Текст книги "Автостопом по Вселенной: звезды в подарок (СИ)"
Автор книги: Ли Мурр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5. Чистый код и грязные волосы
Первое, что сделала Рин, получив официальный доступ к инфраструктуре верхних палуб, – провела в душевой кабине час и сорок минут.
Она не просто мылась. Она сдирала с себя год технической сажи, машинного масла, запаха свалки и страха. Синтетическая вода, смешанная с ультразвуком, выбивала въевшуюся пыль из пор. Когда она наконец выключила подачу, сливная решетка выглядела так, словно через нее пропустили шахтерский фильтр.
Рин встала перед запотевшим зеркалом и провела по нему ладонью.
Оттуда на нее смотрел кто-то незнакомый. Кожа, лишенная ультрафиолета, была бледной, почти полупрозрачной, с легким синеватым отливом вен на шее. Острые, как бритва, ключицы. Впалые щеки и упрямый, хищный подбородок. Глаза казались огромными – радужка цвета старого янтаря горела на контрасте с бледностью лица.
Волосы торчали в разные стороны асимметричными, влажными перьями, доходя до плеч.
Рин критически осмотрела себя. Вздохнула. Тело менялось, оформлялось, переставая быть детским, и это бесило ее своей уязвимостью. Она потянулась к стопке чистой одежды, которую оставил для нее Кай.
Он выделил ей стандартный инженерный комбинезон. Самого маленького размера, но на ней он все равно висел. Рин безжалостно отрезала штанины, превратив их в шорты до колена, натянула поверх свою любимую, постиранную, но все еще необъятную серую толстовку, спрятав в ней всё, что могло привлечь лишнее внимание. Затянула пояс с инструментами.
Так-то лучше. Броня на месте.
Когда она вошла в центральную рубку, Кай сидел спиной к двери, откинувшись в кресле навигатора. Перед ним висели полупрозрачные голограммы графиков.
Кай был аскетом. Не по религиозным убеждениям, а из маниакальной любви к эффективности. Ему было девятнадцать, но выглядел он старше из-за вечной серьезности. У него было сухое, жилистое телосложение пловца, острые скулы и коротко, под машинку, стриженные темные волосы – чтобы не тратить время на расчесывание. Глаза цвета графита всегда смотрели немного сквозь собеседника, словно он сканировал пространство на предмет ошибок в коде. Его каюта была пуста – только койка и терминал. Вся его жизнь была здесь, в цифрах.
Услышав тихие шаги, Кай обернулся. И замер.
Его рука с кружкой кофе остановилась на полпути к губам. Графитовые глаза на секунду расширились.
Он ожидал увидеть того же чумазого, ощетинившегося волчонка, которого поймал в реакторном отсеке. Но перед ним стояла... девушка. Худая, угловатая, спрятанная в свои безразмерные балахоны, с нелепо торчащими мокрыми волосами. Но чистая. От нее пахло стандартным мылом, а янтарные глаза смотрели с дерзким, ожидающим прищуром. Кожа светилась здоровой бледностью, а черты лица оказались пугающе правильными, тонкими, аристократичными – словно кто-то взял мраморную статую и одел ее на барахолке.
Кай не был озабоченным идиотом. Он был аналитиком. Но сейчас его аналитический аппарат дал секундный сбой, обрабатывая новую переменную. «Ей шестнадцать, и она красивая. Только этого не хватало для полного экипажа», – пронеслось у него в голове.
Он моргнул, быстро возвращая на лицо привычную маску отстраненной иронии, и сделал глоток кофе.
– Я смотрю, ты нашла функцию теплой воды, – ровным тоном заметил Кай, поворачиваясь обратно к консоли. – Я уже начал думать, что твоя грязь – это несущая конструкция.
Рин фыркнула, запрыгивая на соседнее, пустующее кресло второго пилота, и подтянула колени к груди.
– Привыкай, Академик. Теперь я буду портить твой стерильный вид своей ослепительной чистотой. Что по правому борту?
Их сотрудничество началось без лишних слов. Оказалось, что два гения-одиночки могут работать вместе, если их эго не сталкиваются лоб в лоб, а идут параллельно.
Они не стали друзьями в привычном смысле. Они не обсуждали детство, травмы или Землю. Их общение было похоже на скоростной пинг-понг с использованием технических терминов и сарказма.
Кай писал архитектуру. Рин взламывала ее, находила уязвимости, ухмылялась и оптимизировала.
Она привнесла в его аскетичный, выверенный мир хаос. На его идеально чистых консолях стали появляться украденные из VIP-сектора упаковки с сублимированной вишней. Рин могла уснуть прямо на полу в серверной, свернувшись клубком на теплом системном блоке, и Каю приходилось перешагивать через нее, стараясь не разбудить.
Однажды он застал ее за тем, что она паяльником выжигала улыбающийся смайлик на корпусе Искина.
– Что ты делаешь? – устало спросил Кай, потирая переносицу.
– Добавляю Айзеку индивидуальности. Он слишком душный, прямо как ты, – не отрываясь ответила Рин.
Он бесился, но... корабль никогда не работал так идеально. Они выжали из двигателей КПД, о котором инженеры-создатели даже не мечтали.
Для Кая Рин стала самым интересным парадоксом в его жизни. Она была ребенком, который прятался в гигантских шмотках, избегал любых касаний (она вздрагивала, если он случайно задевал ее плечом в узком коридоре) и ела как не в себя. Но стоило ей положить руки на клавиатуру, как она превращалась в стихийного машинного кода.
Он ловил себя на том, что иногда просто наблюдает за ней. За тем, как она закусывает губу, решая сложную задачу. За тем, как в свете мониторов блестят ее янтарные глаза. Он пресекал эти мысли на корню. Во-первых, это было непрофессионально. Во-вторых – ей шестнадцать. Для Кая, с его гиперответственностью, это была бетонная стена, за которую он не позволял себе заглядывать.
Для Рин Кай тоже стал открытием. Он не пытался ее подавить. Он не смотрел на нее масляными глазами, как мужики в нижних секторах на Земле. Он смотрел на нее как на равную. Когда она исправляла его ошибки, он не злился, он кивал и говорил: «Изящно». Это слово из его уст было для нее ценнее любой медали.
Прошло восемь месяцев их легального сосуществования.
«Азур-Элит» мчался сквозь пустоту, как безупречно настроенная стрела. Золотые мальчики в криокапсулах видели сладкие сны о будущем рае.
Катастрофа подкралась не с воем сирен. Она пришла тихо, как цифровая тень.
Была глубокая "ночь" по корабельному времени. Они сидели в рубке. Рин закинула ноги в тяжелых магнитных ботинках прямо на приборную панель, лениво перелистывая голограммы, Кай читал отчет системы навигации.
Вдруг Кай нахмурился. Он провел пальцем по воздуху, разворачивая лог Искина на весь экран.
– Рин. Убери ноги.
В его голосе не было привычного сарказма. Только ледяной холод. Рин мгновенно спустила ноги на пол и пододвинулась ближе.
– Что там?
– Айзек, – Кай быстро застучал по клавишам, – выведи пакет обновления навигационных протоколов за последние сутки. Кто был инициатором?
– Обновление получено по защищенному суб-каналу связи от корпорации «Альфа-Групп», – бесстрастно отозвался Искин. – Приоритет: абсолютный. Коррекция курса: ноль целых, три десятых градуса.
Рин впилась взглядом в цифры. Ее мозг, натренированный на поиск аномалий, мгновенно просчитал траекторию.
Три десятых градуса на гипер-скорости – это не просто промах. Это другая звездная система.
– Они скорректировали координаты в полете, – тихо сказала Рин, чувствуя, как холодеет внутри. Она посмотрела на Кая. Его скулы заострились так, что, казалось, сейчас порвут кожу.
– Это не ошибка, – глухо произнес Кай, не отрывая взгляда от экрана. – Это целенаправленный сдвиг. Нас перенаправили.
– Куда? Айзек, покажи точку выхода! – скомандовала Рин.
Голограмма моргнула и выстроила модель. Вместо зеленого, сияющего шара "Альфа-Ривьеры", который им показывали в рекламе, система выдала сухие, красные строчки данных.
Планета без названия. Сектор 4-Бис. Класс опасности: Экстремальный. Атмосфера: дышать можно, но жесткая радиация на экваторе и агрессивная биосфера. Ландшафт: пустыни, перемежающиеся гигантскими, хищными джунглями. Терраформирование не проводилось.
– Дерьмо... – выдохнул Кай. Он медленно поднял глаза на Рин. – Это не курорт. Это полигон. Или свалка. И мы тормозим. Выход на орбиту через сорок восемь часов.
Рин почувствовала, как под капюшоном волосы встают дыбом.
– Золотые мальчики, – прошептала она. – Они скоро проснутся. Они думают, что летят пить коктейли у океана.
Кай криво, пугающе усмехнулся. В его графитовых глазах блеснуло что-то хищное.
– Добро пожаловать в реальный мир, элита.
Глава 6. Протокол «Эдем» и жесткая посадка
Сорок восемь часов превратились в один сплошной, пульсирующий сгусток адреналина.
Они не спали. Кофеин заменил им кровь. Рин сидела, скрестив ноги в кресле второго пилота, ее пальцы летали по голографической клавиатуре с такой скоростью, что проекция слегка подвисала. Кай стоял над тактическим столом, сводя данные телеметрии.
– Корпорация заблокировала навигатор на аппаратном уровне, – сухо констатировал Кай, стирая пот со лба. – Мы летим прямо на эту радиоактивную помойку, и Айзек не дает мне даже тронуть штурвал.
– Да плевать я хотела на аппаратный уровень, – огрызнулась Рин, не отрываясь от экрана. – Если есть железо, значит, к нему идет провод. А если есть провод, я пущу по нему обратный импульс и сожгу их предохранители. Дай мне три минуты.
Она нырнула под консоль, зажав в зубах фонарик. Спустя сто восемьдесят секунд запахло паленой изоляцией, Айзек обиженно пискнул, и экран тактического стола мигнул, перейдя в ручной режим.
– Готово, Академик. Руль твой. Куда сворачиваем?
Кай быстро развернул карту системы 4-Бис. Его графитовые глаза бегали по строчкам сканирования.
– Соседняя планета. Третья от местной звезды. Гравитация 1.1 от земной. Атмосфера плотная: азот, кислород, примеси углекислоты. Дышать можно. Радиационный фон в пределах нормы.
– Что по флоре и фауне?
– Сканеры сбоят из-за магнитных бурь в ионосфере. Показывает странную биомассу. Нечто среднее между... джунглями и пустыней. Огромные температурные перепады. Это всё, что мы знаем.
– Звучит как курорт моей мечты, – усмехнулась Рин, выбираясь из-под панели с перемазанным сажей носом. – Берем. Что с нашими спящими красавцами? Они же заказывали океан и девочек с опахалами. Будет сюрприз.
Кай замер. Он посмотрел на таймер пробуждения крио-сектора. Цифры неумолимо отсчитывали часы.
– Знаешь, – медленно произнес он, и в его голосе проскользнула та самая холодная, расчетливая интонация, которая так нравилась Рин. – Полетный план рассчитывался на полтора года. Из-за смены курса мы прибываем на два месяца раньше. Их биологические циклы заморожены.
– И? – Рин прищурилась.
– Если я перепишу протокол распределения энергии, мы можем не будить их. Оставим на базовом питании. У нас будет ровно шестьдесят дней до того, как система принудительно запустит реанимацию.
– Два месяца, – Рин облизнула пересохшие губы. В ее янтарных глазах вспыхнул азарт. – Два месяца без ноющих мажоров, без паники и корпоративных истерик. Только мы, корабль и черная коробка с неизвестной планетой. Делай, Академик.
Они вошли в атмосферу грубо.
Крейсер «Азур-Элит» не был рассчитан на посадку в условиях неизученной аэродинамики. Обшивка ревела, разогреваясь до вишневого свечения. В рубке выли все сирены одновременно.
Рин вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки. Кай, с бледным, как смерть, лицом, вручную выравнивал угол атаки, борясь с дикой турбулентностью.
– Перегрев маршевых! – крикнула Рин сквозь грохот.
– Сбрось тягу на левом борту! Давай же, корыто, выравнивайся! – прорычал Кай, выкручивая штурвал.
Они рухнули не как грациозный лебедь, а как подбитый кит. Корабль пропорол брюхом красноватую, твердую землю, взметая фонтаны грунта и ломая гигантские, похожие на каменные кактусы деревья. Инерция тащила их несколько километров, пока крейсер, наконец, не замер с протяжным металлическим стоном.
Наступила абсолютная, звенящая тишина. Только тихо шипел остывающий металл.
Рин отстегнула ремни и, пошатываясь, встала. Кай тяжело дышал, откинув голову на спинку кресла. Он посмотрел на нее. Она была жива. Корабль был цел. Триста идиотов в трюме мирно спали.
Они переглянулись и одновременно, нервно, почти истерично рассмеялись.
***
Первый шаг на новую планету Рин сделала с плазменным резаком в руке. Кай шел следом, сжимая тяжелый сканер.
Аппарель со скрежетом опустилась на землю. В шлюз ворвался горячий, сухой ветер. Он пах непередаваемо: пылью, пряностями, чем-то острым, похожим на корицу, и влажной, тяжелой зеленью.
Пейзаж был сумасшедшим. Под бледно-желтым небом расстилалась земля пустыни. Но из этой сухой земли росли исполинские, сочные растения. Деревья с толстыми, мясистыми стволами, переплетенные лианами толщиной с ногу, создавали плотный, удушливый навес над барханами. Это был дикий гибрид тропиков и засушливой пустоши.
– Дышать можно, – Кай посмотрел на анализатор и щелкнул фиксатором шлема.
Рин стянула кислородную маску. Сделала глубокий вдох. Воздух был терпким, обжигающим легкие, но невероятно чистым. После затхлого бетонного смога Земли и стерильного озона корабля это было как глоток неразбавленного спирта.
– Я забиваю эту планету, – заявила Рин, спрыгивая с аппарели на жаркий песок. – Она мне нравится.
Начались два месяца их личного, дикого рая.
Поскольку на улице днем температура поднималась до плюс сорока, Рин пришлось пойти на уступки климату. В первый же день она безжалостно обрезала рукава у своей безразмерной толстовки, превратив ее в некое подобие рваной майки. Кай, когда увидел ее, выходящую из шлюза, на секунду споткнулся на ровном месте. Под грубой тканью больше нельзя было скрыть тонкие, сильные руки и изящную линию ключиц. Он быстро уткнулся в планшет, сделав вид, что калибрует датчики, но Рин заметила. Она только хитро блеснула янтарными глазами, но промолчала. Их негласный договор «никаких лишних движений» оставался в силе.
Они не отходили далеко от крейсера. Кай настаивал на протоколе безопасности. Они разбили лагерь прямо под брюхом гигантского корабля, натянув тенты из термоодеял.
Днем они работали. Рин восстанавливала поврежденные при посадке внешние антенны, ползая по обшивке корабля с ловкостью макаки. Кай собирал образцы грунта и местной флоры, выстраивая карту биома.
Местная фауна пока держалась на расстоянии. Иногда по ночам, когда температура резко падала и пустынные джунгли покрывались густым туманом, они слышали странные, вибрирующие звуки, похожие на низкий гул виолончели. В такие моменты Рин придвигалась ближе к костру, который они разводили из сухих лиан (просто потому что живой огонь был круче синтетического обогревателя), а Кай клал руку на самодельную электромагнитную винтовку, которую собрал из деталей дрона.
В эти ночи они много разговаривали. Не о прошлом. О кодах, о звездах, о том, как устроена эта безумная экосистема.
Однажды вечером, на четвертой неделе их изоляции, Рин сидела на броне выключенного погрузчика, болтая ногами. Кай возился с анализатором воды у костра. Пламя отбрасывало на его резкое лицо глубокие тени.
– Знаешь, Академик, – задумчиво протянула Рин, глядя на чужие, яркие звезды. – Мне шестнадцать. На Земле в этом возрасте я бы уже работала на фабрике по переработке пластика в три смены.
Кай поднял голову. Он смотрел на нее снизу вверх. В отблесках огня ее янтарные глаза казались почти кошачьими.
– А здесь? – тихо спросил он.
– А здесь я старший инженер крейсера, который только что открыл новую планету. И ем настоящую клубнику, которую ты мне воруешь из стазиса.
Она спрыгнула с погрузчика и подошла к нему вплотную. Ближе, чем обычно. От нее пахло местной пряной пылью и тем самым озоновым мылом. Кай замер, стараясь дышать ровнее. Он был выше ее на целую голову, но сейчас, стоя перед ним, она казалась стихией, которую невозможно подчинить.
Рин протянула руку и, совершенно неожиданно, мазнула пальцем по его щеке, стирая пятно машинной смазки. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Кая словно ударило током.
– Ты хороший напарник, Кай, – сказала она просто, без сарказма, и отступила на шаг, пряча руки в карманы шорт. – Но через месяц проснутся эти снобы. И наш отпуск закончится. Что будем делать?
Кай медленно выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. Он посмотрел на темную громаду джунглей, затем на корабль, полный спящих людей, которые понятия не имели, куда попали.
– Мы встретим их, – голос Кая окреп, в него вернулась сталь. – Мы – хозяева этого места. Мы выжили здесь. А они... им придется играть по нашим правилам, Рин. Иначе эта планета сожрет их за неделю.
Рин хищно улыбнулась.
– Вот это по-нашему, Академик.
У них оставалось еще тридцать дней тишины до того, как капсулы откроются, и на их идеальную дикую планету хлынет хаос испуганной человеческой элиты.
Глава 7. Те, кто слушает песок
До пробуждения крио-капсул оставалось тридцать два дня.
В ту ночь туман с джунглей наполз на их лагерь особенно густо. Он пах растертой корицей. Тот самый низкий гул, похожий на вибрацию виолончели, звучал ближе, чем обычно.
Кай сидел у костра, скрестив ноги, и перебирал плату оптического сенсора. Рин лежала на теплом капоте погрузчика, закинув руки за голову, и смотрела на незнакомые созвездия сквозь разрывы в тумане.
Внезапно гул изменился. Он перестал быть хаотичным фоном природы. В нем появился ритм.
Рин резко села. Ее инстинкты, выкованные в темных переулках нижних секторов Земли, взвыли сиреной.
– Академик, – шепнула она так тихо, что звук едва пробился сквозь треск костра. – Датчики периметра молчат?
– Зеленый свет, – Кай нахмурился, глядя на планшет, но рука уже легла на цевье самодельной электромагнитной винтовки. – Никаких тепловых сигнатур крупнее местной ящерицы. А что?
– Они врут. Мы здесь не одни.
Кай вскинул винтовку и плавно поднялся на ноги, сканируя стену тумана. Рин бесшумно спрыгнула с погрузчика, выхватив плазменный резак. Большой палец лег на кнопку активации, но она не спешила ее нажимать.
Из белой пелены, прямо на границе света от их костра, отделились тени. Три высоких, невероятно плавных силуэта.
Кай вскинул оружие, целясь в центральную фигуру.
– Стой! – Рин схватила его за ствол винтовки, силой опуская ее вниз. – Не смей стрелять, Кай. Смотри. Просто смотри.
Тени шагнули в свет. И у Кая, лучшего выпускника академии, человека цифр и логики, перехватило дыхание. Планшет в его руке тихо пискнул, наконец-то распознав аномалию, но это уже не имело значения.
За всю историю космической экспансии человечество колонизировало сотни миров, превратило их в курорты и шахты, но ни разу, ни в одной звездной системе не встретило братьев по разуму. Мы были одни.
До этой секунды.
Перед ними стояли гуманоиды. Они были пугающе, завораживающе похожи на людей, но словно вылепленные для этого конкретного, жестокого мира. Выше Кая, тонкокостные, с невероятно длинными, изящными конечностями. Их кожа не имела привычного человеческого оттенка – она была цвета темной меди и слегка мерцала в свете огня, словно покрытая тончайшей микрочешуей для защиты от жесткого солнца.
На них не было брони или скафандров. Только сложная, красивая вязь из тех самых прочных лиан, прикрывающая бедра и грудь. Волос не было, лишь гладкие, вытянутые черепа. Но самое главное – лица. Тонкие, спокойные черты и огромные, занимающие треть лица глаза. Радужка переливалась жидким золотом, а внутри темнели вертикальные, как у кошачьих, зрачки.
Центральный гость, самый высокий из троих, медленно поднял руку с шестью длинными пальцами. Жест был абсолютно открытым. Мирным.
Кай оцепенел. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Контакт. Первый контакт. Охренеть, мы первые люди, которые это видят.
Рин, напротив, действовала на одних инстинктах. Страха не было. Было жгучее, пульсирующее любопытство и какое-то странное чувство узнавания. Она медленно шагнула вперед, выходя из-за спины Кая. Выключила плазменный резак и повесила его на пояс.
Она остановилась в двух метрах от медного пришельца. Тот склонил голову набок, изучая ее своими золотыми глазами. Затем он медленно поднес руку к груди и издал звук – тот самый виолончельный, бархатный гул, но теперь он звучал как осмысленная фраза.
Инопланетянин раскрыл ладонь. На ней лежал идеально круглый, полупрозрачный плод местной флоры, светящийся изнутри мягким голубым светом. Подарок.
Рин, не отрывая взгляда от его глаз, подняла обе руки ладонями вверх, показывая, что они пусты. Затем медленно, очень аккуратно взяла плод. Пальцы соприкоснулись. Кожа пришельца была прохладной и гладкой, как отполированный металл.
Пришелец медленно моргнул. Уголки его тонких губ едва заметно дрогнули – это была улыбка. Не человеческая, но абсолютно понятная. Они не были животными. Они были разумнее, древнее и спокойнее всего, что Рин видела в своей жизни.
Трое гостей синхронно сделали шаг назад, растворяясь в тумане так же бесшумно, как и появились. Через секунду от них не осталось и следа. Только голубой плод пульсировал в руке Рин.
Колени Кая подогнулись, и он тяжело осел на ящик с инструментами, выронив винтовку в красный песок.
– Ты это видела? – его голос сорвался, превратившись в хрип. Он дрожащими руками схватил планшет. – Их ДНК... сканер выдал сбой. Они углеродные, но структура другая. Рин, мы... мы нашли жизнь. Разумную жизнь!
Рин стояла спиной к огню. Она смотрела на светящийся плод, и ее лицо, всегда такое дерзкое и насмешливое, сейчас было серьезным и пугающе бледным.
Она медленно повернулась к Каю.
– Они приходили посмотреть на нас, Академик. Они наблюдали за нами всё это время. И они не напали. Они принесли еду. – Рин подняла глаза на гигантскую, темную тушу крейсера «Азур-Элит», нависающую над ними.
– Кай, – тихо сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая, тяжелая тревога. – Они добрые.
Кай непонимающе моргнул, всё еще находясь в эйфории открытия:
– Да, это же потрясающе! Они не агрессивны. Это меняет всю науку, всю историю...
– Включи мозги, отличник! – резко оборвала его Рин. Она подошла вплотную, ее янтарные глаза сверкали в темноте. – Посмотри на этот корабль. Там, внутри, спят триста представителей «золотой элиты» Земли. Корпоративные принцы, дети владельцев синдикатов, мажоры, привыкшие, что им принадлежит вся вселенная.
Рин ткнула пальцем в сторону джунглей.
– Что сделает элита, когда проснется и увидит добрых, мирных аборигенов, у которых нет лазерных пушек, но есть целая, не разграбленная планета с идеальным воздухом и чистой водой?
Эйфория Кая испарилась, словно на него вылили ведро жидкого азота. Лицо мгновенно заострилось. Он был гением аналитики. Ему не нужно было объяснять дважды.
История человечества кричала об этом с каждой страницы голографических учебников. Когда корпорации встречают тех, кто слабее и добрее, они не изучают их. Они делают из них рабов, а их землю превращают в курорт.
– Дерьмо... – Кай закрыл лицо руками, с силой потирая виски. – Они же вызовут колонизационный флот, как только починят связь. Они загонят этих... местных... в резервации. Или просто перестреляют, если те откажутся приносить им коктейли.
Рин села рядом с ним на песок. Плечо к плечу. Тепло ее тела сквозь тонкую толстовку немного привело его в чувство.
– До пробуждения крио-сектора один месяц, Кай, – Рин покрутила светящийся плод в руках. – Мы думали, что нам придется спасать мажоров от дикой планеты. Но кажется, задача поменялась.
Она повернула к нему лицо. В ее взгляде не было страха. Был только холодный, стальной расчет девочки, которая выжила в трущобах и точно знала, кто здесь настоящий монстр.
– Нам нужно придумать, как защитить эту планету от наших же людей.
Кай поднял глаза на крейсер. Его губы сжались в тонкую линию. Он был системным инженером. Он знал этот корабль до последнего винтика.
– Айзек до сих пор заблокирован в навигационном узле, – медленно, обдумывая каждое слово, произнес Кай. – Если я изменю протоколы доступа к оружейной... Если мы установим локальные глушилки связи до того, как они проснутся... Мы сможем отрезать их от Земли. Код активируется капитаном корабля, а он спит в одной из капсул.
– И стать предателями человечества? – Рин хищно усмехнулась, толкнув его плечом.
– Я предпочитаю термин "администраторы карантина", – Кай посмотрел ей в глаза, и впервые в его графитовом взгляде Рин увидела ту же дикую, безбашенную искру, что горела в ней самой.
Игра перестала быть выживанием. Она стала войной. И они собирались встретить ее во всеоружии.
