Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12. Магическое ЖКХ и золото тамплиеров
Когда я открыла глаза, в комнате пахло грозой, дорогим мужским парфюмом и… паленой синтетикой.
Источником последнего запаха была моя любимая подушка в форме сердечка. Она превратилась в горстку пепла.
– Спишем на боевые потери, – ленивый, довольный голос Асмодея прозвучал прямо над моим ухом.
Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а второй прижимая меня к себе. Одеяло (чудом уцелевшее) прикрывало нас до пояса. На его груди медленно гасли рунические татуировки, переливаясь из ярко-золотого в привычный чернильно-черный.
– Мы живы? – спросила я, проводя пальцем по его плечу. Кожа больше не была раскаленной, просто теплой.
– Более чем. Ты разрядилась, Марго, и, должен заметить, с эффективностью атомной электростанции. Если бы я подключил к нашей кровати провода, мы могли бы майнить биткоины в промышленных масштабах.
Я хихикнула и уткнулась носом в его шею. Электричество ушло, оставив после себя приятную, тягучую усталость и странное чувство… целостности. Словно до этого во мне не хватало какой-то важной детали, а теперь она встала на место с громким щелчком.
– А свет? – я кивнула на темную люстру.
– Пробки выбило во всем квартале, но не волнуйся, к утру починят. А пока у нас романтика – свечи, тишина и отсутствие интернета.
В этот момент тишину нарушил звук.
Это был не стук в дверь и не звонок телефона.
Это был ритмичный, настойчивый стук… из батареи центрального отопления.
Тум-тум-тум.
Пауза.
Тум-тум-тум.
– Это баба Валя? – прошептала я. – Передает морзянкой спасибо за вылеченный радикулит?
– Сомневаюсь, – Асмодей сел, и одеяло сползло до опасного минимума. Его лицо стало серьезным. – Ритм слишком бюрократический. Три коротких, три длинных, подпись, печать.
Батарея зашипела. Старый чугун начал плавиться, стекая на пол, как черный воск. Из образовавшейся дыры повалил серый пар, пахнущий старой бумагой, пылью и безысходностью очередей в поликлинику.
Пар сгустился и принял форму человека.
Это был маленький, сухонький мужичок в сером костюме, который был ему велик, в очках на резинке и с портфелем из кожи (подозреваю, человеческой).
Он висел в воздухе в позе лотоса, но с выражением лица бухгалтера, у которого не сходится баланс.
– Доброй ночи, граждане нечисть и сочувствующие, – проскрипел он голосом, от которого у меня свело зубы. – Инспектор магического жилищно-эксплуатационного комитета, отдел высоковольтных аномалий и проклятий третьей категории, Грымза Ипполит Матвеевич.
Я потянула одеяло на себя, пытаясь прикрыться до самого подбородка.
– Вы… вы вылезли из батареи!
– Согласно пункту 4.2 Устава, инспектор имеет право проникать в помещение через любые коммунальные отверстия в случае выявления грубых нарушений, – Ипполит Матвеевич поправил очки. – А у вас тут, гражданочка, не просто нарушение. У вас тут Армагеддон районного масштаба.
Он открыл портфель и достал свиток, который развернулся и упал на пол, раскатившись до самой двери.
– Пункт первый: несанкционированный призыв высшего демона без уплаты пошлины. Пункт второй: использование артефакта «Сосуд Перуна» в жилом фонде без заземления. Пункт третий: порча муниципального имущества (оплавление гудрона на крыше). Пункт четвертый: моральный ущерб домовому Кузьмичу, который от вашего… кхм… процесса разрядки поседел и ушел в запой.
– Итого? – перебил его Асмодей. Демон даже не потрудился одеться. Он встал с кровати во всей своей адской красе и скрестил руки на груди. – Сколько мы должны вашей конторе, чтобы вы исчезли обратно в трубу?
Инспектор Грымза посмотрел на Асмодея без страха. Видимо, работа в ЖКХ убивает инстинкт самосохранения напрочь.
– Итого: пять тысяч золотых дублонов, три души праведников, можно заменить на шесть душ риелторов и… – он прищурился, глядя в список, – один первенец женского пола для работы в архиве.
– Первенца не дам! – крикнула я. – У меня его даже нет!
– Будет – отдадите. Пеня капает, – равнодушно отозвался инспектор.
Асмодей усмехнулся. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. В комнате стало ощутимо жарче.
– Слушай сюда, канцелярская крыса. Я – Асмодей, я управляю легионами. Я соблазнял царей и разрушал империи. Ты действительно думаешь, что я буду платить штраф какому-то мелкому бесу из ЖЭКа?
Ипполит Матвеевич зевнул.
– Гражданин демон, не давите на авторитет. У нас в очереди на прием Люцифер стоит за справкой о составе семьи. Правила для всех одни. Не заплатите – отключим магию, и воду горячую на все лето.
Асмодей замер.
– Воду?
– И канализацию запечатаем, – добил инспектор. – Руной «Запор Вечности».
Владыка ада повернулся ко мне. В его глазах читалась паника.
– Марго, они звери. Я могу пережить отсутствие душ, но мыться в тазике я не намерен.
– Плати, – шепнула я. – Только без первенцев, пожалуйста.
Асмодей вздохнул. Он щелкнул пальцами, и в воздухе открылась огненная воронка. Из нее с грохотом вывалился тяжелый, окованный железом сундук.
Сундук упал на пол, пробив ламинат.
– Золото тамплиеров, – буркнул Асмодей, пиная крышку ногой. – Проклятое, естественно. Каждый, кто его коснется, начнет говорить правду и только правду в течение ста лет.
Глаза инспектора Грымзы жадно блеснули.
– Проклятое, говорите? Говорить правду? Хм… Для налогового инспектора это, конечно, профессиональная непригодность, но… – он достал счеты и начал быстро щелкать костяшками. – Примем по курсу лома. Души есть?
– Нет, – отрезал Асмодей. – Но есть кот.
В дверях спальни возник Шрёдингер.
– Я протестую! – заорал он. – Я не разменная монета! Я личность! У меня лапки и тонкая душевная организация!
– Кот говорящий? – оживился инспектор. – Редкость. В архиве пригодится. Мышей ловить и на звонки отвечать.
– Он не просто говорящий, – Асмодей хитро прищурился. – Он финансовый гений. Знает все схемы ухода от налогов, отмывания денег через офшоры в Нарнии и инвестирования в валерьянку.
Инспектор поправил очки.
– Ценный кадр. Берем в счет штрафа за моральный ущерб домовому.
Шрёдингер выгнул спину и зашипел:
– Я вам устрою аудиторскую проверку! Я напишу жалобу в небесную канцелярию! Я нассу вам в тапки, и это будет не просто лужа, это будет святая вода!
– Тихо, шерстяной, – Асмодей подмигнул коту. – Ты же сам жаловался, что тебе скучно, а там – поле непаханое. Коррупция, взятки, бюрократия – развернешься, а мы тебя потом выкупим. Через недельку.
Кот замолчал. Его желтые глаза сузились.
– Через недельку? И вы мне должны пожизненный запас лосося. И подушку с подогревом.
– Договорились.
Инспектор Грымза взмахнул рукой, и сундук с золотом растворился в воздухе. Потом он щелкнул пальцами, и на шее Шрёдингера появился ошейник с биркой «Стажер МУП "Магия-Сервис"».
– Квитанцию об оплате получите на госуслугах, – буркнул инспектор. – А первенца… ладно, вычеркиваем. У нас сейчас сокращение штата.
Он начал втягиваться обратно в батарею.
– И, граждане! – его голос звучал уже из трубы. – В следующий раз, когда будете разряжаться, ставьте хотя бы громоотвод! А то у соседей сверху унитаз поет арии Верди!
Пар исчез. Батарея чудесным образом заросла, став снова гладкой и белой.
Шрёдингер тоже исчез, оставив после себя лишь эхо возмущенного: «Мяу!»
Мы остались одни в полумраке спальни.
– Ты продал моего кота в ЖЭК, – констатировала я.
– Я внедрил агента под прикрытием, – поправил Асмодей, ложась обратно в кровать и утягивая меня за собой. – Поверь мне, через три дня они сами заплатят нам, лишь бы мы забрали его обратно. Шрёдингер развалит их систему изнутри своей занудностью и требованием премиального корма.
– Надеюсь, – я положила голову ему на плечо. – А золото? Оно правда проклятое?
– Абсолютно. Представь, что начнется в магическом ЖЭКе, когда они все начнут говорить правду? «Извините, мы не починили крышу, потому что пропили бюджет». «Ваша заявка потеряна, потому что нам плевать». Это будет хаос, Марго. Прекрасный, очищающий хаос.
Я представила эту картину и рассмеялась.
– Ты злодей, Асмодей.
– Я знаю, – он поцеловал меня в макушку. – Но теперь я твой злодей. И кстати… раз уж мы расплатились с долгами и кота нет дома…
Его рука скользнула по моему бедру.
– …может, проверим, выдержит ли кровать второй раунд? Без магии, просто физика. Трение, сопротивление материалов и немного любви.
Я посмотрела в его глаза, в которых снова начинали плясать золотые искры.
– Я думала, ты устал.
– Демоны не устают, ведьма. Мы просто перезаряжаемся.
За окном начинало светать. В квартире пахло озоном, авантюрой и надеждой на то, что даже если мир сошел с ума, вдвоем в этом сумасшествии жить гораздо веселее.
Глава 13. Диверсия в лотке и эпидемия правды
Утро началось с подозрительной, звенящей тишины.
Не было требовательного «Мяу!» над ухом. Никто не скребся в дверь туалета с настойчивостью судебного пристава. Никто не пытался сожрать мой палец ноги, торчащий из-под одеяла.
Я открыла глаза и уставилась в потолок. Люстра висела ровно, гравитация работала штатно, а на соседней подушке спал владыка ада.
Спал он, надо сказать, бессовестно красиво: раскинувшись на полкровати, одеяло сбилось в ногах, открывая вид на татуировки, которые сейчас замерли, как обычные рисунки. Даже во сне он излучал такую мощную ауру самодовольства, что пылинки в солнечном луче старательно облетали его стороной.
Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле. События вчерашней ночи казались сюрреалистичным фильмом. Гроза, танго на крыше, инспектор из батареи…
– Если ты продолжишь так громко думать, я проснусь окончательно и потребую завтрак в постель, – пробормотал Асмодей, не открывая глаз. Его рука лениво потянулась ко мне и накрыла мою талию, притягивая ближе.
– Я думала, демоны не едят по утрам, – улыбнулась я, устраиваясь у него под боком.
– Мы питаемся энергией страсти, – он приоткрыл один глаз, в котором плясали золотые искорки. – Но от яичницы с беконом я бы тоже не отказался. И кофе, много кофе. Желательно внутривенно.
– Кофемашину ты починил, так что дерзай, – я чмокнула его в колючую щеку и выбралась из кровати. – А я пока проверю, как там внешний мир.
На кухне было пусто. Ленка исчезла, оставив на столе записку, придавленную пустым флаконом из-под корвалола:
«Марго, я ушла на работу. Если я начну видеть, как цифры в отчетах танцуют канкан, я сдамся санитарам. Твой демон – огонь. Держи его крепче, чем я держусь за свою адекватность. P.S. Пирожок я съела. Он правда пел песню Лепса, когда я его кусала. Это нормально?»
Я хмыкнула и подошла к окну.
Двор преобразился.
Обычно серый и унылый, сейчас он напоминал иллюстрацию из детской книжки. Трава была изумрудно-зеленой, качели на площадке смазаны и покрашены в кислотные цвета, а местные алкоголики, дядя Витя и его свита, сидели на лавочке не с пивом, а с томиками стихов Есенина.
– Влияние остаточного магического фона, – прокомментировал Асмодей, появляясь за моей спиной. Он уже был в джинсах, но босиком и с голым торсом. В руках дымились две чашки. – Дядя Витя теперь читает сонеты голубям. Побочный эффект «Перуновки». Пройдет через пару дней, но культурный шок останется на всю жизнь.
– А Шрёдингер? – спросила я, принимая кофе. – Как думаешь, он там жив? В этом ЖЭКе?
– Жив? – Асмодей усмехнулся, делая глоток. – Марго, вопрос не в том, жив ли кот. Вопрос в том, жив ли ЖЭК. Золото тамплиеров начало действовать ровно в восемь ноль-ноль.
Вдруг воздух посреди кухни зарябил, как плохой сигнал телевизора.
Пространство исказилось, и перед нами возникло изображение. Оно было круглым, словно мы смотрели в объектив «рыбий глаз».
На экране, восседая на кипе папок с надписью «Дело №666: Прорванные трубы в Чистилище», сидел Шрёдингер.
На шее у него болтался бейдж «Старший менеджер по хаосу», а перед ним стояла миска с красной икрой.
– Прием, Хьюстон, – произнес кот, лениво облизывая лапу. – Как слышно?
– Шрёдингер! – воскликнула я. – Ты как? Тебя не пытают?
– Пытают? Меня? – кот фыркнул. – Женщина, я здесь царь и бог. Вы не представляете, что творит проклятое золото. Это лучшее шоу в моей жизни.
Камера отъехала назад, показывая панораму офиса Магического ЖЭКа.
Там царил ад. В хорошем смысле слова.
Сотрудники – бесы, кикиморы и домовые – бегали кругами, хватаясь за головы.
– Начальник отдела водоснабжения только что признался секретарше, что воровал казенную святую воду и продавал ее вампирам как тоник для лица! – радостно сообщил кот. – Секретарша в ответ призналась, что она на самом деле не кикимора, а трансгендерный леший, и что она влюблена в фикус. Фикус, кстати, тоже заговорил и потребовал отпуск.
На заднем плане пробежал тот самый инспектор Грымза. Он рыдал.
– Я ненавижу бланки! – кричал он, разбрасывая бумаги. – Я всегда хотел танцевать в балете! Я хочу быть черным лебедем!
Шрёдингер перевел камеру на себя.
– Короче, работа встала. Они не могут врать, Марго. Они даже не могут приписать лишние киловатты в квитанции. Система рухнула за полчаса. Я потребовал икры и массаж лапок в качестве компенсации за стресс от наблюдения за их истерикой. Они согласились.
– Ты чудовище, – с восхищением сказал Асмодей. – Я горжусь тобой, пушистый.
– Я знаю, – кот зевнул. – Но мне скучно. Икры много, а поговорить не с кем. Они все ноют и каются. Заберите меня отсюда, я выполнил миссию. ЖЭК парализован минимум на месяц. Штраф аннулирован, потому что Грымза сжег архив в порыве честности.
– Мы едем, – кивнул демон. – Держи оборону.
Изображение мигнуло и исчезло.
– Ну что, – Асмодей поставил чашку на стол. – У нас есть план на утро. Спасательная операция «Рядовой Райан» в декорациях бюрократического ада.
Я побежала одеваться, чувствуя себя героиней блокбастера.
Впереди нас ждал обезумевший от правды ЖЭК, кот-диверсант и целый мир, который еще не знал, что в Москве появилась новая сила: студентка-архитектор и владыка искушений.
Черный «Мустанг» 1967 года материализовался не на парковке, а прямо на клумбе с петуниями, которую баба Валя любовно поливала заговоренной водой. Машина рычала, как голодный цербер, и пахла серой и кожей.
– Экологически чистый транспорт? – уточнила я, садясь на пассажирское сиденье.
– Работает на грешных душах, – подмигнул Асмодей, надевая солнцезащитные очки (хотя на улице было пасмурно). – Нулевой углеродный след, стопроцентный пафос. Держись, ведьма, в аду нет ограничения скорости, и я до сих пор не привык к вашим камерам на МКАДе.
Мы рванули с места так, что меня вдавило в кресло. Город за окном превратился в размазанную серую полосу. Другие машины шарахались от нас, словно чувствовали исходящую от капота ауру древнего ужаса. Или просто боялись подрезать раритет стоимостью в три московские квартиры.
– Куда мы едем? – перекрикивая рев мотора, спросила я. – Где находится этот магический ЖЭК?
– Там же, где и все филиалы ада на земле, – усмехнулся Асмодей. – В подвале жилого дома в Капотне. Самое депрессивное место в городе. Идеально для бюрократии.
Мы затормозили у обшарпанной девятиэтажки. Вывеска над ржавой железной дверью гласила: «ООО "ЖилСервис-Тьма". Прием граждан круглосуточно, кроме обеда, ужина и плохого настроения».
Асмодей галантно открыл мне дверь.
– Готова увидеть, как рушатся империи?
Мы спустились по лестнице, пахнущей хлоркой и отчаянием. Внизу нас встретил турникет, который попытался откусить мне ногу, но, увидев взгляд Асмодея, виновато заскрипел и распахнулся.
Внутри царил хаос.
Представьте себе муравейник, в который залили литр энергетика и бросили петарду.
Сотрудники – существа разной степени мохнатости и рогатости – бегали по коридорам, вырывали на себе волосы и кричали правду.
В углу рыдала секретарша с зелеными волосами (кикимора, судя по запаху тины).
– Я не отправляла отчеты! – выла она, размазывая тушь. – Я делала из них самолетики! А еще я тайно подсыпаю слабительное в кофе начальнику, потому что он похож на жабу!
Мимо пробежал сантехник с вантузом.
– Трубы не текут! – орал он в телефон. – Это слезы дома! Он страдает от одиночества! А прокладки я продал на черном рынке гномам!
Асмодей шел сквозь этот бедлам с улыбкой ценителя.
– Музыка для моих ушей. Искренность – редкий дар в наше время.
Мы дошли до кабинета начальника. Дверь с табличкой «Грымза И.М. – Властелин Квитанций» была распахнута настежь.
Внутри, на огромном столе из красного дерева, восседал Шрёдингер.
Кот выглядел великолепно. Вокруг него были разложены банки с красной икрой, нарезка из семги и, кажется, чья-то откушенная рука (надеюсь, манекена).
Перед котом на коленях стоял сам инспектор Грымза. Он выглядел так, будто не спал неделю и пережил вьетнамские флешбэки.
– Заберите! – простонал инспектор, увидев нас. – Заберите это золото! И кота! И икру! Только пусть оно прекратится!
– Что именно, Ипполит Матвеевич? – светски поинтересовался Асмодей, опираясь о косяк.
– Правда! – взвизгнул Грымза. – Я больше не могу! Пять минут назад я признался своей теще по телефону, что считаю ее котлеты биологическим оружием! Она прокляла меня до седьмого колена! А еще я сказал министру магии, что его новая мантия делает его похожим на беременного пингвина! Меня уволят! Меня сошлют чистить котлы в девятый круг!
Шрёдингер лениво потянулся и спрыгнул со стола.
– Слабаки, – констатировал он. – Я всего лишь предложил им провести аудит совести. Оказалось, совести у них нет, зато грехов на три тома «Войны и мира».
Кот подошел ко мне и потерся о ноги.
– Маргарита, у тебя есть влажные салфетки? Я испачкался в икре. И, кстати, я уволил их главного бухгалтера. Он признался, что тратит бюджет на онлайн-игры.
– Золото остается у вас, – твердо сказал Асмодей инспектору. – Штраф уплачен. Мы законопослушные граждане. Согласно квитанции номер 666.
– Но проклятие! – взмолился Грымза.
– Это бонус, подарок от фирмы. Наслаждайтесь честностью, Ипполит. Может, наконец, почините крыши, раз уж врать, что «денег нет», больше не получится.
Асмодей подхватил кота под мышку.
– Идем. У нас еще есть дела.
Мы вышли из кабинета под аккомпанемент рыданий всего офиса.
На улице дышалось на удивление легко. Капотня вдруг показалась мне не такой уж серой.
– Ты жестокий, – сказала я, когда мы сели в машину. Шрёдингер тут же занял заднее сиденье и потребовал включить джаз.
– Я справедливый, – возразил Асмодей, заводя мотор. – Они веками пили кровь из жильцов. Пусть теперь побудут кристально честными. Это полезно для кармы.
– А мы? – спросила я, глядя на него. – Что будет с нами?
Асмодей повернулся ко мне. Он снял очки, и его глаза посмотрели на меня так, что внутри снова заискрило, несмотря на вчерашнюю разрядку.
– С нами? – переспросил он. – Марго, мы только начали. У меня есть идеи. Например, слетать на выходные в Париж.
– В Париж? – удивилась я. – У меня нет визы.
– У меня личный портал за холодильником, помнишь? А еще... я хочу показать тебе место, где я родился.
– Ад? – сглотнула я.
– Нет, Прованс. Я там родился как личность, когда впервые попробовал вино и понял, что жизнь слишком хороша, чтобы быть просто злым духом.
Он накрыл мою руку своей.
– Но сначала... Домой. Твой бывший, Олег, звонил Ленке пятьдесят раз. Кажется, эффект сыворотки правды прошел, и он хочет «серьезно поговорить».
– О нет, – я закатила глаза. – Только не это.
– Не волнуйся, – Шрёдингер с заднего сиденья выпустил когти в кожаную обивку (Асмодей поморщился, но промолчал). – Я теперь сертифицированный менеджер по решению конфликтов. Я ему так объясню политику партии, что он сам запишется в монастырь. Женский.
– Вперед, – скомандовала я. – Домой. У меня есть чувство, что финал этой пьесы будет громким.
«Мустанг» взревел и сорвался с места, оставляя за собой огненный след на асфальте. Впереди была Москва, разборки с бывшим и, возможно, самое странное «долго и счастливо» в истории магического реализма.
Глава 14. Экзорцизм прошлого
Подъезд встретил нас запахом свежего ремонта (который никто не делал) и арией «Vincerò» в исполнении мусоропровода. Магия, выпущенная на свободу, явно обладала художественным вкусом.
Мы поднялись на третий этаж. Дверь в мою квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились голоса: истеричный мужской и устало-саркастичный женский.
– ...и вообще, это незаконно! – кричал Олег. – Я буду жаловаться в ООН! Я знаю свои права! Я здесь прописан... ну, почти! Я зубную щетку здесь оставил три месяца назад! Это считается актом владения территорией!
– Олег, твоя щетка давно эволюционировала в плесень и ушла жить своей жизнью, – лениво отвечала Ленка. – Уходи. У нас тут зона повышенной демонической активности. Тебя засосет в портал, и выйдешь ты в Воронеже в 1995 году.
Я посмотрела на Асмодея. Он поправил манжеты и хищно улыбнулся.
– Ну что, душа моя? Время выносить мусор.
Мы вошли.
Картина маслом: Ленка сидит на кухне с бокалом (уже третьим за утро, судя по бутылке), а Олег меряет шагами мой коридор, размахивая каким-то мятым листком бумаги. Увидев нас, он замер.
Его взгляд метнулся от меня (в черном платье и с остаточным свечением) к Асмодею (в джинсах, но с аурой, способной придавить бетонную плиту) и, наконец, к Шрёдингеру, который вошел следом на задних лапах, неся банку икры.
– Ага! – взвизгнул Олег, тыча в нас пальцем. – Я так и знал! Секта! Вы тут все наркоманы! Галлюциногены распыляете! Я вчера такое видел... такое! Я плакал! Я каялся! Я хотел уйти в монастырь!
– И почему не ушел? – вежливо поинтересовался Асмодей, проходя на кухню и открывая холодильник. – Там кормят, поют, думают о вечном. Тебе бы пошло. Ряса скрывает пивной живот.
Олег побагровел.
– Ты! Ты меня опоил! Я всё помню! Ты подмешал мне что-то в водку! Я требую компенсации! Моральной! И материальной!
Он сунул мне под нос мятый листок.
– Вот! Список моих страданий! Пункт первый: утрата веры в себя. Пункт второй: нервный тик левого глаза. Пункт третий: потерянный вечер, который я мог провести с пользой... в танках!
Я взяла листок. Почерк был кривой, как кардиограмма.
– Олег, – сказала я тихо.
– Что?! Хочешь извиниться? Давай! На коленях!
В этот момент во мне что-то щелкнуло.
Не магия, не злость, а простое, человеческое безразличие. Я смотрела на этого человека – в растянутой футболке, с претензиями размером с Эверест и душой размером с наперсток – и не понимала, как я могла тратить на него свои лучшие годы.
Я скомкала листок. Он вспыхнул в моей руке синим пламенем и осыпался пеплом на пол.
Олег отшатнулся.
– Ты... ты что творишь?!
– Я закрываю гештальт, – спокойно ответила я. – Олег, послушай меня внимательно. Я не наркоманка, не радиоактивная, я просто счастливая.
Олег побагровел до опасного оттенка.
– Ах так?! Ну все! Я вызываю полицию! Я скажу, что вы тут притон устроили! Сатанинский! С жертвоприношениями!
Он потянулся к телефону.
– Не советую, – голос Асмодея стал низким, вибрирующим. В кухне резко потемнело. Тени по углам удлинились и превратились в когтистые лапы.
Владыка ада сделал шаг вперед. Его глаза полыхнули багровым огнем, на мгновение явив истинную суть – древнюю, могущественную и совсем не добрую.
– Олег, – произнес он, и от его голоса задребезжали стекла. – Если ты сейчас наберешь 02, то дозвонишься не в дежурную часть. Ты дозвонишься в мою канцелярию, и поверь, штраф за ложный вызов там берут не деньгами.
Олег выронил телефон. Его колени подогнулись.
– Кто... кто ты такой?
– Я тот, кто платит за этот банкет, – Асмодей улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. – А теперь – исчезни. У меня аллергия на посредственность.
Шрёдингер спрыгнул со стола и подошел к Олегу.
– Мяу, – сказал он.
Но Олег услышал не «мяу». Он услышал (судя по тому, как он побелел) подробный перечень своих грехов и дату своей смерти, если он не уберется сию секунду.
– Я... я понял! – взвизгнул бывший. – Я ухожу! Ноги моей здесь не будет! Вы психи! Все!
Он развернулся и выбежал из квартиры, едва не снеся косяк. Мы слышали, как он скатывается по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и кричит: «Мама, забери меня!»
Входная дверь хлопнула.
Наступила тишина. Благословенная, чистая тишина.
– Ну вот, – Ленка допила вино. – Драма окончена. Занавес. Асмодей, ты был великолепен. Если Марго тебя бросит, я беру ипотеку на твое имя.
– Я не брошу, – сказала я, глядя на демона. – Он слишком хорошо готовит омлет.
Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и прижал к себе. Тьма в углах рассеялась, снова став обычными тенями от шкафов.
– Экзорцизм прошел успешно, – констатировал он. – Демон изгнан. Правда, демон был мелкий, капризный и в трениках, но все равно считается.
– И что теперь? – спросила я, кладя голову ему на грудь.
– Теперь? – он поцеловал меня в макушку. – Теперь у нас есть чистая квартира, запас икры, кот-бюрократ и целая вечность впереди. Я обещал тебе Париж.
– Париж подождет, – вдруг сказал Шрёдингер. Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу. – У нас проблемы поважнее.
– Какие? – хором спросили мы.
– Баба Валя, – кот дернул хвостом. – Она собрала митинг во дворе. Там человек двадцать соседей. И они скандируют: «Требуем продолжения банкета!». Кажется, им понравилось бесплатное электричество и поющие цветы. Они хотят, чтобы вы возглавили ТСЖ.
Я застонала и уткнулась лицом в рубашку Асмодея.
– ТСЖ? Ну это лучше, чем ад.
– Не скажи, – задумчиво произнес демон. – В аду есть правила, в ТСЖ правил нет. Это вызов, Марго. Представь: мы сделаем подъезд филиалом рая. Лифты с музыкой, мусоропровод, который телепортирует отходы прямо на солнце...
– Нет! – я подняла голову. – Никакой политики! Мы летим в Париж, прямо сейчас. Через портал за холодильником.
Асмодей рассмеялся.
– Как скажешь, моя королева. Ленка, ты за главную. Корми кота, поливай цветы, не пускай соседей.
– Поняла, – козырнула подруга. – Если что, я скажу, что вы улетели на стажировку в Хогвартс.
Асмодей отодвинул холодильник легким движением руки. За ним, вместо грязной стены и пыли, сияла воронка из звездной пыли и запаха круассанов.
– Прошу, – он жестом пригласил меня внутрь.
Я взяла его за руку.
Посмотрела на свою старую кухню, на Ленку, на наглого кота. И поняла, что это был лучший уикенд в моей жизни.
– Полетели, – сказала я.
Мы шагнули в портал, оставив позади Москву, бывших и здравый смысл.
