Текст книги "Демон отчаяния для разведенки (СИ)"

Автор книги: Лев Мадорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Демон отчаяния для разведёнки

Пролог

Дверь вкрадчиво скрипнула, затем медленно приоткрылась. В проёме показался чёрный растрёпанный силуэт, и Лере пришлось несколько раз с усилием моргнуть, чтобы окончательно прогнать сон.

– Мам…

– Что такое?…

Голос дочери почему-то прозвучал траурно. Неужели заболела? Или ещё что случилось?

– Я тут кое-что вспомнила…

– Лиз, – в Лерином тяжёлом вздохе смешалось облегчение с раздражением. Она выудила из-под подушки телефон и, щурясь от подсветки, взглянула на время. – Полдвенадцатого уже, ты десятый сон должна видеть.

– Я вспомнила, что мне завтра в школу нужно бейджик и выпечку.

– Какой ещё бейджик?

Про выпечку даже переспрашивать было страшно.

– Обычный, ну, там имя и класс. На школьную ярмарку, я же говорила. – Лиза немного помычала и добавила: – Ну, помнишь, осенний фестиваль…

Когда Лиза начинала «нукать», это обычно значило, что она привирает. Хотя не исключено, что Лера благополучно забыла о школьном фестивале дочери. Между совещанием у начальницы, сломанной стиральной машинкой и очередным счётом за коммуналку было немудрено.

– Ладно, завтра с утра перед школой зайдём в магазин и купим кексов…

– Нам сказали, что каждый должен принести домашнее. – Лиза принялась теребить рукав пижамы. – Надо мной смеяться будут, если я с магазинным приду…

Лера перевернулась на спину и уронила ладонь на лицо. Мозг отказывался принимать тот факт, что вместо сна ему придётся заниматься кулинарией.

– Почему ты вечером не напомнила? Бабушка же была дома, она бы тебе хоть целый торт испекла…

– Я забыла, – прошептала Лиза. – Прости.

И что тут скажешь? Лере тоже когда-то было девять и она тоже была очень рассеянным ребёнком. Разница состояла лишь в том, что у её матери всегда всё было схвачено и продумано на несколько шагов вперёд.

– Ладно, – с трудом подавила вздох Лера. – Иди спать, зайчик. Я разберусь.

– Ма, и ещё Инга Александровна просила передать, что абонемент в бассейн заканчивается, – протараторила Лиза явно с облегчением.

– Я помню.

Когда дверь закрылась, Лера снова достала телефон. Абонемент кровь из носа нужно было оплатить до следующего вторника. Лера запустила приложение банка, но оно как назло притормаживало, будто не хотело показывать правду. Правда состояла в том, что на счёте оставалось чуть больше двадцати тысяч, а до зарплаты – две недели. И тот самый абонемент дочери никак не вписывался в эту простую арифметику.

Лера закрыла приложение и тапнула по страничке браузера. Пока пальцы набирали незамысловатый запрос «простые рецепты печенья», голова во всю соображала, что делать с абонементом.

Можно попросить бывшего мужа. Он же отец, в конце концов, а Лизе бассейн нужен для здоровья. Это не какой-то там каприз. Алименты приходят, да, но ведь бывают и непредвиденные расходы.

Лера тяжело вздохнула. Ей всегда было сложно объяснять эти простые истины бывшему мужу. Она бы предпочла не обращаться к нему вовсе, но выбора просто не оставалось.

Завтра придётся ему звонить. А сейчас надо разобраться с бейджем и выпечкой.

* * *

Примерно в это же время, несколькими измерениями ниже.

Берт шагал по извилистому коридору прямиком в пепельный офис адской канцелярии. Демоны отчаяния по своей природе редко испытывали ярость, но он был чертовски зол. Ему только что пришёл внеочередной заказ, в самый разгар заслуженного отпуска, и у него были серьёзные основания полагать, что это – не случайная ошибка. Нет, его шеф никогда не ошибается. Высшие демоны алчности, особенно такие успешные, как Гдо́лан, всегда всё держат под контролем. А значит, заказ был отправлен нарочно.

В приёмной раздавались звуки возни, Берт замедлил шаг и нехотя остановился у огромного стола, на котором среди бумаг, печатей и коробок копошились черти.

– У себя? – спросил он, выразительно взглянув на дубовую дверь начальника.

– У себя, господин! – проскрипел один из чертей.

Самый маленький вынырнул из коробки, держа цепкими мохнатыми лапками конверт, ловко открыл его и добавил:

– Где же ему…

– … быть, как не… – второй подхватил бумаги и запихнул их в конверт.

– … у себя! – закончил четвёртый.

Берт поспешил отвернуться, потому что один из секретарей уже высунул синий язык, чтобы облизать клейкую сторону клапана на конверте.

Толкнув скрипучую дверь, Берт решительно шагнул в кабинет.

– А я как раз о тебе и думал! – раздалось приветственное восклицание.

Невозмутимая рожа Гдолана, демона, шефствующего над пепельным отделом адской канцелярии, расплылась в улыбке. И это было единственное, что шевельнулось в его тощем теле.

– Тут какая-то ошибка, – без приветствий и предисловий сказал Берт, и, подойдя к прямо к шезлонгу, где лежал начальник, протянул конверт с заказом.

Гдолан сразу вскинул руки.

– Нет-нет-нет.

– Я недавно закрыл предыдущий заказ и…

– И прекрасно справился! – перебил его начальник, сверкнув глазами, в которых переливалось расплавленное золото. – Это ведь был банкир…? – Гдолан пощёлкал пальцами в воздухе. – Из Сан-Франциско? Помню-помню, три недели работы и полное эмоциональное опустошение. Вряд ли кто сделал бы это быстрее тебя.

Берт коротко и раздражённо выдохнул. Лесть его никогда не трогала, а вот нарушения условий эксплуатации демонов очень даже.

– Ты хотя бы посмотрел детали? – спросил Гдолан.

– Издеваешься? Если я открою конверт, то заказ будет считаться принятым.

– Тебе даже не любопытно, что я предложил?

В голосе шефа прозвучала обида, он нехотя взял из рук Берта конверт конверт и вскрыл его острым ногтем мизинца. Перед глазами мелькнула фотография женщины. Самой обычной человеческой женщины, лет тридцати-сорока. Берт из чистого упрямства отвёл взгляд в сторону, на заваленный папками и бумагами шкаф, в глубине которого, кажется, тоже копошился какой-то чёрт.

– Заказ поступил по премиум-каналу. И за него можно получить повышение.

Вот даже как?

Внутри шевельнулся слабый интерес. Вообще-то, Берт уже давно подумывал о том, чтобы обосноваться в каком-нибудь офисном шезлонге, завести пару-тройку подчинённых и больше не болтаться между мирами, пытаясь доказать свои компетенции высшему руководству адской канцелярии.

– Валерия Дмитриевна Горшина, – услышал он и нехотя перевёл взгляд обратно на фотографию. – Тридцать шесть лет, разведена, работает бухгалтером.

– И чем она заслужила столько внимания?

– Не знаю, Берт, не знаю. Но заказ приоритетный. – Начальник улыбнулся. Явно был доволен, что смог-таки разбудить интерес Берта. – Жертву нужно довести до отчаяния, срок одна неделя. Короче говоря, стандартный пакет.

Берт ещё раз посмотрел на фотографию. Ниже был подписан город и язык, на котором она разговаривала. Русский.

– Я как только увидел фотографию и детали, сразу решил, что это заказ для тебя. Во-первых, тебе давно пора пойти на повышение. А, во-вторых, посмотри на неё… Она уже проделала половину нашей работы самостоятельно. Осталось чуть-чуть додавить.

От фотографии действительно веяло тотальной безнадёгой. Усталые глаза, серый цвет лица, непонятного оттенка волосы. Вот только Берт не вчера родился, и знал, что иногда такие цели могли преподнести много сюрпризов. А тут ещё и язык русский. Была у него когда-то очень давно русскоговорящая цель, которую он «опекал» больше месяца. В итоге женщина так и не дошла до нужной кондиции, а Берт провалил задание.

Попробовать взять реванш? Теперь-то он очень опытный демон отчаяния. Да и оплата слишком щедрая.

– Ну, так что? – с придыханием спросил Гдолан.

Берт ненадолго прикрыл глаза.

– Принято.

– Вот и чудно! – просиял Гдолан. – Печати для перемещения внутри, все разрешения оформлены. Удачно тебе потрудиться!

Уже в коридоре Берт снова открыл конверт и всмотрелся в фотографию своей новой цели. Валерия Горшина. Лера. Мать-одиночка с осунувшимся лицом и неживым взглядом.

Что ж, Валерия, ничего личного.

По крайней мере, она станет последней его жертвой.

Утро добрым не бывает

Будильник на телефоне прозвенел в шесть тридцать. Лера ударила по кнопке отключения и продолжила подводить чёрным карандашом глаза. Она знала, что если поярче выделить верхние веки, то на нижние, под которыми улеглись усталые синяки от бессонницы, люди будут обращать поменьше внимания.

Пару минут спустя в коридоре послышались шаги, а потом на кухне появилась Лизка. Поднялась сама, даже будить не пришлось. Не иначе, как чувство вины превратило её в примерного ребёнка.

– Мам, – неуверенно позвала она, – ты ведь спала?

– Конечно. Доброе утро!

Лиза неуверенно улыбнулась и подошла ближе. Как только её сонный взгляд упал на стол, где в большом контейнере были уложены странной формы печенюшки, она моментально просияла.

– Вау, печенье просто имба! – воскликнула она.

Издав смешок, Лера ещё раз посмотрела на свою выпечку. Внешне печенюшки больше походили на производственный брак. Лера пыталась исправить их неказистый вид, добавив сверху улыбающиеся смайлики из растопленного шоколада. Вышло крайне посредственно. Смайлики выглядели так, будто повидали некоторое дерьмо, но для школьной ярмарки сойдёт.

Рядом лежал бейджик. Если бы дочь напомнила о нём заранее, Лера бы всё сделала на рабочем компьютере, а потом распечатала бы на принтере, но дома принтера не было, зато имелись старые трафареты. В итоге надпись на бейдже «Лиза Горшина, 3’Б» смотрелась точь в точь как название уголовного дела на папке следователя из девяностых. Даже нарисованные цветочки вдоль рамки не спасли ситуацию.

– Ого! Такого точно ни у кого не будет! – восхитилась Лиза, схватив свой бейджик.

Лера в этом даже не сомневалась. Едва ли у кого-то из Лизкиных одноклассников вообще есть дома трафареты.

– Спасибо! – улыбнулась дочь.

– Не за что, зайчик.

Похоже, Лиза действительно осталась в восторге от результатов, а значит всё было не зря. На самом деле, только ради этого Лера и поднималась каждое утро с кровати. Это была единственная непреодолимая сила, которая держала её на плаву последние несколько лет.

Утренняя рутина пронеслась как обычно. За завтраком последовали сумбурные сборы. С сушилки пропал один носок из любимой пары, которую Лиза непременно хотела надеть на школьную ярмарку. В самый последний момент носок всё же отыскался в стиральной машине, прилипшим к барабану сверху. День был спасён, но до остановки Лере с Лизой пришлось добираться практически бегом.

С автобусом, к счастью, повезло, и у школьных ворот они оказались за семь минут до звонка.

– Пока, мам! – Лиза чмокнула её в щёку и унеслась, размахивая сумкой со сменкой.

Дождавшись, когда пёстрая курточка исчезнет в школьных дверях, Лера достала телефон и уныло взглянула на экран.

До работы чуть больше часа. Обычно она очень любила это время – в хорошую погоду можно было неспеша дойти до рабочего офиса пешком, подышать свежим воздухом и проветрить голову. Но сегодня её час меланхолии и спокойствия был омрачён необходимостью звонить мужу.

Нужно сделать это ради дочери, напомнила она себе прежде, чем найти имя в справочнике контактов. Собравшись с силами, она тапнула по кнопке вызова.

Игорь взял трубку на пятом гудке. Лера даже не сомневалась, что он видел, кто звонит и решал, стоит ли отвечать.

– Алло.

– Привет, это я.

– Да, привет, – отозвался Игорь нарочито дружелюбно. – Что-то случилось?

– Нет. То есть да. То есть… – Лера мысленно выругалась и добавила со вздохом: – Мне нужна помощь.

– Какая?

– Материальная, – процедила Лера, не удержавшись.

Тишина. Как же эти паузы накаляли ей нервы.

– Лер, алименты придут через две недели, ты же знаешь…

– Я знаю, – устало вздохнула она, перехватывая ремешок сумки, съехавший с плеча, – Но мне нужно до вторника продлить Лизке бассейн. Я так потратилась, чтобы собрать её к школе, что ни копейки лишней не осталось…

– И как так получилось? Ты не планируешь бюджет?

Лера закрыла глаза. Сосчитала до пяти. Стоять на месте уже было невыносимо и она побрела по тротуару в сторону офиса.

– Планирую. Но иногда случаются вещи, которые не запланируешь.

– Например?

– Например, сломалась стиральная машинка. А ещё Лиза болела в сентябре, и я покупала дорогие антибиотики. Знаешь, сколько сейчас стоят антибиотики?… – Лера услышала раздражённый вздох и осеклась. – Я не транжирю деньги просто так, если ты на это намекаешь. Только необходимое.

– Нет, я ни на что не намекаю, – устало отозвался Игорь в трубке, – просто считаю, что тебе нужно реальнее оценивать свои возможности. Ты живёшь не по средствам, раз зарплаты и алиментов не хватает…

Услышав последние слова, Лера едва не выругалась. Пальцы до боли сжали мобильный.

– Не слишком ли дорогое удовольствие – этот абонемент в бассейн? – продолжал бывший муж. – Да ещё и тренер индивидуальный. Есть же ФОКи, там занятия дешевле.

– Ближайший ФОК у чёрта на куличках!

– Значит, можно рассмотреть другие варианты.

– Какие, Игорь? – практически прошипела Лера. – Лизке поставили сколиоз, ей нужно плавать. И ей очень нравится тренер и занятия!

Разве ради этого не стоило постараться? Она искренне не понимала, как можно экономить на том, что шло только на пользу ребёнку. Тем более, есть назначение врача.

– Можно заниматься физкультурой дома или записаться в школе в секцию…

– В какую ещё секцию⁈

– Когда я был ребёнком, меня никто по бассейнам не водил! – заявил Игорь запальчиво. – И денег у родителей было немного, но я сам ходил на стадион и занимался на турникетах.

– Здорово! В следующий раз, когда будешь созваниваться с дочерью, скажи ей всё это лично, хорошо?

– Лер, я и так помогаю! Алименты каждый месяц, копейка в копейку!

Господи, какой дурацкий разговор. Лера болезненно поморщилась и уже хотела завершить звонок, как вдруг из трубки снова раздался голос:

– Не нужно заставлять меня испытывать вину. Я делаю всё, что должен, моя совесть чиста. У меня тоже есть своя жизнь, которую я пытаюсь наладить.

Ах, вот оно что. А Лера ещё гадала, почему он сегодня такой душный.

– И как её зовут?

– Какое тебе дело, – бросил муж. – Я просто пытаюсь донести до тебя, что мои интересы тоже нужно учитывать. Я не могу отстёгивать тебе половину зарплаты, ни одна женщина не станет этого терпеть!

– А она вообще знает, что у тебя есть ребёнок?

– Узнает! – с вызовом ответил Игорь.

– Понятно.

Вот теперь разговор точно следовало закончить. Но Игорь никак не хотел униматься:

– Лер, я могу скинуть тебе алименты заранее, но потом не жди денег. У меня тоже много расходов, я пытаюсь отстроить свою жизнь, поэтому…

Лера нажала отбой раньше, чем он успел закончить.

«Прораб хренов», – в сердцах подумала она.

Затем убрала телефон в карман плаща и прибавила шагу.

Нет, разумеется, он имел полное право сменить приоритеты. Да и ревности уже давно не было. Разве что… злая досада. Лерина жизнь заключалась в дочери и больше ни в чём, а Игорь обхаживал какую-то чужую женщину. Конечно, это ведь важнее, чем сколиоз у ребёнка.

Она снова мысленно ругнулась, теперь уже на саму себя. Делать нечего, придётся как-то выкручиваться. Можно занять денег на абонемент у подруг, потом как-нибудь сэкономить. Отложить покупку зимней обуви, прижаться в еде, перестать покупать кофе – крошечный, но тоже вклад. Сразу надо было так сделать, а не тратить нервы.

Лера тяжело вздохнула. Небо над городом было серым и давящим, словно посыпанным мелким пеплом. На секунду ей вдруг померещилось, что в этой бесцветной массе мелькнула странная тень – слишком тёмная и чёткая.

Лера моргнула, и тень исчезла.

Имя ему – отчаяние

За сто лет работы Берт всякое повидал.

Он видел, как рушатся государства, корпорации и браки, как люди теряют состояния, репутацию, смысл жизни. Он присутствовал при падении банкиров и политиков, полководцев и домохозяек. Однажды одним своим присутствием он довёл до полного отчаяния человека, который сорвал банк в казино, – и это, пожалуй, было лучшим его достижением.

Но никогда, ни разу за сто лет ему не попадалась настолько странная цель.

Валерия Горшина выглядела как перегоревшая оболочка человека. Как нечто, что может рассыпаться от первого же контакта с демоном. Но при этом она почему-то совсем не реагировала на его, Берта, присутствие.

Она сидела за рабочим столом в офисе, который наверняка проектировали как помещение для изощрённых психологических пыток. Желтоватые стены, серые потолочные панели и серые перегородки между столами. Узкие окна выходили на бетонную парковку и мусорные баки. Даже уродливые кактусы на подоконнике были сероватого оттенка – то ли от пыли, то ли из чувства солидарности.

Иными словами, рабочий офис новой жертвы Берта будто бы изначально был полностью на его стороне.

Сам Берт устроился в углу, между фикусом и коробками с бумагой для принтера. В материальном мире его, разумеется, никто видеть не мог, зато он сам мог наблюдать и изучать.

Правда, в случае Валерии Горшиной изучать было особенно нечего.

Она просто работала. Печатала что-то на компьютере, раскладывала документы по папкам, отвечала на звонки и просьбы коллег голосом, в котором не было ни одной живой интонации. В промежутках пила кофе.

Берт начал вести счёт где-то после третьей чашки. К двум часам дня счёт дошёл до пяти. Это впечатляло даже по демоническим меркам – её сердце уже должно было стучать как отбойный молот в адской кузне, но она лишь слегка дрожащими пальцами листала документы.

Привыкла, понял Берт. Люди по своей природе вообще очень адаптивные создания.

– Лерочка!

Берт увидел, как к столу подплыла женщина в узорчатом кардигане, спортивных штанах и шлёпках на босу ногу, и приготовился наблюдать за тем, как его жертва взаимодействует с коллегами.

– Тебе не нужен кабачок?

– Нет, Зинаида Павловна, – отозвалась Лера будто даже без раздумий.

– Представляешь, такой урожай кабачков пропадает! Сажала вроде всего шесть штучек, а наросло…

– У вас лёгкая рука.

– А может, всё же возьмёшь хотя бы один? – принялась упрашивать Зинаида Павловна. – Из него варенье можно варить. Или просто с картошкой потушить… у меня такой рецепт есть, домашние будут в восторге! А муж вообще начнёт на обед и на ужин требовать…

– Спасибо, – и Лера вдруг странно улыбнулась. – Я не фанат кабачков.

Берт наблюдал за этой улыбкой с профессиональным интересом. Она появилась как по команде – уголки губ вверх, лёгкий прищур, даже намёк на ямочки на щеках. На первый взгляд идеальная социальная маска, но… лицо Валерии Горшиной неожиданно заставило Берта насторожиться. Это была не просто типичная фальшивая гримаса. В ней на мгновение мелькнуло что-то демоническое.

Зинаида Павловна ушла, а улыбка с лица его жертвы слезла, как паршиво наложенные маскирующие чары.

Самый подходящий момент, чтобы перейти от наблюдений к действиям.

Берт переместился ближе. Он старался удерживать свою демоническую ауру в узде, однако сидящая за соседним столом женщина при его приближении судорожно вздрогнула. А затем и вовсе подхватила со стола чашку и отошла к кулеру с водой.

Это было совершенно нормальной реакцией на присутствие демона. Ненормальным было то, что Валерия Горшина ни на секунду не изменилась в лице даже тогда, когда Берт остановился у перегородки буквально в метре от неё.

Он склонился ближе. На таком расстоянии люди обычно уже начинали сильно беспокоиться. Демоны отчаяния не убивают, не калечат и не насылают болезни (для этого есть другие департаменты), но их воздействие просто нельзя не почувствовать физически. При особо близком контакте люди обычно либо ударялись в истерику, либо спасались бегством. Но Валерия Горшина продолжала работать.

Ещё несколько секунд Берт смотрел на свою жертву в недоумении. Та невозмутимо щёлкала компьютерной мышкой, изредка переводя взгляд на лежащую перед ней стопку бумаг. Затем снова поднимала глаза и опять щёлкала.

Глаза у неё, кстати, были довольно любопытные. Синие, даже в электрическом офисном свете. С каким-то странным глубоким оттенком – Берт не знал какое название ему подобрать.

Да и не должен был он тратить своё время на эту чепуху. Раз просто демонического присутствия было не достаточно, значит пора переходить к более очевидному воздействию. Берт высвободил часть своей силы и направил её прямо на сидящую перед ним женщину.

И та, наконец, издала испуганный вздох. Затем болезненно поморщилась и уронила голову в ладони.

Хорошо. Это уже что-то. Не такая уж она и непробиваемая, удовлетворённо подумал Берт.

– Чёртов кабачок, – раздалось бормотание, – всё перепутала…

Уже в следующую секунду Валерия Горшина потёрла переносицу и принялась перелистывать отложенные в сторону документы. А потом – Берт просто не поверил своим глазам – снова начала щёлкать мышкой и печатать.

Что за…

Берт просто окаменел.

Такого не бывает. Так не должно быть. Люди не могут игнорировать демоническое воздействие – это всё равно что игнорировать гравитацию. И конечно, ни одна из предыдущих жертв Берта не имела иммунитета к его силам. Он мог сломать закалённого бизнесмена за неделю. Его боялись в адской канцелярии за чудовищную ауру и хирургическое хладнокровие! Но ни того, ни другого он не сумел продемонстрировать этой странной женщине!

Он снова присмотрелся к ней. К её странным глазам, к тому, как она сидела, чуть ссутулившись, будто держала на плечах что-то невидимое и очень тяжёлое. Первое, что пришло Берту на ум, когда улеглось удивление, – стоит взглянуть на её энергетическое поле. Он быстро призвал нужную печать и раскрошил её пальцами с особой мстительностью.

Валерия Горшина за одно мгновение превратилась в тёмный силуэт, словно её с головы до ног облили густой чёрной краской.

От увиденного у Берта глаза на лоб полезли. Он даже обернулся по сторонам, чтобы проверить, но нет – остальные сотрудники бухгалтерии выглядели вполне по-человечески. Энергия переливалась и подрагивала вокруг их силуэтов, как туманный покров, у кого-то плотнее, у кого-то прозрачнее. А на Валерии Горшиной словно был надет панцирь из тоски и отчаяния.

Неужели его демоническое воздействие не работало именно из-за этого панциря? Ему достался человек, который уже настолько был в отчаянии, что его работа не имела смысла? Но почему тогда Валерия Горшина продолжает функционировать как живое существо?

Ответа у Берта пока не было. Он отступил судорожно соображая как быть.

Как теперь вообще выполнять заказ? На кону ведь по-прежнему стояло повышение.

Где-то в офисе зазвонил телефон, а потом кто-то засмеялся – громко, раскатисто, с энтузиазмом. Лера дёрнулась на звук, и Берт увидел, как по чёрному, словно вбирающему свет, покрову пробежал всполох.

«Так-так, – подумал он. – Значит, этот панцирь всё-таки можно пробить».

Берт переместился вбок и ухватил этот всполох невидимой рукой. Когда энергетика коснулось его сознания, он едва устоял на ногах.

Демоны отчаяния – это единственные существа адской канцелярии, способные не просто видеть человеческие ауры, но и ощущать их вкус. Фактически Берт и его коллеги подпитывались человеческими аурами. Разные эмоции чувствовались по-разному, но конкретно отчаяние обычно напоминало на вкус сладкую газировку, которая бодрит и оставляет приятное пощипывание на языке. Однако и здесь Валерия Горшина смогла удивить Берта. Её отчаяние напоминало крепкий, хорошо выдержанный алкоголь. Глубокий и сложный, с целым букетом восхитительных вкусов от сладости до горечи. Ничего подобного он никогда в своей демонической жизни не пробовал. Кажется, он даже слегка опьянел от неожиданности.

Лера тем временем встала из-за стола и пошла к кофемашине.

Какая это чашка? Шестая?

Берт последовал за ней, на ходу сбрасывая эффект печати, что позволяла видеть ауры.

«Что ты такое, Валерия Горшина?»

Кофемашина приглушённо загудела и принялась молоть зёрна. Лера смотрела, как тёмная струя льётся в кружку, и её глаза – эти странные глубокие глаза – на секунду стали совсем пустыми. А потом она моргнула, взяла стакан и вернулась к работе.

Берт остался у кофемашины. Впервые за сто лет он не знал, что делать дальше.