ок». Засмеет еще, что я подобным заинтересовался.

Следующим вечером в назначенный час – девять вечера – я уже стоял у входа в кафе с книгой в руке.

Место Ирэн выбрала стрёмное даже на мой бандитский взгляд. Что ни прохожий, то торчок или алкоголик. А в кафе, из открытого окна которого тянулась вонь от табака и старого масла, сидели личности с такими рожами, что я решил остаться на улице под мелким противным дождём.

Ирэн безбожно опаздывала, но я был не удивлён, потому что хорошо знал её. Однако, когда прошло уже больше получаса, я достал телефон, чтобы позвонить ей.

Гудок, ещё один, а потом Ирэн скинула вызов. Следом за этим пришло сообщение «задний выход».

Я усмехнулся.

«Если так стремаешься встречи со мной, то могла бы попросить отправить книгу доставкой», – быстро напечатал я, обходя здание, в котором располагалось кафе.

В плохо освещённом переулке нестерпимо воняло помойкой и канализацией. Ирэн нигде не было видно.

Внезапно в голове появилась тревожная мысль, что что-то не так.

Развернувшись, я устремился назад, к единственному фонарю, который освещал переулок. Позади послышались быстрые шаги.

Не успел я обернуться, как в бок мне вонзилось холодное лезвие. Я охнул от боли, согнулся пополам и схватился за руку того, кто воткнул в меня нож.

Арсен.

– Какого… – пробормотал я, глядя в его скалящееся лицо.

– Прости, брат. В любви как на войне. – Арсен вынул нож и снова вонзил его в меня, на этот раз прямо в живот. От боли у меня подкосились ноги, но я устоял.

– Она же выбрала тебя, – прохрипел я, хватаясь за руки Арсена как утопающий за спасательный круг.

– Да, она выбрала меня, но постоянно вспоминает о тебе. – Арсен провернул нож, и я взвыл. Горячие слёзы боли и обиды заструились по моим щекам. – Я уверен: Ирэн жалеет, что ушла от тебя. Порой замыкается в себе, думает. О тебе, не иначе.

Я хотел сказать, что он ревнивый ублюдок, но вместо слов из моего горла потекла кровь. Несколько капель попало на белую рубашку Арсена. Он поморщился и произнёс:

– В общем, без обид, брат. Без тебя всем будет проще. Особенно нам с Ирэн. Так она быстрее тебя забудет и останется со мной.

– Ах ты…

Кто он такой, по моему мнению, Арсен так и не узнал. Потому что я поперхнулся сгустками крови и медленно осел на землю. Изображение перед глазами помутнело и потеряло яркость. Звуки стали приглушёнными.

«Увидимся в аду» – такими были последние слова, которые я услышал перед тем, как покинуть этот мир.

Глава 2. Попав в чужое тело, старайся вести себя естественно!

Я был уверен, что больше никогда не смогу открыть глаза. Но я их открыл. Открыл и увидел потолок с лепниной по краям. Белый, ровный, без единой трещинки. Таких идеальных, образцово-показательных потолков не встретишь в обычных больницах, разве что в какой-то дорогущей супер-частной клинике.

Взгляд скользнул ниже, на резной деревянный карниз, с которого свисали кремовые шторы, плотно закрывающие окно. Стены тоже были кремового цвета, с белым орнаментом, отдалённо напоминающим французскую геральдическую лилию.

– Дора, милая, слава Господу, ты очнулась! – оглушительно воскликнула худощавая женщина лет пятидесяти в забавном чепце, похожем на шапочку для душа, и в платье, которое носили столетия два-три назад.

Я огляделся. В помпезной комнате не было никого, кроме меня и этой дамочки.

В недоумении я перевел взгляд на женщину. «Какая к черту Дора?», хотел спросить я, но живот внезапно свело от резкой боли.

– Че за…

Голос. Что с моим голосом? Почему он такой женственный и тонкий? Из меня что, сделали евнуха?

В голове забегали пугающие мысли. Арсен привез меня в это странное заведение, где из меня сделали недомужика, лишив самого ценного. И все из-за этой дуры Ирэн, будь она неладна!

Живот снова прихватило, и я застонал.

– Милая, что болит? Скажи маме, – забеспокоилась тетка, чуть ли не упав на кровать передо мной.

– Вы меня не только кастрировали, но еще и отравили?! – взвизгнул я. Натурально так взвизгнул, как истеричка.

Тетка вытаращила на меня свои бледно-голубые глаза.

– Дора, что ты такое говоришь?

– Ты кто вообще такая? Сиделка моя? Арсен велел присматривать за мной, чтоб я не сбежал? – Я откинул в сторону одеяло. – Может, вы и подрезали меня, но мужская сила все еще при мне, и одна тетка меня не…

Я запнулся, увидев длинный белый подол ночнушки и свои ноги. Тоненькие, ровные ножки с маленькими изящными ступнями.

Это были, несомненно, женские ноги. И, кажется, они принадлежали мне. Или все же не мне?

Нахмурившись, я дал мозгу команду пошевелить пальцами правой ноги. И эти мелкие пальцы пошевелились.

Зараза!

– Да чтоб я сдох… – пробормотал я на выдохе.

– Дора… – осторожно произнесла совсем офигевшая тетка. Она смотрела на меня и, черт возьми, обращалась ко мне. Потому что, по ее мнению, я был Дорой, мать твою!

Вместо того, чтобы рявкнуть на эту дурочку, – мне этого ой как хотелось, – я медленно встал с кровати. Тело ощущалось по-другому. Оно было легче, меньше и почему-то плохо меня слушалось.

Шатаясь, я подошёл к напольному зеркалу, такому же помпезному, как и вся комната.

– Ядрена вошь!

Из зеркала на меня смотрела женщина. Вернее, девушка. Совсем юная, лет восемнадцати, в длинной белой ночнушке с кружевным воротником. Глаза большущие, светло-голубые, лицо премиленькое, волосы цвета зрелой пшеницы. Красивая, но болезненная. И почему-то делает всё то же, что и я: хмурится, скалится и показывает язык, синхронно передразнивая меня.

Или же…

– Вы что, из меня бабу сделали?! – заорал я, хватаясь за голову.

Увы, девушка в отражении тоже в панике схватилась за голову. Да как так-то?!

От моего крика тетка вздрогнула и завалилась на постель, прижав ладонь к кружевному лифу цветастого платья. У них тут что, больница-маскарад?

– Господи, помилуй… – прошептала она, а затем перекрестилась.

– Да уж, помилуй, – пробормотал я, глядя на себя в зеркало.

Медленно ощупал выпирающую грудь, затем точеную талию, бедра…

Сознание словно молнией резануло. Схватившись за подол, я задрал его вверх и принялся ощупывать промежность.

Столько матерных слов я не выдавал с тех пор, как пару лет назад поехал за товаром в Мурманск, где нарвался на банду цыган. Я был один, а их было тринадцать. Чёртова цыганская дюжина. Тогда мои сильные ноги спасли мою шкуру…

Закончив ругаться, я повернулся к валяющейся на постели полуобморочной и, все еще держа подол задранным, заорал:

– Где???

– Ч-ч-что? – заикаясь, пролепетала женщина.

– Моё добро! Вы вместе с бубенцами мне и банан отхреначили?!

– Б-банан?

Закатив глаза к потолку, я чётко назвал то, что искал. Без всяких экивоков. Прямо, по делу и как оно есть. Своими словами короче.

Глаза у тётки еще больше вытаращились и стали похожи на шарики от пинг-понга.

– Дора, милая, что с тобой? Это ведь не ты, да? – в ужасе прошептала женщина. – Ты не моя девочка. Ты – демон?..

– Да пошла ты! – в сердцах бросил я и уверенно зашагал к двери, которую открыл с ноги.

Пробежал босиком по коридору, вдоль стен которого горели свечи в серебряных канделябрах, сбежал по лестнице вниз и вылетел из этого пошлого заведения на свежий воздух.

Лучи полуденного солнца мазнули по лицу приятной теплотой. Вокруг меня простирался зелёный сад, вдоль которого тянулась аккуратная дорожка к кованным воротам.

– Это что ещё за Петергоф? – пробормотал я, оглядываясь.

Перевел взгляд на свою щуплую ладонь и, словив легкий приступ надежды, с силой ущипнул нежную кожу.

Было больно. На том месте, что я изрядно щипал, даже остался красный след.

– Значит, не сон, – разочарованно пробормотал я, плюхнувшись на землю и широко раздвинув ноги. – Да что это за нафиг? Сколько я тут пролежал, что они сделали из меня полноценную девчонку?! Как такое вообще возможно?

– Мадемуазель, вам нужна помощь?

Я поднял голову и увидел возвышающегося надо мной дедка. Седенький, сгорбленный, с корзинкой садовых инструментов в руке.

– Нужна, дед. Капец как нужна!

Немного удивившись моей речи, дедок спросил:

– Чем я могу вам помочь?

Я задрал подол ночнушки, обнажая белоснежные панталоны. Указав на свою промежность, сказал:

– Найди мое хозяйство! Или хотя бы того, кто искалечил меня! Кто эти черти, что лишили меня самого дорогого – моих *непечатное выражение нехорошего содержания* и моего *тоже непечатное выражение весьма вульгарного содержания*?! Эти твари мне даже цвет глаз поменяли! И размер ноги! И рост... Ах ты ж, *снова непечатное выражение ну очень дурного содержания*. Слышь, дед? На фига всё это, а?!

Глаза дедка стали точно такими же, как у той тётки – круглыми-круглыми.

– Мадемуазель Дора, что с вами? – ахнул он.

Тяжело вздохнув, я поднялся на свои две палки, которые с трудом можно было назвать ногами, отряхнул подол ночнушки, к которому уже успела прилипнуть дорожная пыль, и устало сказал:

– Дед, слушай: я – мужик. Всегда был мужиком, понимаешь? Потом получил из-за бабы в живот ножом, очнулся и… и стал бабой! Абсурд, согласен. Думал, сон, но ничего подобного! Больно мне, дед, понимаешь? – Вытянув перед его носом руку, я снова ущипнул себя.

Дед вконец ошалел от моего короткого монолога. Уронил корзину с инструментами и начал быстро креститься, бормоча что-то себе под нос.

Ну вот, и этот туда же. Это что, не только клиника, но еще и секта?

– Ох, моя бедная сестренка! – ручейком прозвенел женский голосок позади меня. На плечо легла лёгкая и изящная ладошка.

Я обернулся и встретился взглядом с глазами цвета пыли. Хотя нет, цвета золы.

– Не обращайте на нее внимание, месье Дюбуа, – проворковала девушка. Она тоже была блондинкой, но гораздо миниатюрнее и походила на куколку. Улыбалась так мило, что растаяло бы любое ледяное сердце, вот только глаза ее были будто от другого человека – мрачные, неприветливые, грязные. – Моя сестра больна разумом. Мачеха хочет послать за священником, полагая, что в Доре сидит злой дух, но я уверена, что она, бедняжка, сошла с ума. Думаю, отцу надо вызывать духовного доктора, чтобы он забрал ее в Сальпетриер.

Рассматривая странную девушку в одежде горничной, я принялся работать мозгами – слово «Сальпетриер» показалось мне знакомым. Где же я его слышал?

– Не трогай мою дочь!

Явление второе: те же и тетка, которую я увидел, когда очнулся.

Девушка повернула голову к тётке, но руки с моего плеча не убрала.

– Матушка, я хотела помочь Доре, – пролепетала девушка. Голос у нее был виноватый, но взгляд – уверенный и даже дерзкий. – Она сидела на земле и несла нелепицу.

Женщина тут же переменилась в лице. Тревога исчезла, уступив место чему-то другому, непонятному мне. Страху? Перед этой соплячкой? Да быть не может.

– Позовите батюшку, пожалуйста, – продолжила девушка. – Надо вернуть Дору в ее кровать, а вдвоем мы, боюсь, не справимся. Она буйная.

Тетка перевела взгляд на дедка, который, тварь такая, тут же закивал, подтверждая слова девчонки.

– Мадемуазель Доротея больна головой, она говорила ужасные слова, которые девушка ее возраста не должна знать.

Я не удержался от смешка. Ох, дед, слышал бы ты, как ругается Ирэн. Любой сапожник и алконавт обзавидовался бы.

Своим смешком я невольно привлек к себе три пары глаз. Очень неприятно смотрящих глаз.

И в этот самый миг я вспомнил, что такое Сальпетриер. Это, черт возьми, женская психушка!

Я нервно и шумно сглотнул.

Так, Костя, тут происходит какой-то дурдом. И, чтобы не попасть в настоящий дурдом, надо подыграть. А потом уже подумать, как отсюда выбраться. И что вообще делать дальше.

– Ой, сестрёнка! – проворковал я, глядя на девчонку рядом со мной. – Что случилось? Почему я оказалась здесь, да еще и в одной ночной сорочке?

Я обнял себя руками и изобразил стеснение. Даже жалобно похлопал глазками, как это делала Ирэн, когда что-то у меня выпрашивала.

Красивый ротик девчонки медленно приоткрылся от удивления.

– Дочка! – первой нашлась тетка. И с чего она вообще звала меня дочкой, а эта странная прислужка – сестрой? Ну точно секта какая-то, и дурдом в придачу.

– Ма-атушка, – протянул я слишком уж наиграно-радостно. Но тетка этого не поняла и крепко прижала меня к себе.

Девчонка отшатнулась от нас и скривила губки.

– Милая моя, ты стала собой! Счастье-то какое!

Ага, сча-а-астье!..

– Значит, мне не посылать за доктором Шульманом? – раздался хриплый мужской голос.

У входа в дом стоял мужчина лет шестидесяти, с наполовину седыми волосами, собранными в низкий, и пышными бакенбардами, полностью седыми. Одет он был под стать всем остальным – так, словно собрался на бал-маскарад.

Помахав письмом в руке, мужчина спустился по лестнице. К нему тут же подбежала девчонка и залепетала:

– Доре все же нужна помощь, папа́! Она несёт всякий бред. Я так волнуюсь за нее.

– Доротея в полном порядке, – громко произнесла тетка, продолжая прижимать меня к себе. – Да, она вела себя странно после того, как пришла в себя, но ведь она отравилась и лежала без сознания трое суток! Не мудрено, что у девочки ненадолго помутилось сознание.

Мужчина хмуро уставился на меня.

– Доротея, ты в своем уме?

Я кивнул, боясь сказать что-то не так.

– Чем докажешь?

Да без понятия, чем я тебе докажу. И что вообще тебе доказывать? Ох, мать твою за ногу, что вообще происходит? Где я?

Уняв мысленную истерику, которая вдруг начала разрастаться, я осторожно произнес:

– Мне жаль, что я вела себя неподобающе. Прошу простить меня великодушно. Моё сознание и правда помутилось из-за отравления. – Какого, на фиг, отравления? Такое впечатление, что я попал в девчачий стимулятор отношений!

Мужик хмыкнул и, бросив на девчонку быстрый взгляд, порвал письмо.

Тетка облегченно выдохнула.

– Поправляйся, Доротея, – бросил он и направился назад, к входной двери.

– Но папа́! – кинулась за ним девчонка.

– Что такое, Элла? – обернулся мужчина.

– Я все же считаю, что сестре нужна помощь доктора Шульмана, – с нажимом произнесла девчонка.

Мужчина растерянно замер на месте.

– Элла, я не вижу смысла в…

– Дитя мое, успокойся и порадуйся за чудесное выздоровление своей младшей сестры! – Откуда-то сверху разнесся голос, принадлежащий какой-то оперной диве.

Я поднял голову и еле сдержался от того, чтобы снова не начать материться. Потому что прямо с неба плавно спускалась дородная женщина с крыльями и волшебной палочкой в руках.

С крыльями! И с волшебной палочкой. И с неба, мать его! С неба! Толстая тетка! Вообще необъятная!

Что за нафиг?!

Если бы другая тетка не держала меня, я бы снова сел на землю от полного шока.

Тем временем толстая тетка ступила на землю и, улыбнувшись так, будто у нее свело нижнюю часть лица, обратилась к девчонке, которая так хотела упечь меня в психушку:

– Дорогая моя Золушка, как я рада тебя видеть!

Вот тут теткины объятия меня уже не спасли, и я всё же сел на землю с открытой варежкой.

Это что же получается, я попал в сказку про Золушку?!