Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22. Квантовый скачок за колбасой и мультивселенная безумия

В доме было подозрительно тихо.

Слишком тихо для вечера пятницы. Баба Валя ушла на сходку масонов (или в ЖЭК, она путалась в показаниях), Асмодей медитировал в ванной, восстанавливая ману после установки плинтусов, а я пыталась отмыть плиту от убежавшего молока.

И тут я поняла: я не слышу Шрёдингера.

Обычно в это время он либо точил когти о мой любимый пуфик, либо орал дурным голосом, требуя вторую порцию ужина.

Тишина означала только одно: преступление уже совершено.

Я на цыпочках прошла в гостиную.

Зрелище, которое предстало передо мной, заставило меня выронить тряпку.

Посреди комнаты, в кругу, начерченном мелом, сидел Шрёдингер. Перед ним лежала старинная, пахнущая плесенью и веками книга моей прабабушки – «Гримуар для домохозяек: от засолки огурцов до вызова Сатаны».

Кот водил лапой по пожелтевшей странице.

– Мр-р-р... – бормотал он, вглядываясь в вязь старославянских букв. – «Взять печень врага...» Нет, это не то. Ага! «Рыба вечная, жирная, самовосполняющаяся». Вот оно!

– Шрёдингер! – крикнула я. – Не читай вслух! Прабабушка писала с ошибками, там вместо «рыбы» может быть «Рагнарёк»!

Поздно.

Кот, сверкнув глазами, громко и четко произнес:

– Ихтис Инфинитум, Порталум Колбасум!

Пространство над книгой дрогнуло.

Реальность издала звук лопнувшей струны.

В центре комнаты открылась дыра. Нет, она не была черной. Она была переливчатой, как бензин в луже, и пахла озоном, тухлой селедкой и космической пылью.

– Ого, – сказал Шрёдингер, вставая на задние лапы. – Пахнет перспективами.

Воронка взвыла, как пылесос на максимальной тяге.

Книгу засосало первой. Следом полетел пуфик.

– Эй! – возмутился кот, вцепившись когтями в ковер. – Я заказывал доставку, а не самовывоз!

Но гравитация других миров была неумолима. Кота оторвало от пола. Он пролетел мимо меня, растопырив лапы и вытаращив глаза.

– Марго-о-о! Я завещаю свой лоток государству-у-у! – донеслось из воронки.

Кот исчез.

Дыра начала схлопываться.

– Асмодей! – заорала я так, что, наверное, в аду погасли котлы. – Кота украли!

Владыка тьмы материализовался рядом со мной через секунду. Он был в одном полотенце на бедрах, с мокрыми волосами и пылающим мечом.

– Кто?! Легионы Света? Налоговая? Свидетели Иеговы?

– Он сам себя украл! Он читал бабушкин гримуар и открыл портал! Его засосало в мультивселенную!

Асмодей посмотрел на схлопывающуюся воронку.

– Идиот, – констатировал он. – Он перепутал заклинание «Скатерть-самобранка» с открытием червоточины в измерение хаоса. Классика.

– Надо его спасать! – я схватила Асмодея за мокрую руку. – Он же там пропадет! Или станет императором, что еще хуже!

Асмодей вздохнул.

– Ладно. Держись крепче. Прыгаем на счет три.

– А меч зачем?

– Там, куда мы летим, вежливость не работает.

– Раз! Два! Три!

Мы прыгнули в угасающее сияние.

Мир перевернулся. Желудок подкатил к горлу.

Мы приземлились...

Вокруг простиралась бесконечная пустыня, но вместо песка здесь были... часы. Миллиарды тикающих, разбитых, песочных, наручных часов.

Небо было фиолетовым, и по нему плыли гигантские рыбы с прозрачными крыльями.

– Где мы? – спросила я, отряхиваясь.

– Измерение упущенного времени, – поморщился Асмодей, щелчком пальцев превращая свое полотенце в удобный походный костюм. – Шрёдингера тут точно нет, слишком скучно для него. Идем по следу.

Он поднял руку. Тонкая, едва заметная нить из золотистой шерсти тянулась в воздухе.

– След его жадности, – пояснил демон. – Он фонит желанием сожрать что-нибудь запретное.

Мы побежали.

Прыжок через пропасть.

Смена декораций.

Теперь мы были в мире, который выглядел как детский рисунок. Всё было плоским, кривым и ярким.

Деревья были синими треугольниками. Солнце улыбалось зубастым ртом.

– А тут что? – задыхаясь, спросила я.

– Ад перфекциониста, – ответил Асмодей, разрубая мечом нарисованного монстра, похожего на каракулю. – Быстрее, Марго! След ведет дальше!

Еще один скачок.

Холод, темнота.

Мы стояли на вершине небоскреба из хрома и стекла. Вокруг летали дроны. Внизу, в неоновом городе, ходили... тостеры на ножках.

– Кибер-чистилище, – определил владыка. – Здесь души техники ждут утилизации.

– Вон он! – я указала пальцем.

На соседней крыше, на огромном рекламном щите с надписью «iGod 2.0», сидел наш кот.

Точнее, это был не совсем наш кот.

Шрёдингер стал огромным, размером с тигра. Его шерсть искрилась электричеством, а глаза светились как фары дальнего света.

Перед ним стояла толпа микроволновок и умных колонок.

– О, Великий Пушистый! – вещал главный тостер. – Поведай нам истину! В чем смысл бытия?

Шрёдингер лениво зевнул, обнажив клыки саблезубого тигра.

– Смысл бытия... – прогрохотал он басом, от которого вибрировали стекла. – В том, чтобы банка с тунцом открывалась сама. И чтобы человек всегда чесал за ухом, когда я хочу, а не когда у него есть время. Принесите мне жертву! Желательно, сметану 20% жирности!

– Шрёдингер! – крикнула я. – А ну слезай!

Гигантский кот повернул голову.

– Марго? – его голос стал обиженным. – Ну вот, пришла и испортила вечеринку. Я только начал строить теократию! Они считают меня божеством интернета!

Асмодей шагнул вперед. Он не стал увеличиваться в размерах. Он просто выпустил крылья – черные, кожистые, размахом в полнеба. Тень от них накрыла неоновый город.

Микроволновки в панике разбежались.

– Игра окончена, блохастый, – спокойно сказал владыка ада. – бабушка Марго не писала заклинаний для увеличения эго. Ты нарушил баланс миров. Если мы не уйдем сейчас, тебя отформатируют местные антивирусы.

В небе появились боевые дроны в форме крестиков «Закрыть окно».

– Ой, – Шрёдингер сдулся. С громким «пшшш» он уменьшился до нормальных размеров. – Ладно, но я захвачу сувенир.

Он прижал к груди какую-то блестящую плату.

– Домой! – скомандовал Асмодей.

Он обнял меня одной рукой, кота схватил за шкирку другой, и ударил мечом по реальности, прорубая проход обратно в нашу уютную, пахнущую борщом хрущевку.

Мы вывалились на ковер в гостиной.

В квартире ничего не изменилось, только молоко на плите окончательно пригорело, наполнив кухню едким дымом.

Шрёдингер отряхнулся, поправил усы и посмотрел на нас с видом невинной жертвы обстоятельств.

– Это было познавательно, – заявил он. – Я понял, что власть утомляет. И там нет нормальной еды, одни микрочипы.

Асмодей молча взял книгу, щелкнул пальцами, и она оказалась закована в цепи из темного металла.

– На полку, – приказал он. – На самую высокую. И наложить заклятие «Анти-Кот», чтобы он даже подумать о ней не мог без приступа совести.

– У котов нет совести, – парировал Шрёдингер. – Это научно доказанный факт.

Я села на диван, чувствуя, как дрожат колени.

– Вы как хотите, – сказала я. – А я наливаю себе вина. Мы только что прыгали по измерениям в тапочках. Мне нужно заземлиться.

Владыка сел рядом, убрал меч и притянул меня к себе.

– Знаешь, Марго... В следующий раз, когда захочешь приключений, давай просто съездим в Ашан в выходной. Там тоже ад, но хотя бы гравитация привычная.

Шрёдингер, лакая валерьянку из блюдца, вдруг выплюнул ту самую блестящую плату, которую прихватил с собой.

– Кстати, – муркнул он. – Эта штука из кибер-мира... Это был чип вечной зарядки для телефона. Теперь вам не нужны розетки, не благодарите.

Мы с Асмодеем переглянулись.

– Может, не так уж он и бесполезен? – усмехнулся демон.

– Не бесполезен, – согласилась я, гладя наглую морду. – Просто он... кот Шрёдингер. Он одновременно и благословение, и ходячая катастрофа.

За окном вставало солнце. Обычное, желтое, земное солнце.

Глава 23. Орден Святого Тапка и геополитика на кухне

Все началось с голубей.

Обычно эти пернатые крысы хаотично гадили на подоконники и дрались за хлебные корки. В это утро, выглянув в окно, я выронила чашку с кофе.

Голуби маршировали.

Ровным строем, по три в ряд, они чеканили шаг по карнизу. Во главе клина шел жирный сизарь с пластиковой крышечкой от колы на голове, напоминавшей каску.

По команде «курлы» они синхронно повернули головы в сторону подъезда.

– Асмодей! – позвала я. – У нас птицы сломались. Они готовят путч.

Владыка ада вышел на кухню, лениво потягиваясь (хруст его суставов звучал как тектонический сдвиг).

– Птицы – это мелочи, – зевнул он. – Ты заметила, что в подъезде пахнет не мочой и безысходностью, а ладаном и пирожками с капустой? Причем запах такой плотный, что его можно резать ножом.

Мы вышли на лестничную клетку.

Дверь бабы Вали была приоткрыта, но это была уже не та обшарпанная дерматиновая дверь. Теперь она была обита чем-то, напоминающим шкуру дракона (или очень качественный кожзам из 90-х), а вместо номера квартиры висела табличка: «ШТАБ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА. Вход без бахил – расстрел на месте».

Изнутри доносился гул голосов.

– Нужно проверить, – Асмодей нахмурился. – Я чувствую возмущение в эфире. Кто-то качает ману в промышленных масштабах. Причем ману очень странную... Она пахнет валерьянкой и старыми газетами.

Мы вошли без стука.

Зрелище, которое открылось нам, заставило даже владыку тьмы поперхнуться воздухом.

Квартира бабы Вали изменилась.

Обои в цветочек исчезли. Стены теперь были покрыты картами мира, на которых красными нитками были отмечены стратегические точки: Пентагон, Кремль, ЖЭК №5 и рынок «Садовод».

Посреди комнаты стоял круглый стол, накрытый скатертью с пентаграммами, вышитыми крестиком.

Во главе стола расположилась баба Валя.

Она не сидела на стуле. Она левитировала в полуметре над полом, сидя в позе лотоса (что для её возраста и комплекции было чудом само по себе). Вокруг её головы сиял нимб из вязальных спиц.

Глаза соседки горели потусторонним светом, в котором читалась вековая мудрость и желание накормить всех насильно.

По правую руку от неё сидела Петровна с третьего этажа (Сержант по связям с общественностью), по левую – старик Ильинич (Генерал алкогольных войск).

– ...таким образом, – вещала баба Валя голосом, усиленным магией, – мы берем под контроль цены на гречку, а потом насылаем на Трампа порчу «радикулит обыкновенный».

– Кхм, – кашлянул Асмодей.

Баба Валя медленно повернула голову. Её взгляд был тяжелым, как чугунная сковорода.

– А, молодежь. Явились. Бахилы где?

– Валентина Петровна, – осторожно начал демон. – Что здесь происходит? Вы почему левитируете? Это моя фишка.

Баба Валя опустилась на пол. Нимб из спиц звякнул.

– А что, тебе одному можно? Живу с вами, дышу вашими испарениями. То серой пахнет, то порталы открываете. Вот и надышалась. Открылся у меня, милок, третий глаз. И чакра, та что за справедливость отвечает.

Она обвела рукой карты на стене.

– Мы тут, понимаешь, решили порядок навести. Тайное общество организовали. «Орден Святого Тапка».

– И какова цель? – спросила я, с опаской косясь на Петровну, которая точила вязальную спицу о точильный камень.

– Мировое господство, конечно, – буднично ответила баба Валя. – Но доброе, справедливое.

Она встала и подошла к карте.

– Сначала захватим ЖЭК. Они мне трубы три года не меняют. Я на них нашлю проклятие «Вечный ремонт». Пусть у них унитазы поют гимн Советского Союза по ночам.

– Потом, – она ткнула спицей в Европу. – Запретим рваные джинсы. Это срам. Всем выдать рейтузы с начесом.

– И, наконец, – её глаза сверкнули фанатизмом. – Всех накормить. Никто не выйдет из-за стола, пока не доест.

Асмодей присвистнул.

– Сильно. Это покруче моих планов с армагеддоном. Это... тоталитарная забота – самая страшная магия во вселенной.

Шрёдингер, который всё это время прятался у меня за ногой, вдруг вышел вперед.

– Мяу! А котам что? Где в вашей программе пункт о безлимитном Вискасе?

Баба Валя умилилась.

– Ой, ты ж мой хороший! Тебе – пост министра рыбной промышленности. Будешь контролировать качество кильки.

Кот тут же запрыгнул на стол и лег на карту, перекрывая собой Атлантический океан.

– Я согласен. Подписывать кровью?

– Сметаной, – отрезала соседка.

Асмодей отвел меня в сторону.

– Марго, это катастрофа. Если она реализует свой план, мир превратится в один большой санаторий строгого режима. Люди будут ходить в шапках даже летом. Рок-н-ролл запретят, секс – только под одеялом и в темноте. Мне конец. Я умру от скуки.

– Надо её остановить, – прошептала я. – Но как? Она сильнее нас. Она аккумулировала энергию всех бабушек подъезда. Это коллективный разум!

– Есть идея, – глаза Асмодея хитро блеснули. – Клин клином вышибают.

Он подошел к столу.

– Уважаемая Верховная Жрица, – с поклоном произнес он. – Ваш план великолепен. Рейтузы – это мощно, но вы забыли одну деталь.

– Какую? – насторожилась баба Валя.

– Сериал.

В комнате повисла тишина.

– Какой сериал? – спросила Петровна.

– Турецкий, новый. Триста серий. Там про любовь, предательство и султана, который потерял память и стал продавцом шаурмы. Премьера через пять минут.

Глаза бабы Вали расширились. Нимб из спиц погас, а карты на стене свернулись в трубочки.

– Султан? Шаурма? А он красивый?

– Как бог, – соврал Асмодей. – И там такая драма... Свекровь против невестки.

Магическая аура в комнате начала рассеиваться. Левитация отключилась. Ильинич проснулся.

– Девочки! – скомандовала баба Валя. – Сворачиваем штаб! Захват мира переносится на рекламную паузу! Петровна, включай «Россию-1», или где там эти турки?!

Орден Святого Тапка распался за секунды. Стол был очищен от пентаграмм, на его место водрузили чайник и вазочку с сушками.

Мы с Асмодеем тихонько выскользнули из квартиры.

Уже на лестнице я услышала голос бабы Вали:

– Ну, ирод! Смотри, как смотрит! Прямо в душу! Точно султан!

Асмодей вытер пот со лба.

– Это было близко. Я чуть не потерял планету.

– Ты гений, – признала я. – Но что мы будем делать, когда сериал закончится?

– У меня есть связи в Голливуде, – подмигнул демон. – Мы продлим его на второй сезон, возможно на третий. Пока она будет смотреть, мир в безопасности.

Мы вошли в нашу квартиру.

Шрёдингер, который успел дезертировать из ордена, уже сидел у своей миски.

– Я все равно считаю, что министр кильки – это была моя карьерная вершина, – буркнул он. – Вы разрушили мои политические амбиции.

– Ешь, политик, – я насыпала ему корма.

Асмодей подошел к окну. Голуби на карнизе уже не маршировали. Они снова дрались и гадили. Хаос вернулся.

– Знаешь, Марго, – задумчиво сказал владыка. – Я понял, почему я боюсь русских бабушек. У них нет страха смерти. Они смотрят в бездну и спрашивают: «А ты шапку надела, бездна?»

– И предлагают бездне огурчики с пирожками, – добавила я.

Внизу, в квартире бабы Вали, заиграла восточная музыка из заставки сериала. Мир был спасен.

Надолго ли? С нашими соседями – не уверена.

Глава 24. Диплом проклятых и ландшафтный дизайн из преисподней

Жизнь с демоном учит многому. Например, тому, что понятие «дедлайн» в аду воспринимается буквально: это линия, за которой ты действительно умираешь.

В моем случае дедлайном была сдача курсового проекта по градостроительству.

Три часа ночи.

Я сидела за столом, обложенная чертежами, кусками пенокартона и пустыми банками из-под энергетика. Мои глаза напоминали два красных светофора, а руки тряслись так, что я могла бы взбивать сливки без миксера.

Макет парка «Солнечная поляна» выглядел как место преступления. Деревья из мха покосились, скамейки напоминали орудия пыток, а фонтан был похож на воронку от ядерного взрыва.

– Это фиаско, – простонала я, роняя голову на ватман. – Я отчислюсь. Пойду работать в ЖЭК к бабе Вале. Буду вязать судьбы и носки.

– В ЖЭКе нет вакансий, – раздался голос над ухом. – Там текучка кадров только через естественную смерть.

Асмодей стоял за спиной. На нем был шелковый халат (черный, естественно) и бокал с чем-то дымящимся. Он выглядел возмутительно свежим и отдохнувшим.

Демон наклонился над моим макетом и брезгливо ткнул пальцем в пластилиновую утку в пруду.

– Марго, душа моя, что это?

– Это утка.

– Она выглядит так, будто молит о смерти. А это? – он указал на кривую беседку. – Это склеп?

– Это зона отдыха для пенсионеров!

Владыка ада вздохнул.

– Уныние – смертный грех, а этот макет излучает такое уныние, что у меня в аду черти плакать начнут. Дай мне клей.

– Нет! – я попыталась закрыть макет собой. – Никакой магии! Профессор Злобин ненавидит всё нестандартное. Ему нужно просто, серо и по ГОСТу!

– Злобин? – Асмодей усмехнулся. – Смешная фамилия. Звучит как имя мелкого беса, который ворует пуговицы. Подвинься, мы сделаем из этого шедевр.

Он отодвинул меня (нежно, но непреклонно) и сел за стол.

– Шрёдингер! – позвал он. – Неси зубочистки и мох! Мы строим Вавилон.

Кот, спавший на принтере, тут же материализовался рядом.

– Я буду главным архитектором, – заявил он. – Мне нужна статуя меня в центре, желательно из золота.

Я уснула прямо на ковре, слушая, как Асмодей спорит с котом о неоготике и преимуществах контрфорсов перед несущими стенами.

Мне снилось, что я защищаю диплом перед комиссией из горгулий.

Утром меня разбудил запах кофе и озона.

– Вставай, зодчий, – Асмодей протянул мне чашку. – Пора поразить этот мир.

Я посмотрела на стол, и челюсть моя упала на пол.

На месте моего убогого макета стоял... Город-сад.

Нет, это было нечто большее. Это был архитектурный оргазм.

Деревья были живыми – миниатюрные бонсаи, которые шелестели листвой. Фонтан работал, извергая крошечные струйки настоящей воды, подсвеченной изнутри. Беседки из резного черного дерева напоминали кружево.

В центре, вместо пластилиновой утки, возвышалась статуя... Нет, не кота, а изящная фигура девушки с циркулем, подозрительно похожая на меня.

– Это... – выдохнула я. – Это слишком круто. Злобин решит, что я продала душу.

– Ну, технически ты спишь с тем, кто эти души покупает, – резонно заметил Асмодей. – Так что всё честно. Блат.

– Асмодей, это готика! Это мрачно! Это парк для готов и вампиров!

– Это стиль, детка, хватит ныть. Надевай то черное платье, мы идем на защиту.

***

Аудитория института МАРХИ пахла страхом и дешевым дезодорантом.

Студенты нервно перебирали бумажки. Злобин, сухой старичок с взглядом инквизитора, разносил проекты в пух и прах.

– Иванов! Где инсоляция? У вас тут солнце вообще не встает! Это что, Мордор? Два!

– Петрова! Почему скамейки стоят на проезжей части? Чтобы бабушки сразу под автобус прыгали? Пересдача!

Очередь дошла до меня.

Я вышла к доске, ноги были ватными.

Асмодей сидел на задней парте. Он надел очки и выглядел как приглашенный эксперт из Принстона или как дьявол, пришедший забрать долг.

Я поставила макет на стол. Сняла покрывало.

Аудитория ахнула.

Даже Злобин поперхнулся чаем.

– Что это? – спросил он, протирая очки.

– Проект... э-э... рекреационной зоны «Сады Эдема», – выпалила я, чувствуя, как Асмодей прожигает мне спину взглядом.

Макет жил своей жизнью. Деревья тихонько покачивались, хотя ветра в аудитории не было. Вода в фонтане журчала, и этот звук успокаивал, как гипноз.

Злобин подошел ближе. Он наклонился над макетом так низко, что его нос почти коснулся миниатюрной ротонды.

– Какая детализация... – прошептал он. – Вы посмотрите на эти аркбутаны! На эти шпили! Вы что, вырезали это лазером?

– Ручная работа, – подал голос Асмодей с галерки. Его баритон заполнил аудиторию. – Сделано с любовью и бессонницей.

Злобин поднял голову.

– А вы кто, молодой человек?

– Я... муза, – не моргнув глазом ответил демон. – И технический консультант по вопросам вечности.

Профессор снова уставился на макет.

Вдруг одна из крошечных скамеек начала тлеть.

Я в ужасе посмотрела на Асмодея.

Он едва заметно шевельнул пальцем. Тление прекратилось, и скамейка просто покрылась благородной патиной.

– Гениально! – воскликнул Злобин. – Это смело! Это дерзко! Это... мрачно, но с надеждой! Я ставлю вам «отлично». Нет, я рекомендую этот проект в мэрию! Пусть строят!

Аудитория зааплодировала.

Я выдохнула. Я жива.

Мы вышли из института обсуждая грядущие перспективы.

– Ты видел? – я прыгала от радости. – Он сказал «гениально»! Мэрия!

– Только не мэрия, – поморщился Асмодей. – Если они начнут это строить, они украдут половину бюджета, и вместо мрамора положат линолеум. Мой эстетический вкус этого не вынесет.

Вдруг из моей сумки высунулась голова Шрёдингера.

– Мы сдали? – спросил он. – Можно теперь я съем того человечка с макета? Он из марципана?

– Нет, он из пластика, дубина, – сказала я, целуя кота в нос. – Но мы сдали!

Асмодей обнял меня за плечи.

– Видишь? С небольшой помощью ада любая архитектура становится великой. Кстати, Злобин... У него аура интересная.

– Не смей! – я ткнула его локтем в бок. – Не трогай профессора. Он просто старый и вредный.

– Я и не собирался, – невинно ответил демон. – Просто хотел подарить ему вечную подписку на журнал «Сад и огород». Посмертную, конечно.

Мы шли по весенней Москве.

Я – студентка-архитектор, сдавшая самый странный проект в истории вуза,

и он – древний демон, который научился клеить макеты клеем «Титан».

Вдруг Асмодей остановился.

– Марго.

– Что?

– Ты забыла макет в аудитории.

– Ой! Да и черт с ним. Он тяжелый.

– Нет, ты не поняла. Я забыл снять заклятие «Живая материя».

Я похолодела.

– И что будет?

– Ну... если его не кормить, через три часа деревья начнут разрастаться. К вечеру институт превратится в джунгли, а фонтан может затопить кафедру.

Я посмотрела на здание института.

Из окна третьего этажа уже высовывалась зеленая лиана, подозрительно похожая на щупальце.

– Бежим! – крикнула я, хватая своего демона за руку.

– Обожаю, когда ты проявляешь инициативу, – рассмеялся Асмодей, и мы рванули к метро, оставляя за спиной начинающийся архитектурный апокалипсис.

В конце концов, университету давно нужен был капитальный ремонт или озеленение.

Мы просто ускорили процесс.