Текст книги "Взлет черного лебедя"
Автор книги: Ли Кэрролл
Жанры:
Любовно-фантастические романы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
– Ладно, – тихо произнесла я глухим голосом. – Сделаю, что смогу.
Потом целый час Оберон, Пак и Фэйн спорили о том, кто из них станет моим главным наставником. Я отстраненно наблюдала за ними со стороны. Порой в дискуссию вступали гоблины и огненные феи, но их языка я не понимала, поэтому перестала обращать на них внимание и начала дремать. Ведь я не спала… очень-очень долго. Сколько же? Я уже не могла понять, который час. Веки отяжелели, голова наклонилась к груди… но вдруг крошечная ручка приподняла мой подбородок. Это оказалась огненная фея. Я проводила ее взглядом. Она подлетела к Оберону и что-то защебетала ему на ухо, при этом ее кожа переливалась и сияла. Она порхала возле Оберона, и я заметила, что рисунок на ее крыльях представляет собой два темных зрачка с желтой радужкой. Настоящий глаз тигра. Если бы кто-то увидел эти «глаза» посреди густой листвы, то решил бы, что за ним следит гигантский хищник. Я прониклась уважением к крошечному созданию. Я поняла, что фея храбра и просто так не сдается. Оберон явно воспринимал всерьез ее речь.
– Лол предложила, чтобы Гарет вернулась домой и отдохнула. А мы, в свою очередь, разделим обязанности между собой. Как тебе ее предложение, Гарет?
В ответ я зевнула. Я услышала щебетание Лол, которая подлетела ко мне. Я встала и поплелась следом за Обероном. Пак поклонился мне в знак прощания, а Фэйн проводила до выхода.
– Передай привет Уиллу, – шепнула она.
– Не знаю, увижусь ли я еще с ним, – ответила я.
Тоненький смех прозвучал у меня над головой. Лол не улетела, она держалась за мои волосы. Фэйн спокойно улыбнулась мне.
– Ты непременно с ним встретишься, – заявила она. – Не думаю, что у тебя или у него есть выбор.
На улицу мы поднялись по другой лестнице. Она оказалась более утилитарной. Стены здешние обитатели заделали листами проржавевшей стали, в которой местами зияли дыры. Конструкция стонала при каждом моем шаге. Когда я останавливалась, то не переставала удивляться, что Оберон не производил ни малейшего шума. Он весил, наверняка, сотни две фунтов, но был, по-моему, легче воздуха.
Мы выбрались на поверхность на парковке на Бетюн-стрит. Меня поразило то, что в городе почти стемнело. Я пробыла под землей целый день! Я вспомнила, как мама говорила, что человек теряет чувство времени в Стране Лета. Подозреваю, что в компании фейри час длится минуту.
Мы оказались в нескольких кварталах от моего дома, но двинулись на запад, а затем на север – к углу Вест-стрит и Джейн-стрит. Там расположился старый отель с одноместными номерами. Меня всегда восхищала угловая башенка здания, и я гадала, есть ли там комнаты для постояльцев. В холле Оберон помахал рукой светлокожему седоволосому мужчине за стойкой, загороженной оргстеклом. Тот не отозвался. Тогда Оберон стукнул по плексигласовой перегородке кулаком. Служащий ответил ударом со своей стороны.
– Как делишки, приятель? – спросил Оберон с преувеличенным вест-индским акцентом.
– Без изменений, – заявил администратор, просовывая по очереди конверты, периодику и каталоги в узкую щель в оргстекле. – Лифт опять забарахлил.
– Да уж, – хмыкнул Оберон, забирая свою почту.
Мы пошли к лестнице, и по пути он быстро просмотрел конверты и журналы. Я заметила свежий номер «Sports Illustrated» и счет за электричество.
– Значит, вы платите по счетам? – спросила я. – Разве вы не можете… – Я щелкнула пальцами, но огонек не зажегся. Вероятно, я совсем устала. – …Пользоваться волшебством для освещения и обогрева?
– Мог бы, – кивнул Оберон и печально на меня посмотрел. – Но, пожалуй, тогда я бы отключил электричество на всем восточном побережье.
Мы остановились перед номером на верхнем этаже. На двери я увидела серебристый знак – вроде тех, которые Оберон нанес на колонны с помощью стикеров. Однако этот символ состоял из концентрических окружностей. Мой спутник прикоснулся к нему, круги зарябили и превратились в сияющий диск размером с тарелку. На поверхности возникло лицо старушки с бигуди, в потрепанном цветастом халате. Она подняла руку и постучала в дверь, подождала, выругалась и ушла, поскольку ей никто не ответил.
– Моя соседка, миссис Мейзол, – пояснил Оберон.
Потом в серебряном зеркале появился мужчина в темных очках и с кольцом в носу. Он поворчал перед запертой дверью и проговорил:
– Позвони мне, когда явишься, О. Творится нечто дикое.
– Ого! Прямо видеосообщения, – воскликнула я. – А ведь линии на шкатулке – они двигались точно так же.
– Верно, – согласился Оберон, махнул рукой, и диск принял свой первоначальный облик. – Это зрящее зеркало. Оно записывает изображения, а шкатулка хранит в себе портал между мирами. Она попала в руки к Ди в шестнадцатом веке, он начал общаться с духами и демонами.
Оберон отпер два замка, засов и открыл дверь. Мы очутились в просторной комнате с полукруглым эркером, расположенным в угловой башенке. Эркер был снабжен четырьмя высокими, от пола до потолка, окнами. В комнате царил полумрак, ее озарял только оранжевый свет заходящего солнца. Я шагнула к эркеру и увидела Гудзон. Вид напоминал пейзаж, который открывался из апартаментов Уилла Хьюза. Может, потусторонние существа любят любоваться водой? Или они приобретали недвижимость и снимали квартиры с помощью магии?
– Симпатичное жилище, – сказала я.
– Спасибо.
Хозяин бросил ключи в керамическую миску на письменном столе и щелкнул выключателем. В комнате стало светло, и я обнаружила, что стены увешаны фотографиями в рамках, рисунками, акварелями, пастелями и живописными полотнами. Мое внимание привлек карандашный набросок мужского лица, преображающегося в крыло бабочки. Я узнала черты Оберона, а подпись под рисунком явно поставил Пикассо. Попадались и другие его изображения – портрет маслом в тюрбане и с жемчужной серьгой, и второе полотно – он сидел в окружении роскошных гобеленов. Кроме того, Оберон с дредами был нарисован на створках шелковой ширмы четырьмя разными цветами флуоресцентных красок. А еще я увидела карандашный этюд, на котором Оберон изображался возлежащим на облаке с вытянутым указательным пальцем. Рядом находилась черно-белая фотография, на которой он, обнаженный, свернулся внутри лилии на высоком стебле.
– Вы знали каждого автора? – воскликнула я восхищенно. Меня больше всего смутила древность моего наставника, нежели его волшебные фокусы.
– Я объяснял тебе, что в отношениях между творцом и феями выигрывают оба. Это, – Оберон обвел рукой множество бесценных произведений искусства, – дары благодарности.
Я подошла к полотну Сан Леона. Его колорит сразу бросился мне в глаза. Женщина в желто-розовом стояла на холме, усыпанном лиловыми цветами. На ее длинных, до пояса, волосах отражались лучи солнца, садящегося позади каменной башни. Я шагнула ближе к портрету. Да, женщина напоминала мою маму, но когда Сан Леон мог видеть ее в таком облике?
– Он говорил мне, – произнес Оберон в ответ на незаданный вопрос, – что сюжет ему приснился.
– Я одного не понимаю, – сердито сказала, боясь разрыдаться. – Если вы были другом Сан Леона и видели портрет моей матери, значит, вы должны были знать обо мне. Вы ведь жили в паре кварталах от меня! Наверняка вы слышали о том, что моя мать погибла в автокатастрофе. Почему же вы не появились тогда? Почему не попытались начать мое обучение?
– Маргарита взяла с меня слово, что я не стану так делать. Она не хотела, чтобы ты приняла на себя роль хранительницы.
В первое мгновение я утратила способность здраво рассуждать. Я вспомнила наше возвращение с Род-Айленда. Мама уверяла, что я могу стать кем угодно, и она не хочет меня сдерживать. У меня есть свобода выбора. Так ведут себя свободомыслящие матери, когда общаются со своими дочерьми. Но она имела в виду другое – свободу от четырехсотлетней клятвы.
– А теперь? – осведомилась я.
– Я сдержал обещание. Все изменил Уилл Хьюз… и вот это.
Оберон кивнул в сторону окна. Проследив за его взглядом, я посмотрела на Гудзон, сверкающий в последних лучах заката. Небо над Нью-Джерси было ясным – и на нем уже появились первые звезды – но южнее, возле статуи Свободы, залив затянул грязно-желтый туман. Мгла ползла на север по реке… а точнее, выпячивалась и извивалась, будто являлась мешком, а нечто внутри нее рвалось на свободу.
– Что это? – испуганно спросила я.
– Отчаяние и Раздор, – вымолвил Оберон, и впервые в его мягком, мелодичном голосе появилась дрожь испуга. – Демоны прячутся в тумане.
СТРАНСТВУЮЩЕЕ ОКО
Оберон отдал мне картину Сан Леона, чтобы я показала ее Роману, но сначала велел отправляться домой.
– Ночью я за твоим отцом пригляжу, – заявил он. – Тебе надо отдохнуть. А завтра мы примемся за твое обучение всерьез.
У меня не было сил спорить. Мне просто хотелось подольше постоять под горячим душем и поспать часов двенадцать. Но когда я вошла в таунхаус, то поняла – моим мечтам сбыться не суждено.
– Где ты пропадала? – взвизгнула Бекки, выбежав мне навстречу из кухни. Ее аура пылала ослепительно-оранжевым, и я изумилась – как я могла не замечать таких красок столько лет? – Мы чуть не спятили!
– А я ее успокаивал: мало ли – может, тебе нужно немного отвлечься, – произнес Джей. Он застыл в коридоре, держа руки в карманах потертых джинсов.
Только по тому, как парень сутулился и каким напряженным был его взгляд, я догадалась – он тоже волновался. Его аура приобрела дымчатый, серо-голубой оттенок.
– Ты по мобильнику не отвечала!
– Черт! Я его выключила, когда была в… – Я чуть не сказала: «в библиотеке в Клойстерс», но осеклась. А из кухни вышел кое-кто еще. Детектив Джо Кирнан.
– Почему же вы замолчали? – поинтересовался он.
– Что вы здесь делаете? – возмутилась я. – Опять навещали моего отца?
Я стащила с себя пальто, повесила его на спинку стула, а шарф снимать не стала. На кухне было довольно прохладно, чувствовался сквозняк, так что это выглядело вполне разумно. Однако я понимала, что демонстрировать сыщику (и остальным) следы укусов у себя на шее – не самая лучшая мысль.
– Вовсе нет, – быстро ответил Кирнан, – но меня удивляет то, что вы игнорируете мобильную связь, когда мистер Джеймс в больнице.
– Аккумулятор садился, ну я и выключила телефон, когда была в метро.
– Ясно.
Кирнан скрестил руки на груди и прислонился к стене. «Похоже, он намерен начать перекрестный допрос», – пронеслось у меня в голове. К счастью, меня выручила Бекки – благослови ее Господь.
– Вы разве не видите, что бедняжка едва на ногах стоит? Нельзя ее больше мучить! – Она потащила меня к столу. – Мы ужасно нервничали из-за тебя и поэтому позвонили детективу Кирнану. Мы боялись, что тебя похитили те же самые подонки, которые ограбили галерею.
– Я, конечно, сообщил мисс Джонс, что преступники задержаны и находятся под стражей.
Кирнан прошел на кухню следом за нами и стал пытаться взять ситуацию под контроль, а Джей поставил чайник и зажег горелку под кастрюлей с супом. Детектив сильно ошибался насчет того, кто здесь начальник: ведь он пока еще не имел дела с Бекки Джонс.
– А я объяснила мистеру Кирнану, – выпалила моя подруга, – что эти типы – наверняка обычные наемные бандиты. И нужно разыскать главаря. Заказчика. И не пытайтесь меня убеждать в том, что их нанял мистер Джеймс. Полная чушь.
Кирнан раскрыл рот, чтобы оспорить высказанную Бекки оценку расследуемого им дела, но она вновь его прервала. Правда, сейчас выпад получился не в мою пользу.
– Если тебя не похитили, где тебя носило? Признавайся!
Джей, поставив передо мной дымящуюся керамическую пиалу с супом, проворчал:
– Не могла же ты столько времени гостить у Уилла Хьюза?
Я покраснела, а Бекки прижала пальцы к губам и пискнула:
– Неужели?
Я поймала на себе пристальный взгляд Джея. Он пробормотал что-то насчет покупки молока и поспешно ретировался. «Что с ним творится?» – подумала я.
– У него? – осведомился Кирнан, воспользовавшись паузой. – Мисс Джонс мне сказала, что вчера после полудня вас повезли на Вашингтон-Хайтс, к месту проживания мистера Хьюза…
– А потом, – мгновенно вмешалась Бекки и затараторила, – мистер Кирнан сообщил нам, что в Клойстерс произошло убийство. Погиб Эдгар Толберт, а я про него слышала от тебя. Он – ученый, исследователь Средневековья и помогал тебе с курсовой работой.
Я украдкой посмотрела на сыщика. Он внимательно наблюдал за мной. Меня не радовало, что Бекки ему выкладывает столько подробностей, но сам Кирнан мне не доверял – вот что беспокоило меня по-настоящему.
– Эдгар Толберт умер? – воскликнула я. – Какой кошмар! Но что случилось?
– Инфаркт. Мы полагаем, что он спугнул грабителя в музее. Сильно пострадала каменная арка, убиты двое охранников. Когда вы видели его в последний раз?
– Точно не скажу, – выдавила я, отчаянно пытаясь прогнать из памяти искаженное лицо старого библиотекаря. Я опустила глаза и обнаружила, что бледно-голубое свечение около моих пальцев покрылось дымно-серыми пятнышками. Так проявилась моя ложь. Оставалось только надеяться, что Джо Кирнан не видит ауры. – Несколько месяцев назад. Летом я изучала старинные ювелирные изделия…
– Значит, вчера вечером вы не заходили в Клойстерс? Он недалеко от апартаментов мистера Хьюза.
– Такая мысль у меня была, – пробормотала я. Вдруг зернышко правды поможет мне врать более достоверно? – Но я слишком задержалась…
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, и умолкла. Вероятно, Кирнан решит, что я провела ночь с Уиллом, и я смутилась из-за того, что невольно призналась в аморальном поведении. По крайней мере, он не догадается, что я вспомнила прикосновение клыков вампира к своей шее.
– Нам придется связаться с мистером Хьюзом, чтобы он подтвердил ваши сведения…
– Я могу сделать это прямо сейчас, – донесся голос из коридора.
Я обернулась – Уилл стоял в дверном проеме. Здесь, в маленькой кухне, он казался выше ростом, чем в своем просторном пентхаусе. Возможно, отчасти такому эффекту способствовало его длинное черное пальто. При мягком освещении слегка промокший кашемир блестел, как шерсть дикого зверя. Хьюз переступил порог, моментально сверкнула искра, и от него ко мне перебросилась серебряная нить. Трудно поверить, что Бекки и Кирнан ее не заметили. Сыщик лишь нахмурился, а Бекки таращилась на Хьюза с явным восхищением. Прежде я никогда не видела подругу в подобном состоянии. Первым подал голос Джей, робко вошедший следом.
– Я открыл входную дверь, а этот малый на крыльце. Я его и позвал. Давай, мол, приятель.
Уилл встретился со мной взглядом, и краешки его губ приподнялись в кривой усмешке. Я не сомневалась: он улыбается, поскольку знает, о чем я думаю. Да, справедливо старое поверье: вампир не войдет в чужой дом без приглашения. И я почему-то не сомневалась, что он читает все мои мысли.
– Вы готовы поклясться под присягой, что Гарет Джеймс пробыла с вами прошлую ночь? – грозно спросил детектив.
Надо же – оба оказались примерно одного роста. Но Хьюз был стройнее и изящнее Кирнана, он излучал некую силу, что заставляло сыщика злиться. Я догадалась, что нервы Кирнана на пределе, но при этом я не находила у него никакой ауры.
– Да, – ответил Уилл. – От заката до рассвета.
Он ухмыльнулся мне, и я не знала – то ли благодарить Хьюза, то ли возмущаться его наглости. Кроме того, я была уверена: он делает все исключительно напоказ, для представителя полиции.
– Бедняжка крепко заснула у меня на диване, и я не решился будить ее после подобных приключений, – продолжал он.
– Очень галантно с вашей стороны, – процедил Кирнан. – И как удобно для вас, мисс Джеймс, иметь безупречное алиби. Вам повезло, что вчера вы отправились к мистеру Хьюзу…
Бекки разжала губы, чтобы дать отпор детективу, но ее опередил Уилл.
– Она приехала ко мне, потому что обнаружила мое имя – вернее, имя моего предка – внутри шкатулки. Она должна была открыть ее по заказу одного клиента. Мисс Джеймс решила, что с моей помощью она выйдет на главного преступника – того, кто, между прочим, пытается свалить вину на ее отца. И она оказалась права. Я сразу понял, что человек, с которым мисс Джеймс пару дней назад познакомилась, это Джон Ди – всемирно известный похититель произведений искусства.
– Никогда о нем не слышал, – прорычал Кирнан.
– У него множество псевдонимов, – парировал Хьюз. – Вероятно, вам известно об ограблении в Ниме несколько лет назад?
Сыщик побледнел. Мир искусства долго судачил о взломе в Музее изящных искусств в небольшом французском городе. Полдюжины картин, включая Рубенса и Буше,[48]48
Франсуа Буше (1703–1770) – французский живописец, представитель художественной культуры рококо. Создал многочисленные серии гравюр, а также иллюстрировал книги Мольера, Боккаччо.
[Закрыть] и бесценные предметы старины не были найдены.
– Разумеется. Но разве к ограблению причастен Джон Ди?
Уилл пожал плечами.
– Вам следует переговорить об этом со своим начальством. А пока вам, наверное, будет интересно произвести обыск в помещении, где до недавних пор Ди вел свои дела. Что, если вы найдете там подсказки насчет ограбления галереи Джеймсов?
Уилл Хьюз выудил из кармана визитку и протянул Кирнану, а тот продемонстрировал ее мне. На плотной бумаге кремового цвета было напечатано следующее: «Джон Ди, ремонт часов и алхимия. Корделия-стрит, 121 1/2, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10014». Ниже адреса находилось изображение глаза внутри треугольника.
Детектив хмыкнул:
– Алхимия? Он ненормальный?
– Эксцентричный, – произнес Уилл. – Но Ди не надо недооценивать.
– Это адрес магазина, который вы посещали накануне ограбления? – спросил меня Кирнан.
– Да, пожалуй, – ответила я.
– Отлично, – коротко кивнул Кирнан. – Меня устраивает подобный расклад. Давайте съездим туда.
– Сейчас? – удивилась я. «А в лавке Ди все покрыто пылью и паутиной», – добавила я про себя.
– Нет времени лучше, чем настоящее. Если мистер Хьюз считает, что там остались улики, благодаря которым мы снимем подозрения с вашего отца, я бы не стал терять ни секунды… если только у вас нет более важных и срочных дел.
«Меня ждет моя кровать», – хотелось сказать мне, но я промолчала. В принципе, моя усталость почти исчезла. Возможно, вся суть в «электричестве», которое блуждало между Хьюзом и мной.
– Ладно, – согласилась я. – Но мне надо переодеться. Я уже сутки в одном и том же.
– Конечно, – произнес Кирнан и развел руки в стороны. – Не спешите. У меня много времени. А вы как, мистер Хьюз?
Уилл улыбнулся детективу, а ответил, похоже, мне.
– О, да. Я свободен всю ночь напролет.
Я решила надеть водолазку, чтобы избавиться от шарфа. Кроме того, я надеялась хоть минуту побыть в одиночестве, но Бекки побежала за мной по лестнице и догнала меня у двери студии. Я попыталась пройти в ванную, однако она встала на пороге и загородила собой вход. Она едва сдерживала буйную энергию, накопившуюся в ней за сутки.
– Слушай меня внимательно, Маргарет Элеонор Джеймс. Я не пущу тебя, пока ты не скажешь мне правду.
– Какую? – буркнула я, недоуменно хлопая глазами.
Она ткнула меня пальцем в плечо.
– Вот уж не поверю, что ты рядом с этим красавцем целую ночь проспала!
– Ох, – вздохнула я. Хорошо, что Бекки подозревает меня в скоропалительном сексе, а не в общении с вампирами и фейри. – Ну, я не совсем спала…
– Понятно! Ведь между вами ток пробегает! Я думала, что у кого-то из вас башка загорится!
– Мы просто разговаривали, Ребекка Рут Бейдер Гинсбург-Джонс.
Мы изредка баловались, называя друг друга таким образом. Это было несложно, особенно учитывая тот факт, что мать одной из нас очень хотела видеть свою дочь юристом. Я отпрянула в сторону, защищаясь от потенциального удара. Бекки свое второе имя ненавидела еще сильнее, чем я – высокопарное «Маргарет Элеонор». Однако она мило улыбнулась.
– И о чем, если не секрет? Он не женат, верно? А у него случайно нет богатенького приятеля в хеджинговом фонде? И не вложить ли ему деньги в раскрутку перспективной инди-группы?
– Прости. Я напрочь забыла, что вчера к вам на концерт приходил продюсер. Ну и как?
Лишь одно могло отвлечь Бекки, когда она чуяла потенциальный роман, – будущее ее группы.
– Он определенно заинтересовался, но считает, что нам нужно играть полегче, избегать хард-кора и шугейза.[49]49
Шугейз (shoegaze, от англ. слов shoe – ботинок и gaze – уставиться, пристально смотреть) – один из поджанров экспериментального рока, возникший в середине 1980-х гг. в Великобритании. Характеризуется шумным звучанием и использованием необычных звуковых эффектов. Термин появился благодаря британским журналам «NME» и «Melody Maker», которые именно так – «shoegazing» – описывали поведение музыкантов на сцене во время выступлений. Они выглядели отстраненными, полностью сосредоточенными на музыке и обычно направляли взгляд вниз в одну точку. Со стороны могло показаться, что они рассматривают собственные ботинки. Это объясняется тем, что они следили за гитарными примочками, расставленными на сцене.
[Закрыть] Мы с Фионой согласны – с нами проблем не будет, а Джея придется уламывать…
Потом Бекки начала без умолку стрекотать о перспективах группы, а я протиснулась мимо нее в ванную комнату, быстро умылась и переоделась в джинсы и водолазку. Я старалась вести себя как обычно, чтобы подруга не заметила следов укусов, но сама тайком отвернула ворот перед зеркалом. Отметины почти исчезли. Но когда я к ним прикоснулась, почувствовала странную дрожь, пробежавшую по телу. Казалось, моя сонная артерия превратилась в эрогенную зону, непосредственно связанную… скажем так, с другими эрогенными зонами.
Когда я была готова, Бекки беззаботно трещала о подробностях записи альбома.
– Я очень рада за тебя, Джея и Фиону, – сказала я и порывисто ее обняла. – Похоже, ваша группа на пути к успеху.
Мы топали по лестнице, точнее, я шла, а Бекки прыгала через две ступеньки впереди меня – я подумала о том, что моя подружка не поддалась влиянию демонов Отчаяния и Разногласия. По крайней мере, пока. А Уилл Хьюз подтвердил мое алиби прошедшей ночью. Очередной знак удачи налицо. Возможно, Оберон был неправ со своими прогнозами насчет всеобщего катаклизма. Если так, то он ошибался и насчет Уилла.
Когда мы спустились, Хьюз и Кирнан стояли в коридоре, скованные каменным молчанием. Даже Бекки на миг присмирела и помрачнела. Но она быстро овладела собой.
– А где Джей? – спросила она. – Джей! – прокричала она громко.
– Ваш приятель отбыл, чтобы порепетировать, – сообщил Кирнан. – Он просил напомнить вам, что у вас сегодня выступление в мюзик-холле в Вильямсбурге.
– Но это же еще не скоро. Ни за что не пропущу поход в логово пресловутого Джона Ди! Кстати, так звали знаменитого колдуна Елизаветинских времен…
Бекки продолжала весело тараторить, несколько раз обернув вокруг шеи длиннющий шарф. Она старательно заговаривала зубы детективу Кирнану. Выталкивая его за дверь, она мне подмигнула.
– Полагаю, ваша подруга решила оставить нас наедине на несколько секунд, – произнес Хьюз.
– Не уверена, что ей известно значение слова «наедине», – пробормотала я, ввела код сигнализации и, выйдя на крыльцо, заперла дверь. – Но, похоже, она будет болтать с детективом всю дорогу.
Тут я увидела припаркованную машину Кирнана. Значит, о свидании тет-а-тет можно забыть. Уилл, вероятно, был такого же мнения.
– Почему бы вам не поехать за нами, – сказал он Кирнану и поднял руку.
В тот же миг возле нас остановился «Роллс-ройс». Бекки вытаращила глаза. Я поняла, что ей до смерти хочется прокатиться в шикарном автомобиле, но она вновь взяла себя в руки и лучезарно улыбнулась сыщику.
– А у вас полицейская машина без опознавательных знаков? А рация у вас есть? Вы не возражаете, если я взгляну, как она работает? А сирену вы не включите?
Уилл открыл для меня дверцу «Роллс-ройса», а Бекки уселась в авто детектива. Едва я скользнула в салон, обитый замшей, то подумала, не совершаю ли ошибку. Между водителем и задними сиденьями появилась тонированная стеклянная перегородка. Вчера, когда я ездила в Клойстерс, она отсутствовала. Дверь закрылась с тяжелым стуком – как крышка саркофага, – и «Роллс-ройс» бесшумно покатил по Джейн-стрит. Хьюз устроился в двух футах от меня и не пытался ко мне прикасаться. Я же была просто поглощена его присутствием. Внешний мир перестал существовать.
– Ну, – он нарушил тишину, – как прошел день?
Он задал настолько тривиальный вопрос, что я рассмеялась – вернее, фыркнула, что меня огорчило.
– Насыщенно, – ответила я наконец. – Я познакомилась с Обероном, который вас недолюбливает.
Уилл покачал головой и отвернулся к окну. Я увидела его отражение в темном стекле. Он нахмурился.
– Верно, – кивнул он. – Оберон считает меня виновником того, что Маргарита стала смертной.
– А вот Фэйн к вам хорошо относится. Она сообщила, что Маргарита попросила ее приглядывать за вами.
– Неужели? – протянул Уилл. В полумраке, царившем в салоне, сверкнули его серебристые глаза. Он потянулся ко мне, и я почувствовала, как нить, соединяющая нас, натянулась. Совершенно незаметно Уилл оказался рядом со мной. Он запустил пальцы в мои волосы и прижался ко мне. Его губы коснулись моей щеки, и я ощутила тепло его дыхания.
– Оберон велел тебе избегать меня?
– Да, – призналась я. – А Фэйн сказала, что мы непременно встретимся. Ведь у меня нет иного выбора.
Пальцы Уилла замерли на вороте моей водолазки. Он отстранился и взглянул на меня. Его зрачки покраснели.
Меня напугало такое превращение, и я сразу пересела подальше.
– А ты как думаешь? – прошептал Уилл.
Я замешкалась. Вдруг «Роллс-ройс» затормозил. Кто-то постучал по тонированному стеклу. Хьюз опустил его, и в окно просунул голову детектив Кирнан.
– Мы на месте, – заявил он и принялся буквально сканировать интерьер салона, будто ожидал обнаружить здесь контрабандные наркотики или трупы. – Вам стоит поторопиться, мисс Джеймс.
Меня настолько окутали чары Хьюза, что я забыла спросить его о самом главном. Выиграем ли мы от того, что приведем детектива Кириана в магазин Джона Ди? Как только он увидит столетнюю пыль, то его слабое доверие ко мне моментально сойдет на нет.
– Но тут давно никого нет, – заметил Кирнан, когда я выбралась из «Роллс-ройса». – Вы уверены, что побывали именно здесь?
Я поднялась по ступенькам к застекленной двери. Позолоченные буквы блестели в свете фонаря. Слова «отчаяние» и «раздор» прямо-таки подмигивали мне.
– Да, – вздохнула я. – Но магазин изменился… – Я умолкла, когда мои глаза привыкли к темноте, и стало видно помещение. Действительно, полки и прилавок опустели, но на них не было пыли, и стеклянная витрина оказалась цела. Шелковая занавеска, еще пару дней назад представлявшая собой ветхие лохмотья, сияла чистотой.
Бекки встала рядом со мной и присвистнула.
– Он, небось, смылся сразу после ограбления… А что валяется на полу? Обрывок холста?.. Детектив Кирнан, вы со мной согласны?
– Не исключено, что там обрывок старой газеты, – буркнул тот. – Не слишком веская причина для получения ордера на обыск.
– В этом нет нужды, – произнес Уилл Хьюз. – Я позвонил домовладельцу… а вот и он.
Мы дружно обернулись – со стороны Гудзон-стрит к нам спешил сутулый лысоватый мужчина. К левому уху он прижимал мобильник, а в правой руке держал связку ключей.
– Сам бы я с хозяином, конечно, не додумался связаться, – проворчал Кирнан.
– Прошу прощения, детектив. Я просто хотел помочь. Передаю вам бразды правления.
Уилл шагнул в сторону, а домовладелец, представившийся Локаном Сингхом, отпер дверь и включил свет. Я тщетно искала взглядом хотя бы остатки пыли, которая покрывала все предметы толстым слоем. Отполированные до блеска полки находились в идеальном состоянии… и пустовали. На красном бархате, где прежде лежали часы и броши, остались лишь белесые кружки. Внезапно я вздрогнула. На подложке покоилась одинокая брошка с изображением глаза. Нарисованное око пристально глядело на меня. Я шагнула ближе к украшению, наклонилась… и в ужасе попятилась. Веко, обрамленное длинными ресницами, подмигнуло мне.
Я оглянулась через плечо, но все наблюдали за Кирнаном, а тот стоял на коленях на полу и исследовал обрывок холста. Я вернулась к брошке и шагнула вправо.
Око проследило за моим движением.
«Ладно, – подумала я, – фокус Ди можно будет использовать против него». Я удостоверилась в том, что за мной не следят, встала к полке спиной, взяла украшение и сунула в задний карман джинсов. На миг мне почудилось, что глаз зажмурился, но я прогнала эту мысль. Я направилась к Кирнану, возле которого сгрудились мои спутники и домовладелец. Детектив подцепил находку кончиком авторучки и положил на прилавок.
Перед нами была не часть картины, а уголок холста, где художники обычно проверяют палитру. Я сразу узнала фиалковые, розовато-лиловые и медово-желтые тона. Краски с полотна Писсарро, изобразившего зимнее поле во Франции.
– Я уверена, это клочок одной из наших картин, – сказала я. – Проверьте холсты, и вы сразу поймете, откуда он оторван.
Кирнан убрал его в пластиковый пакетик и стал расспрашивать Локана об арендаторе. Им оказался некий Джон Блэк, который объявился в городе три недели назад. Ренту он оплатил до конца года. Из адресов Джона Блэка домовладелец располагал только почтовым ящиком в отеле «Астория». Я слушала рассказ Сингха несколько минут, а потом заметила, что Уилл Хьюз куда-то пропал.
Я выскочила на улицу, боясь, что он исчезнет так же внезапно, как на рассвете в парке. К счастью, он стоял на нижней ступени крыльца, облокотившись о поручень, и смотрел на Гудзон. В конце улицы клубился туман, целиком заслонивший Вестсайд-Хайвей и реку.
– Как вы думаете, где он? – спросила я.
Уилл пожал плечами.
– Возможно, Ди в открытом море. Или под землей, в канализации. Он использует водные пути для распространения заразы. – Уилл развернулся ко мне. – Так почему ты не послушалась Оберона, раз он велел тебе не встречаться со мной?
Я хотела ответить, что он сам явился ко мне домой, но ничего не сказала. Я была не просто рада его приходу, я испытывала настоящее облегчение. Еще чуть-чуть, и я сама бросилась бы на его поиски.
– Оберон не все знает, – промямлила я и почувствовала себя предательницей. – Но он меня научил одному трюку.
Я щелкнула пальцами. На большой палец перелетела искорка, и загорелось пламя.
Уилл рассмеялся, а затем осторожно взял мою руку в свои ладони и нежно дунул на огонь. Но тот не погас, а разгорелся сильнее, и волна тепла прокатилась по всему моему телу. Пламя стало покачиваться, увеличиваться в размерах, и оно взмыло в небо, как «римская свеча».
– Ух ты! – воскликнула я. – Как вы это сделали?
– Я расскажу, но пообещай мне, что, если тебе будет грозить беда, ты пошлешь такую же вспышку, чтобы дать мне весточку.
– Конечно. А теперь ваша очередь.
– Нужно только сжать губы и подуть. – И Уилл прикоснулся к костяшкам моих пальцев своими вампирскими клыками. – Мне пора. Скоро открытие азиатского рынка. Но помни… Когда я буду тебе нужен…
Он отпустил мою руку. Я не успела произнести ни слова, а он уже нырнул в машину. В следующее мгновение «Роллс-ройс» скрылся в тумане. Моя кожа все еще сохраняла тепло его губ, а я гадала, откуда оно взялось.