Текст книги "Автостопом по Вселенной: звезды в подарок (СИ)"

Автор книги: Ли Мурр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40. Бархат, масло и золотое сечение

Янтарная хроносфера в центре зала раскрутилась, заливая стены золотистым светом.

Пол ушел из-под ног.

– Приготовиться к смене гардероба! – успела крикнуть Рин, закрывая глаза.

Золотая вспышка прошила их насквозь.

Когда свет померк, запахи океана и пороха исчезли. В нос ударил густой, терпкий аромат льняного масла, древесной стружки, жженой умбры и свежего хлеба.

Лиза открыла глаза первой и с облегчением выдохнула. Никаких удушающих корсетов. На ней было тяжелое, но невероятно красивое платье из изумрудного сукна с завышенной талией и квадратным вырезом.

– Флорентийская гамурра, – восхищенно прошептала связистка, оглядывая себя. – Пятнадцатый век. Жить можно.

Рядом раздался возмущенный вздох.

Ганс, одетый в роскошный пурпурный дублет из тяжелого бархата, стоял, растопырив руки. Его рукава были изрезаны специальными щелями, сквозь которые пузырился белоснежный шелк сорочки, а на ногах красовались обтягивающие шоссы (чулки), не скрывающие ничего. Но главной проблемой мажора стал огромный, расшитый золотом гульфик.

– Это что за архитектурное излишество?! – в ужасе завопил Ганс, пытаясь прикрыть срамную роскошь руками. – Сфера надо мной издевается! Я требую брюки из двадцать шестого века!

Эдвард, которого Корабль нарядил в простую холщовую рубаху и плотный кожаный фартук кузнечного подмастерья, тяжело вздохнул и похлопал Ганса по плечу огромной ладонью, чуть не вбив того в пол.

Рин хихикнула. Она оказалась одета в практичный мужской наряд подмастерья: темно-бордовый дублет, плотные штаны и мягкие кожаные туфли. Ее дешифратор теперь выглядел как сложная, покрытая узорами латунная астролябия.

Девушка повернула голову и замерла.

Лекс стоял у пульта. Если в девятнадцатом веке он выглядел как опасный стрелок, а в Карибском море – как гроза морей, то сейчас Корабль превратил его в кондотьера – элитного наемника эпохи Ренессанса. Черный бархат, серебряное шитье, короткий плащ на одном плече. На широком поясе висел изящный, угрожающего вида стилет, в рукояти которого Рин без труда узнала замаскированный плазменный бластер. В этом наряде Лекс выглядел так, словно сошел с полотна мрачного мастера.

***

Лекс привычным жестом проверил оружие и огляделся.

Они стояли в огромном, залитом светом из высоких окон помещении. Повсюду были разбросаны рулоны пергамента, куски глины, деревянные шестеренки невиданных механизмов, бронзовые детали и множество холстов.

В дальнем углу мастерской, спиной к ним, стоял человек в простой тунике. Он увлеченно смешивал краски на палитре.

– Эй, Франческо, – не оборачиваясь, бросил человек в пустоту. – Ты принес киноварь? И почему вы так топаете, словно стадо мулов?

Лекс бесшумно шагнул вперед, оттесняя команду за свою спину, и положил ладонь на рукоять «стилета».

– Мы не Франческо, – ледяным тоном произнес офицер.

Человек вздрогнул, выронил кисть и резко обернулся.

Это был мужчина средних лет, с проницательными, невероятно живыми глазами, высоким лбом и легкой бородкой. Он посмотрел на высокую фигуру Лекса в черном, затем перевел взгляд на изумрудное платье Лизы, на багрового от стыда Ганса в его шоссах и, наконец, на Эдварда.

Вместо того чтобы закричать «стража» или упасть в обморок от внезапного появления пяти незнакомцев посреди запертой мастерской, мужчина... просиял.

Он отбросил палитру и бросился к Эдварду, схватив гиганта за бицепс.

– Dio mio! (Боже мой!) – восхищенно выдохнул он, ощупывая каменную мышцу трусливого здоровяка. – Какие пропорции! Какая анатомия! Идеальное золотое сечение! Стойте смирно, мой гигантский друг, я должен сделать набросок вашей трапециевидной мышцы!

Эдвард в панике посмотрел на Лизу, беззвучно моля о помощи.

– Сеньор, – Лекс слегка сжал рукоять бластера. – Вы не боитесь, что мы грабители или наемные убийцы?

Мужчина, наконец, оторвался от Эдварда и посмотрел на Лекса. Его глаза сощурились в приступе острого исследовательского любопытства.

– Убийцы не появляются из воздуха, не подняв пыли, – хмыкнул он. – К тому же, у вас всех... слишком ровные и белые зубы. Вы не болели оспой. Ваша кожа идеальна. Вы не из Флоренции. Вы даже не из этого столетия, не так ли?

Рин и Лекс переглянулись. Представители двадцать шестого века только что были рассекречены местным художником за пять секунд благодаря стоматологии.

– Вы очень наблюдательны, сеньор Леонардо, – мягко произнесла Рин, выступая вперед.

Да Винчи (а это был, несомненно, он) перевел взгляд на ее астролябию, и его глаза загорелись еще ярче.

– А что это за механизм? Он излучает... тепло? И едва слышно гудит! О, небеса, сколько же вопросов!

– Вопросы подождут, – Лекс шагнул вперед, возвышаясь над художником. – Нам нужно убежище. И мы ищем одну вещь. Камень. Фиолетовый кристалл, излучающий странный свет.

Леонардо внезапно посерьезнел. Его взгляд метнулся к массивному деревянному шкафу в углу мастерской, запертому на сложный висячий замок, а затем снова вернулся к Лексу.

– Камень с внутренним светом, – задумчиво протянул гений. – Который не подчиняется законам оптики. Да, я нашел его неделю назад у берегов Арно. Он... не отсюда. Как и вы.

Дешифратор-астролябия Рин утвердительно завибрировал.

– Нам нужно его забрать, – жестко сказал Лекс.

Леонардо развел руками.

– Вы можете попытаться, мой мрачный друг. Но я встроил его в механизм, который пока не могу сам до конца понять. Камень питает его. Если вытащить кристалл сейчас – полквартала взлетит на воздух. Мне нужно время, чтобы безопасно разобрать конструкцию.

Лекс нахмурился. Рин достала дешифратор и просканировала шкаф.

– Он прав, Лекс, – тихо сказала девушка, глядя на голографические данные. – Кристалл интегрирован в какую-то... пороховую центрифугу. Местная кустарная инженерия, помноженная на энергию вируса. Если мы просто выдернем его, как в банке или у пиратов, будет взрыв такой силы, что от Флоренции останется кратер.

Лекс тяжело вздохнул, убирая руку с оружия.

– Значит, мы ждем.

– И пока мы ждем, вы будете моими гостями! – радостно хлопнул в ладоши Леонардо, совершенно не испугавшись угрозы взрыва. – Мы поужинаем! Вы расскажете мне о медицине вашего времени, а я... я нарисую этого великолепного гиганта!

Ужин оказался простым, но вкусным: свежий хлеб, козий сыр, вяленое мясо и молодое кьянти в глиняных кувшинах.

Ганс, сидя на дубовой скамье, брезгливо ковырял сыр кинжалом.

– Никакой пастеризации, – бормотал мажор себе под нос. – Если я подхвачу здесь бубонную чуму, я подам на Сферу в корпоративный суд!

Эдвард же, напротив, уплетал все, до чего мог дотянуться, счастливо улыбаясь Леонардо, который с маниакальным блеском в глазах делал угольные наброски его жующих челюстей. Лиза, скинув туфли, блаженно вытянула ноги под столом, наслаждаясь отсутствием стрельбы.

Рин сидела у окна. Вечерняя Флоренция за стеклом погружалась в сумерки.

Лекс подошел неслышно, остановившись рядом. Он протянул ей кубок с вином.

– Пей, мелкая. Завтра будет тяжелый день. Нам предстоит разобрать бомбу великого ума эпохи Возрождения.

Рин взяла кубок. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

– Он потрясающий, – тихо сказала она, кивнув в сторону Да Винчи. – В двадцать шестом веке мы считаем себя венцом эволюции с нашими нейросетями и квантовыми двигателями. А он разгадал нас по зубам.

– В любом времени есть свои монстры и свои лидеры, – Лекс отпил из своего кубка, глядя на профиль Рин в свете догорающих свечей. – Важно лишь то, кто стоит рядом с тобой, когда время начинает сходить с ума.

Он смотрел на нее так долго и пристально, что Рин почувствовала, как предательски краснеют щеки. В этом черном бархате, с его холодными синими глазами, он был невыносимо притягателен.

– Отдыхай, Рин, – голос Лекса стал чуть мягче, почти бархатным. – Завтра мы заберем этот камень.

Он развернулся и ушел в тень мастерской, оставив девушку наедине с бешено бьющимся сердцем и загадкой, запертой в деревянном шкафу. Завтрашний день обещал быть взрывоопасным.

Глава 41. Витрувианский мажор, улыбка и наемники Борджиа

Утро во Флоренции началось с жалобного стона.

– Сеньор Леонардо, у меня затекла левая икроножная мышца. Можно я опущу руки? Я стою так уже три часа!

Солнечный свет заливал мастерскую. Посреди комнаты, внутри наспех сколоченной деревянной рамы из квадрата и круга, стоял Эдвард. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка, а его колоссальные, раскаченные генетикой двадцать шестого века мышцы блестели от пота.

Леонардо да Винчи, перепачканный углем и мелом, с маниакальным восторгом бегал вокруг него, делая наброски на большом листе пергамента.

– Ни с места, мой идеальный гигант! – бормотал гений. – Пропорции! Размах рук равен росту! Вы – живое воплощение геометрии Витрувия!

Лиза, сидевшая неподалеку в своем изумрудном платье, не выдержала и тихо фыркнула. Глядя на распятого в деревянном круге страдающего Эдварда, который боялся пошевелиться, чтобы не расстроить художника, она растянула губы в легкой, ироничной, но одновременно невероятно теплой улыбке.

Леонардо внезапно замер. Его взгляд метнулся от Эдварда к Лизе. Уголек выпал из его пальцев.

– Мадонна... – прошептал он, медленно подходя к ней. – Не двигайтесь. Умоляю, замрите. Эта улыбка... В ней и насмешка, и усталость, и какая-то вселенская тайна!

– Я просто представила, как он будет мыть эту деревянную раму, – хмыкнула Лиза, но послушно замерла.

– Чудесно! – Леонардо схватил новый кусок пергамента и доску. – Мадонна Лиза... Мона Лиза! Я напишу ваш портрет маслом! На доске из тополя! Это будет шедевр!

Эдвард, пользуясь тем, что художник отвлекся, слегка опустил затекшие руки и посмотрел на Лизу.

Солнечный луч падал на ее лицо, подсвечивая каштановые волосы. В этом старинном платье, без своего привычного образа связистки, без вечной ругани она выглядела... иначе. Эдвард вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на изгиб ее шеи, на эти живые, умные глаза и на ту самую загадочную полуулыбку, которая сейчас сводила с ума величайшего творца эпохи.

«А она ведь красивая, – внезапно, словно обухом по голове, ударила Эдварда мысль. – Очень красивая. И она спасла меня в салуне... Почему я раньше смотрел только на глупых голографических моделей?»

Его сердце, обычно бившееся ровно, вдруг ускорило ритм. Гигант смущенно отвел взгляд, чувствуя, как краска заливает его щеки.

– Очень трогательно, – раздался холодный голос Лекса из дальнего угла. – Но у нас проблема посерьезнее искусства.

Рин и Лекс стояли возле того самого запертого шкафа. Девушка колдовала над замком своей латунной астролябией-дешифратором. Внутри шкафа зловеще тикал кустарный механизм, в центре которого пульсировал фиолетовым светом вирусный кристалл.

– Леонардо подвел к кристаллу пороховые трубки, чтобы использовать его тепловую энергию, – напряженно проговорила Рин. – Одно неверное движение моих зондов – и искра подорвет здесь все.

Ганс, появившийся из глубины мастерской в своем роскошном пурпурном дублете, брезгливо обмахивался надушенным платком.

– Я требую ускорить процесс! У них на улицах канализация течет прямо по желобам! Моя обувь...

Договорить мажор не успел.

Тяжелые дубовые двери мастерской с треском разлетелись в щепки, выбитые мощным ударом кованого сапога.

В помещение ворвались шестеро мужчин в темных кожаных доспехах. Лица скрыты капюшонами, в руках – блестящие арбалеты и тяжелые палаши. На их плащах красовался герб с красным быком.

– Именем Чезаре Борджиа! – прорычал предводитель, наводя заряженный арбалет прямо на грудь Леонардо. – Нам донесли, что ты прячешь здесь колдовской светящийся камень, художник! Отдай его по-хорошему, или мы вырежем всех, а мастерскую сожжем!

Леонардо побледнел, заслонив собой холст с наброском Лизы.

Лекс медленно, с грацией сытого хищника, шагнул между наемниками и Рин, которая продолжала взламывать механизм шкафа. Его черный бархатный плащ кондотьера бесшумно скользнул по полу.

– Господа, – ледяным тоном произнес командир. – Музей сегодня закрыт. Покиньте помещение.

Предводитель наемников расхохотался.

– Прикончить выскочку! – рявкнул он.

Два арбалета щелкнули одновременно.

Скорость реакции офицера двадцать шестого века была за гранью человеческих возможностей. Лекс не стал уклоняться. Его рука метнулась к поясу быстрее, чем глаз мог уловить движение.

В его пальцах блеснул изящный стилет. Но вместо клинка из рукояти со злым, сухим треском вырвался луч концентрированной голубой плазмы.

Лекс взмахнул «стилетом» по дуге. Плазменный хлыст в воздухе испарил оба арбалетных болта в полете, превратив их в безобидное облачко пепла. Не останавливаясь, командир сделал выпад. Голубой луч ударил по клинкам наступающих наемников. Легированная сталь пятнадцатого века потекла, как расплавленный воск. Люди Борджиа с воплями побросали дымящиеся обрубки мечей.

– Нечисть! – истошно завопил один из наемников, пятясь.

Но предводитель Борджиа был не из робкого десятка. Он выхватил кинжал и бросился на Лекса сбоку.

В этот момент Эдвард, до этого в ужасе вжимавшийся в стену, увидел, что двое других наемников, обойдя Лекса, двинулись прямо к Лизе.

Что-то внутри трусливого гиганта щелкнуло. «Мону Лизу» трогать нельзя!

– Эй! – взревел Эдвард неожиданно мощным басом.

Он рванул вперед. Забыв, что он не умеет драться, Эдвард просто споткнулся о брошенный арбалет и, раскинув свои огромные руки, плашмя рухнул прямо на наступающих убийц. Раздался глухой стук. Сто двадцать килограмм чистых, генетически модифицированных мышц приземлились на двоих элитных бойцов Борджиа, впечатав их в каменный пол так, что из них разом вышел весь дух.

– Ой, простите! Извините! Я случайно! – Эдвард в панике пытался встать, попутно отдавив кованый сапог третьему наемнику, который от боли взвыл и выронил оружие.

Лиза, наблюдавшая за этим с открытым ртом, неожиданно звонко рассмеялась.

– А ты неплох, Ромео! Дави их! – крикнула она, хватая со стола Леонардо тяжелый бронзовый подсвечник.

Ганс, взвизгнув, забился под стол, прикрывая руками свой драгоценный расшитый гульфик.

Лекс тем временем элегантным движением плазменного стилета отсек пряжку на поясе предводителя, лишив того штанов, а затем нанес точный удар рукоятью ему в челюсть. Гроза Флоренции рухнул без сознания.

– Готово! – звонкий крик Рин перекрыл стоны поверженных врагов.

Дверца шкафа распахнулась. Девушка ловко, не касаясь пороховых трубок, выудила из механизма пульсирующий фиолетовый кристалл.

– Лекс, камень у нас!

Лекс бросил взгляд на валяющихся по всей мастерской стонущих наемников и убрал плазмомер в ножны.

– Сфера, извлечение! Живо! – скомандовала Рин.

Прямо посреди разгромленной мастерской, рядом с распятым мольбертом Эдварда, воздух пошел рябью. Гладкие стены Корабля проступили из ниоткуда, распахивая двери.

– Внутрь! – скомандовал Лекс.

Лиза подбежала к Эдварду, схватила его за огромную руку и потянула за собой:

– Вставай, герой-любовник, уходим!

Эдвард, красный как рак, неуклюже поднялся и покорно побежал за ней, не сводя глаз с ее улыбки. Следом из-под стола выкатился Ганс.

Рин и Лекс забегали последними. На пороге девушка обернулась.

Леонардо да Винчи стоял среди разгромленной комнаты. Он не смотрел на стонущих убийц Борджиа. Он судорожно прижимал к груди два пергамента: идеальные пропорции гиганта и загадочную улыбку Мадонны Лизы. Его глаза светились абсолютным, чистым восторгом познания.

– Спасибо за ужин, сеньор Леонардо! – крикнула Рин, улыбаясь.

– Берегите шедевры! – добавил Лекс, салютуя художнику двумя пальцами, и шагнул в темноту кабины.

Черные двери сомкнулись. Гул Сферы заглушил звуки Флоренции. Янтарный свет залил пульт управления, приветствуя команду дома.

Рин положила на панель четвертый кристалл.

– Четыре узла собраны, – выдохнула она, прислоняясь спиной к креслу. Она перевела взгляд на Лекса. – Ну что, кондотьер. Куда теперь?

Глава 42. Смог, шестеренки и джентльмен с ледяным взглядом

Переход из солнечной Италии эпохи Ренессанса был резким, как пощечина.

Золотая воронка времени выплюнула Корабль в узкий, глухой переулок, вымощенный скользкой, неровной брусчаткой. Янтарная Сфера истошно замигала красным, сигнализируя, что пятый узел вируса находится прямо здесь, в этой эпохе, и он уже критически нестабилен.

Графитовые двери растворились. В рубку мгновенно ворвался промозглый, ледяной ветер, несущий с собой запахи сырости, лошадиного навоза, жженого угля и мокрой шерсти.

– Клянусь своими акциями, Сфера надо мной издевается! – раздался сдавленный вопль Ганса.

Мажор первым шагнул за порог и тут же по щиколотку провалился в зловонную лужу. Корабль, адаптируя их к новой эпохе, одел Ганса в безупречный, дорогой викторианский костюм из тонкой шерсти, цилиндр и белоснежную манишку. В руке он сжимал трость с серебряным набалдашником.

– Мои штиблеты! – простонал Ганс, с отвращением вытягивая ногу из грязи. – Вы чем здесь дышите?! Это же чистый углерод! Где мой портативный ионизатор воздуха?! Я требую немедленно перенести нас в экологически чистую зону!

– Заткнись, Ганс, иначе я использую твою трость как кляп, – спокойно посоветовал Лекс, выходя из Корабля.

Рин замерла, оглядывая командира. Если в двадцать шестом веке Лекс выглядел как смертоносная машина, то сейчас… сейчас от него было невозможно оторвать взгляд. На нем было длинное, тяжелое пальто из темного драпа, строго облегающее широкие плечи, крахмальный воротник-стойка и шелковый шейный платок. Темные волосы были слегка растрепаны лондонским ветром. Он выглядел как самый опасный и аристократичный хищник во всей Британской Империи.

Корабль нарядил Рин в практичное, но элегантное темно-синее платье из плотной ткани. Юбка была лишена громоздких кринолинов, позволяя быстро двигаться, а на плечи была накинута короткая шерстяная пелерина. Ее дешифратор замаскировался под массивные медные карманные часы на длинной цепочке.

– Лондон. Конец девятнадцатого века. Эпоха королевы Виктории, промышленной революции и... – Лиза, вышедшая следом, поморщилась, поправляя тугой корсет под строгой блузкой, – ...и совершенно антигуманного женского белья. Сфера, опять? За что? Как они в этом дышали?!

Следом за ней из рубки, пригнув голову, выбрался Эдвард. На гиганте было надето безразмерное твидовое пальто и кепка-восьмиклинка, надвинутая на самые глаза. Он напоминал портового громилу, способного одним ударом кулака проломить кирпичную стену.

– Лиза, вы в порядке? – спросил Эдвард, заметив, как девушка пытается вдохнуть. – Вам помочь ослабить эти... механизмы на вашей талии?

Лиза усмехнулась, бросив на него лукавый взгляд.

– Прибереги свои силы для драки, Эдди. И побереги мои туфли, – она кивнула на сплошное месиво из грязи и воды, отделявшее их от тротуара.

Эдвард даже не задумался. Он просто шагнул в лужу своими огромными рабочими ботинками, легко, как пушинку, подхватил Лизу за тонкую талию и бережно перенес ее на сухую брусчатку.

– Благодарю, сэр, – Лиза кокетливо поправила прическу, отчего Эдвард под козырьком кепки мгновенно залился густым румянцем.

Рин щелкнула крышкой своих «медная часов». Голографический циферблат завертелся с бешеной скоростью.

– Пятый кристалл здесь, Лекс. И он генерирует колоссальные хроно-аномалии. Местное время сходит с ума. Радиус поражения – три мили.

Лекс подошел ближе, заглядывая в экран через ее плечо.

– Источник?

– По прямой. Центр города, – Рин подняла глаза. Сквозь густой, желтоватый лондонский смог, разрезая ночное небо, возвышался исполинский силуэт Башни Елизаветы. Знаменитый Биг-Бен. Но один из его четырех огромных светящихся циферблатов вел себя странно: минутная стрелка то бешено неслась вперед, то с рывком откручивалась назад.

– Кристалл внутри часового механизма, – выдохнула Рин. – Если он полностью нарушит такт главных часов Империи, временной разлом разорвет этот век на куски.

– Значит, у нас экскурсия на башню, – Лекс передернул плечами. Под его безупречно скроенным пальто явно скрывалась кобура с плазмомером, замаскированным под револьвер. – Двигаемся быстро. Ганс, перестанешь ныть – не скормлю тебя Джеку Потрошителю. Он как раз где-то здесь бродит.

Мажор побледнел, крепче вцепился в свою трость и засеменил следом за Эдвардом, стараясь держаться в тени гиганта.

Лондон встретил их проливным, ледяным дождем. Улицы были почти пусты. Редкие кэбы со стуком проносились мимо, разбрызгивая воду из-под колес. Тусклые газовые фонари едва пробивали густой туман.

Рин поежилась. Тонкая пелерина моментально намокла, ледяная влага пробралась под воротник платья. Она упрямо стиснула зубы, сверяясь с компасом-дешифратором, и прибавила шаг.

Внезапно тяжесть и сырость на ее плечах исчезли.

Ее окутало тепло. Густое, сухое тепло тяжелого драпа, пахнущего дождем и едва уловимым, строгим парфюмом.

Лекс накинул свое пальто ей на плечи, оставшись в одном жилете и белоснежной рубашке, которая тут же начала намокать под лондонским ливнем.

– Лекс... ты же замерзнешь, – Рин попыталась стянуть с себя пальто, утопая в его огромном для нее размере.

Его рука в черной кожаной перчатке легла ей на плечо, останавливая. Лекс посмотрел на нее сверху вниз своим пронзительным синим взглядом. Дождевые капли стекали по его точеным скулам.

– Не спорь, мелкая, – его голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло. – Мне по уставу положено переносить любые температуры. А если наш главный дешифровщик подхватит местное воспаление легких, кто будет выковыривать кристалл? Держи пальто на себе.

Рин сглотнула, чувствуя, как щеки предательски горят вопреки ледяному ветру, и плотнее закуталась в драп.

Они подошли к Вестминстерскому дворцу. Вход в часовую башню охраняли двое констеблей в высоких шлемах.

– Сюда нельзя, сэры! – один из них выставил вперед дубинку. – Башня закрыта. Внутри творится безумие, механики отказываются подниматься!

– Ганс, – тихо скомандовал Лекс.

Мажор, кряхтя, вытащил из внутреннего кармана увесистый кошель, сгенерированный Сферой, и небрежно бросил его констеблю. Звон золотых соверенов в тишине лондонской ночи прозвучал как музыка.

– Мы из королевского общества исследования паранормальных часовых механизмов, – Ганс вздернул нос с таким непередаваемым снобизмом, что констебли инстинктивно вытянулись по струнке. – Мои люди должны осмотреть шестеренки. И если вы нам помешаете, я пожалуюсь лично Ее Величеству!

– П-проходите, милорд! – полицейский спрятал кошель и поспешно отпер тяжелую дубовую дверь.

Они оказались в узком каменном колодце. Вверх вела бесконечная, закрученная по спирали винтовая лестница. Триста тридцать четыре ступени.

Чем выше они поднимались, тем громче становился звук механизма. Но это было не мерное тиканье. Часы стонали. Металл скрежетал, гигантские маятники раскачивались с нарушенной амплитудой.

Когда они вырвались в комнату с циферблатами, Эдвард едва успел втащить Лизу в дверной проем – гигантская шестеренка размером с карету сорвалась с креплений и со страшным грохотом пронеслась в дюйме от них, пробив каменную стену.

Все помещение светилось пульсирующим, зловещим фиолетовым светом.

В самом сердце механизма, зажатый между зубьями главного спуска, пылал пятый вирусный кристалл. Он вбрасывал в бронзовые шестеренки Биг-Бена порции временной энергии, заставляя четырехтонный маятник хаотично дергаться.

– До него не добраться! – прокричала Рин сквозь оглушительный лязг металла. – Механизм вращается слишком быстро! Если я суну туда руку с дешифратором, мне оторвет кисть!

Лекс мгновенно оценил обстановку. Он сбросил мокрый жилет, оставшись в одной рубашке, и закатал рукава, обнажая мускулистые предплечья.

– Я остановлю главное колесо! – крикнул он, перекрывая грохот. – У тебя будет ровно три секунды, Рин! Готова?!

– Лекс, это чистое безумие! Она весит несколько тонн! – крикнула Лиза, прижимаясь к Эдварду.

Но Лекс уже прыгнул.

Он ухватился за раскаленные от трения спицы гигантского бронзового колеса. Мышцы на его руках вздулись, ткань рубашки затрещала по швам. Офицер, стиснув зубы до скрежета, вложил всю свою нечеловеческую силу в этот рывок.

Колесо издало жуткий визг, высекая снопы искр, и... замерло. Шестеренки застонали, пытаясь преодолеть сопротивление Лекса.

– Давай, Рин!! – рявкнул он, тяжело дыша.

Рин бросилась вперед. Она просунула руку прямо между смертоносными бронзовыми зубьями, поднеся свои медные часы к пульсирующему кристаллу. Дешифратор издал тонкий писк. Код взлома полился в структуру вируса.

Одна секунда.

Скулы Лекса побелели от напряжения. Металл начал медленно проворачиваться, продавливая его сопротивление.

Две секунды.

– Ну же, давай, зараза! – Рин вцепилась пальцами в кристалл, выдирая его из пазов.

Три секунды.

Лекс с рычанием отпустил спицы, отпрыгивая назад. Огромные челюсти шестеренок сомкнулись с пушечным грохотом ровно в том месте, где долю секунды назад была рука Рин.

Девушка отлетела на деревянный настил, тяжело дыша. В ее ладони, стремительно тускнея и превращаясь в безопасное стекло, лежал пятый кристалл.

Хаос прекратился. Гигантские механизмы Биг-Бена плано вошли в свой привычный ритм. И в ту же секунду над их головами оглушительно, торжественно и густо ударил великий колокол, отбивая полночь.

Лекс опустился на одно колено рядом с Рин. Он тяжело дышал, его руки были в масле и саже.

– Цела? – хрипло спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Да, – Рин сжала остывший кристалл. – Спасибо, Лекс. Это было... невероятно.

– Эй, голубки, извините, что прерываю! – Лиза указала вниз на лестничный пролет. Оттуда уже доносился топот тяжелых полицейских ботинок и крики констеблей, услышавших грохот наверху. – Но кажется, местный Скотленд-Ярд хочет задать нам пару вопросов!

– Сфера, экстренный возврат! – скомандовала Рин.

Пространство вокруг них послушно закрутилось золотой спиралью. Каменные стены часовой башни, оглушительный звон колокола и лондонский туман начали растворяться, уступая место безопасной черноте их Корабля.

Ганс облегченно рухнул в кресло в рубке.

– Слава моим брокерам! Наконец-то мы летим в нормальное, цивилизованное время, где есть горячая вода, шелковые простыни и...

Сфера вспыхнула ослепительным, ядовито-неоновым светом. Корабль тряхнуло так, что Эдвард едва устоял на ногах, придерживая Лизу.

– Рин! Что происходит?! – рявкнул Лекс, вытирая сажу с лица.

Рин в ужасе смотрела на голограммы, развернувшиеся над пультом.

– Шестой узел! Он активировался сам! Вирус мутирует, он понял, что мы за ним охотимся! Сфера тянет нас, я не могу отменить прыжок!

– Куда?! Куда нас тащит на этот раз?! – взвыл Ганс, вжимаясь в кресло.

Рин сглотнула, глядя на бегущие цифры года и локации.

– Соединенные Штаты. Чикаго... 1928 год.