Текст книги "Сердце Черного Льда [С иллюстрациями]"

Автор книги: Леонид Алехин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

В приближающемся сооружении лорд Белин угадал дворец правителя – ступенчатую пирамиду, окруженную огромными парящими дисками и полями светящихся кристаллов.

Верхушку пирамиды венчал стеклянный купол, из которого в небеса смотрела немыслимых размеров наблюдательная труба.

– Автократор видел приближение Мертвой Звезды и рассчитал, что ее столкновение с землей вызовет невиданную катастрофу. Слишком велика она была и слишком быстро двигалась. Но расчеты не обеспокоили Автократора. Он не боялся смерти, а судьба остальных живых существ его не волновала.

Сквозь стенку купола Белин видел Автократора Тарту. Высокий, худой, в усыпанной драгоценными камнями маске и хрустальной короне. Он стоял, приникнув к окуляру трубы, и, не глядя, писал золотым стержнем на мраморной табличке.

Серо Фалин тоже смотрел на правителя Тарту. Взгляд поэта был тяжел.

– Холодный разум Автократора не ошибался, – сказал князь. – Но даже он не мог учесть всего.

В затянутых грозовыми тучами небесах родился багряный свет. Он был настолько ярок, что без труда достиг земли. Где-то за небесами Мертвая Звезда чертила огненную тропу разрушения.

Вот-вот смертоносный посланник чужого мира должен был достигнуть земли и положить начало хаосу.

Как вдруг…

За горизонтом разгорелся другой свет. Он был расплавленным серебром, без примеси рокового багрянца. Он затмил сияние пришельца, озарил землю надеждой.

– В сказаниях тангу говорится о Небесном Человеке, – сказал Серо. – Он плывет от рассвета до заката на своей лодке-куинне, в руках его острога из лунного света, парус его соткан из солнца. Небесный Человек хранит нашу землю.

Пылающая серебряная линия перечеркнула небеса и встретилась с Мертвой Звездой – лохматым шаром огня. В месте их встречи небеса вспыхнули так, что стало больно глазам. Тучи шарахнулись в стороны, открывая перевернутую чашу с лавой. Если бы стены Хрустальной Розы не потемнели, то можно было бы ослепнуть.

– Загадка, но в песнях эронов тоже можно встретить похожий сюжет. Солнечный Странник спускается с небес, чтобы научить эронов азбуке и летосчислению. Он возвращается к ним спустя тысячу лет и спасает от рабства в застенках Иридана.

Буйство огня в небесах стихало. Якош Белин успел заметить три быстрые вспышки, мелькнувшие к востоку от замка Старшего Тарту. Земля задрожала, десятки сверкающих кристаллов рассыпались в пыль. По стенам дворца-пирамиды поползли трещины, но он выстоял.

– И эроны, и тангу считают, что Небесный Человек – Солнечный Странник – поразил Мертвую Звезду своим оружием и заставил ее расколоться на куски. Два куска упали на севере и юге Акмеона – в месте, известном сейчас как Гиблый Край, и у отрогов Голубого Хребта. Третий кусок упал в океан на востоке от континента Тарт.

11

Стеклянный шар вновь помчался к побережью.

Здесь все носило следы гигантской приливной волны, вызванной падением осколка Мертвой Звезды. Рухнувшие стеклянные дома, разломанные «мельницы».

Но были и другие изменения. Целая флотилия больших и малых кораблей отчалила от берега и углубилась в океан. Якош Белин и Серо Фалин последовали за ней.

– Много лет Автократор Тарту не чувствовал ничего. Даже наблюдения за вечно меняющимся небом превратились для него в рутину. Неожиданно падение осколка в океан пробудило в нем забытое чувство. Любопытство.

Шар приблизился к флотилии, завис над флагманским кораблем, резавшим волны узким серповидным носом. На мостике в окружении свиты стоял Автократор. Сотканный из металлических нитей плащ длиной не меньше сорока локтей тянулся за ним по палубе.

Правитель Тарту заглядывал в мраморные таблички которые подавала ему свита. Сделал движение рукой, приказывая остановиться. Корабль сбросил ход, постепенно застыл. Вместе с ним дрейфовала флотилия.

– Автократор решил отыскать в глубинах осколок Мертвой Звезды.

Серо Фалин покачал головой:

– Жаль, Солнечный Странник не объяснил ему, как гибельно бывает любопытство.

Серебристый борт флагмана раскрылся, и из проема выскользнуло самое примечательное из виденных Белином детищ древних. Машина ли, живое существо – оно походило на гигантскую медузу. В ее студенистой плоти висели трое Тарту, облаченных в гибкий металл и вытянутые стеклянные колпаки.

«Медуза» погрузилась под воду и пропала из виду.

Серо Фалин коснулся хрустальной друзы, и картина за пределами шара поменялась.

«Медуза» плавала на поверхности у носа флагмана. Трое ныряльщиков, взошедших на палубу, склонялись перед Автократором.

Перед ними плавал в воздухе небольшой металлический диск. На диске лежал темный предмет неопределенной формы.

Лорд Белин присмотрелся и почувствовал беспричинный, болезненный укол в сердце.

На летающем диске лежал осколок черного льда.

Автократор шагнул вперед. Протянул руку.

Коснулся черного осколка.

Все замерло. Движение за стеной Хрустальной Розы прекратилось.

Раздался голос Серо Фалина.

– В тот миг, когда правитель Тарту коснулся черного льда, предрешилась судьба его государства и его подданных. Через осколок иномировой субстанции к любопытствующему повелителю обратился Враг. И был услышан.

12

– Что мы знаем о Враге спустя столетия борьбы с ним? – спросил Серо Фалин. И сам же ответил: – Увы, немного. Враг прибыл издалека. Он чужд нашему миру и враждебен всему живому. Он сам и его порождения питаются животворящей силой мирового Сердца, превращая ее в мертвую энергию разрушения.

Стены Хрустальной Розы показывали отдельные картины.

Десятки «медуз» поднимают из глубины огромную глыбу черного льда.

Автократор с говорящим осколком в руках возвышается на носу флагманского корабля.

Флотилия Тарту влечет глыбу к берегу.

Юркие существа-машины, похожие на гигантских бражников, сделанных из красного стекла, возводят на берегу хранилище для небесного айсберга.

– Эссенцию сути Врага мы называем Черным Льдом.Черный Лед замораживает и обращаетк Врагу сердца соприкоснувшихся с ним людей. К счастью, не всех.

Автократор Тарту и восемь его приближенных в плащах из золотых нитей. Приближенные стоят вокруг летающего диска с осколком Мертвой Звезды. Автократор жестом предлагает им возложить руки на осколок.

Семеро застывают, касаясь осколка. Восьмой отдергивает от него ладонь, пятится назад.

– Черный Лед подчиняет тех, чье сердце само по себе застыло. Тех, в ком умерли любовь и надежда. Тех, кто во всем поставил разум превыше чувств.

Автократор указывает перстом на восьмого, не подчинившегося Льду. Семеро Тарту обнажают стеклянные мечи, налитые голубым светом. Теснят восьмого к стене.

– Вместо душевного смятения, горячего шепота сердца Враг дарит невозмутимость и расчет. Бесстрастность и безжалостность. Для человека Черного Льда нет ни отца, ни матери, нет жены и друга. Есть только голос Врага и его план, который обращенные называют Начертанием.Все, кто остается глух к голосу, обречены на смерть.

Семь стеклянных мечей вздымались и падали, вздымались и падали. Тени слуг Черного Льда плясали на стене, как пьяные от крови духи разрушения.

Автократор Тарту наблюдал за жертвоприношением Врагу, сжимая в руках осколок Мертвой Звезды.

13

– Прискорбно, но большая часть Тарту с легкостью обратилась к Врагу. В день, когда Автократор провозгласил Новый Порядок и призвал свой народ служить Пользе и Начертанию, не нашлось того, кто возвысил бы свой голос против.

Дворец-пирамида, окруженный летающими дисками. На дисках неподвижные ряды Тарту. Стеклянный купол раздвинут, на вершине пирамиды стоит Автократор. Он салютует поднятой рукой своим подданным, нет, теперь таким же, как он, рабам Пользы и Начертания.

Тарту в общем порыве отвечают ему. Тысяча рук вздымается вверх как одна.

Первым шагом на пути к Новому Порядку Автократор провозгласил завоевание дальней земли на востоке. Нашей земли.

На Автократоре новая корона – в обрамлении металлических лепестков ограненный кристалл черного льда. Два круглых кристалла поменьше прилегают к вискам повелителя Тарту.

Безликого Опустошителя, как его назовут легенды народов Акмеона.

14

Движением руки Серо Фалин перенес их к берегу Тарта, к месту хранения черного айсберга. Красные «бражники» трудолюбиво вгрызались в ледяную глыбу. Автократор тоже был здесь в окружении верных золотоплащников. С ними было несколько простых Тарту в белых одеждах, стоявших кучкой поодаль.

Под надзором повелителя Тарту «бражники» извлекли из осколка Мертвой Звезды дюжину фигур из тусклого металла. Издалека они походили на паровых латников Акмеона. Но когда Роза зависла прямо над ними, оказалось, что их формы лишь отдаленно напоминают человеческие.

Куда больше в них было от насекомых или от ползучих морских гадов. Жучиные сочленения, кольчатые отростки, клешни и шипы. В основе же каждого, словно в насмешку, – отлитый в металле человеческий торс.

– Полный мерзости и отвращения ко всему живому разум породил эти механизмы, – сказал князь Фалин. – Мы зовем их словом из языка Тарту – «кадавры».

«Кадавры», – повторил лорд Белин про себя. В чужом слове ощущался привкус могильной пыли, нездешнего ужаса.

– Рабы и солдаты Мертвой Звезды, они спали бесчисленные зоны в ее чреве. Враг нашептал Автократору секрет пробуждения кадавров. Научил, как сделать Маску для управления их железной фалангой.

Повелительным жестом Автократор отправил одетых в белое Тарту к неподвижным тушам кадавров. То, что случилось дальше, заставило даже трижды ограненного лорда Белина ощутить тошноту и слабость.

– Как все порождения Врага, кадавры пожирают живое, чтобы питать себя.

Когда отвратительный обряд закончился, дюжина кадавров, окруженная клочьями белых одежд, обрела подвижность и противоестественную видимость жизни. Насытившиеся утробы тварей светились призрачным синим огнем.

Автократор шагнул вперед. Вместо украшенной драгоценностями маски Тарту он нес на себе антрацитовый лик хаоса и смерти. Глаза Маски пылали синим светом. Кадавры повиновались шепоту ее неподвижных губ.

Голодными псами они набросились на черную глыбу, выдирая из ее плена своих спящих собратьев. А с причалившего диска уже сходила унылая процессия будущих жертв.

Стены Хрустальной Розы потемнели.

– Без жалости и колебаний, как подобает слуге Черного Льда, Автократор скормил свой народ ненасытным утробам кадавров. Он поставил на службу Врагу хитроумную и тонкую машинерию Тарту. Не знающая усталости орда механизмов вгрызлась в недра древнего материка.

Картины, явленные в стенах шара, были мрачнее предыдущих.

Бескрайние карьеры, затянутые облаками измельченной породы. Груженные рудой вереницы летающих дисков. Многоногие, плюющиеся огнем чудовища – ходячие домны. Умерщвленные прибрежные воды, затянутые зеленой пеной.

– Им нужна была сталь, чтобы построить невиданные доселе корабли. Железные Крепости-Ковчеги, способные пересечь океан. Им нужен был флогистон, чтобы разжечь негасимые топки Ковчегов. Им нужно было оружие для уцелевших Тарту и смертоносные машины, которые завоеватели поведут в бой вместе с кадаврами. Машины ползающие, плавающие и летающие.

Земля Тарта чернела и покрывалась трещинами. Земля кровоточила лавой. Ее неслышимый крик боли заставлял рыдать небеса. Но дождь не долетал до земли, испаряясь от невыносимого жара.

– Расчеты Автократора говорили, что материк погибнет через четыре месяца. Из этих же расчетов следовало, что три Крепости-Ковчега, предназначенных для высадки на Акмеон, будут закончены раньше. Все складывалось согласно Начертанию.

Якош Белин увидел Ковчеги, о которых говорил Серо. Железные колоссы, пришвартованные у разоренных берегов Тарта, совсем не похожие на благородные изделия древних. Вместо изящества – грубость, вместо обтекаемых форм – углы и заклепки. Чадящие трубы, потоки отработанной смазки, стекающие по бортам. Монолитные механические шеренги, заползающие в трюмы по откинутым трапам.

– Земле Тарту предстояло погибнуть ради Пользы. Пользы бездушного пришельца, пожирателя миров из космических бездн.

Рука Серо Фалина сжалась на рукояти меча, вонзенного в хрустальную друзу.

– И никакая сила под небесами не могла этому помешать.

15

Из заоблачных высот Якош Белин наблюдал, как раскалывается на куски умирающая земля Тарту. Кипящие водовороты размером с озеро Хамон проглатывали города и дворцы, волны высотой с Отца-Древо смывали с остатков материка малейшие признаки жизни.

Уплывающие на восток Ковчеги не оставили позади себя ничего, кроме разрушения. Едва избежав ярости стихии, они легли на курс, назначенный Автократором.

Курс, как помнил барон из читанных в юности «Хроник былого», упиравшийся в побережье Акмеона, в бухту Никт.

Там, где сейчас высятся гордые башни портового города, заложенного в честь коронации Озерного Лорда. Там меж белых скал, где в полнолуние чайки оборачиваются полногрудыми морскими девами. Там на мягком желтом песке они ждали гостей с мертвого материка.

На соленом ветру реяли знамена армии Пяти Народов.

Небесные стрелки эронов натягивали поющие тетивы. Магия Сапфиров наполняла их колчаны быстротой и легкостью.

Грозные флогероны пробовали остроту огненных серпов. Рубины, вросшие в их чешуйчатые шкуры, пульсировали сдерживаемой до поры яростью.

Броненосные вериди баюкали боевые молоты за передвижными щитами, окутанными защитным сиянием Алмазов.

Младшие Народы – люди и тангу – держали фланги. Переступали с ноги на ногу кони всадников Серединных Земель. Грызли в нетерпении поводья ездовые псы северян.

– С ними не было лишь мудрых дриатов, носителей животворной силы Изумрудов, – сказал Серо Фалин. – Даже угроза родной земле не могла заставить их покинуть пределы Мирового Леса. Но будь хранители жизни на том роковом берегу, едва ли они смогли бы изменить исход сражения.

На горизонте показался первый из Ковчегов. Его борт откинулся, и из черного проема хлынула железная армия вторжения. Первыми в бой ринулись кадавры. Они погружались в волны и шагали к берегу по дну.

Стоило защитниками сплотить ряды, как борта Ковчегов ощетинились рядами жерл. Из них на берег пролился огонь. И еще раз. И еще.

Темнота.

Набегающая волна колышет обожженное с краев знамя. Чуть поодаль всадник, придавленный мертвой лошадью. Разломанный, нет, разорванный пополам, поваленный щит на катках. Из-под обломков щита торчит обугленное крыло.

Вода бухты Никт, именуемой с тех пор Бухтой Скорби, потемнела от крови и копоти.

Здесь армия Пяти Народов потерпела первое сокрушительное поражение.

16

– Высадившись в бухте Никт, легионы Опустошителя двинулись на северо-восток. Не встречая на своем пути препятствий, они достигли Толоса – первого города людей на Акмеоне.

Толос Гордый. Толос Первородный. Термы и акведуки, гробницы героев на вершинах башен, цирк, славный колесничными боями.

Все, что осталось от того Толоса, с избытком поместится на дюжине гравюр, иллюстрирующих «Хроники былого». Остальное – прах, пыль, пепел.

– Тарту взяли Толос штурмом. Истребили его жителей. И разрушили город до основания.

Минутой молчания Серо Фалин отдал дань скорби городу поэтов и философов.

– Так пал Толос Первородный, – продолжил князь. – И восстал Толос Проклятый. Механическая цитадель Автократора, возведенная его рабами из трех разобранных Ковчегов. Город-машина. Город-ловушка. Главный оплот Врага.

Якош смотрел на гигантские зубчатые колеса и вращающиеся пушечные башни Толоса. На его печи и плавильни, на рвы, полные лавы и кипящих ядов. В его голове крутилось, что совсем недавно он видел упоминание о Толосе Проклятом. Совсем недавно.

Но где? И какое именно?

– Когда дым из недр Проклятого Города одел в траур Небеса, армия Опустошителя двинулась на юг, – продолжал князь Серо. – Ее цель, как утверждает мой побратим, граф Тойво, – была опушка Мирового Леса, северная оконечность Провала. Автократор стремился к крупнейшему из осколков Мертвой Звезды.

А пришел к первому своему поражению..

В первое мгновение лорду Белину показалось, что он видит зеленое море древесных крон. Но глаз выхватил в колыхании зелени штандарты знамен, похожих на огромные листья. Сами «деревья» были одеты в плащи и доспехи, на вид – из коры и тех же листьев-громадин. Их лица – величественные, красивые, совсем человеческие – смотрели на приближающихся рабов Опустошителя. Без страха. Без ненависти.

Дриаты. Народ Леса. Первенцы Акмеона. Сила, сломавшая хребет Врага в той полузабытой за давностью лет войне.

– Жизнь превозмогла смерть, – торжественно сказал князь. – Дриаты встретили армию Автократора на опушке Леса и разбили ее.

17

– Но война на этом не закончилась. С переменным успехом она продолжалась еще семьдесят лет. Пока в финальной битве сокровенная ярость флогеронов не затопила окрестности Толоса Проклятого.

В сменявшихся картинах древних времен Якош Белин видел, как флогероны утрачивают сходство со своими братьями – эронами.

Если в Бухте Скорби они выделялись лишь темными одеждами и перепончатыми крыльями, то с каждым днем войны с Опустошителем их все сильнее переполняла энергия Рубина. Камень Ярости, вместилище родовой магии флогеронов, сначала он изменил их облик. Они стали выше, некоторые превратились в настоящих гигантов. На головах у них выросли роговые гребни, лица вытянулись в зубастые пасти. Сама чешуя, когда-то мягкая и сверкающая, потемнела и стала походить на мелкие хищные зубы.

Потом Рубин изменил их сущность. В бою флогероны вспыхивали живыми факелами. Серпы – их излюбленное оружие – наносили страшные пылающие раны. Маги флогеронов топили врага в озерах лавы, сжигали в пламенных вихрях.

Темный огонь, веками таившийся в душах флогеронов, вырвался наружу. Никто и ничто более не могло загнать его обратно.

– В решающем сражении флогероны объединили свои силы и воззвали к глубинам земли. Они пробудили вулканы, спавшие тысячелетия вокруг Толоса. Дождь из серы и пепла продолжался двадцать один день. Потоки лавы проложили новые русла рек. Так Толос пал во второй раз.

В затянутом маревом небе над рухнувшим в глубины земли Толосом огненный хоровод. Флогероны празднуют победу.

Но что это? От хоровода отделяется огненное кольцо и, сжигая все на пути, падает на землю, катится валом ревущего огня.

Изумленные союзники пытаются закрыться силой Алмазов, развеять огонь ветрами, наконец, просто спастись бегством. Но все напрасно.

Немногих избежавших огня пожинают серпы налетевших следом флогеронов. Полноте, флогеронов ли? Сколь мало сходство с ночными жителями гор в этих духах яростной стихии, чья плоть состоит из бушующего жара.

– Так кончилась война с Опустошителем и вместе с ней время Народа флогеронов. И началось недоброе время Народа эрвидоров, – подвел итог Серо Фалин.

18

– Континент запылал, – рассказывал Серо Фалин. – Флогероны утратили разум и превратились в эрвидоров – духов огня и ярости, не знающих другой радости и другого занятия, кроме разрушения. Дриаты и эроны кое-как сдерживали их на границе Леса и Хребта. На севере, где властвовали вериди и тангу, власть эрвидоров слабела. Но Серединные Земли превратились в сплошное пожарище. Люди бежали из степей.

Бежали в Хамон, построенный выходцами из Толоса Первородного. Воды волшебного озера хранили город от ярости эрвидоров. Бежали в устье Саман-реки, где заложили новый город, оберегаемый морозной магией союзников-тангу. Те немногие, кто не захотел отсиживаться в городских стенах, вынуждены были искать помощи у древних Народов.

В обмен на верную службу дриаты, эроны, вериди и последние не утратившие себя флогероны учили нас магии Сердечных Камней. Слышать их, находить, говорить с ними. Одалживать их силу и обращать ее себе во благо.

Как говорили Тарту: «Все, что не убьет нас, сделает нас сильнее». За пятьдесят Лет Огня эрвидоры не убили нас. И мы стали сильнее. Намного сильнее.

19

– В то время браки между людьми и тангу не были редкостью. В городе Саман воин из знатного рода взял в жены женщину-тангу. У них родился сын. Его человеческое имя ныне забыто. Среди тангу его называли Кан.

Лицо князя Фалина стало задумчивым. Взгляд устремился вдаль.

– Мой неведомый слушатель, – сказал он. – В молодости я участвовал в состязаниях поэтов. Мы с юношами уходили в горы и там, под звездным покрывалом, до рассвета пили вино и пели песни. Не было разницы между князем и пастухом. Единственное условие – песня должна была родиться там и тогда, из плеска вина, из биения крови. На тех состязаниях я всегда побеждал. Мои победы пригодились мне позже – когда на совете князей я поднимал Гнезда на войну, когда ободрял бойцов. У меня всегда находились слова – для женщин, для друзей, для врагов. А теперь… теперь слова утекают от меня, как вино из пробитого меха.

Пальцы князя сжались на усыпанной сапфирами рукояти меча.

– Меня выбрали говорить в Хрустальной Розе, потому что я всегда умел обращаться со словами. Я должен был рассказать тебе историю Кана, Великого Тангу, о его предназначении, о темной звезде, озарявшей его путь. О том, как он овладел Короной Автократора и сковал эрвидоров Ледяной Цепью, о том, как в конце концов Враг подчинил и его горячее сердце… Но у меня перед глазами день последней битвы. День его гибели.

Битва началась у Провала и длилась семь дней. Битва Древа назовут ее в летописях, но у подножия Отца-Древа она закончилась. Семь дней мы теснили остатки Ночной Орды от Провала в глубь Леса. Семь дней мы гибли сами и истребляли воинов Кана, пока у корней Древа не остался только он и триста его сыновей. «Всадники Сай Олаха» звали они себя. Триста лучших воинов Ночной Орды. И ее предводитель – двухсотлетний старик на белом волке.

О нем говорили, что он оборотень. Чудовище с глазами и сердцем из черного льда. Глядя на дела его рук – разоренные деревни и сожженные города, – легко было поверить. Но в тот, последний день он выехал вперед, чтобы говорить с нами, воинами Ордена Солнца. Он просил взять его жизнь, но отпустить сыновей.

Он кричал, он умолял, он плакал. Черные слезы стекали по его лицу из человеческих глаз. Жар отцовской любви растопил лед Врага в его сердце.

Князь замолчал на время. На его ресницах блестела влага.

– Но он не смог, – продолжил он, запинаясь. – Он не смог тронуть наши сердца.

«Нет», – сказал Ингид Савина, чьи отец и мать пали от рук Ночной Орды.

«Нет», – сказал Вирин Тойво, похоронивший брата на полях нашей войны.

«Нет», – сказал Луко Белин, лишившийся дома и семьи.

«Нет», – сказал я, Серо Фалин.

– А что мог сказать я, носивший у сердца наконечник стрелы тангу? Стрелы, сразившей моего старшего сына? Что мы могли сказать? Что???

20

– Пощады не будет, – сказал Кану Озерный Лорд, наш предводитель.

Я не видел его лица за вечно опущенным забралом, но по голосу чувствовал, что слова дались ему нелегко. Он не был жесток.

Но он понимал: отпусти он сыновей Великого Тангу – война разразится в его собственном лагере.

Он был мудр, наш Исчезнувший Король.

Серо Фалин закрыл лицо рукой.

– Мы убили их всех, – его голос звучал еле слышно. – Триста сыновей Великого Тангу, рожденных им за долгую жизнь. Мы даже не скрестили с ними мечи – за нас управились славные фузилеры Самана и пушкари Валита.

Но прежде мы сразились с самим Каном. И я призываю в свидетели землю и небеса – в моей жизни не было более тяжелой схватки.

21

– Нам, четверым лордам Ордена Солнца, было вместе меньше лет, чем ему одному. Мы готовы были сразиться с ним по очереди, в порядке старшинства, или уступить право на бой нашему предводителю. Но обезумевший Кан набросился на нас, разя ножом и ятаганом.

Он убил моего грифона и сбросил Ингида с коня. Он ранил лорда Белина и отрубил руку лорду Тойво. И он, без сомнения, умертвил бы нас, если бы не Озерный Лорд.

Серо Фалин отнял руку от лица. Голубые его глаза покраснели, но слез в них больше не было.

– Непревзойденный воин, победивший в свое время каждого из нас. Честь торжества над Великим Тангу принадлежит ему.

«Я сожалею», – сказал он, вонзая меч в сердце Кана.

22

– И я сожалею, мой слушатель, что не поведаю тебе целиком славную историю войны с Ночной Ордой. Надеюсь, что ты знаком с ней и без меня. Благо книги о той войне пишутся уже сейчас.

Главное, что ты должен был усвоить из моего рассказа, – и Опустошитель, и Великий Тангу были всего лишь игрушками в руках чужой, враждебной силы. Пробными камнями, нашим испытанием на прочность. Главная битва еще впереди.

Зная о предстоящем сражении, наши старшие братья решили помочь нам. Вериди, флогероны, дриаты и эроны – те немногие, что уцелели после трех столетий войны, – они принесли себя в жертву во имя нашей будущей победы. Ради того, чтобы жила наша земля. Все свое искусство, все знания, все без остатка силы они вложили в оружие, равного которому мир еще не знал. В Стражей Акмеона.

Оружие не имеет души и служит тому, кто взял его в руки. Чтобы Стражи исполнили свой долг в нужный час, а не по велению случайного властолюбца, создатели погрузили их в сон. Тот, кто мудр и чист душой, найдет способ пробудить их. Ему понадобятся Сердце и Ключ.

Образ Серо Фалина потемнел. Его голос зазвучал приглушенно, двоясь и пропадая.

– Ключ к Песне Небес перед тобой. Путь к Сердцу ты найдешь у наших ног. Если ты можешь понять меня, значит, наши труды и жертвы были не напрасны.

Все исчезло. Осталась лишь серая пустота, в которой угасали последние слова Победителя Эрвидоров.

–  Меня зовут Серо Фалин. В день, когда мой каменный лик прольет слезы, Враг вернется. Теперь, когда герои прошлого мертвы, только ты сможешь его остановить. Ты должен найти Сердце и Ключ. Но знай, что только человек может пробудить Стража. Помни: тот, кто пробудит Стража, останется в Хрустальной Розе навсегда. Помни. Помни.

ЯКОШ БЕЛИН, ЛОРД-ЗАЩИТНИК СЕРЕДИННЫХ ЗЕМЕЛЬ

Яркой вспышкой мир вернулся. Лорд Белин, вновь ощутивший свое тело, покачнулся, но не упал. Слева его поддержал герцог Савина, справа – князь Фалин.

– Достаньте Ключ, барон, – сказал Таиз.

Непослушной рукой барон Белин вынул Ключ из друзы и вернул его князю. Лепестки Хрустальной Розы расходились, открывая розовеющие небеса над Матерью Ветров.

– Сколько времени… – барон откашлялся, облизнул пересохшие губы. Он никогда не ощущал такой жажды. Каждая клетка тела умоляла: «Пить, пить, пить». Но он все же нашел силы закончить фразу: – Сколько времени мы провели внутри шара?

– Как вы думаете, барон? – лукаво спросила Гуинре.

Она протянула барону рог с водой. Ледяной водой горных ручьев. Но вежливость лорда и трепет перед княгиней требовали сначала ответить на вопрос.

– Совсем недолго. Солнце не успело подняться высоко.

– Время внутри Розы действительно течет иначе, – сказал Таиз Фалин. – Но оно не замедляет ход, как усталый ишак, а пускается вскачь, как молодой солнцерог.

Вмешался Савина:

– Мой брат хочет сказать, что мы провели в хрустальном шаре ровно сутки. Поэтому вы ощущаете такую усталость и жажду, барон. Вы не ели, не пили и не спали целый день и целую ночь.

Якош Белин предпочел вместо дальнейших расспросов приложиться к рогу с водой.

23

Если у него и оставались сомнения в словах спутников, то они рассеялись, стоило им опуститься к подножию Стража. Люди Ренада Гаири сидели вокруг тлеющих кострищ, кто-то спал на камнях, подстелив плащ. Молодой боец мыл в ручье котелок. Отряд воинов Грозы явно провел на посту целую ночь.

– Нам следует перекусить перед дорогой, – сказал Таиз, подводя барона к костру. – Наш разум не заметил, как пролетело время, но не тела. Гуинре вздремнет полчаса, прежде чем садиться за штурвал.

Якош кивнул. Он уже ощутил правоту князя на себе – ломило суставы и резало в глазах. Живот подводило от голода.

Ренад кивнул ему, предложил место возле себя. Кто-то протянул барону плошку с похлебкой и ложку.

Севший рядом Таиз разломил краюху черного хлеба. Протянул часть барону, часть – подошедшему Анже Савина.

– Теперь наш союз скреплен единым знанием, – сказал он. – Знание сделает нас сильнее.

«Или убьет нас», – подумал Белин. Но вслух сказал:

– Мне далеко не все было понятно из речей достойного Серо. Особенно его последние слова смутили меня.

Таиз Фалин вздохнул:

– Смысл слов моего уважаемого предка ускользает не только от вас, барон. Для многих Лордов Хребта повесть, рассказанная Серо, давно превратилась в забавную сказку. Вроде историй о Саманском Часовщике или сокровищнице Озерного Короля. Только уважение к древнему обычаю приводит большинство князей к Хрустальной Розе. Они не понимают смысла Песни Небес. Не верят в реальность Врага и в оживление Стража.

Якош Белин задумчиво поболтал ложкой в похлебке.

– После того, что показал мне герцог в ледяной пещере, я верю во Врага. И у меня нет оснований сомневаться в событиях, о которых рассказывал Серо Фалин. Но я не понимаю, как услышанное поможет нам в грядущей войне. Как начнется эта война? С кем мы будем воевать? И как нам оживить Стража, который, если верить Серо, наша единственная надежда в войне? Сплошные загадки.

– Верно. Загадки. Мой предок не случайно оставил именно такое послание. Страж не должен ожить в неправильных руках. Я верю, что мы сможем разгадать тайну Песни, когда придет время.

– Хотел бы я разделять вашу уверенность, князь. Сердце и Ключ. Что он хотел сказать?

Если у Таиза Фалина и был ответ, то узнать это Якошу не довелось. Воины Грозы закричали, показывая пальцами вверх.

Князь вскочил на ноги, вытянул руку. На его предплечье опустился сокол, заклекотал, взмахивая крыльями. Ренад Гаири ловко накинул птице на голову плащ. Сокол присмирел, сложил крылья и позволил снять письмо, привязанное к ноге.

Князь Фалин развернул письмо, пробежал глазами. Его брови сошлись на переносице.

– Привал отменяется, – сказал он.

– Что случилось, брат? – задремавший было Анже Савина тоже поднялся на ноги. Следом вскочил его дворецкий, сидевший среди воинов Ренада.

– В Гнездо Восхода пришло «солнечное письмо» из замка Савина. Письмо из двух частей. Первая часть призывает как можно скорее передать письмо тебе. Вторая не поддается прочтению, по всей видимости, тайнопись Дома Савина. Мои люди не стали доверять содержание письма почтовому соколу. Мы должны как можно скорее вернуться в Гнездо Восхода. Обратный маршрут изменим на всякий случай. Ренад, отправь сокола обратно. Моим именем – удвоенная стража на перевалах и на воздушных путях до нашего возвращения.

Они втроем обменялись взглядами. «Пророчество Серо сбывается», – вот что думал каждый из лордов.

– Я разбужу Гуинре, – сказал Таиз. И громко, для всего отряда: – Воины гор, на крыло! По машинам!