Текст книги "Младшая сестра Золушки была гангстером (СИ)"

Автор книги: Лидия Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3. Не обижай местную животинку, какой бы жуткой она ни казалась

Окей, я принимаю версию с попаданством! Потому что как еще объяснить спустившуюся с неба толстуху с крыльями и то, что у меня тело полноценной женщины? Разве что сном, но я уже всего себя общипал, но что-то все никак не просыпаюсь.

Черт возьми, я бы сейчас отдал все, что у меня есть, только бы оказаться в своей постели и видеть свой потолок, а не эти рожи.

Кстати о рожах. Если девчонка, которая так хотела упечь меня в дурку, – Золушка, то толстая тетка с крыльями – ее фея-крестная? Возрастной мужик, по нехитрой логике, – отец Золушки, а тетка, что меня обнимает, – ее мачеха. Так ведь? Да сто пудово так.

Тогда возникает главный вопрос: кто я? Вернее, в чью тушку я попал?

Видимо, в одну из мерзких Золушкиных сестёр. Как там меня тетка в шапочке для душа называла? Дора?

Доротея.

Фу, ну и имечко.

Пока в моей голове происходило распознавание личностей, толстуха-фея о чем-то тихо ворковала с Золушкой. Мамашка все еще обнимала меня, сидящего на земле, а папаня свалил куда-то, оставив на траве обрывки письма. Дедок, ворча, принялся их собирать.

– Дора, – вдруг позвала Золушка.

Я не сразу откликнулся. Только с третьей попытки, когда получил легкий тычок в плечо от мамашки.

– Чего?

Золушка нахмурилась, пристально сверля меня своими пыльными глазами. Аура у нее была далеко не милая, а, я бы сказал, даже наоборот.

– Хочешь чаю? – Мордаха Золушки вмиг переменилась, став милой и невинной. Только глаза остались злыми.

Да пошла ты со своим чаем! По твоему взгляду кажется, будто ты мне туда отраву подлить собралась.

Вспомнив, что решил подыграть этому дурдому, я ответил:

– Хочу, конечно. Только я сама его приготовлю. По одному рецепту, который недавно узнала.

– Вот уж нет, это моя работа, – с нажимом произнесла она.

– Давай приготовим его вместе. – Я выбрался из объятий мамашки и подошёл к Золушке.

Девчонка покосилась на свою фею-крестную. Толстуха едва заметно ей кивнула. Странные они тут все. Особенно эти двое. Похоже, что у них какой-то симбиоз, как у Эдди Брока с Веномом.

– Хорошо, сестра, идем.

Склонив голову и сцепив ладони в замок у передника, Золушка пошла вперед, аки бедная затюканная служанка. Вот только я пока что не наблюдал никакого буллинга, направленного на нее.

Чаек я заварил знатный. Накидал в чайник всё, что видел: сухие ягоды, листья мяты, смородины, облепиху. Получилось недурно, но Золушка не оценила.

– Чего не пьешь? – поинтересовался я, дуя на душистый напиток в изящной чашке. Даже мизинец сам оттопырился, когда я держал ее.

– Я ведь простая служанка, мне не положено, – пробормотала Золушка, потупившись.

Значит, я выше ее по положению. Ага. Только почему она так стремилась упечь меня в дурку? Надо это разузнать. А чтобы это разузнать, надо быть к этой девке максимально милым.

– Мы на кухне, где никого нет. Да и к тому же ты – моя сестра. – Я улыбнулся как можно теплее. Надеюсь, не вышло также вымученно, как у мужика с общеизвестного мема.

– Неродная, – поправила меня Золушка.

– И что? Живём же мы вместе, как семья. – Я сделал глоток своего чая. Приятное тепло разлилось по телу. Живот, в котором я до сих пор ощущал отголоски легкой боли, кажется, успокоился.

Золушка, наконец, подняла голову и с интересом посмотрела на меня. В ее глазах плясали знаки вопроса. Много знаков вопроса.

До моего вселения Дора однозначно была сволочью, терроризирующей бедную сводную сестру. Возможно, поэтому Золушка так хотела отправить меня в дурдом.

Однако я буду вести себя иначе. Пусть Золушка ощутит на себе метод пряника, а не кнута. Но а то, что Дора так изменилась, можно объяснить просто: побывала между жизнью и смертью и многое переосмыслила.

– Что ты помнишь, Дора? – вдруг спросила Золушка тихим голосом.

– А? – не понял я.

– Что ты помнишь до того, как потеряла сознание?

Я кашлянул в кулак и сделал вид, что задумался.

– Воспоминания такие смутные, – наконец пробормотал я, усердно делая вид, что напрягаю память. – Вот я кушала, а потом мне стало плохо… Чего же я такое съела, сестрица?

Золушка пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

– Элла, – позвал ее я.

Девчонка вздрогнула. На ее лице промелькнуло удивление.

Я с трудом сдержал ухмылку. Все знают, что в сказке противные сестры дали главной героине обидное прозвище «Золушка» и так ее и называли. Я же намеренно обратился к ней по имени, чтобы расположить к себе.

– Что? – тихонько спросила Золушка.

– А ты знаешь, что со мной случилось?

В глазах девчонки мелькнула настороженность.

– У тебя весь день болела голова, – осторожно начала Золушка. – Я принесла ужин в твою комнату и сразу же ушла. Через некоторое время раздался грохот. Я кинулась к тебе, а ты лежала на полу без сознания с пеной у рта.

Я представил, как тело Доры распласталось по полу и как из ее красивого ротика струится пена. Бедная девчонка, и кто же ее так? А главное, за что?

– А что говорит следствие? – поинтересовался я, закинув ногу на ногу и только сейчас осознав, что все еще был босым. Ладно, потом отыщу себе какие-нибудь удобные штиблеты.

– Следствие? – переспросила Золушка. – Какое следствие?

– Как какое? – удивился я. – По моему делу. Меня же кто-то явно хотел грохнуть. Полицию вы ведь вызывали? Вернее, жандармерию.

Золушка мотнула головой.

– Замеча-ательно, – протянул я, сложив руки на груди. – У вас тут покушение на дочь дворянина, а вы и в ус не дуете!

И снова в глазах Золушки мелькнула насторожённость.

Блин, забылся. Сложно играть чью-то роль. Особенно, если она ещё и женская.

Мило улыбнувшись, я добавил беззаботным тоном:

– Впрочем, забудем этот пренеприятнейший инцидент. Ведь я жива, а это самое главное. Так ведь?

Золушка кивнула, но как-то без энтузиазма.

На этом наш разговор закончился. Золушка приступила к своим обязанностям поломойки, а я решил осмотреть окрестности.

Выйдя на улицу, я прошелся босыми ступнями по мягкой и прохладной травке. Вокруг помпезного дома раскинулся помпезный сад. Всюду стояли мраморные лавочки, небольшие ротонды, фонтанчики и античные скульптуры.

В своем мире я был в подобном месте лишь раз. Босс послал меня и Арсена в командировку в Краснодарский край, к местному, скажем так, бизнесмену. Вот у него был подобный дом, даже, наверное, побольше этого. Ох и хвастался он нам своим добром. А через несколько месяцев его домину подожгли вместе с ним.

Дохвастался.

– Надеюсь, этот дом никто не будет жечь, – пробормотал я себе под нос. – По крайней мере, пока я в нем нахожусь.

Вдруг справа промелькнуло что-то красное. А потом и слева. Потом справа-слева-прямо...

– Что за… – я весь искрутился, силясь разглядеть юркое нечто, – недотыкомка какая-то?

Так и не разглядев быстрое создание, я потерял к нему интерес и сосредоточил свое внимание на скульптурах обнаженных богинь. Мастера поработали славно: прорисовка была настолько детальной, что у меня разыгралась воображение. Однако стоило мне опустить взгляд и увидеть у себя грудь, как настроение быстро сошло на нет.

Пригорюнившись, я забрался с ногами на лавку и тяжело вздохнул. Раздвинул коленки и обратился к тому, кого так несправедливо лишился:

– Где же ты, друг мой? Как мне без тебя теперь жить?

Тоскливо посмотрев вниз, я вздохнул и развалился на лавочке, закинув ногу на ногу. Сорвав длинную травинку, я сунул ее в рот и, положив руки под затылок, принялся размышлять о том, как жить дальше. Размышлялось плохо. Жить в новом теле не хотелось совершенно.

– Ладно, справимся, – произнёс я через некоторое время. – Не такие метели в мордасы летели.

Отбросив в сторону все мысли, я прикрыл глаза и попытался немного успокоится. Помедитировать, так сказать. Однако настрой мне сбило мяуканье.

Поднявшись, я огляделся. Мяукали где-то в дальних кустах.

– Кис-кис-кис, – позвал я, высматривая в зарослях барбариса котейку. – Кис-кис… Ох ты ж, нах ты ж!

От неожиданности я так резко отшатнулся от кустов, что чуть не упал на пятую точку. Хорошо, что успел схватиться за округлости стоящий рядом статуи, которая, увы, оказалась мужиком.

– Фу, гадость. – Меня аж передернуло.

Отвернувшись от статуи голого мужика, я покосился на кусты, где сидело нечто красное, пушистое и рогатое. Своими маленькими лапками это нечто сдавило горло бедной кошки и явно хотело откусить от животного добротный кусок, судя по широко раскрытой пасти.

– А ну не трогай котейку! – воскликнул я, схватив палку и направив его на эту чупакабру.

Красное нечто медленно повернуло ко мне голову. Очень неестественно повернуло, градусов на сто восемьдесят. Огромные жёлтые глаза вспыхнули. Существо оскалилось и зашипело на меня.

– Ты на кого шипишь, э?! – Я несильно огрел чудика палкой по голове.

Нечто весьма изумилось такой наглости, но кошку не отпустило. Зато теперь взирало на меня с интересом. В жёлтых глазах явно читался интеллект.

– Это ты шнырял вокруг меня, да? – понял я. – Ты у нас та самая недотыкомка? Только не серая, а красная.

К моему удивлению, существо забавно пошевелило ушками и издало рокочущий звук, похожий на вопрос.

У меня вдруг сложилось ощущение, что чудик меня понимает. Поэтому я отбросил палку в сторону и, сев перед ним на корточки, сказал:

– Давай так: ты бросишь эту волосатую бяку, и я угощу тебя кое-чем вкусненьким. – Когда чаевничал с Золушкой, видел на кухне палку колбасы. Наверняка это угощение понравится существу больше кошки.

Склонив голову набок, чудик подумал-подумал, а потом выпустил кошку из своей мёртвой хватки. Животное не сразу сообразило, что свободно. Ошалело оглядевшись, кошка медленно встала, а потом как драпанула, только мы ее и видели.

– Ну что, идем за вкусняшкой?

Существо кивнуло и вдруг протянуло ко мне лапки.

– Ох ты ж ё мазай! Ты че такой милый, а? Наклонившись, я поднял странное существо, которое больше не казалось пугающим. – Ты кто, мальчик или девочка?

Существо недоуменно моргнуло.

– Ладно, потом разберёмся, – решил я. – Какое же тебе имя дать? Дай-ка подумать… Ха, да че думать-то? Будешь Недотыкомкой.

Существо зажмурилось и заурчало. Я счёл это за одобрение.

В кухне, к нашему с Тыкомкой счастью, никого не было. Колбаса лежала в целости и сохранности на тарелке.

Я опустил Тыкомку на пол, взял нож и отрезал добротный кусок.

– Держи, – повернулся к животинке, но ее не было на месте.

За спиной раздалось чавканье. Я резко обернулся и стал свидетелем того, как эта красная чупакабра сидит на столешнице и впихивает в себя целую палку колбасы.

– Что это за гадость?!

На пороге кухни стояла Золушка и с отвращением смотрела на Тыкомку.

– О, сестра, знакомься: это мой питомиц! Я назвал его…

Не успел я закончить, как Золушка, оскалившись, схватила веник и понеслась к Тыкомке. Мой питомец, увидев несущуюся на него разъярённую девчонку, икнул и взмыл вверх. Вместе с колбасой. Ему для этого даже крылья не понадобились.

– Прико-ол, – протянул я, глядя на летающую вокруг Золушки Тыкомку.

Девчонка тщетно пыталась сбить ее веником, но Тыкомка лишь ее дразнила, размахивая палкой. Когда ей надоело играть с ней, Тыкомка подлетела ко мне и опустилась на мое плечо.

Золушка вперила в нас сердитый взгляд. Пряди из ее простой, но идеально уложенной причёски выбились и стояли дыбом. Сама Золушка вспотела и тяжело дышала.

Да уж, если бы не знал, что она добрая и милая героиня, подумал бы, что передо мной настоящий антагонист, который приложил руку к отравлению Доротеи.

– Я убью эту мерзость, – прохрипела Золушка, схватив со стола тесак.

– Воу, полегче, милочка, – я вскинул перед собой руки. – Ты не должна быть такой бешеной. Это не по канону…

И тут я замер, словно громом пораженный. А не попал ли я в ту версию сказки, что недавно читал?

Глава 4. В чужом доме будь начеку – у стен есть уши

«Ну и хрен с ним», – подумал я, закрыв глаза и приготовившись умереть от тесака разъяренной Золушки.

Однако смерти не последовало. Вместо нее послышался мелодичный перезвон.

Я открыл глаза и уставился на застывшую с тесаком в руках Золушку. Мерзавка озадаченно смотрела на звенящие настенные колокольчики.

На кухню один за другим выехали слуги. Золушка тут же опустила руки с тесаком и принялась делать вид, что режет остатки колбасы. Тыкомка шмыгнула мне за спину и прижалась там, слегка царапая меня коготками.

– Мадмуазель Дора, вы что-то хотели? – поинтересовалась у меня полная женщина средних лет в одежде повара.

Я бы поел, но живот все еще противно ныл после отравления. Что там едят больные? Куриный бульон? Каши?

– Не могли бы вы приготовить мне кашу или куриный бульон? – вежливо проворковал я, улыбаясь.

Перед тем, как отсюда слинять, надо подкрепиться и разработать план побега.

– Разумеется, мадмуазель. – Повариха улыбнулась мне в ответ.

– Сначала приготовьте чай папеньке с маменькой, – вмешалась Золушка, хмуро указав на все еще звенящие колокольчики.

Повариха посмотрела на девчонку так, словно хотела ее осадить, но вдруг, словно что-то вспомнив, разом поменялась в лице и, кивнув, тихо произнесла:

– Хорошо, Золушка.

Слуги засуетились, выполняя поручения Золушки. Несколько служанок задели меня и извинились.

Поняв, что мешаю, я поспешил покинуть кухню.

– Странная какая-то сказка, не находишь? – сказал я своему новому питомцу.

Тыкомка, моргнув, утвердительно кивнула. Я расплылся в улыбке. Умная животинка.

В ожидании диетической еды я побродил по дому, изучая каждый его уголок. Спальня Доры находилась на втором этаже – там, где я пришел в себя. Об этом мне поведала симпатичная рыжая служанка с пышными буферами – было очень сложно смотреть ей в глаза и делать вид, что больше меня ничего не интересует. Интересует и еще как! Пусть я и в женском теле, все же остаюсь мужчиной до мозга костей! Или же костный мозг у меня тоже женский? Сложно…

Обойдя весь особняк, я сделал вывод, что никакой клиникой тут не пахнет – разве что скрытой от посторонних глаз. А раз ничего медицинского тут нет, а есть волшебное – феи и всякие чудики рогатые и мохнатые, – то вывод напрашивается сам собой: я попал в сказку про Антизолушку. Сказку, которая похожа на ту, что я читал.

– Ну точно, Тыкомка! – воскликнул я, хлопковое себя по лбу – вышло, кстати, больно. – В той дурацкой книжке главную героиню тоже звали Дорой! И она была младшей сестрой злюки-Золушки! А еще там была ее старшая сестра Ноэми, которая…

Я запнулся, глядя на запертую дверь напротив спальни Доротеи. Какая-та невидимая сила заставила меня протянуть руку и открыть дверь.

Внутри было мрачно и затхло. Мебель пряталась под белыми покрывалами, на которых осела пыль.

В целом, комната была похожей на комнату Доры. Разве что на стене висел портрет с улыбающимися девушками. Одна была старше и волосы ее были темнее. А вторая была мной. Вернее, Доротеей.

– Это явно ее старшая сестра, Ноэми, – я указал на девушку с русыми волосами.

Тыкомка подлетела к портрету, забавно сощурила глаза и что-то пропищала.

– Чего? – не понял я.

Тыкомка указала на Ноэми, а затем обвела комнату короткими лапками и нарисовала в воздухе знак вопроса.

– Да, мне тоже интересно, где она, – задумчиво пробормотал я.

В коридоре что-то зашуршало. Мы с Тыкомкой резко обернулись.

Запишав, зверушка кинулась к двери. Я вышел следом, но в коридоре уже никого не было.

Слежка? Или просто какой-то любознательный слуга решил сунуть нос в нежилую комнату?

– Дора, деточка! – Со стороны лестницы показалась маман.

Я закатил глаза, а Тыкомка снова спряталась за моей спиной, прикрывшись моими волосами – ну вот я уже называю эти длинные светлые локоны моими. Зашибись!

– Чего тебе? – буркнул я. Увидев озадаченно лицо маман, я тут же исправился и с улыбкой произнес: – Что такое, матушка?

Тетка остановилась около меня и нахмурилась. Чтобы развеять ее подозрения насчёт того, что в ее дочь снова вселился демон, я мило похлопал глазками и сделал улыбку еще шире.

Материнское сердце оттаяло.

– Родная, – всплеснула руками маман. – Мне сказали, что ты попросила еды! И что весь день прогуляла по дому. Ты идешь на поправку! Как же я счастлива.

– Ага, я тоже, – кивнул я с глупой улыбкой. – Готов даже выйти за пределы дома. Вернее, готова. Я готова!

Замолчав, я с интересом уставился на маман, гадая, заглотит ли она мою удочку.

– Какое счастье! – Она восторженно хлопнула в ладоши. – Карета в твоем распоряжении, дорогая! Можешь ехать, куда тебе вздумается!

– Зашибись! – вырвалось у меня.

Но маман не заметила странного лексикона дочери – слишком была рада тому, что она полная сил.

– Только не забудь одеться, хорошо? – Маман с улыбкой указала на мою ночнушку.

– Конечно, мамулик! – Обрадовавшись, я даже чмокнул ее в напудренную щеку, от которой пахло детской присыпкой.

Глаза маман заблестели от слез радости. Может, не все тут идиоты? Вон, мамка вроде ничего, переживает за своего ребёнка всей душой.

Кстати, о ребенке…

– Мам, а где моя старшая сестра? – спросил я, кивнув на нежилую комнату.

Маман тут же побледнела. Прижала ладони к груди и засопела.

– Что такое?

– Шшш, – зашипела маман, воровато озираясь. – Не здесь. Потом. Когда месье Лоран и Золушка лягут спать.

Я кивнул, не понимая, к чему такая скрытность. Разве что Золушка сделала что-то незаконное с сестрой Доры. Что-то криминальное…

Договорившись о вечернем разговоре с маман, я зашёл в комнату Доры и остановился перед высоченным шкафом.

– Так-так-так, – пробормотал, раскрыв створки и глядя на множество разноцветных платьев. – Вроде все выглядят прилично, да? – Я посмотрел на зависшую над моим левым плечом Тыкомку.

Зверёк уверенно кивнул и указал на золотое платье.

– Его надеть?

Снова кивок.

– Окей!

Скинув ночнушку я с кряхтением натянул на себя платье. Теперь дело за обувью.

У Доротеи туфель было больше, чем платьев. И почти все друг на друга похожи. Недолго думая, я схватил первую попавшуюся пару, обул и взвыл.

– Ядрён батон! Это чьи туфли? Ребенка?

Сев на пол, я с жалобным стоном принялся стаскивать со своих ног туфли, что были размера на два меньше. Тыкомка взволнованно кружила вокруг меня.

Сняв детские туфли, я потянулся к следующим, которые, твою ж налево, тоже оказались детскими. Перемерив половину туфель, я заключил, что все они одного размера и никак не подойдут мне.

– Это либо какой-то пранк, либо Дора была мазохистской, – пробормотал я, утерев пот со лба.

Раздался стук в дверь.

– Войдите! – рявкнул я. Вспомнив, как теперь выгляжу, мило пропищал: – Пожалуйста, входите.

В комнату заглянула миленькая девушка в униформе.

– Мадемуазель Дора, вам нужна помощь? Я ваша горничная, Мия, – сказала служанка, подозрительно косясь на Тыкомку.

– Ты очень вовремя, Мия! – воскликнул я, вскочив с места. – У меня есть нормальная обувь? Не детская.

– Детская? – горничная изогнула тонкие бровки и заглянула в обувной шкаф. – Это ваша обувь, мадемуазель.

– Да как она может быть моей? – изумился я. – Каждая туфля мне жмёт!

– Вы специально носите обувь на размер меньше, чтобы ступни казались аккуратнее, – пояснила Мия, настороженно глядя на меня.

Выходит, Дора была мазохистской.

– Да уж, что-то я запамятовал...а после отравления...

Я с досадой разглядывал обувь Доры и, покусывая ноготь на большом пальце правой руки, размышлял, как быть.

Надевать туфли-убийцы не хотелось ни за какие коврижки. Однако маман настояла на моем приличном виде при выходе в свет. Если решу отправиться за пределы дома босиком, есть вероятность, что меня снова захотят упечь в дурку.

– Оксид твою медь! – вырвалось у меня.

Горничная встрепенулась и удивленно вытаращилась на меня. Ну а мне вот прям заплакать захотелось от обиды. Мало того, что попал в героиню книжной сказки, так еще и обувь нормальную надеть не могу!

Картинно опустившись на пол и раздвинув в стороны ноги, которые должны были в скором времени пострадать от пытки туфлями-маломерками, я невольно всхлипнул. По щеке пробежала слезинка.

Поразительно. Никогда не плакал, даже когда очень хотелось. А тут на тебе: слезы сами текут из глаз. Вот она, сила женских гормонов! Нельзя ее недооценивать.

Тыкомка тут же подлетела ко мне и принялась ворковать надо мной и вытирать лапками слезы.

Ну что за милое рогатое создание! И почему ее никто до меня не приручил?

– Госпожа Дора, почему вы заплакали? Вас туфли так расстроили? – Мия тоже кинулась ко мне, упав на колени и открыв моему взору глубокое декольте.

Плакать дальше сразу же расхотелось.

– Не плачьте, госпожа Дора, пожалуйста!

Интересно, какой у нее размер? По моим прикидкам, троечка, не меньше.

– Хотите, я вам свои башмаки отдам? У меня размер чуть меньше, но я беру всегда попросторнее, для удобства.

Да, точно, троечка. А может быть и четвёрочка, у них же тут корсеты…

Стоп, что? Она мне свою обувь предлагает? !

Встрепенувшись, я оторвал взгляд с груди Мии и всмотрелся в ее ботинки – добротные такие кожаные ботиночки на шнуровке, весьма удобные на вид.

Шмыгнув носом, я указал на ботинки пальцем и сказал:

– Снимай!

Спустя десять минут мы с Мией, до жопы довольные, вышли из мое комнаты в коридор. Я был обут в ее удобные ботинки, в которых, слава всем местным божествам, можно было даже пошевелить пальчиками. На Мии же красовались ярко-красные туфли из коллекции Доры. Они ей были почти в самый раз – лишь слегка давили на мизинец, но Мия заверила, что это ничего страшного.

Эх, женщины… Никогда мне их не понять.