Текст книги "Демон отчаяния для разведенки (СИ)"

Автор книги: Лев Мадорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Срыв покровов

Лера вышла на улицу и поёжилась от холода. В лицо посыпалась противная морось, затем из-за спины раздался не менее противный голос:

– Женщина, вы бахилы забыли снять.

Лера непроизвольно поморщилась.

Женщина. Неужели она так постарела за сегодняшний день? Ещё утром к ней в магазине обращались как к «девушке».

Тяжело вздохнув, она вернулась к урне, что стояла у крыльца психоневрологического диспансера и кое-как сняла бахилы. А потом ещё долго боролась с ними, пытаясь выбросить прилипающий целлофан в корзину.

До чего же изматывающий и долгий день. Утром Лера не могла себе даже представить, что окажется в подобном месте.

В диспансер её привела попытка загуглить диагноз по симптомам, которая едва не закончилась панической атакой. Сразу после инцидента в лифте, где она рассмотрела жуткое тощее лицо с пугающими глазами, Лера вернулась в бухгалтерию и приняла корвалол с пустырником. А затем, разумеется, полезла в интернет.

«Зрительные галлюцинации, плохой сон, слабость» – набрала она в строчке поисковика. Результаты не обнадёживали. Шизофрения. Психоз. Отслоение сетчатки. Опухоль мозга.

От последнего диагноза ей стало совсем дурно. В голове пронёсся миллиард мыслей, каждая из которых заканчивалась одними и теми же пугающими до потери пульса вопросами: «Что будет с Лизкой? На кого она останется, случись самое страшное?».

Наверно, именно эти вопросы и толкнули Леру немедленно обратиться к специалистам. Благо у матери остались неплохие связи среди медиков, а потому ей удалось приняться сразу и у невролога, и у психиатра, причём бесплатно. Теперь на руках у Леры были направления на дополнительные обследования, рецепт и предварительное заключение.

Субклиническая депрессия.

Тревожно-депрессивное расстройство под вопросом.

С одной стороны, не так уж и плохо, особенно если не пытаться прикидывать сумму, в которую может обойтись лечение. С другой стороны, ни невролог, ни добрый и улыбчивый психиатр не сумели до конца убедить Леру в том, что лицо в зеркале – это не повод для беспокойства.

И всё же призрачное чувство контроля над ситуацией вернуть получилось, а значит Лера должна двигаться дальше.

* * *

Домой она прибыла в девятом часу. Свекровь, к счастью, осталась с Лизой до самого вечера, и не только осталась, но и наготовила очередных угощений. Открыв дверь квартиры, Лера почувствовала запах пирожков.

– Мама!

Лиза вылетела из кухни и с разбегу кинулась к ней с удушающими объятиями. На пару секунд у Леры выбило дыхание, но она обняла дочь в ответ чуть ли не с отчаянием.

Её малышка. Нет, нельзя сдаваться болезням. Нужно бороться.

– Мы с бабушкой напекли пирожков с яйцом и с повидлом! А я сняла блог, посмотришь потом моё видео? У меня уже восемь просмотров, будет девять.

– Ничего себе, настоящая популярность! – проговорила Лера, стараясь придать голосу хоть какой-то живости.

– Ну… это я ещё не всем друзьям скинула… Будет больше. Ну, может пятнадцать…

– Лиза, дай маме хотя бы разуться, – раздался голос свекрови.

Людмила Петровна появилась из кухни, снимая с талии фартук.

– Лерочка, проходи скорее! Устала, наверно? Я тут похозяйничала немного…

– Спасибо вам большое, Людмила Петровна. Вы просто мой ангел-хранитель. Не знаю, что бы делала…

– Да ну, что ты. Мне только в радость.

– Я вам сейчас такси до дома вызову, – с готовностью проговорила Лера, расстёгивая плащ. – Чтобы вы по темноте не шарахались…

Людмила Петровна начала одеваться, а Лера запустила приложение на телефоне и сосредоточилась на прогрузившейся карте.

– Ой, чуть не забыла! – услышала она восклицание. – Тебя соседка искала. С третьего этажа. Как её… Маргарита?

Лера удивлённо вскинула брови.

– Маргарита Леопольдовна?

– Да-да, она. Странная такая женщина, пришла в парадном халате, и бусы у неё какие-то самодельные… Сказала, что должна тебе свечи вернуть.

Лера едва не застонала. Месяц назад у Маргариты Леопольдовны выбило пробки, и она приходила попросить свечи. Лера отдала всю коробку, в которой хранила свечки для тортов, а теперь жалела об этом.

– Мне, почему-то, отказалась отдавать, – продолжала свекровь, – сказала, что зайдёт позже.

Вот именно поэтому жалела. Лера категорически не хотела, чтобы Маргарита Леопольдовна появлялась в её квартире. Особенно при Лизе.

Маргарита Леопольдовна была… особенной. И об этом знал весь подъезд.

Распрощавшись с Людмилой Петровной, Лера поднялась на третий этаж. У двери, на которой висел венок из сухих пахучих трав, она глубоко вздохнула и нажала клавишу звонка.

Маргарита Леопольдовна как будто только её и ждала.

– А, Валерия, – улыбнулась она, флегматично взглянув из-под пушистых, как два опахала, ресниц. В бархатном халате сливочного цвета и с волосами, собранными в высокую причёску, она походила на адептку тайного масонского ордена. – Карты сказали, что ты придёшь сама. Они редко ошибаются.

– Здравствуйте, Маргарита Леопольдовна. Людмила Петровна сказала, что вы хотели отдать свечки.

– Всё верно. – Соседка по-птичьи склонила голову. – Тут она тебя не обманула, но всему остальному тебе не стоит верить. Проходи.

Лера не хотела проходить. Но Маргарита Леопольдовна уже развернулась и пошла вглубь квартиры, и выбора не осталось.

Квартира была именно такой, как Лера себе и представляла. Напоминала она салон типичной волшебной шарлатанки: задрапированные тканями стены, странные амулеты на каждой свободной поверхности, вместо дверей – шторы из стекляруса. В гостиной и вовсе обнаружился традиционный стол, покрытый тёмной скатертью, колоды таро и хрустальный шар. Ну, куда же без него.

– Садись. – Маргарита Леопольдовна указала на кресло у стола. – Угостить тебя укрепляющим чаем? Карты говорят, тебе это сейчас необходимо.

Лера настороженно прищурилась. А кому это сейчас не необходимо?

– Нет, спасибо. Мне бы только свечи забрать, а то у меня дома Лизка одна…

– О ней не беспокойся. Она под присмотром.

В этот момент у Леры волосы на затылке зашевелились. Потусторонние интонации Маргариты Леопольдовны уже начали вызывать странную смесь ужаса и раздражения.

– Свечи твои я выбросила, на некоторых венец безбрачия был наложен. – Соседка отвернулась к комоду и начала рыться там. – Вот. Эти лучше.

Увидев толстые чёрные свечи в руках у соседки, Лера с трудом удержала вежливое выражение лица. Наверно, будет лучше принять их и побыстрее уйти. Утром она просто вынесет их на помойку от греха подальше.

– Спасибо, Маргарита Леопольдовна…

Лера уже протянула руки, но внезапно женщина прижала свечи к груди и заговорила строго и сурово:

– Эти свечи для тех, кто больше не спит. А ты проснулась, Валерия. Ты начала видеть.

При других обстоятельствах Лера бы наверняка закатила глаза, но в тот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Это странное совпадение? Или что? Не могла же Маргарита Леопольдовна узнать о её галлюцинациях?

– Я не понимаю, о чём вы.

– Понимаешь, – возразила женщина. – Тени в зеркалах. Силуэты за плечом. Ощущение, что рядом кто-то есть.

– Маргарита Леопольдовна, прекратите меня пугать, пожалуйста, – отрывисто бросила Лера, и в этот же момент соседка шагнула к ней навстречу.

– Около тебя демон, Валерия.

Всё существо сковал ледяной ужас. В горле пересохло, сердце начало распухать в груди. Кажется, от страха даже свело живот.

Где-то в подъезде раздались шаги и голоса, и Лера с трудом отмерла. Однако тело по-прежнему чувствовалось ватным и словно чужим.

– … что?

– Демон. – Маргарита Леопольдовна произнесла это слово буднично, как «курьер» или «сантехник». – Высокий. Светловолосый. Отчаянный. С глазами, – она широко распахнула веки, – цвета пепла. Тебя ему заказали.

Лера выдержала ещё четыре тяжёлых удара сердца. Она очень хотела сказать что-то саркастическое и оскорбительное, развернуться и уйти, но не смогла, потому что вспомнила силуэт с крыльями на автобусной остановке. И тень в офисном коридоре. И то, что видела сегодня в зеркале лифта.

– Я ухожу! – вытолкнула она из себя на выдохе.

– Если хочешь ещё раз увидеть его, возьми мои свечи. Зажги у зеркала – и последний покров рухнет.

Маргарита Леопольдовна сунула ей в руки три связанных красной верёвкой свечи и отступила.

– Ты не должна бояться, – сказала она. – Яблоко от яблони далеко не укатится. От осинки не родятся апельсинки.

Лера не смогла выдавить ничего в ответ. Просто развернулась и торопливо посеменила прочь.

Дома снова пришлось выпить пустырника. Лиза немного отвлекла её рассказами о том, как прошли уроки, затем показала то самое видео с готовкой пирожков. Но когда ближе к ночи Лера осталась один на один со своими мыслями, дурные предчувствия нахлынули с новой силой. И теперь она уже не могла их игнорировать.

Это всё нереально, повторяла она про себя. Абсолютно невозможно.

Но вдруг? Вдруг что-то такое существует?

Часы над дверью в кухне показывали одиннадцать. Потом одиннадцать тридцать. Потом полночь. Лера подошла к окну, подышала в форточку. Оставленные на подоконнике свечи Маргариты Леопольдовны тоже не давали покоя, и Лера поймала себя на том, что то и дело смотрит на них, как загипнотизированная.

Бред. Это полный бред.

Ну допустим, она их зажжёт. И что? Ничего же не произойдёт. Демонов ведь не существует. А Маргарита Леопольдовна – обычная городская сумасшедшая в бархатном халате и с хрустальным шаром. Да и вообще, галлюцинациям есть нормальное, медицинское объяснение: стресс, расшатанные нервы и недосып.

Кстати, о недосыпе – ей давным-давно пора уже было ложиться в кровать. Неимоверным волевым усилием Лера заставила себя пройти в ванную и умыться. Оказавшись в постели, она устроилась на правом боку, обхватив руками и ногами одеяло. Но мысли продолжали крутиться, как на карусели.

Проблема была в том, что врач-психиатр не видел лица в зеркале, а вот Маргарита Леопольдвна описала его очень чётко. Высокий, светловолосый мужчина. Светлые серые глаза.

Совпадение?

Лера села на кровати и с усилием потёрла лицо.

Хорошо. Допустим, она сейчас пойдёт и зажжёт эту дурацкую свечу, просто ради эксперимента. Если ничего не случится, она просто выбросит свечи утром и запишется на дальнейшие обследования ко врачам. А если…

Нет. Не будет никакого «если», потому что демонов не существует.

И всё-таки она встала.

Свечи лежали там, где она их оставила. Развязав красную верёвочку, Лера взяла одну свечу и трясущимися руками зажгла её от газовой конфорки, затем проследовала в ванную.

Полный бред. Гадание на суженого какое-то. Только вместо суженого чёрт пойми кто.

Завернув в ванную комнату, Лера заозиралась по сторонам. Кругом играли блики – на кафеле, на смесителе, на стеклянных бутылочках. И на её нервах. Зеркало над раковиной показывало только замученную женщину с воспалённым взглядом и всклокоченными волосами. Лера подошла ближе и поставила свечу на полку рядом с подставкой для зубных щеток.

Огонёк трепетал, хотя сквозняка не было. Лера продолжала всматриваться в проход за спиной.

Секунда. Две. Десять.

Что-то шевельнулось за её плечом. А затем плотная, человекоподобная тень всплыла в поле зрения.

Высокий мужской силуэт. Широкие плечи. И то самое лицо, что померещилось ей в лифте. В свете чёрной свечи отчётливо прорисовывались впалые щеки, хищный нос и пугающие, словно совиные глаза.

Они смотрели прямо на неё.

Лера хотела закричать, но горло сжалось.

Лицо демона – а это был демон, теперь она знала точно – приобрело ещё более жуткий вид. Брови сдвинулись, взгляд полыхнул мраком.

Он понял, что его раскрыли, и ему это явно не понравилось!

Лера будто со стороны расслышала свой жалобный хрип. Демон шагнул назад, а она в ту же секунду изо всех сил дунула на свечу.

Тьма схлопнулась вокруг неё. Лера бросилась к выключателю, едва не запутавшись в коврике, но яркий электрический свет не принёс никакого облегчения.

Лера стояла в дверях ванной, тяжело дыша и обливаясь холодным потом. Сердце заходилось, будто в приступе.

Демон. За ней действительно следил демон. И никакой психиатр ей с этим не поможет.

Под присмотром

Двумя часами ранее.

Берт был настолько измотан, что даже не последовал за Валерией Горшиной, когда она отправилась к соседке. Ему хватило посиделок у человеческих врачей. Тот, что был психиатром, показался ему самым жутким – из-за улыбки, что не сходила с его лица и из-за ласкового голоса, которым он обращался к своей пациентке.

Поначалу Берт решил, что инцидент в лифте – это полная катастрофа, но понаблюдав за Валерией Горшиной остаток дня, понял, что катастрофа обернулось ему на пользу. Пока эта женщина металась по больницам в состоянии, близком к панике, её аура полыхала таким отчаянием, что Берт в любой момент ждал взрыва. Финального, того самого, который ознаменует его победу над ней.

Именно поэтому он остался.

Сидел на подоконнике в кухне этой крошечной квартиры, смотрел, как за окном проезжают автомобили, и ждал.

Берт ждал ночи. Он собирался воздействовать на свою жертву во сне. Сон – это очень уязвимое состояние, и риски были высоки, однако ситуация вынуждала его идти на отчаянные меры. Сегодня он должен разделаться с заказом. Либо сегодня, либо уже никогда.

Из коридора неожиданно донёсся шум, и Берт машинально замер. В дверном проёме показалась дочь Валерии Горшиной с телефоном в руке и с выражением сосредоточенной деловитости на остром лице.

– Окей, – пробормотала она себе под нос, – раз два три, с вами Лиза… да, пойдёт.

Берт наблюдал, как девчонка прошлёпала к плите и ударила по кнопке электрического чайника. Тот сердито загудел, наполняя кухню монотонным шумом.

– Так. – Лиза откашлялась, подняла телефон и уставилась в него с немного глуповатым видом. – Всем привет! С вами снова Лиза, и сегодня я покажу вам, как правильно заваривать чай для мамы, когда она приходит с работы уставшая. Для папы этот рецепт тоже подойдёт если что.

Берт приподнял бровь. Что она делает? Ведёт репортаж?

– Значит, шаг первый, – продолжала Лиза, поворачивая телефон к чайнику, – нужно вскипятить воду. Это очень важно, потому что если вода будет не горячая, то чай просто не заварится. Моя мама любит с бергамотом, поэтому я возьму вот эту коробочку…

Она потянулась к полке, не выпуская телефон из руки, затем бросила пакетик в чашку. Чайник щёлкнул, сигнализируя о готовности.

– Вода уже вскипела! Видите, он выключился сам, это потому что там специальный механизм. Если у вас нет электрического чайника, и если вам меньше десяти лет, то я не советую вам заваривать чай самостоятельно…

Одной рукой Лиза продолжала держать телефон, а другой потянулась к чайнику. Берт понял, что произойдёт, за секунду до катастрофы.

Девчонка неловко обхватила ручку тонкими пальцами, затем неуклюже приподняла его. Чайник, явно тяжёлый и полный кипятка, качнулся и начал заваливаться прямо на неё.

Внутри будто что-то сжалось.

Берт оказался рядом в ту же секунду. Инстинктивно толкнул чайник обратно на подставку, сам едва не ошпарившись. Несколько капель брызнули на столешницу, но девчонка осталась невредимой.

– Ой! – Она отскочила, чуть не выронив телефон. – Ой блин…

Берт внутренне вскипел, прямо как этот чёртов бурлящий чайник. Непонятное волнение и раздражение захлестнули его разом, он метнул злой взгляд на мнущуюся у стены девчонку и прошипел сквозь зубы:

– Кыш отсюда!

Синие глаза испуганно распахнулись, и дочь Валерии Горшиной стрелой бросилась из кухни.

Облегчения это Берту не принесло. Зачем он вообще её спас?

Она могла получить ожоги, возможно, даже очень серьёзные. Это привело бы Валерию Горшину в такое отчаяние, которого не добиться никакими демоническими манипуляциями! Как ни крути, это было бы ему только на руку!

Но он не дал этому случиться.

Берт опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом и тяжко вздохнул. Ещё и маскировочные чары испортил из-за того, что подал голос. Просто в голове не укладывалось, сколько печатей маскировки он истратил за те два дня, что был рядом с Валерией Горшиной. Кому из коллег скажешь – на смех поднимут!

Мягкий щелчок входной двери заставил его вздрогнуть.

Берт поспешно отступил в дальний угол кухни и всё же призвал новую маскирующую печать.

– Лиз? Зайчик, я дома.

Зазвучали быстрые шаги, а Берт напрягся и полностью обратился в слух. Откровенно говоря, он ожидал, что девчонка выскочит к матери с криками и в слезах, и что начнёт жаловаться на голос, который напугал её на кухне. Но вместо этого из коридора зазвучал абсолютно спокойный разговор:

– Что так долго, мам?

– Прости, соседка заболтала.

Берт осторожно выглянул из кухни. Девчонка стояла перед Валерией Горшиной и трещала про каких-то подписчиков и лайки. Ни слёз, ни испуга. Даже волнения в её голосе слышно не было, будто инцидента с чайником вовсе не происходило.

Странно. Он ведь фактически раскрыл своё присутствие, заговорив с ней. Люди после такого обычно не спят неделями, что уж говорить о детях с их восприимчивой психикой и впечатлительностью.

Неужели Берт и ребёнка Валерии Горшиной не мог пронять? Выходит, это у них семейное? Либо самому Берту уже пора отправляться на демоническую пенсию.

Чёрт побери. Если бы только можно было отмотать время назад и просто не связываться с этой женщиной…

Следующие два часа Берт провёл в состоянии напряжённого ожидания момента, когда его жертва отправится спать.

Он держался в стороне – насколько позволяла крошечная квартира. Наблюдал, как Валерия Горшина бродит из кухни в комнату с отсутствующим видом, как выпивает какие-то капли с резким запахом. Затем она надолго зависла у окна, глядя на чёрные свечи, лежащие на подоконнике.

Свечи Берта, кстати, очень беспокоили. Почему-то от них исходило что-то неприятное, противоестественное. Но он не стал разбираться, потому что Валерия Горшина наконец ушла в спальню.

Из кухни он слышал, как скрипнула кровать, как Лера ворочалась с боку на бок. Потом воцарилась тишина.

Берт удовлетворённо уселся за стол. Теперь оставалось выждать, когда его жертва достигнет глубокой фазы сна, ведь именно в ней эффективнее всего работало демоническое воздействие. Ещё немного терпения. Права на ошибку у него попросту не было.

Дождаться глубокой фазы ему не удалось.

Валерия Горшина встала с кровати и прошла обратно в кухню, застыв у подоконника. В старой растянутой футболке и с лохматой головой она выглядела совсем иначе, и Берт вдруг понял, что смотрит на неё слишком пристально. В полумраке её силуэт на фоне окна казался таким… завораживающим. Магнетическим. Как талантливо написанная картина, в которой был выверен каждый штрих.

В какой-то момент Берт даже поймал себя на мысли, что рассматривает Валерию Горшину совсем не с демонической точки зрения, и немедленно отступил в коридор.

Нужно было срочно взять себя в руки. Сейчас решалась его судьба, вся будущая карьера в адской канцелярии зависела от этой ночи, а он вёл себя как плохо соображающий демон похоти и размышлял о том, как струится тонкая ткань футболки по изгибам фигуры его жертвы!

Снова раздались шаги, которые показались Берту самой желанной приманкой в мире. Несколько секунд он боролся с собой, но потом любопытство толкнуло его в ванную комнату.

В тёмном проёме танцевали жёлтые блики света.

Что происходит? Чем Валерия Горшина решила заняться глубокой ночью в ванной?

Ещё пара осторожных шагов. Берт задержал дыхание и заглянул в проход. Первым в глаза бросился огонёк в зеркале. Пламя беспокойно трепетало, подсвечивая отражённое в зеркале лицо.

Лицо, которое было обращено к нему.

Валерия Горшина через зеркало смотрела на него, Берта, в упор! Губы её шевельнулись, глаза широко распахнулись, а он едва не захлебнулся в ужасе, что всколыхнулся в их глубине.

В кровь плеснула паника.

Берт отскочил в сторону, призывая печать возвращения. Пульс стучал в висках, как отбойный молот. Так вот что за свечи она притащила с собой! Какой же он идиот, что сразу не проверил их!

Он раскрошил печать так быстро, что пальцы обожгло. Мир вывернулся наизнанку, швырнул его сквозь измерение, и через мгновение Берт уже лежал на полу своего жилища.

Гори оно все адским пламенем

– Ну и что? – мягко произнёс Гдолан, откидываясь на шезлонге. – Ничего страшного не произошло.

Берт застыл посреди кабинета в полном замешательстве. Он только что выложил начальнику всё – про свечи, про зеркало, про то, как маскировка слетела полностью, – и ожидал чего угодно, но не такой реакции.

– Ты меня вообще слышал? – медленно переспросил он. – Жертва меня раскрыла. Она видела моё лицо.

– Слышал, слышал. – Гдолан лениво взмахнул рукой с золотым перстнем. – Присядь, Берт. Ты весь на нервах.

– При чём тут нервы, я…

– Присядь.

Что-то в голосе начальника заставило Берта подчиниться. Он опустился в кресло около шезлонга и только тогда заметил на столике шефа два бокала с янтарной жидкостью.

– Коньяк, – улыбнулся Гдолан, пододвигая один бокал к нему. – Весьма недурственный, попробуй.

Даже отвечать на это предложение не хотелось.

– Я провалил заказ, – озвучил Берт мрачно, – а ты предлагаешь мне это отметить?

– Ты не провалил его, – с ласковым упрёком поправил Гдолан. – Ты столкнулся с аномалией. Это совершенно разные вещи.

– Результат один.

– Берт, дорогой мой, за сто лет ты закрыл больше заказов, чем весь наш отдел вместе взятый. Один сложный случай ничего не меняет. Ты по-прежнему лучший.

Хотелось поспорить, но сил не было. Берт отклонился на спинку кресла, внимательно наблюдая за расслабленной рожей Гдолана. Что-то было не так в этом разговоре, но он не мог понять что именно.

– Я не буду об этом докладывать. И повышение твоё никуда не денется, – продолжал шеф. – Я уже поговорил с кем надо. Всё решено, осталось только бумаги оформить. Так что выбрось эту ерунду из головы.

– Ерунду?

– Ну да. Подумаешь, жертва увидела твоё лицо. Люди видят много всего. Половина из них потом убеждает себя, что им показалось. А вторая половина идёт к психиатру и получает таблетки. Через неделю она и думать забудет о каком-то там отражении в зеркале.

Едва ли. Такая женщина не забудет. И к психиатру она уже ходила, так что таблетки её не убедят.

– Меня беспокоит другое, – продолжил Гдолан, резко посерьёзнев. – Ты себя совсем загнал, даже внешне это уже заметно. Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Берт открыл рот, чтобы ответить, и не смог вспомнить.

– Вот видишь. Дело именно в этом. Всему есть предел. Даже лучшие демоны иногда должны брать паузу.

Внутри вспыхнуло раздражение. Совсем не об этом Берт хотел говорить с начальником. Вообще-то, он и сам не знал, о чём конкретно хотел говорить. В мыслях была только Валерия Горшина.

– Я в порядке, – вздохнул он.

– Нет, не в порядке. Послушай меня: ты сейчас возьмёшь отпуск. Две недели, три – сколько понадобится. Отдохнёшь как следует, придёшь в себя, а потом вернёшься свеженьким и полным сил. Договорились?

Берт хотел возразить, но усталость вдруг навалилась на него со всей силой.

– А заказ? – спросил он вяло.

– О заказе не беспокойся. Асмодей уже в курсе, он с радостью возьмётся за эту аномальную женщину. У него как раз образовалось окно в расписании.

Уже в курсе? Всё уже было решено заранее?

– Гдолан… Ты знал, что я провалюсь?

Ответ даже не требовался – начальник улыбнулся ему тёплой, отеческой улыбкой.

– Я ещё в прошлую нашу встречу понял, что этот заказ будет непростым. Как ты думаешь, зачем я тут сижу? – Берт непонимающе нахмурился, а Гдолан поправил себя: – то есть лежу. Моя роль, как начальника, и состоит в том, чтобы подстраховывать и направлять. Ну и, конечно же, заботиться о том, чтобы мой лучший сотрудник не выгорел.

Берт поморщился, но промолчал. Будь он действительно лучшим, то сразу бы распознал разоблачающее пламя на свечах, что притащила домой его жертва. Как он вообще допустил подобный просчёт? Где были его глаза?

Неужели и правда потерял хватку и концентрацию из-за усталости?

– Хорошо, – снова вздохнул он, откинув голову на спинку кресла. – Я возьму отпуск.

– Вот и чудно! Я слышал, в шестом круге открыли новый курорт, – подхватил Гдолан с энтузиазмом. – Серные источники, грязевые ванны, всё как полагается. И обязательно загляни в отдел низменных страстей, ты ведь наверняка давно не навещал э-э… своих подруг? Лилит я видел буквально на днях, она спрашивала про тебя.

Эти намёки слышать было уже совсем невыносимо.

– Я подумаю.

– Подумай, Берт, подумай. Главное – не вини себя. Ты сделал всё, что мог. А эта женщина… ну, бывают такие аномалии. Но и на неё найдётся управа!

Берт кивнул и поднялся с кресла. Последняя фраза почему-то царапнула его слух. Захотелось как можно скорее уйти из кабинета шефа, поэтому он попрощался и направился к двери.

– И заходи ко мне, когда вернёшься с отдыха! – раздалось уже из-за спины. – Отметим твоё повышение как следует.

В приёмной Берт несколько мгновений наблюдал за тем, как секретари Гдолана перебирают бумаги. Один из чертей сшивал стопку бланков здоровенной иглой, и от усердия даже высунул наружу свой синий язык.

Интересно, как долго Берту будут мерещиться глаза Валерии Горшиной?

– Что-то хотели, господин Аштарот? – пропищал один из секретарей.

Да. Стереть себе память.

– Заявление на отпуск, – ответил Берт.

Ему тут же услужливо протянули нужную бумагу, и он принял её с тяжёлым сердцем.

Он должен был испытывать облегчение. Для плохого настроения просто не было причин: повышение никуда не делось, впереди – заслуженный отдых. Но вместо облегчения внутри ворочалось что-то тягостное и неприятное. Раздражение? Разочарование?

Нужно перестать думать об этой женщине.

Хватит. Не его это дело. Больше не его.

* * *

Больше всего на свете Асмодей любил задания, где нужно внедряться в женские коллективы. Какое же это удовольствие – быть центром внимания и объектом тайного вожделения сразу нескольких десятков человеческих женщин. В такие моменты он чувствовал себя абсолютно непобедимым.

Он вышел из отдела кадров и не смог удержать расползающуюся по лицу довольную улыбку.

Слишком легко. Даже немного скучно.

В кабинете за спиной остались две женщины – специалистка по подбору персонала и её начальница, – и обе сейчас наверняка обмахивались бумагами и шёпотом обсуждали нового штатного аудитора Алексея Асмодеева.

Ещё бы. Он проворачивал подобное тысячи раз. Человеческие женщины были до смешного предсказуемы. Правильная улыбка, взгляд чуть дольше положенного, лёгкое и ненавязчивое прикосновение к руке – и вот они уже краснеют, теряют нить разговора и путаются в собственных же мыслях. Даже демоническую ауру подключать не нужно.

Всего две минуты ему понадобилось, чтобы специалистка по кадрам начала очаровательно заикаться, а её начальница трижды поправила причёску, а потом отошла к окну, чтобы подкрасить губы.

Бедняжки. Наверно, ещё никогда в жизни не встречали такого роскошного мужчину.

Асмодей неторопливо прошёл по коридору, смакуя первую за сегодняшний день победу. Впереди, у входа в зал переговоров, показалось зеркало, и он не смог пройти мимо. Нет, разумеется, его внешний вид в проверке не нуждался – Асмодей прекрасно знал, как выглядит. Просто… почему бы и нет? Ведь именно в зеркале он мог увидеть совершенство.

Одно только его лицо можно было отнести к произведениям искусства: идеальные скулы, чувственные губы, нос с лёгкой горбинкой, добавляющей характера. Чуть раскосые глаза придавали его лицу экзотичности и заставляли женщин гадать о его происхождении. Разумеется, угадать пока не удавалось никому, ибо нормальным людям даже в голову не приходило, что среди них могут жить демоны.

Асмодей поправил галстук, скользнул пальцами по волосам, собранным в идеальный низкий хвост, и одарил своё отражение порочной улыбкой. Всенижний, как же он был хорош!

В этот момент он даже немного завидовал своей жертве. Она ещё не представляет, что её ждёт!

– А, вот вы где, Алексей!

Обернувшись, Асмодей увидел невысокого полноватого мужчину с залысинами. Заместитель директора по общим вопросам, кажется.

– Пойдёмте, Алексей, познакомлю вас с коллективом!

– С удовольствием, – вежливо отозвался Асмодей, – Буду очень признателен. Мне уже не терпится влиться в вашу дружную команду.

Замдиректора смущённо улыбнулся в ответ. Мужчины тоже были предсказуемы – им нравилось, когда красивые люди выказывали своё уважение. Главное не переборщить, иначе поймут не правильно.

Они вместе двинулись по коридору, а Асмодей уже мысленно потирал руки в предвкушении первой встречи с новой жертвой.

Итак, Валерия Дмитриевна Горшина. Тридцать шесть лет, разведена. Отношений нет. Мать-одиночка. Судя по досье, идеальная мишень для демона похоти. Однако для Асмодея эта женщина была идеальной жертвой ещё по одной причине. Он случайно узнал, что Берт, его давний знакомый и соперник, который то и дело вытеснял с доски почёта адской канцелярии его великолепную фотографию, не справился с заказом и облажался. Асмодей не знал подробностей, но и без них чувствовал острое злорадное удовлетворение. Победа над жертвой Берта будет в некотором смысле означать и победу над самим Бертом. Можно ли было представить себе более удачно сложившиеся обстоятельства?

– А вот и наша бухгалтерия! – объявил замдиректора, толкая дверь. – Девочки, познакомьтесь, это наш внутренний аудитор! Алексей Львович Асмодеев.

Асмодей шагнул в кабинет, заложив ладони в карманы строгих классических брюк, и окинул помещение внимательным взглядом. Серые стены, жёлтый потолок и ряды столов с компьютерами, за которыми сидели женщины разного возраста и комплекции. Все как одна уставились на него с выражением, которое он знал слишком хорошо. Заинтересованность. Восхищение. Трепет.

– Доброе утро, милые дамы, – заговорил он, мастерски добавляя в голос бархатную хрипотцу. – Меня зовут Алексей. Буду рад сотрудничать с вами.

Кажется, по кабинету пронёсся лёгкий вздох. Асмодей мысленно усмехнулся. Рыбки в аквариуме. Одна примитивнее другой. Он медленно обвёл взглядом присутствующих, запоминая лица и отмечая реакции. Та, что с рыжими волосами, уже дышит чаще. Та, постарше, пытается делать вид, что ей всё равно, но глаза бегают слишком красноречиво. Та, молоденькая, в цветастом платье и розовой кофточке – вообще забыла закрыть рот. А Валерия, которую он легко узнал благодаря фотографии, смотрела на него остекленевшим взглядом.

Ему хватило секунды, чтобы по-мужски оценить свою новую жертву: ничего примечательного. Но и отталкивающей её не назовёшь. Наверняка, она только расцветёт, когда он пробудит в ней настоящие чувства.

Асмодей перехватил взгляд Валерии и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у женщин слабели колени. Одновременно на всякий случай выпустил мягкий импульс демонической силы. О да, его жертва должна сразу почувствовать особое отношение.