Текст книги "Младшая сестра Золушки была гангстером (СИ)"

Автор книги: Лидия Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Если собрался подслушивать, изучи сначала заклятие невидимости

Разобравшись с обувью, я хотел приказать готовить мне карету, но вспомнил про еду.

– Кто-то обещал мне ка-ашку, – протянул я, шагая к кухне. Живот уже яростно урчал, требуя его наполнить.

В голове промелькнула мысль, что надо было остаться и проследить за приготовлением еды. А то кто знает, что могла в мою кашку добавить противная Золушка.

На кухне сводной сестры Доры не оказалось. Повариха, которая обещала мне кашу, улыбнулась при виде меня и, обтерев испачканные в муке руки о фартук, сказала:

– Мадемуазель, вы как раз вовремя. Ваша еда готова. Где изволите кушать: в столовой или у себя в покоях?

– Да чего носиться лишний раз. – Я перемахнул через скамейку и уселся за грубый деревянный стол, по которому были разбросаны овощи, недоеденные плюшки и пучки лука с укропом. – Поем прямо здесь и побегу.

Лицо поварихи вытянулось от удивления.

– Мадемуазель Дора, разве так можно?..

– Можно-можно, – отмахнулся от нее я. – Давай сюда мою кашу. И что там еще было?

– Куриный бульон. – Повариха поставила передо мной тарелку дымящегося золотистого бульона и мисочку овсяной каши.

Живот предательски заурчал. Но не мой, а Тыкомки. Питомица зависла над едой и смотрела на нее с таким желанием, что мне захотелось отдать ей все, что у меня было.

Но ведь я был дворянской дочкой! Зачем мне отдавать?

– Госпожа… Мадам повариха! – позвал я.

– Меня зовут Люсия, – улыбнулась повариха.

– Люсия. – Я вернул ей обаятельную улыбку. – Положи, пожалуйста, моему зверьку то же самое, что и мне.

Люсия скользнула брезгливым взглядом по Тыкомке, но ничего не сказала.

Вскоре мы с питомицей уже чавкали в унисон на всю столовую. Еда хоть и была простой, но Люсии удалось сделать из нее невероятную вкусняшку. Или же я просто дико проголодался.

Пока жевал, размышлял над своей судьбой-судьбинушкой. А именно о той дурацкой книжке о злой Золушке, что осталась от Ирэн. Если я и вправду попал в нее, то это прямо-таки жопа, потому что я ее не дочитал даже до середины. Остановился на моменте, где Дора планирует спасти принца от любовных чар Золушки.

Лично я спасать никого не собираюсь, тем более всяких принцев. То ли дело принцессы. Но до принцессы я в книге не дошёл, поэтому не знаю, кто она. Однако знать наперёд события в чужом для тебя мире, согласитесь, никогда не помешает. Но, увы, я умер прежде, чем дочитал эту злосчастную сказку.

После сытного обеда – да-да, теперь для моей худосочной тушки такая пища считается сытной – я велел попавшемуся мне на пути напудренному лакею готовить карету.

– А месье Лоран вам дозволил? – противным фальцетиком прочирикал этот петух.

Я уже хотел было крикнуть, кто такой этот мосьё Лоран, но вовремя прикусил язычок и включил мозги.

По логике, это, скорее всего, был хозяин дома. То есть батя Золушки, то есть отчим Доры.

– И папенька, и маменька разрешили мне выехать в город, – уверенно заявил я. – Можете сами пойти и уточнить у них.

Лакей, разумеется, уточнять ничего не стал, что было мне на руку. Вдруг пойдёт сразу к батьку, а он и знать не знает, куда собралась его шизанутая падчерица.

В общем, мне фортануло. И, пока я ждал свою карету, греясь в лучах теплого полуденного солнышка, Тыкомка открылась мне с новой стороны.

Подлетев к кусту алых роз и опустившись на землю, она задрала ногу и обмочила несчастный куст.

– Так ты у нас пацан! – воскликнул я.

Питомец застенчиво пропищал что-то мне в ответ и кивнул.

– Тогда буду звать тебя Тык, – заключил я, решив не обделять животинку в его правах. Хоть один из нас должен быть мужиком на все сто процентов.

***

Город Люменбург располагался примерно в десяти километрах от поместья семьи Лоран и был не просто городом, а столицей небольшого, но богатого королевства Бельмонт, расположенного на весьма протяженном возвышении. В центре этого плато располагалась столица и, разумеется, дворец правящей семьи. Благодаря возвышенности, на которой находилось королевство, на него никто не рисковал нападать – подойти незамеченными было абсолютно невозможно. К тому же у Бельмонта было много денег благодаря добыче редкого радужного хрусталя, а следовательно, армия у них была довольно сильной.

– Я всегда говорю, что всё решают деньги! – втолковывал я Тыку, рассматривая богато украшенный город через окошко кареты. – Вот, например, Дубай в моём мире – яркий тому пример: кучка нищих кочевников, которая стала богатой и процветающей страной благодаря нефти. Интересно, здесь есть нефть? – задумчиво протянул я.

Тык пожал плечами, изобразив недоумение.

– Наверняка есть, просто ещё не обнаружили, – заключил я. – Эх, зря не пошёл в универ учиться на геолога. Сейчас бы мне это пригодилось. Нашёл бы нефть, совершил бы научную революцию. Мне бы тут памятники понаставили.

Откинувшись на обитую бархатной тканью спинку сиденья, я заложил руки за голову и прикрыл глаза, мечтая о том, как бы прославился в этом мире. Однако мечты мои прервало резкое торможение.

– Ёкарный бабай! – выругался я, ударившись виском о дверцу.

Тык так вообще отлетел прямо к окну и, впечатавшись в стекло, сполз вниз.

– Эй, конь педальный! – крикнул я вознице. – Ты чё, права на рынке купил? Кто тебя водить учил? Везёшь не дрова, вообще-то!

Возница спрыгнул с козел, открыл дверь и принялся извиняться передо мной, без конца кланяясь.

– Простите, мадмуазель, простите! Кошка выбежала на дорогу, будь она неладна! Накажите меня, мадмуазель!

Возницу вдруг стало до невозможности жалко. Даже ругаться резко расхотелось.

– Ладно, ничего, – бросил я, пребывая в полном непонимании своих странных чувств. – Всякое бывает.

Возница – прошу заметить, уже мужчина в солидном возрасте – вскинул на меня блестящие от слёз глаза и грустно всхлипнул. Сердце моё содрогнулось от нового приступа жалости.

– Так, всё! – воскликнул я, отвернувшись от этого страдальца. – Ты прощён. Жди меня тут, я иду гулять.

С этими словами я открыл другую дверцу и поспешно выбрался из кареты. Тык, который уже отошёл от удара, увязался за мной, ощупывая лапками рожки – видимо, проверял их на целостность.

– Спасибо, мадмуазель! – донеслись до меня радостные слова возницы.

От греха подальше я не стал оборачиваться. Лишь махнул ему рукой, мол, забей, и направился к помпезному дому, на котором крупными буквами красовалась вывеска:

«ОБУВЬ НА ЛЮБОЙ ВКУС»

А чуть ниже была приписка:

«Принимаем заказы на любые эскизы»

В голове сразу же возник образ невероятно удобных кед. Интересно, насколько тут умелые мастера? Смогут сделать то, что я нарисую?

– Бал невест для принца не за горами! – кричал газетчик-мальчишка. – Читайте нашу статью о том, кто с большой долей вероятности может стать нашей будущей королевой!

Я остановился и протянул ему медную монету, понятия не имея, сколько стоит газета. Глаза продавца загорелись – видимо, я дал ему куда больше. Однако в ответ получил лишь газету.

– У попа сдачи не бывает, да? – усмехнулся я, глядя в зелёные глазёнки рыжего хитреца.

– О чём вы, мадмуазель? – невинно захлопал ресницами мальчишка.

– Да так. – Я открыл газету и пробежался по главной статье о бале. Ничего интересного: в списке приглашённых, разумеется, стояла семья Лоранов, но аналитики не предполагали, что кто-то из их дочерей может стать королевой.

Перевернув страницу, я пробежался по политической сводке: войны не предвидится, торговые соглашения с соседями процветают, цены на хрустальном рынке стабильные.

– Фигня, а не пресса, – заметил я и уже хотел смять газету, как вдруг заметил на последней полосе объявление:

«СТО ТЫСЯЧ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ ТОМУ, КТО НАЙДЁТ ПРИНЦЕССУ ИЗАБЕЛЛУ!»

«И ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ ТОМУ, КТО НАЙДЁТ КОРОЛЕВСКИЕ ХРУСТАЛЬНЫЕ ТУФЕЛЬКИ!»

Ниже красовался портрет миловидной девочки с золотыми кудряшками и голубыми, как ясное небо, глазами. Рядом был портрет уже взрослой девушки, очень похожей на малышку.

– А это кто? – спросил я у газетчика.

Мальчишка посмотрел на портрет и усмехнулся.

– Принцесса Изабелла. Вы что, не отсюда, мадмуазель? Эти портреты знает всё королевство. Вот так она выглядела, когда пропала, – он ткнул пальцем с грязным ногтем в детский портрет. – А так она должна выглядеть сейчас, – палец переместился к портрету девушки.

– Красивая, – заметил я, разглядывая взрослую принцессу. – Жалко, что пропала. Жива ли вообще?

В сказке Дора искала принцессу, но мне это нафиг не сдалось. Лучше посмотрю, как Золушка захватывает этот мир. Это куда интереснее, чем наблюдать за скучным хэппи-эндом, где побеждает пресловутое добро.

– Кто ж её знает, – пожал плечами мальчишка. – Уже лет десять прошло. Скорее всего, она мертва. Королевская семья уже и руки опустила. Раньше они принимали всех, кто называл себя принцессой Изабеллой, а теперь гонят взашей. Видать, устали от лжи и бесплодных надежд.

– Мда уж, – многозначительно изрёк я. – Ладно, пойду-ка в обувную…

Не успел я договорить, как ко мне подлетел Тык и, подняв газету лапками, прикрыл ею моё лицо.

– Эй, ты чего? – удивился я, глядя на взволнованного питомца.

Тык округлил жёлтые глазки и многозначительно покосился в сторону противоположной улицы. Я осторожно выглянул из-за газеты и тихо охнул.

Шагах в двадцати от меня по мостовой шла маленькая тоненькая фигурка в плаще с капюшоном. И если бы не поведение Тыка и золотые локоны, выбивавшиеся из-под капюшона, я бы не придал ей значения. Однако теперь я всмотрелся в черты лица, которое девушка старательно прятала, и всё понял.

Это, несомненно, была Золушка. И она явно направлялась куда-то тайком.

Мы с Тыком осторожно, прикрываясь газеткой, проследили за Золушкой до таверны.

– Идти туда за ней опасно, – заметил я, озираясь вокруг и ища прикрытие получше, чем газета.

Мимо как раз проходила закутанная в цветастые платки дородная крестьянка. Я подскочил к ней и за три золотых предложил продать все ее платки. У тетки глаза тут же загорелись так же, как у мальчишки-газетчика, и она поспешно начала снимать с себя платки и верхние кофты. Пришлось остановить ее и заверить, что нужны мне только платки.

Крестьянка ушла, счастливая, с золотыми монетами, оставив меня с ее старыми, пахнущими щами платками размышлять над тем, что снова я потерпел фиаско на торговом поприще.

– Надо будет записаться на курсы местной экономики, – пробурчал я, обвязываясь платками так, чтобы были видны одни лишь глаза.

В таверне пахло табаком и бражкой. Народу было немного, так что я сразу нашел Золушку, которая устроилась за дальним столиком с какой-то старухой. Велев Тыку спрятаться поблизости, я сел за барную стойку, спиной к Золушке.

– Что будете заказывать? – пробасил здоровый лысый детина в грязном белом переднике и засаленной клетчатой рубашке.

– Вомфу, – из-за слоев платка моя речь стала малопонятной. Со стороны, наверное, я выглядел как Кенни из «Южного Парка».

Эх, сейчас бы глянуть серию этого мультика с бутылочкой пива и пачкой сушеных кальмаров, а не вот это вот все…

К моему удивлению, бармен прекрасно меня понял и принес мне кружку с водой. Еще бы соломинку добавил, и цены бы ему не было. Но в этом мире соломинка, скорее всего, – просто сухая травинка, а не трубочка для напитков.

– Пафибо, – искренне произнес я.

На лице бармена заиграла смущенная улыбка.

Я че, ему понравился?! Фу, ну и извращенец! У меня же только глаза торчат, красные и уставшие.

– Платье готово? – услышал я вопрос Золушки.

– Готово, – проскрипела старуха. – Но, повторюсь, оно не такое, как ты хотела. На нем слабые чары, да и ткани не такие роскошные. Затрат оказалось куда больше, а ты заплатила недостаточно.

– У меня нет столько денег, – недовольно ответила Золушка. – Не забывай, что я еще не королева, а всего лишь угнетенная падчерица, до которой никому нет дела. Мне нельзя отсвечивать. Пока что.

Отпив из бокала, Золушка кашлянула и спросила:

– А что с туфельками? Ты нашла способ их растянуть?

– Ты идиотка? – вскинулась на нее старуха. – Я всего лишь посредственная ведьма. Как я могу повлиять на столь мощный артефакт королевской семьи?

– Шшш! – зашипела на нее Золушка. – Тише, старая ты идиотка!

Ага, значит, хрустальные туфельки принцессы сейчас у Золушки. Пока что события развиваются точно по сказке, что я читал.

На некоторое время эти двое затихли, делая вид, что просто едят. Я тоже решил попить водички, осторожно освободив рот. Сделав глоток, поймал на себе влюбленный взгляд бармена и чуть не поперхнулся водой. Поспешно закрыл лицо и отвернулся, нервно подергивая ногой.

– Единственный способ надеть эти туфли – это обрезать пятки или пальцы, – едва слышно заговорила старуха спустя некоторое время.

Я чуть подался назад, старательно вслушиваясь в каждое слово.

– Да ни за что! – злобно прошипела Золушка.

– Либо ты делаешь размер своей ножки таким маленьким и редким, как у пропавшей принцессы, либо... – Старуха замолкла и, после короткой паузы спросила: – А вообще я не могу понять, почему ты не поручишь все это своей фее-крестной?

Золушка недовольно фыркнула.

– Она умеет только уничтожать и жрать. Самый глупый и ненасытный демон в мире, и достался он мне!

Фея-крестная – демон?!

Шокированный этим открытием, я неловко дернулся и соскользнул со стула. Никто, разумеется, меня не подхватил – сказка, то же мне, – и упал я прямо в ноги Золушки и бабки.

Обе воззрились на меня сначала удивленно, а затем со злобным подозрением.

– А ты кто еще такая?! – взвизгнула Золушка, вскочив с места и зачем-то пнув меня носком в бок.

– Аймф, – глухо вырвалось из меня. Это я типа «Ай» сказал.

– Она явно нас подслушивала, – бросила старая ведьма, сверля меня цепким взглядом мутных глаз. – Я чую исходящее от нее любопытство.

Золушка протянула руку к моим платкам.

– Чтобы подслушивать, надо знать заклинание невидимости, дура, – противно произнесла она. Ее ладонь уже была в нескольких сантиметрах от моего лица.

Мне бы увернуться, но страх сковал мое тщедушное тельце. Сердце трепыхалось как у кролика, спина вся вспотела от напряжения.

– Это моя жена, она немая и немного глупенькая, – раздался надо мной басовитый голос бармена.

Золушка замерла и перевела взгляд с меня на лысого здоровяка.

– Простите ее. Вечно она, как ребенок, лезет не в свои дела.

Бармен подхватил меня за плечи и ловко поставил на ноги. Отряхнул мои одежды и погладил по голове. Я от шока реально онемел. Ни слова не мог сказать.

Старуха с Золушкой недоверчиво осмотрели нас с ног до головы. Бармен для достоверности прижал меня к своему рыхлому боку. От него пахло потом и бражкой.

Держись, Костя, просто держись. Это ради твоего же блага…

– Ладно, уходим, – наконец произнесла Золушка, потеряв к нам интерес.

Старуха последний раз прожгла меня недоверчивым взглядом и, цокнув языком, поплелась за поспешно удалившейся Золушкой. Только когда за этими двумя закрылась дверь, я смог облегченно выдохнуть и отойти от бармена.

– Спасибо, – четко произнес я, стянув с себя платки. Наконец-то можно было нормально дышать.

Ко мне подлетел Тык и обеспокоенно всмотрелся в мое лицо.

– Все нормально, друг, – заверил его я. – Мы едва не попались, но этот дядька нас спас.

Бармен расплылся в сальной улыбочке и, подойдя ко мне почти в плотную, выдохнул:

– А какая мне будет благодарность за спасение?

Я отшатнулся от тянущихся ко мне волосатых лапищ.

– Ах ты, козлячья рожа! – вырвалось у меня. – Вот тебе твоя благодарность!

С размаху я огрел лысого платками и, отбросив их в сторону, кинулся к выходу из таверны. Пропетляв по закоулкам, я остановился, тяжело дыша и кашляя. Это тело совсем не было предназначено для физической нагрузки. Надо будет натренировать его.

Тык, возбужденно пища, кружил возле меня.

– Полностью с тобой согласен, – сказал я, отдышавшись. – Все мужики – похотливые черти!

Глава 6. Не залипай на красавиц, если ты в женском теле – со стороны это выглядит странно

В обувном магазине я детально обрисовал мастеру свой заказ, а затем мы вместе нарисовали эскиз. Получилось весьма неплохо. Надо отдать должное мастеру – вопросов он не задавал, словно у него каждый день кеды заказывали.

Выйдя на улицу, я начал прикидывать, куда бы ещё заглянуть. Возвращаться в поместье к долбанутым родственничкам совершенно не хотелось.

Заметив неподалёку милое здание из жёлтого кирпича с вывеской в форме рогалика, я остановился.

– Побудь здесь, – велел я Тыку, решив не смущать пекарей и посетителей своим рогатым чудиком. – Принесу нам вкусняшку.

Слово «вкусняшка» было любимым у Тыка. Он радостно запищал и завилял хвостиком.

Внутри пекарни было светло и уютно, а ещё чарующе пахло свежей выпечкой.

У витрины со сладкими булочками у меня глаза разбежались. Съел бы всё, что здесь было, но вместится ли столько выпечки в мой нынешний желудок? Вряд ли.

Вздохнув, я подошёл к кассе.

– Мне, пожалуйста, круассан с ванильным кремом и… – Я замер с открытым ртом.

Передо мной стояла девушка настолько нежная и очаровательная, что я даже забыл, как дышать. Да что уж там – я даже имя своё забыл. И вообще – кто я и где.

Сердце забилось учащённо, будто я только что пробежал стометровку. Ладони вспотели, а по спине пробежала волна жара.

– И? – вопросительно протянула девушка, мило улыбнувшись. – Что ещё?

А я даже не мог сказать, что ещё. Забыл вообще, что хотел. Интерес к булкам испарился, как только увидел эту прекрасную брюнетку с глазами настолько чистыми и невинными, что даже небо не шло с ними ни в какое сравнение.

О, а как были прекрасны её пухлые алые губки, изогнутые в нежной, совершенно искренней улыбке.

– Ты просто ангел, – пролепетал я, не в силах отвести глаз от столь прекрасного создания.

– О, спасибо, – неуверенно ответила девушка, отведя взгляд в сторону.

Она и до этого не смотрела на меня прямо. Её взгляд всегда был ниже моего лица – как я успел заметить, так смотрели на господ все слуги, да и не только слуги, а вообще все, кто был значительно ниже по положению.

Мне вдруг очень захотелось встретиться с красавицей взглядами, заглянуть в её душу хоть на миг.

Поставив локти на прилавок и подперев ладонями подбородок, я промурлыкал отошедшей к витрине девушке:

– А можно узнать, есть ли имя у столь прекрасного небесного создания?

Девушка замерла с деревянными щипцами в руках. Алые губки приоткрылись, чтобы дать мне ответ, но в этот момент звякнул колокольчик над входной дверью.

– Добрый день, милая Лилиан, – раздался радостный мужской голос.

Девушка подняла взгляд на вошедшего и робко улыбнулась.

– Добрый день, месье Шель.

– Ну что так официально, дорогая? Сколько раз прошу: зови меня просто Вермонт.

Заинтересовавшись, кто это у нас такой дерзкий, я обернулся и усмехнулся.

Посреди пекарни стоял настоящий петух: тощий, длинный, со вздёрнутым носом, усыпанным уродливыми веснушками, и в немыслимо помпезной и яркой одежде.

Я брезгливо скривился и отвернулся, вновь сосредоточив всё своё внимание на черноволосом ангеле.

На Лилиан.

Лилиан…

До чего же прекрасное имя!

– Вам, как всегда, месье Вермонт Шель?

– Да, милая. Сладкий кофе с молоком и клубничную булочку.

Фу, какой он весь приторно-сахарный. И чего только этот петушина к моей Лилиан кадрится?

– Что ещё вы хотели? – Лилиан наконец-то посмотрела на меня. – Помимо круассана с ванильным кре…

Договорить девушка не смогла. Да и я тоже забыл, как говорить, когда наши взгляды встретились. Мои губы растянулись в мечтательной улыбке. По телу пробежали мурашки.

Однако выражение лица Лилиан внезапно резко изменилось. Улыбка потухла, в глазах появился испуг. Выронив щипцы, Лилиан пошатнулась, схватившись за прилавок.

Я тут же пришёл в себя. Мотнул головой, выгоняя оттуда всю розовую ваниль, и выпрямился.

Совсем позабыл, что у меня теперь женское тело. Наверное, мои подкаты к девушке выглядели дико со стороны. Но почему тогда она удивилась только сейчас, будто до этого меня не видела и не слышала?

– Так что вам ещё? – Лилиан снова улыбалась. Но уже не так искренне, как раньше. Улыбка её была натянутой.

– Больше ничего, – ответил я, с трудом подавив вздох.

– Тогда с вас две монеты.

– Каких? – спросил я, открыв кошелёк.

– Медных, разумеется, месье.

– Ага, понял.

Отсчитав монеты, я потянулся к круассану и завис, обдумывая слова Лилиан.

– Как ты меня назвала? – медленно переспросил я, подозрительно сощурившись. – Месье?

Алые губки Лилиан задрожали. В голубых глазах застыли слёзы. То, как резко изменилось её настроение, меня напугало. Я вскинул руки в примирительном жесте и произнёс:

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Вернее, не хотела… ай, чёрт возьми!

Я прикусил язык, который отказывался слушаться. Ну вот, теперь она точно сочтёт меня умалишённым. Точнее, умалишённой. Я теперь девушка. Де-вуш-ка.

Невольно вспомнился персонаж Джека Леммона в фильме «В джазе только девушки». Ему тоже было нелегко: то он девушка, то мужчина. Совсем запутался, бедняга. Как и я сейчас…

– Дорогая Лилиан, что с вами? – ахнул ожидающий очереди петух, который до этого топтался у отдаленного прилавка с кексами и врядли слышал наш разговор. – Вы плачете?

Лилиан отрицательно качнула головой.

– Все в порядке, месье Шель. Просто глаза заслезились. – Она промокнула платочком свои очаровательные глазки. – Не могли бы вы подождать на улице, пока я обслужу мадмуазель?

– Конечно-конечно, – закивал рыжий. – Может, вам надо что-то купить в аптеке?

– Нет, благодарю, – Лилиан мило улыбнулась этому петуху, и мое сердце кольнула ревность.

Когда рыжее чучело ушло на улицу, я подался вперед, к Лилиан, и открыл было рот, чтобы снова попросить прощения, но она вдруг тихо произнесла:

– Я вас вижу.

– Я вас тоже, – зачем-то сказал я.

Лилиан покачала головой.

– Я вижу вас. Вашу душу.

И тут я понял, что она имеет в виду…

– Опиши меня, – протараторил я, остро ощущая, как во мне просыпается надежда.

Лилиан осмотрела моё лицо и заговорила:

– Вы темноволосый, прямо как я. Глаза у вас шоколадные. Лицо приятное, слегка загорелое. Когда улыбаетесь, на правой щеке появляется ямочка. На руках у вас нательная живопись. Вы колдун?

Я снова удивлённо моргнул.

– Нательная живопись? Колдун?

– Нет? – Лилиан склонила голову набок и прищурилась. – Узоры будто что-то значат… Что-то магическое…

– Это просто татуировки, неважно, – махнул я рукой и, придвинувшись ближе, тихо спросил: – Ты правда видишь, что я – мужчина?

Она уверенно кивнула. Потом вдруг зарделась, отвела взгляд и заправила за ухо прядь волос.

– Простите, я впервые вижу душу усопшего в теле живого человека, – пробормотала она. – Это весьма… волнительно.

– Да уж, ещё как волнительно, – пробормотал я, проводя вспотевшими ладонями по корсету платья.

Какая-то Доротея оказалась шибко потливой девчонкой. Подлечиться бы ей.

– Обычно я просто вижу призраков и научилась отличать их от живых, но вы… – Лилиан замолчала, разглядывая меня как редкий музейный экспонат.

– Я – уникум, – закончил за неё, печально улыбнувшись.

– И как так вышло, что вы теперь в женском теле? Да ещё и в Доротее? – поинтересовалась Лилиан.

– Ты знаешь её? – спросил, ткнув себя в грудь.

– Я знаю её сестру, Ноэми. Мы часто общались до того, как с ней случилось несчастье.

Я подался вперёд, почти касаясь её носа. Она, кстати, не отстранилась.

– А что случилось с Ноэми? – выдохнул я, затаив дыхание.

Звякнул колокольчик входной двери.

– Ну что вы так долго, мадмуазель? На неделю вперёд закупаетесь? Открою вам секрет: выпечка долго не хранится!

У меня аж глаз дёрнулся от этого противного петушиного голоса.

Лучезарно улыбнувшись Лилиан, я медленно повернулся к нарушителю нашего разговора.

– Многоуважаемый месье Вермишель! – ради Лилиан я старался быть вежливым. Ну, почти. Не удержался и слил воедино его имя и фамилию. – У нас с мадмуазель важный разговор. Будьте любезны подождать или зайти позже.

Вермишель брезгливо посмотрел на меня и, пожевав губами, процедил:

– Моё высокое положение не обязывает меня ждать! Я привык получать всё сразу, особенно здесь. Убирайтесь! Я из-за вас теряю время! И зовут меня Вермонт Шель, а не Вермишель!

Я бы ещё потерпел его хамство ради Лилиан, но следующий его поступок перечеркнул все мои благие намерения.

– Что, слов не понимаешь? Тогда объясню на деле. – Он схватил меня за запястье и рванул к выходу.

Терпение лопнуло. Стиснув зубы, я занял устойчивую позицию и применил приём, доступный даже хрупкой девушке, если правильно рассчитать силу.

Петух с кудахтаньем перелетел через мою голову и шлёпнулся на паркет пекарни.

Лилиан прикрыла рот ладонями и что-то прошептала.

– Слушай сюда, индюк малосольный, – уже без тени вежливости сказал я. – Тебя нормально попросили подождать. Чего не ясно?

Вермишель что-то пробубнил в пол. Изо рта у него текли слюни.

Присев перед ним на корточки, я добавил:

– Впредь не перебивай девушек и не хватай их без спроса! Особенно Лилиан. Её вообще трогать нельзя. Увижу, что дотронулся – сделаю из тебя чикенбургер. Ясно?

Вряд ли он понял, что такое «чикенбургер», но закивал, стуча лбом о пол.

– Вот и хорошо. – Я помог ему подняться. – А теперь греби ушами в камыши!

Вермишель дрожащей рукой вытер слюну с подбородка и, икая, удалился.

Я повернулся к Лилиан.

– На чём мы остановились?

Она опустила руки и выдохнула:

– Как вы его так… ловко?

– Физика, – усмехнулся я. – Главное – расчёт. Я этому всех девушек в борделе научил, чтобы могли постоять за себя.

Лилиан округлила глаза.

Боже, какая же она красивая! Сердце так и готово вырваться из груди при виде ее. Никогда со мной подобного не случалось. Неужели вот она – настоящая любовь?..

– Так вот, о Ноэми… – Лицо Лилиан посерьезнело.

Я кивнул, приготовившись слушать.

Входной колокольчик снова звякнул.

– Да чтоб ты провалился, козёл кривоногий! – взорвался я. – Что из сказанного мной тебе, дичь, покарябанная, было непонятно?!

Резко развернувшись, я замер. Кулаки разжались, пальцы задрожали.

– О, п-папка пришёл, – заикаясь, пробормотал я. – Хлебушка захотел?

Месье Лоран стоял в дверях пекарни и, скрестив руки на груди, смотрел на меня недовольным взглядом.